Цена веры

Глава 4

Рядом с Джарханом я оказалась быстрее, чем успели распространиться по залу запахи подозрений, испуга и ярости. Только на последнем шаге обдало меня невнятно-травяным недоумением Лилит, смешанным с кисловатым испугом и морозной яростью.

Сочетание было удачным. Даже умей Лилит «играть» эмоции и придумать реакцию лучше ей было бы тяжело. Принцесса Из-За-Реки не такая, как мы, но она нам подходила.

Властительница уже сидела на полу, уже пыталась лечить Джархана своей неумелой друидикой. Тот дёргался, стучал конвульсивно по полу сапогами и ладонями, отчаянно ей мешая. Один из гостей — нынешний ученик Уянгу, придерживал голову Властелина. Его забавное, слегка смущённое выражение лица отпечаталось у меня в памяти. Живая иллюстрация «Я не хочу находиться здесь». И намек на улыбку.

По спине прошли мурашки, так даже и не скажешь отчего. Из-за друидики, вызывавшей инстинктивный страх даже в самых безобидных своих заклинаниях? Из-за риска срыва всего, чего ради я так долго работала? Из-за страха за жизнь Джархана?

Неподобающие эмоции я удержала при себе. Огляделась, оценивая обстановку.

Лезть к Лилит не имело смысла: друидесса, пусть и начинающая, понимала в лечении больше меня. Стоило перекрыть выходы и задержать присутствующих.

Я успела найти глазами Кадана, но ничего не успела скомандовать. Брат уже отдавал приказ одному из магов, охраняющему бал.

Спустя пару мгновений зал затопила тьма.

Это было разумно. Властелина могли отравить, могли наложить отложенное проклятие, а могли ударить магией прямо здесь.

Тёмной. Или светлой.

В любом случае, если заклинателю требовался зрительный контакт, то он только что его потерял.

Жаль только, что и я тоже.

Я задумалась о том не перекинуться ли. С одной стороны, боевая форма не нуждалась в зрении: его с лихвой компенсировало чутьё. Чутьё на запахи, чутьё на вкусы, чутьё на магию и чутьё на кровь. С другой стороны, соображать так же легко, как сейчас, у меня не выйдет. И приказы отдавать тоже не получится.

Нет, пожалуй, человеком я полезнее.

— Перекройте выходы, — твёрдо скомандовал Кадан.

Приятно, что наши с братом мысли двигались в одном направлении. Я могла положиться на него как на профессионала, но доверять - нет.

Стража, судя по звукам, оттолкнула от дверей наиболее шустрых гостей. Среди охраны было несколько эрлийзов кто, подобно мне, умел менять форму на боевую. Они наверняка уже сделали это, и им не мешает тьма. Если убийца попытается сбежать, то его заметят.

Вот теперь воздух заполнил навязчивый вкус страха.

Ученик Уянгу попахивал паникой, но, воскресив его образ в голове, я вспомнила чуть приподнятые уголки губ. Радость, возможно, злорадство. Так очевидно? Не верилось, но проверить придётся.

Никто другой своими эмоциями из толпы не выделялся.

Не учитывая светлых, конечно же, но светлым ощущать растерянность и страх стоило бы даже в том случае, если они абсолютно невиновны.

Ужасно злило, что я не видела ни Джархана, ни Лилит, только слышала возню в трёх шагах от себя.

— Алтан, уведи Властелина, — скомандовала я.

Мне хотелось получить одобрение Лилит — друидесса лучше всех знала, в каком состоянии находится Джархан. Можно ли его переносить? Разумно ли это? Но Лилит молчала, а я понимала, что уязвимому мальчишке не следует находиться здесь. Не только потому, что яд всё ещё мог витать в воздухе, а лечить больного удобнее в постели.

Кроме всего прочего, тьма, поднятая для защиты Властелина, ужасно мне мешала.

Сквозь кислый страх и тихое шушуканье ко мне медленно продвигался Рикардо.

Я его слышала — осторожные шаги слепого котёнка, мягкие извинения человека, не уверенного, что в следующее мгновение он не наткнётся на меч.

Я его чуяла, но, в основном, через эмоции потревоженных им. Раздражение, а то и откровенное бешенство расплывалось от эрлийзов, кого задевал Рикардо в своём движении.

— Добить решил? — негромко, но отчётливо прозвучало от ученика Уянгу.

Если я помнила правильно, то звали его Номин.

Спустя пару секунд маг сдавленно охнул.

— Осторожнее, — приказала Лилит Алтану, поднимающемуся Властелина с каменного пола, — следи за дыханием.

Оборотни, те из них, кто имел хорошее обоняние, уверенно чувствовали себя в полной тьме.

— Вызовите Уянгу. Она должна проверить, не ударили ли по Властелину магией, — сказала я вслед Алтану и Лилит.

Невнятным, басовитым угуканьем оборотень подтвердил, что услышал. Затем направился к выходу.

Лилит, судя по звону металлических побрякушек, пошла следом.

— Позвольте мне осмотреть его, — поднял голос иерофант, пока не сумевший до меня добраться.

— А что ещё тебе позволить? — прозвучало едкое из глубины зала.

Враждебность — сладковато-солёная лакрица — расплывалась по помещению. Мои сородичи сочли, что теперь можно не притворяться.

Я зарычала приглушённо, и в шуме, постепенно поднимающемся, меня было совсем неслышно.

— Я — целитель, — сказал Рикардо твёрдо, но, между тем, мурлыкающе-мягкого. От тона его голоса во мне поднялось тепло, но и мурашки побежали по затылку.

Жрец, тем временем, продолжил:

— И прибыл сюда по приглашению Властелина, — легко соврал иерофант, — моя жизнь и жизнь моих спутников окажется под угрозой в случае его смерти. Я заинтересован в том, чтобы Властелин Калимора выжил.

Я прислушивалась к Алтану и Лилит. Те почти уже дошли до дверей. Ещё пару шагов.

— Ты зря приехал сюда, — прошипел Номин негромко, но с глубокой, искренней ненавистью.

А вот пахнуть ей от него, как ни странно, не пахло.

Иногда логика сородичей ужасно забавляла.

Дверь наружу открылась и закрылась. Я выдохнула облегчённо.

— Уберите тьму, — приказала я.

Моё указание выполнили незамедлительно.

Напряжение, скопившееся в комнате, должны были ощущать даже люди. Я вдыхала его, словно плотный пар над походным котелком. Сладость одних ягод и кислинка других. Насыщенная терпкость трав, не всех из которых следовало пускать в еду. Мокрая шерсть лесного зверя. Лёгкая нотка дыма.

Я плотно сжала губы. Отвлекало.

Светлые стояли так, будто ожидали, что вот-вот начнётся кровопролитие. И окружавшие людей эрлийзы, недавно ещё танцевавшие медленный танец, казалось, рады были бы его устроить.

Спокойнее всех, очевидно, держалась охрана. Телохранители собрались вокруг тех, кого им поручили беречь. Часть явилась на бал гостями, но случай заставил их себя выдать.

Оборотни излучали недовольство. Оставшись в зале без Алтана и чёткого приказа, они явно раздумывали над тем, чтобы придумать его себе самостоятельно. Я поймала взгляд Арвай — старшей после Алтана двоедушицы. Коротким кивком я указала ей на светлых и рукой повела немного правее — попросила сдвинуть церковную делегацию ближе к стеклянной стене. Она кивнула.

Агрессивная настороженность сородичей и двоедушцев ни шла ни в какое сравнение с почти боевой организацией светлой делегации. Охрана гостей Из-За-Реки построилась, убрав уязвимых подопечных в центр строя. Девять человек, окружённые десятками эрлийзов, стояли так, будто позировали для героического гобелена. Их руки лежали на оружии, но пока, хвала Бездне, не выхватывали его из ножен. Единственными, кто смотрелся истинно растерянными, оказалась двойка жрецов из сопровождения Рикардо. Их обескураженно-обиженные лица почти комично выглядывали из-за спин союзников.

Рикардо в защищённом кругу не было. Я почти улыбнулась, наблюдая за тем, как упрямо движется он через зал в сопровождении помощника и раздражённых его самодеятельностью телохранителей.

Мой взгляд наткнулся на откровенную улыбку помощника Рикардо. Юноша заметил моё внимание и стёр компрометирующее выражение слишком быстро, чтобы я успела разобраться в оттенках. Всего мгновение и лицо молодого жреца приняло подобающий ситуации огорчённо-тревожной вид.

Тревогой — сладковатой, смолистой хвоей от рикардового помощника пахло. Полынью тоже. Немного — кисловатым страхом.

Огорчением — нет.

Злорадство, как и другие положительные эмоции, вкуса не имело. Какая жалость.

Насыщенный запах черноплодной рябины расходился от Рикардо.

Я знала, что его я тоже обязана подозревать. Я не была способна. Пожалуй, в то, что Джархан сам отравил себя, чтобы не ехать на новый раунд переговоров, я поверила бы охотнее.

— Я целитель, я могу помочь, — повторил Рикардо настойчиво, подходя ко мне ближе, чем стоило. Два нешироких шага — дистанция для дружеского разговора. Не для напряжённой беседы, которую вели мы сейчас.

Я отступила. Позволить иерофанту скомпрометировать меня чересчур близкими отношениями я не могла.

— У нас есть целители, — ответила я спокойно, — они сообщат, если ваша помощь потребуется.

Маг — Номин, поднялся с пола. Ученик Уянгу выглядел лет на двадцать, но было ему, кажется, немного меньше. Острое лицо обладало определённой притягательностью для тех, кого не пугала высокая доля крови демонов. Меньше чем у меня, но всё равно высокая. Пара косичек заплетены у висков, но большая часть волос свободна.

Такую причёску носила Уянгу. Многие ученики стремились подражать ей во всём.

Номин был на голову выше меня и сложен удивительно плотного. Мне бросились в глаза его руки — чистые, но короткие пальцы раздражённо комкали ткань тёмного одеяния. Недовольство грубостью Алтана, безо всякой деликатности отшвырнувшего Номина в сторону, читалось на серокожем лице.

Сестра, если так подумать, окружала себя исключительно явными потомками демонов. Люди — а человеком Уянгу считала в том числе и Джархана — её раздражали.

Ученики брали с неё пример и в этом.

— Вы явно замешаны, — бросил Номин обвинение в лицо иерофанту.

Тот вздохнул устало, ничуть не удивлённый. Я понимала его. Пожалуй, одного только Батура можно было бы назвать более очевидным убийцей.

Я нашла глазами цаагалового сына. Охрана Батура стояла рядом с ним, готовая драться. Сам он демонстрировал миру огорчение, настороженность и тревогу, но лишь в тех количествах, какие я могла назвать очевидными.

Я не на секунду не усомнилась в том, что это талантливая игра.

Батур поймал мой взгляд, и в его глазах я увидела: он и сам понимал, что обмануть меня у него не вышло. Уголки губ цаагалового сына едва заметно дёрнулись вверх.

Мы много общались в прошлом. Я хорошо его знала, и только это знание позволило мне предполагалось смысл промелькнувшей усмешки:

«Я лгу. Но ты понятия не имеешь о чём».

— Я приехал сюда гостем, — примирительно, но твёрдо сказал Рикардо. Взгляды всех в этом зале были прикованы к нему, — приехал, полагаясь на ваше доброе расположение. Разве похож я на самоубийцу?

— Я не сказал, что ты сделал это намеренно, — фыркнул Номин, стряхивая с рук невидимые пылинки, — но со своими светлыми богами вы разрушаете наш мир уже тем, что существуете. Солнце выжигает краску с ткани, а ваши светлые боги…

С лиц других потомков демонов я читала тревожное: они не считают, что Номин несёт чушь.

— Хватит, — рявкнул Кадан, подходя ближе.

Ученик Уянгу смерил его недовольным взглядом.

— Ты потакаешь выродкам, Кадан. Ты унижаешь свою кровь, — зазвенели в голосе Номина возмущение и яд.

Я знала, что случится дальше. Нельзя было оскорбить Кадана и не столкнуться с последствиями. Не имело ни малейшего смысла на пути этих последствий становиться.

Я замерла неподвижно и позволила себе получить удовольствие.

Тонкая полоска тьмы, материализованная Каданом, подобно кнуту хлестнула ученика Уянгу. И обвила лишь сферу, мерцающую чернёным серебром. То, насколько быстро сотворил Номин защиту, не могло не вызвать восхищения.

Номин улыбнулся с тихим превосходством человека, прекрасно знающего, что он талантлив. Когда о защитные чары разбились ещё два заклинания, усмешка стала откровеннее.

Затем Кадан фыркнул, сверкнул на миг небесной синевой и сам шагнул вперёд, ударяясь о защитное заклинание скрещёнными предплечьями.

Я знала эту магию. Не умела использовать, но принципы помнила. Чары были болезненными, и, если сил у противника окажется больше, то на некоторое время Кадан потеряет способность использовать тьму.

Номин успел удивиться, прежде чем отчаянно заискрилось прикрывавшее его защитное заклинание. Чары схлестнулись, проверяя друг друга на прочность.

Затем сфера лопнула.

Хруст носа, в который врезался кулак Кадана, был слышен более чем отчётливо.

— В темницу, — скомандовал брат страже, без труда заглушая скулёж побитого мага.

Тот мог, наверняка мог ответить чем-нибудь по-настоящему убойным, но тогда и его самого жалеть не стали бы. Ни одно из заклинаний, что использовал Кадан, не было смертельным. Не в интересах Номина было эскалировать конфликт.

Разумные решения стоило поощрять. Не говоря уж о том, какое впечатление рисковало произвести подобное показательное наказание.

Я придержала за плечо стражника, кинувшегося выполнять каданов приказ. Мой голос был твёрдым и холодным, как ломящая зубы ключевая вода:

— Отведите Номина в его комнаты и проследите, чтобы он не покидал их. Никаких гостей и передачек.

Кадан посмотрел на меня зло. Прилюдно изменяя приказы, я умаляла его авторитет. Это было неприятно, но о подобном брату стоило подумать самому и подумать заранее.

Батур, светлые, Уянгу и сам Кадан — список основных подозреваемых вырисовался более чем очевидный. Кинуть в темницу одного Номина — оскорбить его наставницу и других, кто придерживается тех же убеждений. Запрятать в каменные мешки всех вышеперечисленных? Безумие.

Для сведения личных счетов Кадану должно хватить сломанного носа.

— Рикардо, вам стоит вернуться в ваши комнаты. Вас сопроводят, — сказала я.

Иерофант посмотрел на меня пристально. Затем кивнул.

— Обращайтесь, если вам потребуется помощь.

Следующим был Батур — его я также приказала взять на особый контроль.

Сын Цаагала изобразил обиду, но без заметного старания. Мы оба понимали, кто возглавляет список подозреваемых.

А затем началась рутина.

Я взяла оборотней — из всех присутствующих они заслуживали доверия больше прочих. Кадан дирижировал гостями — одних провожал, других брал под присмотр, третьим обеспечивал охрану. Большую часть решений брат принимал сам, но и моего мнения при необходимости спрашивать не стеснялся, тонко подмечая те ситуации, что вызывали у меня интерес.

Однако, к образцам еды, напитков и свеч, собранных по залу, я все равно его не подпустила.

Я не была уверена, что убить Джархана не попытался сам Кадан.

Я опрашивала слуг, поминутно восстанавливая детали дня. Где Властелин ходил? Что ел? С кем разговаривал? Чем дышал? Кого касался?

Всё фиксировалось, и всё, что можно было найти, собиралось для проверок.

Кропотливая, но несложная работа, требующая концентрации и внимания. Занятая ей, я едва не забыла о взятом под стражу Номине.

Стоило поговорить с Каданом.

— Ученик Уянгу, — начала я, подойдя к брату вплотную. Брат склонил голову, демонстрируя внимание, — проследи, чтобы с ним обращались уважительно. И не устраивай больше таких представлений. Тебе придётся разделять личное раздражение и работу от лица Властелина.

В глазах Кадана я видела сомнение, но, спустя пару секунд, он кивнул неохотно.

— Как скажешь. Ты ошибаешься, если хочешь знать моё мнение. Будешь потакать Уянгу с её тварями — закончишь как моя мать.

— Я хочу порядка.

— Ты хочешь своего порядка, — особо выделил Кадан предпоследнее слово, — Оюун тоже хотела.

«Она сама виновата» — хотелось сказать мне, но говорить я этого не стала. Не только потому, что стояла перед сыном, потерявшим мать.

Откровенно говоря, мне и само́й нравилась Оюун. Слишком сильно нравилась, чтобы отзываться о ней неуважительно.

Пожалуй, о её смерти я и в самом деле сожалела.

— Уянгу — лучшая, и она мне нужна.

Брат пожал плечами, мол, я предупредил, но дело, конечно же, твоё.

— Именно потому, что она лучшая, к ней следует проявить двойную осторожность.

Слова прозвучали странно. Так, будто имели подтекст, которого я не понимала. Будто кроме очевидного «умелый враг опаснее неумелого» они скрывали что-то ещё.

Слуга, выбежавший из бокового коридора, помешал прояснить детали.

— Вас требует Властительница, — выпалил он.

Мысленно я взмолилась Бездне: пускай Лилит зовёт меня не для того, чтобы обсуждать похороны.

Глава 5

Лилит

Пара тонких косичек в густой гриве белоснежных волос приковывали моё внимание.

Уянгу стояла над постелью Джархана, вертела в руках металлические пластинки разного размера и формы. Её серая рубаха без украшений или вышивки напоминала ночнушку. Волосы не были собраны, если не считать причёской несколько переплетённых яркими нитями косичек.

Мелкая дрожь, сотрясающая тело Джархана, грозила вот-вот перейти в судороги. Я потребовала нетерпеливо:

— Что с ним? Можешь сказать хоть что-нибудь?

Уянгу повернула голову и кинула на меня недовольный, слегка насмешливый взгляд. Я ощутила, как увлажняются глаза, как ноет поясница и тянет внизу живота.

А ещё как внутри расцветает ярость.

Странно, но после инициации эта земля словно бы влиять на меня начала. Я чаще, чем прежде злилась, я быстрее выходила из себя. Вначале я думала, что всё это из-за скорых родов, но постепенно начала замечать закономерности. Когда я шла на поводу у своего раздражения, друидика давалась мне проще. Когда сохраняла спокойствие и умиротворение — сложнее.

Талория обещала, что когда-нибудь эта земля станет для меня родной, но я не думала, что для этого придётся измениться так сильно.

Пока я сопротивлялась и по-прежнему чувствовала себя немного чужой. Уже не незваной гостьей, но ещё и не полноправной хозяйкой.

Относительно своего положения «Властительницы» я, если подумать, ощущала себя так же.

Уянгу молчала, и мне пришлось повторить вопрос:

— Что с Властелином?

— Прошу прощения, но определить этого я не могу. Следов тёмных заклинаний нет. Это может быть проклятие или это может быть яд.

— Ты уверена? — спросила я отчаянно, до последнего цепляясь за надежду на очевидное решение. — Мы лечим его тело, и это помогает, но затем Джархан снова начинает умирать. Будь в его крови яд, и наши старания помогли бы.

— Если он не получает его снова, — задумчиво улыбнулась Уянгу.

Живот неприятно потянуло. Я чувствовала себя непривычно уставшей.

Беременность и переживания, наложившиеся друг на друга, вымотали меня до крайней степени.

И, что самое неприятное, ничего ещё не закончилось.

Я кинула взгляд на скривившееся лицо Джархана. Ему было больно. Я сделала всё, что могла, но решительно лучше супругу не стало.

Переступив с ноги на ногу, я и сама поморщилась болезненно. Поясница ныла, а живот тянуло. Я ощущала себя неловкой и грузной. Порядком забытое ощущение из тех далёких времён, когда мама пыталась научить меня носить каблуки и платья. Хотя, пожалуй, всё же не настолько яркое.

Весна, напряжённо лежащая у моих ног, подняла голову. Моргнула, уставилась своими жёлтыми, слегка растерянными глазами.

Уянгу посмотрела мрачно и стёрла с лица свою мерзкую улыбку.

— Кроме того, Властительница, это может быть проклятие.

— Допустим. Что ты можешь сделать? — спросила я, прежде чем жестом указать магичке отойти от постели. Уянгу подчинилась, а я заняла её место. Взяла Джархана за руку. Вдохнула те крохи силы, что ещё оставались в округе. Сформировала из них несложное лечебное заклинание.

Дрожь Джархана утихла. Я знала, что это ненадолго.

— Боюсь, что ничего, — вежливо ответила Уянгу.

Я обернулась к ней, ощущая, как в груди разгорается бешенство.

Рычаще заворчала Весна — полукровка собаки и волка, приехавшая со мной из Блуокса. Поднялась на ноги, но тут же легла обратно, наткнувшись на мой безмолвный приказ. После инициации подобная магия давалась легче легкого.

Уянгу выгнула бровь, хмыкнула и пояснила таким тоном, будто я приказала объяснить трёхлетке принципы движения небесных тел.

— Я не умею лечить тело, Властительница. Обычно я могу повлиять на тёмную душу, но сейчас — нет.

Прежде чем я успела спросить почему, дверь в комнату приоткрылась. Внутрь бесшумно проскользнула Сарано. Окинула обстановку холодным взглядом, направилась ко мне ровным шагом. От присутствия советницы я почувствовала себя спокойнее.

Поза Уянгу не изменилось, а вот глаза стали сосредоточеннее и холоднее. Я отвернулась, возвращая своё внимание Джархану.

— Она не хочет даже пытаться помочь, — пожаловалась я Сарано.

Теперь Уянгу начала оправдываться. «Прошу прощения» и прочая шелуха, какой легко и безразлично осыпала меня магичка, исчезли из её речи. Предложения стали короче, но звучать стали иначе.

Не с уважением — в некотором роде, Уянгу проявляла уважение и ко мне. С признанием.

Я тяжело вздохнула, поглаживая ладонь Джархана. Я сделала всё, что могла. Другие друиды приложили всё возможное старание, но и их усилий оказалось недостаточно. Мы могли только надеяться, что Джархан дождётся возвращения старшей друидессы.

Я попыталась подавить поднявшийся ужас. С учётом частоты приступов шансы были небольшими.

Я не должна паниковать. Это вредно для ребёнка, это вредно для власти. Я хотела быть достойной правительницей. Хотела справляться с тем, чтобы держать себя в руках.

Слёзы, не глядя на все мои усилия, покатились вниз по щекам и подбородку. Я всхлипнула судорожно, окончательно себя выдавая.

Сарано выпроводила Уянгу, узнав от неё немногим больше, чем магичка сказала мне. Разве что про «тёмную душу» добавила, пояснила, что болезнь задевает и её тоже.

Я попыталась собраться, не позориться хотя бы перед советницей.

Хотя чего уж тут.

Сарано кинула короткий взгляд на Джархана, но мне ничего не удалось в нём прочитать. Села на постель спиной к Властелину и лицом ко мне. Прежде чем я успела стереть со щёк слезы, Сарано притянула меня к своему плечу.

Жест не казался ни заботливым, ни душевным. Я хихикнула слегка истерично, осознав его подоплёку.

Сарано считала, что обязана поддержать меня. Считала меня слишком слабой, чтобы справиться без глупых человеческих жестов.

Я дёрнулась назад, но советница удержала меня силой.

И я всё-таки расплакалась.

Друидессы — тройка девушек, которых оставила со мной Талория — стояли в стороне, отчаянно делали вид, что ничего не замечают. Не выходили из комнаты — их помощь могла понадобиться Джархану в любой момент. Просто не привлекали к себе внимания.

К счастью, ревела я недолго. Когда Сарано отпустила меня, в её руках будто бы из ниоткуда появился носовой платок. Какая предусмотрительность. Теперь советница внимательно уставилась на моего супруга, деликатно делая вид, что не слышит, как я привожу себя в порядок.

— Пока он не умирает, — выдавила я из себя.

— За Талорией послали? — спросила Сарано.

— Сразу же, — уверила я, — но я не знаю, как долго будет добираться до неё посланник. Я даже не знаю, где она.

Сарано раздумывала над чем-то — я видела это по изгибу её бровей и губ.

— Светлый жрец предложил помощь. Как целитель.

— Ты не думаешь, что это они?

— Я не думаю, что это иерофант, — ответила она твёрдо, — но за всю делегацию не ручаюсь.

— А почему не он?

Сарано дёрнула плечами и посмотрела на меня излишне легкомысленно. Странно для неё.

— Чутьё.

Я вздохнула тяжело, посмотрела на Джархана. Его лицо дёргалось едва заметно. Скоро опять начнётся дрожь. Затем судороги.