Академия Календаря. Тень Империи

Глава 4

Следующий день начался непривычно тихо. Меня разбудил не третий по счету будильник и даже не громкий храп Хури, а звон утреннего гонга, прокатившийся над Академией. Его гул легко проникал даже сквозь толстые каменные стены общежития.

Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок. Мне снова приснился пустой зал Отражения. Та самая маленькая девочка. И гнетущее ощущение, будто она отчаянно хотела мне что-то сказать, но не успела.

—Амара — сонно пробормотала Хури, накрыв голову подушкой. — если это снова будильник убей его

Я невольно улыбнулась.

— Это утренний гонг.

— Тогда убей гонг

Несмотря на тяжелое пробуждение, настроение у нее было на удивление хорошим. А вот я никак не выбросить из головы вчерашнее занятие. Почему зал Отражения показал всем стихию Кроме меня? Почему профессор Лин ничего не объяснил? И почему мне снова привиделась та незнакомая девочка?

Я спустилась с верхнего яруса кровати. Посмотрела на Хури, которая решила проигнорировать утренний призы и продолжала сладко посапывать, приглашая звук большой перьевой подушкой. Я невольно улыбнулась. Странно как чужой человек может стать самым близким. Еще два года назад мы даже не знали о существовании друг друга. Я никогда не знала кто я. Не знала своих родителей. Не знала почему меняя оставили. Единственным напоминанием о прошлом оставался необычный золотой кулон с лунным камнем. Именно его нашли на моей шее в тот день, когда двухлетнюю девочку оставили на пороге приюта в северном городе Ринталь.

Ни записки. Ни имени. Ни малейшей зацепки.

Даже имя — Амара — мне дали воспитатели.

Каждый раз, когда я спрашивала, найдут ли когда-нибудь моих родителей, мне отвечали одинаково:

«Конечно, обязательно найдут.»

И я верила. Первые годы каждое утро я преданно выбегала к шершавым от потрескавшейся краски воротам приюта и ждала. Мне казалось, вот-вот появится мама, обнимет меня и скажет, что произошла ужасная ошибка. Но никто так и не пришел.

А когда мне исполнилось пять лет, произошло странное событие, которому никто не смог дать логическое объяснение. Во время обычной игры кулон на моей груди вспыхнул яростным, холодным серебряным светом. Воздух вокруг словно задрожал, а в комнате на мгновение погасли все лампы. Это длилось всего несколько секунд. Когда напуганные воспитатели прибежали на шум, все уже закончилось.

Именно тогда они впервые заподозрили, что я могу быть не просто сиротой, а потерянным ребенком одного из двенадцати великих кланов Империи. Настоятели приюта отправили запросы во все уголки Империи. Ответы приходили один за другим. Одни кланы вовсе не ответили. Другие прислали короткие официальные отказы. Но я им не поверила. С каждым годом вопросов внутри меня становилось только больше, и все они вели сюда — в Академию Календаря.

Тогда я пообещала себе, что однажды поступлю в Императорскую Академию Календаря и найду все ответы самостоятельно. Ради этой цели пришлось забыть о спокойной жизни. Днем я училась, а ночами до рези в глазах просиживала над книгами, пытаясь разобраться в истории Империи, иерархии кланов и древних легендах.

В восемнадцать лет я покинула родной Ринталь. И отправилась в Айрин. До поступления оставалось еще два долгих года. Все это время я на износ работала в грязном трактире — у меня не было времени даже просто погулять по столице и осмотреть местные красоты. Я снимала крошечную, холодную каморку и откладывала каждую заработанную монету. Именно там среди грохота посуды и пьяных криков, судьба и свела меня с Хури.

Справившись с нахлынувшими воспоминаниями, и быстро смахнув покатившуюся по щеки слезу, я снова принялась будить подругу. Порой мне казалось, что за каждую успешную попытку поднять Хури с постели должны вручать медаль за отвагу. Этот процесс всегда был опасен для здоровья, а иногда и для жизни: никогда не знаешь, какой именно предмет в следующий момент полетит в твою голову.

Из-за того, что Хури упорно цеплялась за остатки сна, времени на сборы катастрофически не хватило. Нам пришлось бежать на занятия в самом неряшливом виде на ходу затягивая пояса формы.

Ровно за пару минут до финального удара гонга мы ворвались в аудиторию тотемологии. Кое-как устроившись на свободных скамьях позади всех, я перевела дыхание и оглядела притихший зал.

— Тебе не кажется, что нам пора бы познакомиться с кем-нибудь из нашей группы? — задумчиво шепнула я Хури.

— Наверное стоит, займемся этим на обеде, — так же тихо отозвалась она.

Наш разговор оборвался, стоило госпоже Фэйлин переступить порог. Вся аудитория синхронно поднялась, и мы дружно склонились в глубоком уважительном поклоне, приветствуя наставницу.

— Доброе утро. Присаживайтесь. — с мягкой улыбкой произнесла женщина. — На прошлом занятии мы разобрали историю зарождения тотемизма, а сегодня углубимся в суть. Согласно древним хроникам, каждое животное Календаря представляет собой определенный набор качеств, необходимых для поддержания мирового баланса.

В этот момент тонкая каллиграфическая кисть на столе наставницы сама собой взмыла, а воздух. Окунувшись в изящную тушечницу, она полетела к натянутому на стене белому шелку и принялась стремительно выводить аккуратные строки иероглифов. Мы завороженно уставились на парящий инструмент, затаив дыхание перед этим изящным проявлением магии Воздуха.

Госпожа Фэйлин не прервала лекцию, несмотря на восторженные взгляды студентов:

· Дракон — власть, мудрость, связь с небом.

· Змея — скрытые знания, стратегия и тайны.

· Тигр — первозданная сила и храбрость.

· Петух — жесткая дисциплина и порядок.

· Лошадь — абсолютная свобода и движение.

· Собака — жертвенная верность и защита.

· Обезьяна — изобретательность и хитрость.

· Коза — гармония, созидание и искусство.

· Бык — упорный труд и железная стойкость.

· Кролик — дипломатия и сострадание.

· Крыса — острый ум, изворотливость и выживание.

· Кабан — кристальная честность и простота.

— Не смотря на классовое разделение, каждый тотем в той или иной степени важен для поддержания баланса нашего мира.

Следующие полтора часа лекции пролетели незаметно. Стоило удару плоского колокола возвестить об обеде, как оголодавшие студенты дружно ринулись в столовую. Найти ее оказалось проще простого: аппетитные запахи разносились по всем уголкам крыла, а от аромата свежевыпеченных сладких баоцзы с кунжутом и пряного бульона непроизвольно текли слюнки.

Когда мы переступили порог просторного помещения, перед нами открылся огромный, бурлящий мир. Двухэтажный зал выглядел по-императорски величественно. Внизу, за длинными рядами столов, теснились обычные ребята — они шумно обсуждали уроки и аппетитно причмокивали. А на втором этаже, на просторных резных балконах, вальяжно восседала местная элита — золотые детишки верховных кланов. Из центра куполообразного потолка спускался каскад из сотен соединенных вместе шелковых фонарей, заливавших зал теплым светом.

На раздаточных прилавках дымились такие блюда, что глаза разбегались. Осмотревшись, я с досадой поняла, что все первокурсники уже давно разбились по группам, мы же с Хури даже не успели толком ни с кем заговорить. Внезапно с верхнего яруса донесся испуганный девчачий крик.

— Отпустите, пожалуйста! Я не правда знала! — навзрыд тараторила какая-то студентка.

— Нет, дорогуша, ты просто так отсюда не уйдешь — ехидно бросил кто-то в ответ.

Так и не взяв ничего с прилавка, мы поспешили подняться по широкой лестнице на балкон второго этажа, откуда продолжал доносится плач. Там нашим глазам открылась отвратительная картина: толпа старшекурсников откровенно издевалась над хрупкой девушкой с нашего курса.

Кажется, ее звали Линли. Нас мельком представляли друг другу на вчерашнем распределении. Еще час назад она выглядела безупречно: аккуратное пепельное каре, ясные небесно-голубые глаза, алая помада. Теперь же ее волосы слиплись от вылитого на голову жирного супа, форменная одежда была насквозь мокрой, а сама бедняжка напоминала грязного, забитого уличного котенка.

— Прекратите! Живо! — приказным тоном вмешалась я, выходя вперед.

Из толпы золотой молодежи кто-то нехотя обернулся и издевательски протянул:

— О, какие люди! Сиротка и ее пария пожаловали — мерзким, сочащимся ядом голосом высказался парень, преграждая мне путь.

На вид он напоминал вычурную новогоднюю елку: вся его парадная шелковая форма была буквально обвешана многочисленными нашивками, золотой фурнитурой и тяжелыми аксельбантами. Которые звенели при каждом движении.

После этих слов Хури мгновенно изменилась в лице. Ее глаза яростно налились янтарным золотом, а кулаки сжались так сильно, что вокруг пальцев от хлынувшего жара начал отчетливо искажаться воздух. Она была готова сжечь этот проклятый балкон к чертям. Я сразу поняла: если Хури сейчас выпустит пламя, нас с позором вышвырнут из Академии еще до конца учебной недели.

Наплевав на страх, я решительно шагнула вперед и резко дернула Линли к себе. Дрожа всем телом и едва держась на ногах,3 девочка растерянно замерла, но послушно спряталась за мою спину. Быстро оглядевшись, я заметила на ближайшем столе полную тарелку того самого жирного супа. Не раздумывая ни секунды, я схватила тяжелую пиалу и со всего размаха выплеснула содержимое прямо в смазливую морду мажора.

На мгновение над притихшей столовой повисла гробовая тишина. А затем со всех сторон — с нижнего яруса, где сидели обычные первокурсники. — грянул оглушительный хохот.

— Ты!... Грязная сука! — бешено взревел парень, стирая жир с лица.

В одно мгновение он оказался рядом. Настолько быстро, что я даже не успела выставить блок. Звонкая, тяжелая пощечина обожгла щеку. Удар, подкрепленный стихийной силой, был такой мощи, что я мгновенно потеряло равновесие и с грохотом рухнула на деревянный пол. Во рту появился густой металлический привкус, а по подбородку тонкой струйкой потекла кровь. Мажор перевел бешеный взгляд на Хури и снова занес руку, собираясь ударить уже ее.

— Что здесь происходит? — сокрушительным громом прокатился по столовой холодный, смертоносный голос.

Все замерли, боялись пошевелиться. У входа на балкон стоял высокий статный мужчина с длинными смоляными волосами и пронзительными как у змеи, изумрудными глазами. Одного его грозного взгляда хватило, чтобы трусливый смех на нижнем этаже мгновенно оборвался. По залу пронесся испуганный шепот: «Директор»

— Все четверо. Живо ко мне в кабинет! — отрезал он, даже не глядя на нас, и стремительно развернулся.

Ко мне подошел какой-то незнакомый светловолосый парень и помог подняться на ноги.

—Ты как? Нормально? — взволнованно спросил он, протягивая чистый платок.

—Да, бывало и хуже —ответила я со слабой, горькой улыбкой, размазывая кровь по губе.

—Это ж, где тебя носило, что бывало и хуже — с искренним удивлением спросил он.

Ничего не ответив, я упрямо выпрямила спину и направилась вслед за Хури, Линли и мажором, которые понуро шли за главой Академии.

Спустя несколько минут мы зашли в просторный, величественный кабинет директора. Он молча обошел свой массивный стол и обвел нас тяжелым удушающим взглядом изумрудных глаз. В комнате повисла такая плотная тишина. Но не успел директор и рта открыть, как наш обидчик, нагло расправив плечи, начал без умолку орать.

— Вышвырните эту бездарность! Она на меня напала! — продолжал истошно орать мажор, брызжа слюной.

Но тут в разговор решительно вмешалась Линли. Сбиваясь от волнения, она дрожащим голосом рассказала, как все было на самом деле: этот парень со своими прихвостнями первый напал на нее только за то, что она по ошибке села за их стол, а я просто заступилась за сокурсницу. Аристократ метнул в Линли такой яростный взгляд, что бедняжка невольно вздрогнула, но упрямо договорила до конца.

Директор молча выслушал обе стороны, еще раз внимательно осмотрел каждого из нас и сделал несколько быстрых пометок на узком свитке. Было очевидно, что размалеванный парень принадлежит к очень влиятельному клану, поэтому отчислить его глава Академии не мог. Но и замять столь громкий инцидент в столовой тоже было нельзя. В конце концов он принял решение:

- В ближайшие выходные вы втроем — Амара, Хури и ты— директор перевел взгляд на облитого супом парня, — будете отрабатывать в столовой. Полностью уберете помещение и вымоете посуду за всей Академией. Но помните: если подобное повторится, вам грозит немедленное исключение. Свободны.

Из слов директора стало ясно, что Линли к отработке не привлекают, так как она признана пострадавшей стороной. Я невольно сжала кулаки до белизны костяшек. Меня ведь тоже ударили, причем со всей силы, но наказание для нас с нападавшим оказалось одинаковым. Видимо, в этих стенах справедливость зависела не от того, кто действительно виноват, а от веса твоего клана в Совете Двенадцати.

Выходя из кабинета мажоришка окинул нас таким многообещающим взглядом, что стало ясно — на этом наше противостояние точно не закончится.

Только оказавшись в своей комнате общежития, я поняла, что все это время держалась исключительно на упрямстве и чистой злости. Стоило мне бессильно опуститься жесткую постель, как щека вспыхнула невыносимой, жгучей болью. Кожа налилась багровым цветом и стремительно опухала, обещая превратить половину лица вместе с виском в одно сплошное темное пятно.

Хури с глубокой жалостью посмотрела на меня и принялась судорожно переворачивать свои вещи в поисках лекарств. Так ничего и не найдя, она виновато вздохнула:

— Я думала, у меня завалялся какой-нибудь отвар или мазь Но пусто. Амара, тебе нужно срочно сходить в лазарет. Иначе завтра не сможешь даже глаз открыть.

Терпеть эту пульсирующую боль действительно было уже выше моих сил, а перспектива наутро проснуться с лицом, похожим на раздутый шар, меня совсем не устраивала. кое-как собравшись с духом, я вышла в коридор.

Постучавшись в нужную дверь, я осторожно вошла в просторный кабинет. Белые каменные стены, аккуратные деревянные шкафчики, заставленные склянки, и густой, пряный запах травяных настоек мгновенно выдавали местный лазарет.

— Здравствуйте, я хотела

— Мазь от ушибов и противоотечный настой? Секунду, сейчас достану, — раздался спокойный голос светловолосого парня, который стоял ко мне спиной, перебирая сушеные травы на полке.

Я опешила:

— Откуда?.. Ты вы

— Судя по лицу, тебе нужна не справка. — парень плавно повернулся, держа в руках небольшую глиняную баночку, и дружелюбно подмигнул мне, — И давай на «ты», я здесь всего лишь подрабатываю ассистентом,

Только сейчас, когда свет из окна упал на его мягкие черты лица, меня осенило. Это был тот самый блондин, который помог мне подняться на ноги после удара в столовой.

— Ах да, чуть не забыл: меня Каем зовут, — он дружелюбно протянул мне ладонь для знакомства.

— Амара. Приятно познако Ай! — вскрикнула я, когда его пальцы осторожно, почти невесомо коснулись моей опухшей щеки, оценивая масштаб бедствия. Вспышка боли оказалось такой резкой, что на глазах выступили слезы.

— Могу подуть Или плюнуть, — с абсолютно серьезным выражением лица предложить парень. — Эффективность метода научно не доказана, но поговаривают, помогает.

— Ты точно хоть немного разбираешься в медицине?

— Совершенно точно, — рассмеялся Кай, и его серьёзное выражение лица мгновенно пропало.

Он аккуратно промокнул уголок моей разбитой губы чистой марлевой салфеткой, затем повернулся к деревянному шкафчику и достал оттуда небольшую глиняную баночку с густой прозрачной мазью.

— Вот, держи. Наноси на ушиб два раза в день. К завтрашнему утру отёк должен полностью сойти, а синяк хотя бы перестанет пугать прохожих.

Я забрала прохладный сосуд, негромко поблагодарила Кая и вышла из лазарета.

Всю дорогу обратно по темнеющим коридорам общежития я ловила себя на том, что то и дело вспоминаю этого парня. Его абсолютное спокойствие, открытую улыбку и дурацкие шутки. Наверное, дело было вовсе не в самом Кае, а во мне. За все эти годы в приюте и на тяжелой работе в трактире я настолько привыкла жить одной — единственной целью, что совершенно забыла, каково это — когда кто-то проявляет к тебе обычную человеческую заботу.

Я никогда не ходила на свидания, ни с кем близко не общалась и даже не задумывалась об отношениях. Горький опыт подсказал, что рассчитывать можно только на себя. Возможно, именно поэтому мимолетное внимание со стороны случайного незнакомца показалось мне сейчас чем-то удивительным и пугающим.

Глава 5

Сегодня нас ждал очередной урок по основам управления стихии.

Я все еще не могла избавиться от гнетущей мысли, что делать дальше? Как воспринимать тот факт, что я оказалась единственной на курсе, чья магия так и не проявилась? В отличие от остальных, я не чувствовала в себе никакой силы. Ни тепла огня, ни легкости воздуха, ни энергии — ничего. Сплошная, звенящая пустота.

И, как назло, на сегодняшнем практическом занятии нас ждал очередной эксперимент.

— Здравствуйте. Сегодня каждый из вас попробует напрямую воздействовать своей обретенной стихией на различные первородные предметы, — объявил преподаватель, неторопливо проходя между длинными рядами столов. — К концу занятия вы должны определить, к какому базовому типу относится ваша магия: созиданию или разрушению.

На столах пред каждым из нас уже лежал необходимый для проверки набор: глиняная пиала с чистой водой, чаша с речным песком, небольшая металлическая пластина и едва проклюнувшийся зеленый росток в крошечном горшочке.

Студенты взволнованно переглянулись, но спорить со строгим наставником никто не решился. Все с азартом приступили к заданию. Вокруг то и дело вспыхивали искры, вода в пиалах покорно закручивалась в аккуратные воронки, а у кого-то росток на глазах выпускал новые листья.

Я же осталась сидеть неподвижно, тупо глядя на свой столик. Я просто не понимала, что мне делать. Руки предательски дрожали.

Пока остальные один за другим шумно и гордо проявляли свои способности, я все сильнее чувствовала себя чужой, случайной гостьей среди этих талантливых детей великих кланов. Внутри росло отчаянное желание встать, как быть в моей ситуации. Но липкий страх того, что вся аудитория обернется и узнает о моем позоре, заставлял меня буквально прирасти к скамье.

Наконец я решилась.

Подойдя к его массивному столу. Я остановилась. Сердце колотилось, отдавая импульсами в самое. Собираясь заговорить как можно тише, и именно в этот момент мой взгляд скользнул по страницам раскрытого классного журнала.

Напротив каждого имени каллиграфическим почерком было выведено название пробужденной стихии. Огонь. Металл. Земля. Вода.

Я лихорадочно пробежалась глазами вниз по списку, пока не наткнулась настрочу со своим именем. И замерла. Дыхание перехватило. Напротив меня размашистой тушью было выведено всего одно — единственное слово:

«Пустая»

Я понятия не имела, что именно это означало в законах Академии. Но внутри сразу расплылось ледяное, липкое предчувствие, что ничего хорошего в этом статусе нет. Сердце неприятно сжалось. Рассмотреть что-то большее я не успела: наставник заметил мой чересчур пристальный взгляд и резко, с хлопком захлопнул журнал почему-то сразу почувствовала, что ничего хорошего в нем нет. Сердце неприятно сжалось, а дыхание стало тяжелее. Я не успела рассмотреть больше ничего. Преподаватель заметил мой взгляд и резко закрыл обзор к списку.

Он посмотрел на меня снизу вверх. На долю секунды в его мудрых серых глазах промелькнуло что-то странное. Не удивление. Не раздражение от моей наглости. Скорее глухая, глубокая тревога. Но уже в следующее мгновение лицо старика вновь стало непроницаемо спокойным.

— Профессор что же делать мне? — тихо спросила я, из последних сил стараясь скрыть дрожь в голосе и накатившее разочарование.

Он несколько секунд молчал, задумчиво поглаживая седую бороду.

— Простите, я совсем забыл, — наконец сказал он. —Давайте поступим так: ты еще раз попробуешь пройти испытание в Зале Отражения. Возможно, в первый раз артефакт просто не успел настроиться на твою энергетику, и сейчас все получится.

Я растерялась. С одной стороны, во мне вспыхнула слабая надежда, что все еще можно исправить и я окажусь нормальной. С другой — на дне души уже прочно поселилось тяжелое чувство, что дело вовсе не в случайной неудаче.

— Мастер Лин а можно я приду в зал сразу после окончания занятий? — осторожно спросила я. — Я очень не хочу, чтобы остальные узнали о моем положении.

Старик посмотрел на меня с искренним отцовским пониманием и кивнул:

— Конечно. Приходите после занятий. Я буду ждать.

Я тихо поблагодарила его и вернулась на свое место. К тому моменту у Хури уже был результат. Она с недоумением смотрела на большую горсть пепла и оплавленный кусочек стекла, который когда-то был песком. От ее ладоней все еще шел едва заметный сизый дымок.

— Кажется я что-то сделала немного не так, — растерянно пробормотала она.

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как отступает недавний страх:

— Или наоборот — все сделала правильно. Твой Огонь просто слишком силен.