- -
- 100%
- +
* * *
Он вдруг понял, что мальчик давно не говорил о Мэри.
* * *
Скотт не знал, как мужчины вообще начинают разговоры о девушках. Он вырос без отца и никогда не имел сына. Но мысль всё равно не отпускала его.
* * *
Он приглушил музыку.
* * *
— Малыш.
* * *
— Да?
* * *
— Ты давно не рассказывал мне про ту девочку. Мой план со свиданием был настолько плох?
* * *
Бен нервно дёрнул замок олимпийки.
* * *
— Нет. Всё прошло хорошо. Даже очень. Ей понравилось… Просто сначала я вообще не понимал, что говорить.
* * *
Скотт усмехнулся:
* * *
— Главное — ты не струсил. А дальше разберёмся.
* * *
Он немного помолчал.
* * *
— За две недели вы ведь уже наверняка много раз гуляли?
* * *
— Ну… вообще-то нет.
* * *
Скотт удивлённо повернулся:
* * *
— Как это нет? Вы больше не общаетесь?
* * *
— Общаемся. Каждый день. В школе… иногда я провожаю её домой.
* * *
— Тогда почему вы не видитесь просто так?
* * *
Бен опустил голову.
* * *
Слова Кармен всё ещё сидели у него внутри. «Ты ещё ребёнок». И каждый раз, когда он хотел позвать Мэри куда-нибудь, перед глазами вставал пустой карман. Денег хватило бы разве что на пару молочных коктейлей и дешёвые булочки из супермаркета.
* * *
Поэтому он предпочитал делать вид, будто его всё устраивает.
* * *
Но сейчас, после слов Скотта, это вдруг показалось ему жалким.
* * *
— Знаешь… может, мне вообще не стоило с ней сближаться, — тихо сказал он.
* * *
Скотт резко остановил машину.
* * *
— Почему?
* * *
— Потому что как я могу приглашать её куда-то, если даже нормальных цветов купить не способен?
* * *
В голосе Бена прозвучала такая досада, что у Скотта болезненно сжалось сердце.
* * *
Он слишком хорошо понимал это чувство.
* * *
Возраст, когда ты уже не ребёнок, но ещё и не взрослый. Когда хочется быть самостоятельным, но мир постоянно напоминает тебе, сколько стоят даже самые простые вещи.
* * *
Скотт положил руку ему на плечо.
* * *
— Послушай меня внимательно, малыш.
* * *
Бен повернулся к нему.
* * *
— Я не мастер говорить красивые слова. Но кое-что рассказать тебе обязан.
* * *
Он немного прокашлялся, собираясь с мыслями.
— Когда я был примерно твоего возраста, мой дед рассказал мне одну историю. Сказку вроде бы. Но после неё я больше никогда не думал о любви так, как раньше.
* * *
Бен внимательно посмотрел на него.
* * *
— Жил когда-то мальчик. Самый обычный. Он ходил в школу, ел, спал, просыпался — и всё это делал так, будто жизнь уже закончилась, хотя она едва началась. Мир для него был серым и пустым.
* * *
Только по вечерам он поднимался на крышу своего дома и смотрел на луну.
* * *
И однажды он увидел там девушку.
* * *
Не сон. Не тень.
* * *
Настоящую девушку, живущую на луне.
* * *
Она тоже сидела одна и смотрела на Землю так же, как он смотрел на небо.
* * *
С тех пор они встречались каждую ночь. Он ждал её, как люди ждут весну после самой долгой зимы. И постепенно жизнь мальчика изменилась. Он начал смеяться, начал есть с аппетитом, начал просыпаться по утрам не потому, что надо, а потому, что хотел прожить ещё один день.
* * *
А потом девушка исчезла.
* * *
На много дней.
* * *
Когда она вернулась, её свет стал тусклым. Она болела. И в ту последнюю ночь, улыбнувшись ему, рассыпалась серебряной пылью прямо на поверхности луны.
* * *
Мальчик плакал до рассвета.
* * *
А через три дня снова поднялся на крышу.
* * *
Он вдохнул холодный ночной воздух — и ему показалось, будто в этом ветре осталась она.
* * *
Тогда он улыбнулся в последний раз… и тоже исчез.
* * *
Люди потом говорили, что они превратились в космическую пыль и теперь летают среди звёзд вместе, больше никогда не расставаясь.
* * *
Когда Скотт замолчал, в машине стояла такая тишина, будто даже мотор перестал работать.
* * *
Бен сидел, уставившись в темноту за окном. По щекам у него текли слёзы.
* * *
Скотт сделал вид, что не замечает.
* * *
— Возьми салфетки. Они сзади.
* * *
Бен молча вытер лицо.
* * *
— Я рассказал тебе это только для одного, малыш, — тихо произнёс Скотт. — Настоящей любви не нужны деньги. Тем людям ничего не было нужно друг от друга, кроме них самих. Понимаешь?
* * *
Бен кивнул.
* * *
— Если она твоя судьба, — продолжал Скотт, — то вам будет тепло даже посреди самого холодного места на земле. А если нет — никакие рестораны и цветы не помогут. Так что не бойся быть собой.
* * *
Бен долго молчал.
* * *
А потом неожиданно улыбнулся:
* * *
— Знаешь… теперь я точно приглашу её погулять.
* * *
Скотт тяжело выдохнул:
* * *
— Ну и слава богу.
* * *
Они пожали друг другу руки.
* * *
— А ты иногда можешь быть философом, — сказал Бен, выходя из машины. — Может, тебе книжку написать?
* * *
— Это разовая акция, — тут же буркнул Скотт своим обычным голосом. — И помни: каждая шутка в мою сторону — это лишний подзатыльник завтра в боксе.
* * *
— Всё-всё, понял.
* * *
Бен закинул рюкзак на плечо.
* * *
— Спасибо тебе, Скотт.
* * *
Мужчина только кивнул. Но улыбка у него была такой тёплой, что любые слова рядом с ней казались лишними.
* * *
* * *
* * *
Дом встретил Бена темнотой.
* * *
Он тихо открыл дверь и на цыпочках двинулся к лестнице. Был уже первый час ночи. Если мать не спала — он обречён.
* * *
Он почти добрался до второго этажа, когда решил перепрыгнуть последние ступени.
* * *
Это было худшее решение за весь день.
* * *
Нога соскользнула, и он с грохотом рухнул коленями на лестницу.
* * *
Из комнаты сразу донёсся голос матери:
* * *
— Бенджамин!
* * *
— Да, ма…
* * *
— Если завтра я не увижу тебя с утра на зарядке — будешь спать на этой лестнице!
* * *
— Уже иду спать!
* * *
Он влетел в комнату, облегчённо выдохнул и рухнул на кровать.
* * *
Усталость была сладкой.
* * *
Он машинально достал телефон из-под подушки, чтобы поставить будильник, и увидел сообщение от Мэри.
* * *
«Бен, мне кажется, тебе не нужно совершать тринадцать подвигов, чтобы стать моим героем. И спасибо тебе ещё раз за помощь».
* * *
Он перечитал сообщение дважды.
* * *
Потом быстро отбросил телефон в сторону, уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза.
* * *
И если бы счастье можно было сфотографировать, то в ту ночь оно выглядело бы именно так.
Долорес проснулась без десяти шесть — раньше будильника. Несколько секунд она лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине дома, затем протянула руку и выключила звонок, который должен был разразиться ровно в шесть. Накинув халат и сунув ноги в тапочки, она потянулась и направилась к двери, уже заранее придумывая, как будет ворчать на сына за поздний сон.
* * *
«Может, хоть теперь поймёт, что спортсменам нельзя засиживаться допоздна», — подумала она, выходя из комнаты.
* * *
Но стоило двери открыться, как заготовленная лекция рассыпалась.
* * *
Бенджамин уже стоял у входа, затягивая шнурки на кроссовках.
* * *
— Привет, ма. Я скоро буду.
* * *
Он ловко завязал второй кроссовок и выскочил за дверь прежде, чем она успела что-либо сказать.
* * *
— Привет… — растерянно ответила Долорес, приподняв бровь.
* * *
Несколько секунд она смотрела ему вслед, а потом усмехнулась:
* * *
— Этот ребёнок никогда не перестанет меня удивлять.
* * *
Она ушла на кухню готовить завтрак.
* * *
* * *
* * *
На улице Бенджамин натянул наушники и начал разминку, негромко подпевая песне, звучавшей у него в ушах. Холодный утренний воздух резал лёгкие, но тело быстро просыпалось от движения.
* * *
Он тщательно разогрел мышцы, сделал несколько коротких растяжек, не перегружая связки — привычка, выработанная годами тренировок. Слишком сильная растяжка перед бегом расслабляет мышцы, а расслабленные мышцы любят рваться. Бен это знал.
* * *
Закончив разминку, он привычно стартовал лёгким прыжком.
* * *
Километровая пробежка давно стала для него такой же естественной, как чистка зубов. Тело работало автоматически: дыхание ровное, шаг пружинистый, сердце спокойно держит ритм. Турник, брусья, упражнения с жгутом — всё это было частью его утра, почти ритуалом.
* * *
Когда зарядка подошла к концу, Бен закинул резиновый жгут на плечо и побежал домой. Настроение у него было куда лучше, чем вечером. Он почти не сомневался: мама уже не будет злиться так сильно — всё-таки на тренировку он встал.
* * *
* * *
* * *
Долорес встретила его на кухне. Бен как раз проходил мимо, собираясь подняться в ванную.
* * *
— Бен, — окликнула она.
* * *
Но он будто заранее ждал разговора. Сразу остановился и заговорил первым:
* * *
— Мам, честное слово, такого больше не повторится. Мы вчера со Скоттом были в мастерской — чинили дверь на машине, долго провозились. Потом он повёл меня к своему другу в закусочную, накормил хот-догом… они столько всего рассказывали, что я даже не заметил времени. А когда стало поздно, Скотт сам отвёз меня домой и попросил передать тебе извинения за то, что я так задержался. Прости меня, пожалуйста. Я больше так не буду.
* * *
Он договорил и прикусил нижнюю губу, напряжённо ожидая ответа.
* * *
Долорес смотрела на сына молча.
* * *
Она была обезоружена не столько самой историей, сколько тем, с какой честностью он всё рассказал. Большинство подростков начинают юлить, выкручиваться, прятать правду. А Бен стоял перед ней — высокий, смущённый, искренний — и просил прощения так, будто действительно боялся её расстроить.
* * *
Родители всегда боятся поздних возвращений детей. В такие минуты в голову лезет всё самое страшное. Особенно когда ребёнок взрослеет, а ты уже не понимаешь до конца, где заканчивается контроль и начинается доверие.
* * *
Но Бенджамин никогда не давал поводов думать о сигаретах, выпивке или дурных компаниях. Долорес тревожило другое: новый штат, новые люди, чужая среда. Ей казалось, что однажды рядом может оказаться кто-то, кто потянет сына не туда.
* * *
Но сейчас, услышав имя Скотта и увидев глаза Бена, она успокоилась.
* * *
Лицо её смягчилось.
* * *
— Хорошо, Бен. Если уж Скотт просит прощения, ругать тебя не буду. Но только на этот раз.
* * *
Она поставила тарелки на стол и строго добавила:
* * *
— Больше так не делай. Ты должен нормально спать, вовремя возвращаться домой и вставать без мучений. Даже я знаю, насколько это важно для спортсмена. А ты тем более должен знать.
* * *
Бен облегчённо выдохнул.
* * *
Эмоции захлестнули его быстрее, чем он успел их спрятать. Подойдя ближе, он одной рукой приобнял мать.
* * *
— Конечно, мам. Договорились.
* * *
Долорес даже замерла от неожиданности.
* * *
После переезда Бен редко позволял себе такую открытость.
Особенно сейчас, в возрасте, когда мальчишки начинают прятать чувства под угрюмостью и молчанием.
* * *
Но через секунду удивление исчезло, уступив место тёплой улыбке.
* * *
Они обнялись.
* * *
А потом Бен, словно ничего особенного не произошло, рванул в ванную — принимать контрастный душ, завтракать, собираться в школу.
* * *
* * *
* * *
К школе он добрался уже полностью собранным и бодрым, хотя утренний холод всё ещё пробирался под куртку.
* * *
Первые три урока Бен отсидел без проблем. А вот физику и химию, стоявшие последними, его сила воли уже не выдержала.
* * *
«Какой гений вообще придумал ставить самые тяжёлые предметы в конец дня?» — думал он, доедая булочку в буфете.
* * *
Этой мысли оказалось вполне достаточно, чтобы с чистой совестью прогулять оба урока.
* * *
Пока на втором этаже одноклассники отвечали домашние задания, Бен сидел в почти пустом буфете и наслаждался тишиной.
* * *
Но долго бездельничать он не собирался.
* * *
После занятий нужно было идти в театральный кружок — помочь с декорациями перед генеральной репетицией. И, если честно, перспектива таскать тяжёлые конструкции совсем его не раздражала. Наоборот.
* * *
Это был идеальный повод снова провести время с Мэри.
* * *
* * *
* * *
Актёрский кабинет находился в дальнем конце второго этажа. Чтобы добраться туда, нужно было пройти через главный холл и свернуть в длинный коридор, устланный плотной ковровой дорожкой тёмно-синих оттенков — типичной для старых американских школ.
* * *
Бен шёл мимо классов с деревянными дверями и стеклянными вставками. На стенах висели выцветшие афиши школьных постановок: трагедии, комедии, музыкальные вечера. Всё это создавало особую атмосферу — будто этот угол школы жил по своим законам.
* * *
В самом конце коридора располагались две двери.
* * *
Одна вела в маленький актёрский кабинет — тесный, уютный, с высокими потолками и тусклыми лампами. Другая — в большой актовый зал, где оживали все школьные спектакли.
* * *
Даже воздух здесь был другим.
* * *
Кондиционер приглушал запах дерева, старой краски и пыли от кулис, но полностью скрыть его не мог. В этой смеси чувствовалось что-то живое — нервное, творческое, почти магическое. Будто сама школа в этой части здания переставала быть школой и превращалась в место, где дети примеряли чужие судьбы и учились быть кем-то большим, чем они есть.
* * *
— О, Уилсон, именно тебя мы и ждали! — раздался голос мисс Браун.
* * *
Как всегда, она говорила так, будто даже обычная просьба была частью театральной сцены.
* * *
— Тебе нужен актовый зал. Наш маленький кабинетик сегодня отдыхает, а вот там без сильных рук никак.
* * *
Бен кивнул и пошёл следом.
* * *
Каждый раз, оказываясь здесь, он начинал чувствовать себя неловко. Будто попадал на чужую территорию, где все смотрят только на него.
* * *
— Вот наш зал, Бен. Ты уже видел его раньше, но сейчас он немного меняется. Скоро генеральное представление.
* * *
Актовый зал действительно выглядел иначе.
* * *
Высокие потолки терялись в полумраке. Потёртый деревянный паркет хранил следы тысяч школьных шагов. Над сценой тяжело висел тёмно-зелёный бархатный занавес, а по краям стояли старые прожекторы с дрожащим жёлтым светом.
* * *
На сцене уже были расставлены декорации: грубо выкрашенные арки, деревянные лавки, фанерные стены.
* * *
Всё выглядело немного бедно.
* * *
Но именно в таких декорациях почему-то всегда рождалось настоящее волшебство.
* * *
— Бен, ты даже не представляешь, как нас выручаешь, — продолжала мисс Браун, пока они поднимались на сцену. — Я уже не знала, кого просить. Даже рабочие школы нормально ничего перенести не могут. А потом вспомнила: у нас же есть ты.
* * *
Из-за кулис начали выходить ребята из кружка.
* * *
При виде Бенджамина многие замерли. Для них он выглядел почти чужеродно среди театральной суеты — высокий, широкоплечий, с ломанными борцовскими ушами, скрытыми волнистыми волосами, давно требовавшими стрижки.
* * *
Словно кто-то случайно впустил в мир декораций и репетиций молодого гладиатора.
* * *
И только одна девочка знала, что он здесь не случайно.
* * *
Мэри стояла чуть в стороне, рядом с подругами. Светлые волосы были собраны в аккуратную косу, делавшую её похожей на что-то слишком нежное для этого старого школьного зала.
В её облике было столько тихого тепла, что казалось — даже зимний снег рядом с ней должен таять быстрее.
* * *
— Так, дети, это Бенджамин, — торжественно объявила мисс Браун.
* * *
Бен сразу напрягся.
* * *
— Сегодня он помогает нам с декорациями. И я считаю, что мы обязаны хотя бы аплодисментами поблагодарить нашего героя.
* * *
Дети послушно захлопали.
* * *
Бен зажмурился и сжал губы от неловкости.
* * *
Он терпеть не мог, когда внимание зала обращалось на него.
* * *
На секунду его взгляд встретился с глазами Мэри. Она смотрела на него почти с таким же сочувствием, будто сама переживала этот кошмар.
* * *
Бен едва заметно покрутил головой, словно без слов спрашивая:
* * *
«Когда это уже закончится?»
* * *
Мэри тихо улыбнулась и пожала плечами.
* * *
«Она по-другому не умеет».
* * *
Он не выдержал и усмехнулся.
* * *
Когда аплодисменты наконец стихли, мисс Браун объяснила задачу.
* * *
Из спортивного зала нужно было перенести массивную скамью и тяжёлые декоративные блоки, изображавшие каменную стену и балкон Джульетты. Именно на этом балконе должна была ожить самая известная сцена спектакля.
* * *
Декорации хранились в спортзале — актовый зал попросту не вмещал всё оборудование для школьных постановок.
* * *
Но теперь эти тяжёлые фанерные конструкции должны были превратиться в Верону.
* * *
В место, где дети играют любовь так искренне, будто сами ещё не знают, насколько она может быть настоящей.
Бенджамин вместе с двумя ребятами осторожно тащил тяжёлую деревянную скамью — основу будущего балкона для сцены из «Ромео и Джульетты». Ножки с противным скрежетом царапали пол спортзала, где между баскетбольными щитами и свернутыми матами годами хранились школьные декорации. Позади громоздились массивные бутафорские блоки, покрытые тёмно-серой краской и шероховатой текстурой, имитирующей старый камень.
* * *
Путь до актового зала оказался длиннее, чем казалось сначала.
* * *
Через шумные коридоры, мимо кабинетов с дрожащими лампами, скрипящих дверей и школьного гула, который никогда не исчезал полностью. Потом — лестница с тусклым жёлтым светом, ступени которой будто становились выше с каждым подъёмом.
* * *
Скамья давила на плечи.
* * *
Руки постепенно теряли силу, мышцы спины наливались тупой тяжестью, дыхание стало чаще. Помощники старались изо всех сил, но даже им было понятно: большую часть веса держит именно Бен. Они скорее цеплялись за груз вместе с ним, чем действительно облегчали ношу.
* * *
Он чуть замедлил шаг.
* * *
На секунду ослабил хватку, чувствуя, как усталость медленно вгрызается под кожу.
* * *
И именно в этот момент его увидела Мэри.
* * *
Она стояла у дверей актового зала вместе с подругами. Девушки тихо переговаривались, но сама Мэри почти не слушала их. Её взгляд был прикован только к Бенджамину — к тому, как он несёт на себе эту тяжесть, как напряжены его руки, как упрямо он идёт вперёд, будто не позволяет себе показать слабость.
* * *
Она едва заметно нахмурилась.
* * *
В её глазах промелькнуло то тихое беспокойство, которое появляется лишь тогда, когда чужая усталость начинает болеть внутри тебя самого.
* * *
Подруги что-то шептали, надеясь, что он справится и ничего не уронит, а Мэри думала только об одном — чтобы всё это скорее закончилось.
* * *
Когда скамью и каменные блоки наконец поставили возле сцены, Бен медленно выпрямился, провёл ладонью по влажному лбу и глубоко вдохнул.
* * *
И почти сразу посмотрел на неё.
* * *
Будто всё это время именно её взгляд удерживал его на ногах.
* * *
Он улыбнулся — коротко, устало, но по-настоящему тепло. Как человек, который получил награду не словами, а самим присутствием другого человека рядом.
* * *
Бен встряхнул руками, разминая забившиеся мышцы. Работа действительно была тяжёлой, но мысль о том, что после репетиции он сможет пригласить Мэри погулять, делала любой груз легче.
* * *
Ему даже не нужно было искать её глазами.
* * *
Он чувствовал, где она стоит.
* * *
Каждый раз, когда они заносили новую декорацию, первой мыслью Бена было проверить — смотрит ли Мэри.
* * *
Она стояла чуть позади трёх девочек, оживлённо шептавшихся между собой. Судя по взглядам, главным героем разговора был именно Бенджамин. Его прогулы, драки, конфликты, репутация парня, живущего будто по собственным правилам, давно превратились в школьную легенду. А такие мальчишки всегда становятся темой разговоров.
* * *
Особенно среди девочек.
* * *
Бен тем временем начал раскатывать рукава рубашки обратно вниз. Во время работы он закатал их почти до локтей, чтобы ткань не мешала, но теперь пальцы слушались плохо. Предплечья были так забиты после переноски, что ему с трудом удавалось нормально сжать ладонь.
* * *
После нескольких безуспешных попыток он сдался.
* * *
И направился прямо к девочкам.
* * *
Те мгновенно притихли.
* * *
В этой школе, как и в любой другой, существовали свои невидимые границы. Театралы держались с театралами, спортсмены — со спортсменами, отличники — с отличниками. А Бенджамин вообще словно существовал отдельно от всех.
* * *
Борец. Новенький. Постоянный участник школьных конфликтов.
* * *
Поэтому, когда он направился к ним через кулисы, три подруги Мэри заметно напряглись, решив, что он идёт именно к ним.
* * *
Но Бен лишь аккуратно обошёл крайнюю девочку полубоком, чтобы не протискиваться между ними, и остановился перед Мэри.
* * *
Перед единственным человеком, который мог смутить его одним взглядом сильнее, чем целый школьный зал.
* * *
— Мэри, застегнёшь мне пуговицы на рукавах? — негромко спросил он. — А то у меня с этим совсем плохо… Ты, наверное, уже заметила.
* * *
Мэри подняла на него глаза — светлые, спокойные, наполненные мягкой насмешкой — и тихо хихикнула.
* * *
Конечно заметила.
Она осторожно взяла его за рукав и начала застёгивать пуговицы.
* * *
Со стороны это выглядело почти неправдоподобно красиво: высокий, сильный парень стоял неподвижно, терпеливо ожидая помощи, а маленькая светловолосая девушка аккуратно поправляла его одежду, будто это было самым естественным делом на свете.
* * *
В такие мгновения человек особенно остро понимает: нежность иногда способна обезоружить сильнее любой силы.
* * *
— Почему они всё время шепчутся? — тихо спросил Бен.
* * *
— Потому что никогда бы не подумали, что такой, как ты, и такая, как я… вообще можем поладить.
* * *
— Они как-то странно на нас смотрят.
* * *
— Может, это твои новые поклонницы, — улыбнулась Мэри. — А ты ради меня хотел тринадцать подвигов совершить.
* * *
Она подняла взгляд от его рукавов к глазам.
* * *
И время будто споткнулось.
* * *
Бенджамин давно хотел пригласить её погулять после репетиции, но каждый раз слова застревали внутри. Сейчас же, глядя на неё с такого близкого расстояния, он окончательно потерял мысль.
* * *
— Готово, — тихо сказала Мэри.
* * *
И в тот же миг по залу разнёсся голос мисс Браун:
* * *
— Так, дети, пора начинать репетицию!
* * *
Мэри отвлеклась на преподавательницу, и тогда Бен осторожно коснулся её локтя, привлекая внимание.
* * *
— Мэри… ты не против немного погулять после репетиции? Я тебя подожду. Потом провожу домой.
* * *
Он замолчал, ожидая ответа.
* * *
И, как всегда, сомнения успели ударить быстрее уверенности.
* * *
— Если конечно…
* * *
Но договорить он не успел.
* * *
Мэри мгновенно перебила его:
* * *
— Да.
* * *
Она сказала это так быстро и так искренне, что Бен даже растерялся.
* * *
Глаза девушки светились неподдельным счастьем.
* * *
А потом она, смущённо улыбнувшись, почти убежала на сцену.
* * *
Бен остался стоять возле кулис, машинально запустив пальцы в волнистые волосы.
* * *
Он никак не мог поверить, что она действительно так обрадовалась его приглашению.
* * *
Даже несмотря на мороз.
* * *
Даже несмотря на вечер.
* * *
Даже несмотря ни на что.