Академия Календаря. Тень Империи

Глава 8

На очередном занятии по основам управления стихиями мастер Лин неожиданно объявил, что сегодня практических экспериментов не будет. Честно говоря, я едва сдержала глубокий облеченный вздох

Не знаю, было ли это решение связано лично с моим недавним провалом в Зале Отражения или просто соответствовало учебному плану, но впервые за несколько дней мне не пришлось бояться, что вся группа снова станет свидетелем моего позора.

— Сегодня мы поговорим о том, что магия проявляется не только через чистую стихию, — начал профессор Лин, заложив руки за спину. — Наверняка вы уже заметили, что даже совершенно одинаковые элементы выглядят по-разному у представителей разных кланов.

Он медленно прошелся между длинными рядами столов.

— Допустим, маг огня родился в великом клане Змеи. Его пламя никогда не будет бить прямой стеной — оно станет вытягиваться длинными, гибкими раздвоенными потоками, в точности напоминающими змеиный язык. А если той же самой стихией Огня владеет чистокровный представитель клана Тигра, яростное пламя будет вырываться из его ладоней в виде раскаленных, разрывающих воздух когтей.

Я украдкой посмотрела на Хури. Подруга слушала старика с таким искренним, благоговейным восторгом, что казалось, напрочь позабыла обо всех издевательствах свиты Равана. В ее глазах снова зажегся тот самый опасный, живой огонек, который я не видела с начала этой кошмарной недели травли.

Но лекция неожиданно прервалась. В тяжелую дверь аудитории негромко, но настойчиво постучали.

— Прошу прощения. Одну минуту, — сказал профессор Лин и вышел в коридор.

В аудитории сразу зашептались. До нас доносились приглушенные голоса, но разобрать слова было невозможно. Через минуту дверь снова распахнулась. Наставник Лин вошел в зал, но уже не один. Рядом с ним уверенно шел высокий, статный мужчина в строгой темной форме.

Я взглянула на вошедшего и похолодела, а пальцы судорожно впились в край стола.

Я сразу его узнала. Тот самый высокомерный хам из таверны. Тот самый, чью брезгливую физиономию я украсила переломом и который позавчера перекрыл мне дорогу к Архиву и вкрадчиво угрожал.

Он медленно, с величием обвел взглядом притихшую аудиторию. На долю секунды его разноцветные глаза остановились прямо на мне. Я демонстративно, со всей злостью закатила глаза и отвернулась к окну. Но краем глаза успела заметить, как уголок его губ едва заметно дернулся вверх. Нет Быть не может. Он что, издевательски улыбается мне?!

— Студенты, попрошу тишины и внимания, — произнес мастер Лин, возвращаясь к кафедре. — Позвольте официально представить вам магистра Орма. Тот самый преподаватель, возвращения которого мы все так долго ждали. С сегодняшнего дня именно он будет вести у вашего курса все основные дисциплины, напрямую связанные с контролем и практическим управлением магией.

В аудитории стало настолько тихо, что, казалось, можно было услышать собственное прерывистое дыхание. У меня же внутри словно напрочь перестало биться сердце. Нет Нет. Нет Этого просто не может быть. Неужели я так сильно прогневала всех богов Календаря, что они напустили на меня эту изощренную кару?

Я медленно со страхом повернула голову к Хури. Судя по вытянувшемуся лицу подруги, она испытывала точно такой же первобытный ужас.

— Здравствуйте, студенты, — спокойно, без тени эмоций произнес Орм. Следующие четыре года именно под моим началом вы будете обучаться владению стихией. — он сделал крошечную паузу. — В конце учебного года каждого из вас ждет экзамен. Те, кто его не сдаст, не будут переведены на следующий курс обучения, а значит — будут с позором выдворены за ворота Академии.

Сказал он это настолько спокойно, словно речь шла о погоде. По аудитории прокатился тяжелый вздох. По правилам приличия мы все поднялись со своих скамей и послушно склонились в знак приветствия. Я тоже поклонилась, упрямо глядя в пол. Хотя уважения к этому гаду во мне не было ни единой капли. Когда мы снова сели, Хури едва заметно придвинулась ко мне и еле слышно, одними губами прошептала.

— Как думаешь он злопамятный?

Я нервно сглотнула скопившийся в горле ком:

— Очень надеюсь, что нет. Иначе нам конец.

Мастер Лин еще несколько минут о чем-то тихо, вполоборота переговаривался с Ормом. Затем они уважительно обменялись рукопожатиями, и старик неторопливо покинул аудиторию, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Магистр Орм неспешно подошел к преподавательскому столу. Медленным, царственным движением он развернул свиток классного журнала и принялся внимательно просматривать список учеников. Я изо всех сил старалась смотреть куда угодно — на бамбуковые шторы, в окно, на собственные ладони, — лишь бы не в его сторону.

Не помогло.

Движение его пальца по пергаменту остановилось. Орм плавно поднял голову. Наши взгляды скрестились в воздухе, как два клинка. Он явно увидел строчку с моим именем и размашистую черную пометку, оставленную мастером Лином.

Несколько бесконечных секунд Орм молча, не мигая, буравил меня своими разноцветными глазами. По моей спине пробежал липкий, осязаемый холод. Почему-то именно в это мгновение, под его безжалостным змеиным взором, мне стало по-настоящему страшно.

— Чтобы обучать вас дальше, я сначала должен лично понять уровень ваших познаний в теории и увидеть, чему именно вы успели научиться на практике, — наконец нарушил он тишину, и его голос заставил многих вздрогнуть. — Поэтому начнем мы с небольшого опроса.

Он снова опустил взгляд в этот злосчастный журнал. Магистр словно нарочно выдерживал мучительную, издевательскую паузу, проверяя нас на прочность. В аудитории воцарилась такая гробовая тишина, что было отчетливо слышно, как возле окна лениво жужжит мошка.

— Амара, начнем с вас, — сухо произнес Орм.

В этот миг мое собственное имя прозвучало под сводами зала как смертный приговор. На долю секунды я даже искренне пожалела, что воспитатели в приюте назвали меня именно так.

— Почему магия одного и того же элемента проявляется по-разному у разных кланов? — спросил Магистр, чеканя слова без малейшей доли сострадания и даже не соизволив поднять на меня своего тяжелого взгляда от журнала.

Я упрямо выпрямила спину, подавляя внутреннюю дрожь, и ровно ответила: — Каждый клан обладает собственным уникальным духовным руслом, которое формировалось и оттачивалось предками на протяжении долгих столетий. Кровь рода не способна изменить саму стихию, но она напрямую влияет на её внешнюю форму, скорость потока, плотность и способ высвобождения. Поэтому один и тот же элемент у представителей разных тотемов никогда не будет выглядеть одинаково. Покровительство тотема неизменно и определяется исключительно фактом рождения в том или ином клане. Сама же стихийная магия, в свою очередь, — это уникальное проявление внутренней сущности конкретного человека.

Я отчеканила эту заученную фразу в точности так, как было написано в старинных фолиантах госпожи Шу. Пусть во мне не просыпалось ни капли силы, теорию я всегда зазубривала до рези в глазах. Я панически боялась, что, если упущу хотя бы крупицу информации, это станет для руководства Академии еще одним законным поводом с позором выставить меня за ворота.

Я наивно подумала, что на этом мой личный кошмар окончен, и уже согнула колени, собираясь облегченно сесть на свое место. Но не тут-то было.

Магистр Орм снова поднял голову и взглянул на меня с легка заметной, ехидной улыбкой. Но при этом у него не дрогнул ни один мускул. Вместо того чтобы пойти далее по списку, он демонстративно захлопнул журнал:

— Хорошо, Амара. Раз теория у вас отскакивает от зубов, продолжим, — его голос стал на порядок тише, но в тоже же время казался в разы зловещее. — Что лежит в основе Империи Календаря?

— Шестидесятилетний цикл взаимодействия двенадцати священных тотемов и первородных стихий. — без запинки протараторила я.

—Сколько базовых элементов формируют материальный мир? — Орм поддался чуть вперед, поставил локти на деревянную столешницу и лениво опустил подбородок на переплетенные пальцы. Было отчетливо видно, что все происходящее его искренне веселит, но на лице по-прежнему не отражалось ни единой живой эмоции

—Шесть: огонь, вода, воздух, земля, дерево и металл.

— Какой элемент считается самым опасным в цикле разрушении? — следующий вопрос вылетел из его губ быстрее, чем я успела перевести дыхание после прошлого.

—Воздух. Он не имеет собственной плотности, но способен раздуть Огонь до масштабов мировой катастрофы или иссушить Землю — ответила я, глядя ему прямо в глаза и отказываясь опускать взгляд.

— А какова роль металла в созидании? — магистр опасно прищурился, явно пытаясь поймать меня на сложном вопросе. Эту тему преподаватель Лин нам даже не зачитывал.

— Металл сдерживает Дерево и направляет Воду, служа щитом для хрупкого баланса жизни, — мой голос звучал твердо.

Одногруппники сидели молча, синхронно переводя взгляды то на меня, то на преподавателя. Со стороны это представление явно не выглядело как обычный опрос группы. Это была дуэль, исход которой всему классу казался очевидным заранее. Ведь чего можно ожидать от безродной.

— Прекрасно. И последний вопрос, Амара. —вкрадчиво произнес Орм, — Если у мага от рождения есть Клан, а звезды при рождении его наделяют магией что происходит с человеком, у которого нет ни того, ни другого? Кто такая «Пустая» с точки зрения законов Календаря?

По аудитории пронесся тихий шепот. Некоторые приближенные Равана, на задних рядах, издевательски захихикали. Этот вопрос заживо опустил меня на самое дно, из которого, казалось, мне уже никогда не выбраться.

В ту же секунду я почувствовала, как под одеждой, что-то обдало яростным жаром, а на глазах стремительно начали наворачиваться слезы. Но я пообещала себе, что не покажу ни ему, ни остальным мажорам своей слабости. Они меня не сломают. Никогда.

— Люди, не имеющие никаких стихийных сил, по законам Империи не допускаются к управляющим должностям, не имеют места и голоса в совете, и не подлежат обучению в высших заведениях. — словно с комом в горле, я с трудом договорила предложение.

Несколько секунд Орм молча смотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Ледяной цинизм на мгновение отступил.

— Безупречное знание имперского права, Амара, — наконец ровно, без тени издевки произнес он.

—Вы правы. По закону «Пустым» здесь не место. Но ваши письменные экзамены были сданы настолько идеально, что Академия зачислила вас еще до того, как Зал Отражения вынес свой вердикт. Вы проскочили сквозь лазейку в правилах.

Орм открыл журнал и сделал в нем размашистую отметку тушью.

— Садитесь, Амара. Пять баллов за теорию. Но помните: в этих стенах правила не прощают слабости. Экзамен вам все равно придётся сдавать наравне со всеми, и, если вы не справитесь, лазейка Календаря закроется для вас навсегда.

Глава 9

После моего морального уничтожения на уроке магии, пролитых слез в подушку слез и вновь нахлынувшего чувства бессилия, я все же смогла взять себя в руки. Я пришла к твердому выводу, что пора наконец переходить от пустых страхов к срочным действиям и поиску любой информации. Было очевидно, что магистр Орм сделает абсолютно все, чтобы в ближайшее время я вылетела из Академии как пробка.

Всю следующую ночь мы с Хури мы провели за составлением плана. Я должна была во что бы то не стало снова попасть в Зал Отражения и заставить иллюзию проснуться. Будет ли она новой или повториться — неизвестно, но любая зацепка из прошлого стоила этого безумного риска.

Полнедели мы посвятили тщательному изучению запасных проходов, ведущих в крыло с Залом Отражения. Мы дотошно следили за распорядком старого коменданта и тайно проверяли, наложены ли какие-то защитные чары на двери нужного нам кабинета. Конечно же, вся наша разведка проходила исключительно ночами, но труды оказались не напрасны. Мы разузнали, что доступу в аудиторию физически ничего не мешает, запечатывающих заклинаний нет, а сам комендант — дряхлый старичок — сразу после звона колокола, оповещающего об отбое, утыкается в какой-то толстый фолиант. Лежа на узкой кушетке в своей каморке, он буквально через пару минут начинает сладко похрапывать, напрочь переставая слышать происходящее вокруг. Я даже мысленно пошутила, что он мог бы составить Хури достойную конкуренцию в стойкости сна.

Поскольку днем нам приходилось исправно ходить на лекции, а ночами бродить по темным коридорам Академии, наше изматывающее расписание быстро стало сказываться на учебе. К рассвету мы возвращались в комнату совершенно без сил, засыпая на ходу, и в конце концов решили взять вынужденные перерыв в пару дней, чтобы окончательно не выдать себя преподавателям.

И как раз в это время в нашем расписании впервые появился новый предмет — «Боевая подготовка»

По слухам, ее вел молодой мастер, который совсем недавно сам с отличием окончил академию. Девушки шептались, что он обладал невероятно привлекательной внешностью, из-за чего восторженные разговоры о нем то и дело гуляли в стенах общежития.

Взяв сменную одежду, мы направились в тренировочный павильон. Он представлял собой огромную крытую арену, засыпанную чистым речным песком. По разные стороны площадки тянулись ряды тренировочных снарядов: с одной стороны высились деревянные манекены для отработки ударов, а с другой — стойки с тренировочным оружием, вырезанным из дерева. Высокая купольная крыша была выполнена из прозрачных пластин, заливающих все помещение ярким дневным светом.

Поскольку мы долго возились в комнате, то немного не рассчитали время. Пока переодевались в просторные тренировочные штаны и мешковатые майки, занятие уже началось.

—Сильно опоздали? — с долей беспокойства спросила Хури, когда мы торопливо шли по коридору павильона.

— На пару минут, не больше

— Ну ничего, построим ему глазки, и, думаю, он нас простит, — подмигнула подруга, ускоряя шаг. — уж очень интересно на него посмотреть.

Как только мы выбежали на песок арены, выяснилось, что вся наша группа уже выстроена в ровную шеренгу. Ждали только нас. Преподаватель стоял к строю спиной и увлеченно перебирал деревянные тренировочные шесты на стойке. Его широкая, рельефная спина и крепкие, накачанные руки, не скрытые рукавами лёгкой куртки, мгновенно привлекали к себе внимание. Слухи среди студенток явно не врали.

Мы постарались как можно незаметнее и быстрее вклиниться в самый конец шеренги. Но обмануть наставника не удалось. Не оборачиваясь, он звучно и с явной издевкой произнес на весь зал:

— Ну надо же. наконец-то гроза библиотечных дверей соизволила подойти.

По группе мгновенно прокатился громкий смех, и все как один с любопытством покосились на нас.

— Бог мой Тигр, да что ж это такое? — простонала Хури — То есть у нас настолько все хреново? — уже едва слышным шепотом и с болью в глазах добавила она.

У меня же от шока даже слов не нашлось. Что делать теперь и как себя вести — абсолютно не понятно. Весь этот месяц выглядит как какой-то затянувшийся, дурацкий абсурд. Неужели во всей Империи не нашлось других мастеров? Оставалось только радоваться лишь одному: хорошо, что мы в ту первую ночь хотя бы самого директора на кулаки не насадили.

Мои панические раздумья прервал звонкий голос парня. Он наконец повернулся к нам лицом, закинув тренировочный шест на плечи.

— Ну, раз все на месте — начнем. Меня зовут Галл, — с воодушевлением объявил он, и его глаза весело блеснули. — Я буду обучать вас ведению боя и защите. И для начала — десять минут разминочного бега по периметру арены.

— Десять?! — неожиданно даже для самой себя, чересчур громко и возмущенно буркнула Хури, у которой после ночных вылазок ноги и без того отваливались.

Галл посмотрел прямо на нее и с издевкой прищурился

—Ладно, зубастая. Девять с половиной. Бегом марш!

Десять минут бега, по песку показались нам чистилищем. Из-за бессонных ночей легкие горели огнем, а разбитые колени, при каждом шаге отзывались пульсирующей, острой болью.

— Достаточно! — скомандовал Галл — В шеренгу и разомкнуться на два шага. Сегодня мы проверим как вы держите оружие. Правило одно: бить в полную силу, но не калечить. Нападающий пытается сбить соперника с ног, защищающийся — удержать равновесие. Правило второе: никакой магии. Пары выбираю я.

Галл пошел вдоль строя, лениво указывая бамбуковым древком на студентов. Я затаила дыхание, надеясь, чтобы меня поставили с Хури — мы бы просто аккуратно постучали палками ради приличия. Но боги Календаря окончательно отвернулись от меня.

— Ты и ты, — Галл указал сначала на меня, а затем на ту самую светловолосую девицу.

Блондинка, которую, как я успела узнать, звали Селена, довольно ухмыльнулась. Она вальяжно шагнула в центр арены. Я последовала за ней. Мои содранные ладони, жгло от шершавого дерева оружия.

— Приготовились, — Галл отошел в сторону, внимательно наблюдая за нами. —Начали.

Селена не стала выжидать. В ее глазах вспыхнул яростный азарт. Она рванула вперёд, и ее шест со свистом рассек воздух, целясь мне прямо в голову.

Я едва успела вскинуть свое древко, блокируя удар. Дерево с глухим стуком врезалось в дерево. От отдачи ладони мгновенно онемели, а старые раны на коже лопнули, окрашивая бамбук теплой кровью. Она резко разорвала дистанцию и нанесла быстрый, подлый удар снизу вверх. Деревянный наконечник с размаху врезался мне точно по раненому колену. Боль была такой дикой, что перед глазами на мгновение все поплыло. Я со стоном покачнулась, едва удерживаясь на ногах.

— Амара! — испуганно выкрикнула из строя Хури, но ее тут же жестко перебил голос Галла:

— На арене нет друзей! Бой продолжается!

Селена победно оскалилась. Я понимала, что проигрываю, мои портовые приемы, помогавшие против пьяных матросов, были бесполезны против отточенной имперской техники. Злость и отчаяние затопили сознание. Плевать на правила.

Когда Селена сделала очередной выпад, я намеренно бросила шест на песок, резко нырнула под ее руку и со всей силы всадила локоть ей под дых. Селена со сдавленным хрипом согнулась. Не дав ей опомниться, я схватила ее за шею и попыталась подсечь ногу, чтобы повалить на песок.

Но Селена была из клана Быка — клана железной стойкости и несокрушимой мощи. Её тело оказалось твердым, как скала. Она даже не покачнулась от моей подсечки. В её глазах вспыхнула первобытная, животная ярость.

—Тварь безродная, — прохрипела она.

Селена решила нарушить главное правило. Я кожей почувствовала, как воздух вокруг нее потяжелел. Она перехватила мой бамбуковый шест, валявшийся на песке, и с чудовищной силой, усиленной стихией, нанесла короткий рубящий удар. Оглушительный хруст ломающегося дерева и кости смешались в один звук.

Тяжелое древко врезалось мне прямо в область ребер. Удар был такой мощи, что меня буквально отшвырнуло на несколько метров назад. Я тяжело рухнула на песок, потеряв способность дышать. Грудь пронзила острая, разрывающая боль.

Каждая попытка сделать вдох, отзывалась кровавым кашлем. Острые обломки ребер внутри явно повредили что-то еще. Руки безжизненной плетью упали на песок.

В зале повисла мертвая тишина. Хури с диким криком бросилась ко мне, расталкивая студентов. Селена стояла посреди арены, тяжело дыша, и в ее глазах страх перед содеянным только сейчас начал сменять ярость.

Галл в один прыжок оказался рядом со мной, опустившись на колени. Его лицо было бледным. Он осторожно прижал пальцы к моей шее проверяя пульс, а затем задрал майку и осмотрел мою окровавленную грудную клетку.

— У нее пробито легкое, — сквозь зубы процедил наставник, и его голос больше не был дружелюбным. Он резко обернулся к застывшей группе:

—Живо кто-нибудь за лекарем! Бегом!

Сознание начало стремительно покидать меня. Небо сквозь стеклянный купол окрасилось в багровые тона, а перед глазами появилась темнота. Единственное что я успела почувствовать перед тем, как окончательно провалиться во тьму, — это то, как кулон на моей груди, залитый моей собственной кровью, стал ледяным.