But why?

Глава 9:Первая встреча с Мэри

Осенние каникулы пролетели слишком быстро. Настолько, что Бен даже не успел почувствовать их вкус. Но если смотреть честно — они оставили после себя больше, чем отдых. Они оставили тишину внутри.

Кармен осталась в прошлом. Не резко, не с хлопком двери — а медленно, как уходит тепло из комнаты, если забыть закрыть окно. Бен все еще цеплялся за воспоминания, но уже понимал: кроме них, ничего не осталось. Та Кармен, которую он любил, осталась где-то в детстве.

И если «повзрослеть» значит стать такой — холодной, отстраненной, — то он предпочел бы остаться ребенком.

С утра он ехал в школу с таким чувством, будто его ведут на суд. Единственное, что двигало его вперед — привычка.

Кевин ждал у входа, как всегда.

— Надеюсь, ты сделал математику? — Нам что-то задавали?

Через минуту Бен уже предлагал прогулять урок.

И они прогуляли.

* * *

Дом Кевина оказался неожиданно… пустым. Не физически — эмоционально. Слишком тихим.

— Почему у вас так… серо? — Мама постоянно на работе. Я почти не выхожу из комнаты.

И именно в его комнате Бен впервые увидел, каким может быть порядок — почти идеальным.

Но главное было не это.

Главное — рисунок.

Оливия.

Кевин, обычно собранный и спокойный, вдруг стал другим. Настоящим.

— Я наверное* * *люблю ее…. – сделал паузу Кевин.- вот* * *уже пять лет.

Бен не стал смеяться.

Он просто слушал.

И впервые задумался, что любовь может быть… тихой. Без требований. Без борьбы.

Просто — быть.

-Я тебе , конечно, не советчик , Кевин, но наверное стоит попытаться тогда сделать первый шаг.

-Я даже не знаю, Бен. Наверное если это случится как в фильме, то я осмелюсь.- Хихикнув произнес Кевин. – если я ее спасу и она будет смотреть прямо мне в глаза , то я точно буду в форме в этот миг.

Бенджамин подхватил настрой своего нового друга.

-Ловлю тебя на слове , Кевин, если такое случится и ты не будешь действовать, то я тебя не прощу.-Тряся указательным пальцем произнес Бенджамин.

* * *

Когда они вернулись в школу, всё произошло слишком быстро.

Столкновение.

Книги падают на пол.

И она.

Мэри.

Светлые волосы, аккуратные движения, мягкий голос — и улыбка, от которой у Бена на секунду будто отключилось всё вокруг.

— Ты новенький?

Он не смог сказать почти ничего.

А потом появился он.

Логан.

Высокий, уверенный, с холодным взглядом.

— Тебя не учили не лезть к чужим девушкам?

И в этот момент что-то внутри Бена дернулось.

Но конфликт не произошел.

Кевин увел его за руку со словами «Мы опаздываем».

-Не связывайся с ним Бен, не стоит в самом начале делать так , чтобы он со своей компанией на тебя злился , тогда нормальной жизни тебе точно не видать.

* * *

На тренировке напряжение вернулось.

И стало тяжелее.

Когда Бена вызвали на схватку — он уже чувствовал: что-то будет.

Но он не ожидал, что против него выйдет Логан.

С самого начала это была не просто борьба.

Это была охота.

Логан двигался спокойно. Хищно. Он не спешил — он ждал, пока Бен сам начнет ошибаться.

И Бен начал.

Злость затуманила голову. Движения стали резкими. Рваные.

Он пошел в проход.

Ошибка.

Контратака Логана была молниеносной.

Захват.

Рывок.

И в момент, когда Бен пытался вырваться, он услышал это.

Глухой щелчок.

Боль вспыхнула мгновенно.

Острая. Режущая.

Нога словно перестала быть его.

Но он не отпустил.

Он продолжал бороться.

На одной силе воли.

На упрямстве.

На злости.

Но тело уже не слушалось.

Логан почувствовал это.

Поднял его.

И с силой впечатал в ковер.

Воздух выбило из груди.

Мир поплыл.

Еще секунда — и Бен оказался в захвате, из которого не было выхода.

Он сопротивлялся до последнего.

До боли.

До крика.

Но проиграл.

Впервые.

По-настоящему.

* * *

Но хуже было не это.

В раздевалке его добили.

Удары.

Холодные слова.

Унижение.

— Тебе никогда не стать чемпионом.

И вот это задело сильнее всего.

* * *

Когда он шел домой, боль в теле была ничем по сравнению с тем, что происходило внутри.

«Я правда слабее?»

«Все это — зря?»

Слезы текли сами.

Он не сдерживал их.

Не мог.

Дома он даже не переоделся.

Просто лег.

Свернулся.

Как ребенок.

Сжимая свой талисман.

— Прости… прости… прости…

Он не знал, кому говорит это.

Себе.

Или своей мечте.

* * *

Но где-то глубоко, под всей этой болью…

Что-то не сломалось.

Что-то осталось.

И это «что-то» еще напомнит о себе.

* * *

Глава 10:УРОК

Бенджамин не спал всю ночь. Мысли крутились в голове, как белка в колесе, не давая ни секунды покоя. Утром он просто встал — не проснулся, а именно встал — и вышел из дома, чтобы мать не увидела его лицо. Ссадины и синяки говорили сами за себя.

Он бросил короткое «я на зарядку» и, не дожидаясь ответа, вышел на улицу.

Холодный ноябрьский воздух обжигал кожу, но приводил в чувство лучше любого кофе. Велосипед он оставил дома — крутить педали в таком состоянии было бы пыткой. Поэтому он шёл пешком, медленно, чувствуя усталость не столько в теле, сколько в голове.

У школы он оказался слишком рано. Внутри было пусто, двери ещё закрыты. Бен бросил портфель у стены, сел на него и включил музыку. Мелодия потянула его за собой, убаюкала, словно тихий голос сирены. Мысли начали расплываться, и он сам не заметил, как уснул.

— Эй… малыш, вставай.

Кто-то аккуратно тронул его за плечо.

Бен резко открыл глаза и вскочил, не сразу понимая, где он.

— Извините… я… не спал ночью.

Перед ним стоял Артур.

— Вижу, — спокойно сказал он, разглядывая его лицо. — А это что?

— Да так… на тренировке.

Артур чуть прищурился. Он не поверил. Но и давить не стал.

— Ладно. Береги себя. И в следующий раз не спи на холоде — а то придётся тебе сюда матрас тащить.

В его голосе мелькнула лёгкая усмешка.

— Хорошо, сэр.

Бен слабо улыбнулся.

Через несколько минут он уже сидел внутри, на первом этаже. Казалось, что он просто моргнул — и прошло десять минут. Когда он очнулся, урок уже шёл.

Он вскочил и рванул вверх по лестнице. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Перед дверью он сделал пару глубоких вдохов и вошёл.

— Извините…

Учитель лишь махнул рукой:

— Садитесь на любое свободное место.

Аудитория была забита до отказа — объединённый урок. Бен протиснулся между учениками и сел ближе к доске. Ему это не нравилось — он привык прятаться на последних партах, но выбора не было.

Он открыл тетрадь. Чистые страницы. Слишком чистые.

Пальцы сами перелистнули в конец — туда, где были рисунки. Башни, пирамиды, статуи. Его маленький мир.

Он задумался, что рисовать сегодня.

И в этот момент заметил его.

Логан.

Сидел на последней парте, разговаривал с друзьями и иногда смотрел прямо на него.

Сердце резко ускорилось.

Бен сжал карандаш — тот треснул.

Рисовать расхотелось.

Он попытался слушать учителя.

Тема была — любовь.

Класс оживился. Девочки говорили с воодушевлением, парни — сдержаннее. Кто-то говорил о доверии, кто-то о чувствах, кто-то о будущем.

Бен слушал минут пять. Потом перестал. Мысли унесли его далеко — в мир, где он был пиратом, ведущим корабль через шторм к сокровищам. Аплодисменты выдернули его обратно.

Он поднял голову — и встретился взглядом с учителем.

— Уилсон. Ваша очередь.

Бен вздохнул.

— Я думаю, что любовь… сильно зависит от выгоды. Чем больше у тебя есть — тем лучше ты выглядишь в глазах другого человека. И наоборот. Если у тебя ничего нет — твои плюсы становятся сомнительными. А минусы — огромными.

— Я не согласна, — раздался тихий голос.

Бен повернулся.

Это была она.

— Люди разные. Нельзя всех под одну гребёнку.

— Хорошо, — Бен чуть усмехнулся. — Я не читал множество книг, но прочитав парочку увидел, что во во всех любовных завязках все циклично,* * *одну из таких книг я* * *запомнил хорошо, эта книга «Мартин Иден». Пока он был никем — она его ломала. Как только стал известным — всё резко стало нормально. Совпадение?

Пауза.

— Назови хотя бы один случай, где было иначе.

Девушка сжала пальцы.

— Моя мама.

Голос дрогнул.

— Она любила моего отца просто так.

Тишина.

— И ты не прав. Ты просто… не видел по-другому.

Глаза наполнились слезами.

— Извините…

Она вскочила и выбежала.

Бен замер. «Зачем я вообще это сказал…»

Он сорвался с места и вышел в коридор.

Но не успел сделать и пары шагов.

— Уилсон!

Логан.

— Ты что, совсем не понимаешь?

Он подошёл вплотную.

— Я сказал тебе — не лезь к ней.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать? — устало ответил Бен.

Толпа начала собираться.

— Я объясняю по-хорошему.

— А если по-плохому?

Пауза.

Удар.

Резкий, тяжёлый. Мир вспыхнул. Бен отшатнулся, но устоял.

— Всё? — прохрипел он.

Логан рванул вперёд, пытаясь сбить его с ног. Они сцепились — не драка, а борьба, глухая и злая. Врезались в людей, но будто не замечали этого.

— Разойдитесь! — кричали учителя.

Никто не вмешивался.

Логан дожал. Свалил его на пол. Сел сверху, придавив рёбра. Боль прошила тело. Бен попытался вырваться — бесполезно.

Логан занёс руку.

Но её перехватили.

— Хватит.

Артур.

Тишина накрыла коридор.

— Встали.

Они поднялись.

— Хотите драться — будете. Но не здесь. Чемпионат. Там и разберётесь. До этого — ни шага друг к другу. Нарушите — вылетите оба.

Пауза.

— Руки.

Они пожали.

Сильно. Слишком сильно.

Это было не примирение. Это была отсрочка.

Бен отошёл, держась за рёбра.

— Бен… ты как?

Кевин.

— Нормально.

— Да ты еле идёшь—

— Ты можешь всё это исправить?

Кевин замер.

— Что?

— Вернуть всё назад? Сделать, будто этого не было?

Пауза.

— Тогда не надо, — устало сказал Бен. — Просто не надо.

Кевин сжал ремень рюкзака.

— Я же не враг тебе…

Бен молчал.

— Ладно. Понял. Больше не буду лезть.

Он развернулся и ушёл.

И в этот раз больно стало уже не только Бену.

Бен вышел из школы. Внутри было пусто и тяжело. У лавочки стояла она.

— Извини… — сказал он. — Я не хотел.

— Всё нормально, — тихо ответила она. — Это я не ожидала…

Она сглотнула.

— Логан не мой парень.

Бен удивился.

— Он просто… не понимает отказов.

Пауза.

— И… я правда не хотела, чтобы тебе досталось.

Бен посмотрел на неё.

— Всё нормально.

Он развернулся и ушёл.

Дома никого не было. Он быстро поел, потом нашёл тональный крем и попытался замазать синяки. Получилось криво, но лучше, чем ничего.

Он вышел снова.

Бродил по улицам, пока не оказался у автомастерской.

— Я занят! — гаркнул Скотт.

— Я не по этому… — сказал Бен.

Короткий разговор. Отказ.

Бен уже уходил.

И в этот момент Скотт сорвался в яму.

— Чёрт—

Бен рванулся и успел. Схватил. Удержал.

Через несколько минут они сидели молча.

Скотт сделал глоток пива.

— Ладно, — хмыкнул он. — Сегодня поработаешь.

Работа была простой, но Бену понравилось. Он быстро освоился, делал всё аккуратно, слушал внимательно. Когда всё закончилось, он даже убрал мастерскую — собрал мусор, разложил инструменты.

Скотт, проснувшийся от скрипа двери, огляделся и хмыкнул:

— Ну ты даёшь…

Бен умылся, накинул рюкзак.

— Я пойду?

— Иди, — кивнул Скотт. Потом окликнул: — Как тебя зовут?

— Бенджамин.

— Тогда приходи завтра после обеда. Работы хватит.

Бен вышел.

На душе стало легче.

Он шёл и вдруг увидел узкую тропинку. Она уводила к деревьям. Он свернул.

Тропа вывела его к озеру.

Там стояла лавочка.

Он подошёл, сел, вытянул ноги и откинулся назад. Вода тихо колыхалась, отражая закат. Ветер шёл с озера, свежий, прохладный.

Он надел наушники.

Закрыл глаза.

Впервые за долгое время внутри стало тихо.

Не пусто.

А спокойно.

Он открыл глаза.

Солнце медленно уходило за горизонт.

«Странно… — подумал он. — Утром хотелось исчезнуть…»

Он сделал глубокий вдох.

И просто сидел.

Жил этим моментом

* * *

Глава 11:Бабушка

Дома Бенджамин скрыл побои и ссадины — не хотел ни лишних вопросов, ни жалости. Вторая половина дня показалась ему даже удачной. Утреннюю зарядку он не бросал: привычка въелась под кожу, и без неё день шел наперекосяк. Борьбу он отложил, в школу заходил лишь на самые нужные уроки, после которых спешил в мастерскую к Скотту. Турнир и Логан перестали что-либо значить. «Пусть забирает все медали, лучше он от этого не станет», — думал Бен.

В мастерской у него началась новая жизнь. Скотт, заметив усердие мальчика, взялся учить его по-настоящему: двигатель, коробка передач, сцепление, приводы, подвеска, тормоза — дисковые и барабанные, охлаждение, смазка. Он объяснял и сразу заставлял повторять, будто гнал ученика по ускоренной программе. Бен жадно впитывал знания, как губка воду, иногда упрашивая задержаться ещё на несколько минут. Для него эти недели стали одними из самых плодотворных, для Скотта — одними из самых тёплых. В суровом человеке, привыкшем к пьяницам и бездельникам, вдруг нашлось место спокойствию: рядом с Беном он словно оттаивал.

В тот день Бен освободился раньше — Скотт спешил по делам и не позволил работать одному. — Иди домой, поешь, отдохни, — проворчал он по-доброму. — И завтра чтобы в школе был. Дай слово. — Да, сэр, — нехотя ответил Бен, пожимая протянутую руку. — Вот и славно. После обеда жду — будем мотор разбирать.

Поздняя осень уже дышала зимой. Ветер пробирал до костей, и Бен натянул шапку, но привычный маршрут не изменил. Он свернул к своей «волшебной» лавочке у озера. Там он всегда садился, надевал наушники, откидывался назад и, закрыв глаза, позволял мыслям раствориться. Холодный воздух обжигал лёгкие, но внутри становилось тихо.

Он не заметил, как рядом кто-то появился. Открыв глаза, Бен увидел сначала голубые туфельки, потом клетчатое платье, белую рубашку, тонкие руки на коленях. Девушка сидела спокойно, словно часть этого места.

Подняв взгляд, он замер: нежные черты лица, светлые волосы, голубые глаза — как отражение озера. Внутри всё словно залило расплавленным металлом: ни слова, ни движения.

— Я не думала, что встречу здесь кого-то, — тихо сказала она. — Это место со мной с детства. Мы приходили сюда с родителями… пока мамы не стало. Теперь я прихожу за всех нас. И рада, что ты тоже это видишь.

Бен хотел ответить, но слова застряли. Он лишь слушал, чувствуя, как от её голоса становится теплее, чем от любой одежды.

— Если хочешь, можем послушать музыку вместе, — робко предложила она.

Он поспешно достал плеер, протянул ей наушник. Девушка улыбнулась, вставила его, а Бен, растерявшись, начал метаться по трекам.

— Оставь любой, — сказала она. — Пусть выберет сам.

Заиграла песня, которую он когда-то скачал для матери. Они сидели плечом к плечу, и провода от наушников казались нитями, связывающими их. Девушка закрыла глаза, едва заметно покачиваясь в такт. Бен тоже закрыл глаза — и в холодном вечере вдруг почувствовал лето. Словно души их поднялись выше облаков, оставив тела на земле.

— Это было красиво, — сказала она, снимая наушник. — Мне пора. Надеюсь, мы ещё встретимся.

— Да… — только и смог ответить он.

Она сделала несколько шагов, потом остановилась. — Мэри, — произнесла, не оборачиваясь полностью. — Ты тогда спрашивал. Меня зовут Мэри.

И ушла. А Бен остался, словно его только что выдернули из сна. Он долго сидел, пытаясь поверить, что всё это было наяву. Потом медленно пошёл домой, слушая уже не музыку, а её голос, звучащий в памяти.

Дома его ждал неожиданный ужин — скромный, не по-матерински. Он позвал маму, но вместо неё вошла бабушка. Бен тут же вскочил, помог ей сесть.

— Ты всё больше похож на дедушку, — сказала она, глядя на него с теплом. — И глазами, и сердцем.

Он улыбнулся, по-детски, с набитым ртом. — Мама в больнице, с анализами разбирается, — продолжила бабушка. — Вот я и решила вспомнить молодость. Наешься? — Конечно, ба. У тебя всегда вкуснее любого ресторана. Он помолчал и спросил серьёзнее: — С анализами всё хорошо? — Конечно. С таким внуком иначе быть не может.

Немного погодя он спросил: — Почему ты не переехала к нам?

Бабушка вздохнула, улыбнулась: — Тогда слушай.

Они устроились в комнате, и она начала рассказ.

Она вспомнила, как в детстве переехала в маленький посёлок, где все знали друг друга. Однажды, раздражённая жарой, она открыла дверь мальчику, принёсшему молоко, грубо, без приветствия. Но он ответил вежливо, спокойно. Кудрявый, с ясными глазами — Томми. С тех пор он приходил регулярно, а она, сама того не замечая, ждала этих встреч.

Они учились вместе, сидели за одной партой. Она язвила, он отвечал мягко. Со временем он стал её опорой: помогал с уроками, поддерживал после ссор, даже после первой несчастной любви. На выпускном он снова стоял у её двери — как много лет назад.

Потом были прогулки, разговоры, редкие, но искренние свидания. Томми не умел громких слов, но его поступки говорили за него. Предложение он сделал под дождём — просто, прямо, от сердца. И она согласилась.

Они жили скромно, но счастливо. Потом пришла война, и Томми ушёл. Она ждала его, молилась, жила надеждой. Пять лет. И он вернулся — другим, но тем же. Они снова были вместе, строили дом, мечтали.

Детей долго не было. Но однажды родилась Долорес — в Рождество. Это стало для неё чудом.

Потом болезнь. Рак. Томми держался до конца, поддерживая её даже тогда, когда самому было больно. И ушёл тихо, во сне.

— Я осталась здесь, потому что здесь он, — тихо закончила она. — В этом доме, в каждой доске. Я не одна.

Слёзы катились по её щекам, но в них было не горе — светлая память.

— Такая любовь бывает раз на миллион, — прошептал Бен. — Нет, — мягко ответила она. — Просто люди ищут её далеко, а она рядом.

Он поднял голову: — Можно я тоже буду говорить «Добрый вечер, мисс»? Она улыбнулась, коснулась его щеки: — Конечно. Ты ведь его частичка.

Бен улёгся, положив голову ей на колени, и вскоре уснул. Она продолжала гладить его волосы, пока сон не сморил и её.

Поздно вечером вернулась Долорес.

Вбежав в дом, она замерла на пороге комнаты: сын спит у бабушки на коленях, та дремлет, всё ещё гладя его. Долорес улыбнулась сквозь слёзы, приложила палец к губам, когда бабушка заметила её, и тихо ушла.

Дом дышал покоем. И этот день стал одним из самых тёплых в новой жизни Бенджамина.

* * *

Глава 12:Подготовка к свиданию с Мэри

На следующее утро Бен проснулся уже в своей кровати. Он не помнил, как ночью Долорес разбудила его и попросила подняться наверх — у неё уже не было сил делать это самой, как раньше. Он не помнил самого момента, но знал: всё произошло именно так.

Утро прошло привычно — зарядка, завтрак, дорога в школу. Подъезжая к зданию, Бен вспомнил своё обещание Скотту — приходить по утрам.

Он поморщился.

«Я ведь обещал только приходить… не на уроки», — мелькнуло у него в голове.

И эта мысль неожиданно подняла настроение.

Через несколько минут он уже бродил по школе, а к началу урока устроился в младших классах, чтобы спокойно «переждать» занятия. По дороге он купил булочки и молоко — свой второй, как он любил говорить, заслуженный завтрак.

Он ел быстро, почти жадно, не отрывая взгляда от дверей: если кто-то выйдет — успеть спрятаться.

— Приятного аппетита, Бенджамин.

— Спасибо, — автоматически ответил он.

И только через секунду замер.

Медленно повернул голову.

Строгий костюм. Спокойный взгляд.

Артур Цопсон.

Бен зажмурился и заговорил быстрее, чем подумал: — Извините, я просто не успел позавтракать… решил перекусить и сразу пойти на урок…

— Завтрак — это хорошо, — спокойно ответил Артур. — Даже самый важный приём пищи. Но и уроки пропускать не стоит.

Он сделал паузу.

— Я вижу тебя впервые в такой ситуации. Поэтому… давай забудем. Но чтобы больше такого не повторялось. Договорились?

— Да, сэр.

Они остались сидеть рядом. Бен не мог просто продолжить есть, будто ничего не произошло. Артур тоже не спешил уходить.

— Сэр… а вы завтракали? — наконец спросил Бен.

— Нет. Проспал.

Бен немного помолчал, затем протянул ему булочку: — Тогда давайте вместе. А то пропадут.

Артур удивился — и принял.

Они ели вдвоём, передавая друг другу молоко, стараясь не шуметь. В какой-то момент Артур даже засмеялся, узнав, что все булочки Бен купил только для себя.

— У тебя отменный аппетит, малыш.

— Все так говорят, — смущённо ответил Бен.

После еды Бен быстро собрал мусор, но Артур остановил его:

— Присядь. Этот урок можешь пропустить.

Бен сел.

Артур некоторое время молчал, потом заговорил — медленно, будто вспоминая.

Он рассказал о детской мечте стать борцом. О том, как смотрел бои по телевизору у соседа. Как представлял себя на пьедестале.

И о том, как ничего не получилось.

— Я не жалею, — тихо сказал он. — Но каждый день перед сном я представляю, как поднимаюсь на пьедестал.

Он повернулся к Бену.

— Запомни одну вещь. Когда тебе будут вручать медаль… представь не её. Представь путь. Всё, через что ты прошёл.

Он сглотнул.

— Люди плачут не из-за золота. А из-за того, что они выдержали. И знаешь… есть тысячи тех, кто не выиграл. Но они прошли тот же путь. Они не хуже.

Он слегка похлопал Бена по плечу.

— Главное — не победа. Главное — путь.

И ушёл.

А Бен ещё долго сидел, глядя в одну точку.

«Главное — путь…»

Эти слова застряли в нём глубже, чем он ожидал.

* * *

За следующую неделю Бен изучил школу досконально. Он знал, какие учителя проверяют домашнее задание, а какие — нет. Знал, на какие уроки можно не ходить, а какие лучше не пропускать.