Ошибка по имени Любовь

Глава 1

Виктория села напротив него, осторожно отодвинув стул так тихо, словно боялась нарушить хрупкую тишину, повисшую над столом. Ее взгляд невольно задержался на мужчине, сидевшем по другую сторону длинного, безупречно накрытого стола.

Александр Винчестер.

Человек, имя которого уже стало легендой. В двадцать пять лет он привёл имперские войска к победе — победе, о которой говорили на всех балах, в военных клубах и даже в самых отдалённых провинциях. После этого он унаследовал великое герцогство, став одним из самых могущественных людей империи.

Но сейчас он просто сидел перед ней, слегка наклонив бокал с шампанским, и наблюдал, как золотистая жидкость переливается в свете свечей.

Он был поразительно красив.

Не той мягкой, изящной красотой, которой восхищаются в салонах, а холодной, безупречной красотой статуи. Чёткая линия челюсти, прямой нос, спокойный взгляд светлых глаз. Его плечи казались широкими даже под простой светлой рубашкой. Ткань на нём сияла так, будто отражала свет, а не просто ловила его.

Он выглядел человеком, к которому взгляд притягивается сам собой.

Тем, на кого невозможно не смотреть.

И каждый раз, когда Виктория осознавала, что этот человек... её муж, в груди поднималось странное чувство. Словно это была ошибка. Или сон.

Как будто кто-то случайно перепутал судьбы.

Она не заметила, как слишком долго смотрит.

— Почему бы тебе не перестать смотреть и не поесть?

Низкий голос прозвучал неожиданно близко.

Виктория вздрогнула так резко, что вилка выскользнула из её пальцев и тихо звякнула о фарфор. Сердце на мгновение болезненно сжалось.

Александр поднял взгляд.

Он смотрел на неё без выражения — спокойно, почти холодно. Как будто перед ним сидел не человек, а нечто не требующее особого внимания.

— Да... да, конечно.

Щёки Виктории мгновенно вспыхнули. Она поспешно потянулась к тарелке и взяла маленький кусочек хлеба, словно это могло скрыть её неловкость.

Она не решалась поднять глаза.

Было ужасно стыдно. Её поймали на том, что она украдкой смотрела на собственного мужа — и всё равно это казалось чем-то непозволительным.

Она медленно отломила кусочек хлеба. Суп перед ней уже успел остыть, но она всё равно машинально помешивала его ложкой, лишь бы занять руки.

Тишина за столом становилась всё плотнее.

Слуга бесшумно вошёл и поставил новые блюда. Серебро приборов тихо звякнуло о фарфор.

Виктория взяла нож и начала разрезать стейк, стараясь двигаться спокойно и уверенно, как её учили. Но через несколько секунд она всё же осторожно подняла глаза.

Александр даже не смотрел на еду.

Он лениво опустошал бокал шампанского, будто ужин был лишь скучной формальностью.

«Может... стоит поговорить?..»

Мысль появилась внезапно.

«Но... о чём?»

Она никогда не думала об этом раньше. В книгах всё казалось простым — супруги разговаривали, смеялись, делились новостями.

Но какие разговоры ведут нормальные пары за ужином?

Погоду?

Дела?

Воспоминания?

Виктория перебирала в голове возможные фразы и чувствовала, как язык становится тяжёлым.

Она так и не успела ничего сказать.

Александр вдруг поднялся.

Движение было быстрым и решительным, словно он просто закончил неприятную обязанность.

— Я уйду первым.

Он сказал это ровным голосом.

Без объяснений.

Без паузы.

Без взгляда в её сторону.

Мужчина вышел из столовой так же спокойно, как вошёл, и дверь тихо закрылась за ним.

Виктория ещё несколько секунд смотрела на пустое место напротив.

Стул, на котором он сидел, всё ещё был немного отодвинут.

Его бокал оставался на столе.

И всё же казалось, будто его присутствие исчезло мгновенно.

Она медленно опустила приборы.

Аппетит пропал.

Еда вдруг стала безвкусной.

Виктория поднялась, едва притронувшись к половине своей порции, и тихо покинула столовую.

Шаги по коридору звучали непривычно громко.

Они были женаты уже несколько месяцев.

Но за всё это время ей так и не удалось поговорить с Александром по-настоящему.

Иногда они ужинали вместе. Иногда случайно встречались в коридорах.

Но чаще всего его просто не было.

Он уезжал по делам герцогства — на три дня, на неделю, иногда на месяц. И возвращался так же неожиданно, как исчезал.

Естественно, у неё не было возможности узнать его.

Но иногда Виктория ловила себя на мысли, что дело не только в этом.

По какой-то причине ей казалось, что между ними всё... хуже.

Хуже, чем должно быть между мужем и женой.

— Ваше высочество, вы здесь? Вам понравилась еда?

Когда Виктория вошла в спальню, служанка, которая как раз меняла постельное бельё, сразу повернулась к ней с тёплой улыбкой.

Это была Вивьен — её постоянная служанка.

Единственный человек в этом огромном замке, с которым Виктория могла говорить свободно.

— Да... всё было хорошо.

Она ответила тихо и прошла в гардеробную.

Вивьен последовала за ней и помогла снять тяжёлое платье. Ткань мягко зашуршала, когда оно скользнуло вниз.

Через несколько минут на Виктории уже было лёгкое облегающее домашнее платье и тонкий халат.

Она вышла обратно в спальню.

— О, чуть не забыла, — вдруг сказала Вивьен. — Сегодня около полудня пришло письмо.

Она достала конверт из кармана передника.

Тень почти незаметно легла на лицо Виктории.

Ей даже не нужно было смотреть на почерк.

Она уже знала.

Когда Вивьен ушла, Виктория медленно вскрыла конверт.

Письмо было коротким.

Как всегда.

Она прочла строки один раз.

Потом ещё раз.

«Виктории, моей дочери.

Ты не ответила на письмо, которое я отправил ранее. Я беспокоюсь и потому пишу снова. Надеюсь, ты хорошо устроилась в новом доме. Я каждый день жду от тебя хороших новостей. Постараюсь навестить тебя в замке в ближайшее время.»

Виктория тихо закрыла глаза на секунду.

Письмо выглядело заботливым.

Но она слишком хорошо знала своего отца.

Маркиз Фредерик получил от этого брака больше всех.

Военная слава Александра открыла перед ним двери, которые раньше были закрыты. Его торговые дела расширились, связи при дворе укрепились, а имя семьи стало звучать громче, чем когда-либо.

Но даже этого ему оказалось мало.

Теперь письма приходили всё чаще.

И между строк всегда читалось одно и то же требование.

Наследник.

Если у великого герцога родится ребёнок, брак станет нерушимым.

И влияние семьи маркиза только возрастёт.

Виктория медленно положила письмо в ящик для хранения.

На её лице появилась почти незаметная усталость.

Проблема была в том, что...

У них с Александром ещё даже не было брачной ночи.

Слова дети и наследник казались чем-то бесконечно далёким.

Но она понимала: чтобы это когда-нибудь стало возможным, сначала нужно хотя бы научиться разговаривать.

«Мы не можем оставаться такими навсегда...»

Она тихо легла на кровать.

«Не нужно торопиться.»

Теперь они были мужем и женой.

Впереди у них было ещё много дней.

Много возможностей.

Виктория закрыла глаза и попыталась мысленно представить его лицо.

С тех пор как она впервые увидела Александра... прошло девять лет.

И всё это время он казался ей почти недосягаемым.

Прекрасным.

Выдающимся.

Человеком, который всегда стоял где-то далеко.

Погружённая в воспоминания, Виктория сама не заметила, как уснула.

И во сне на её губах появилась тихая, почти детская улыбка.

***

Девять лет назад.

Это было лето — то самое лето, когда Виктории исполнилось четырнадцать.

Воздух тогда был наполнен ароматом цветущих садов, и даже ветер казался мягким и праздничным. Для неё это был особенный день: впервые в жизни она должна была увидеть императорский дворец.

Когда карета остановилась у высоких мраморных ступеней, сердце Виктории билось так сильно, что она боялась, что его услышат окружающие.

Она осторожно вышла, придерживая подол своего нового платья.

Платье было светлым, украшенным тонкой вышивкой по рукавам. Не роскошное — маркиз Фредерик никогда не тратил на неё лишнего, — но для Виктории оно казалось прекрасным. В зеркале утром она долго рассматривала себя, почти не узнавая.

«Сегодня я увижу дворец...»

Она никогда не была в таком месте. Никогда не видела настоящих придворных.

И всё же сердце её было полно надежды.

Но стоило им приблизиться к дверям банкетного зала, как резкий голос разрушил всё.

— Как может такое ничтожество войти в банкетный зал?

Слова прозвучали холодно, почти брезгливо.

Прежде чем Виктория успела понять, что происходит, грубая рука схватила её за плечо.

Маркиз Фредерик.

Он толкнул её в сторону узкого коридора, уводящего в глубину дворца. Девочка едва удержалась на ногах, когда он распахнул дверь небольшой комнаты и буквально втолкнул её внутрь.

— Ты останешься здесь, — сказал он резко. — И будешь сидеть тихо.

Она растерянно протянула руку.

— Ох... отец...

Но дверь уже захлопнулась.

Глухой звук отозвался в пустой комнате.

Виктория медленно опустила руку.

Она стояла несколько секунд, не двигаясь, словно надеялась, что дверь снова откроется. Но этого не произошло.

Комната была маленькой и почти пустой. Тусклый свет проникал через узкое окно, а в воздухе медленно кружились пылинки.

Тишина казалась тяжёлой.

И вдруг издалека донёсся звук оркестра.

Музыка.

Весёлая, торжественная — та самая музыка, которая возвещала о начале банкета.

Виктория резко вдохнула.

Воздуха стало не хватать.

Она медленно опустилась на корточки, прижав ладони к лицу.

Слёзы вырвались сами.

— Почему...

Слова растворялись в рыданиях.

Издалека доносились смех, звон бокалов, музыка. Люди праздновали.

А она сидела здесь — одна, в пыльной комнате, куда её спрятали, словно ненужную вещь.

«Разве это было неправильно...»

Её плечи вздрагивали.

«Разве было плохо, что я радовалась?»

Она вспомнила, как утром осторожно надевала платье. Как с восторгом смотрела в окно кареты, пока они ехали к дворцу.

Ей казалось, что сегодня что-то изменится.

Но оказалось, что всё остаётся прежним.

Слёзы застилали глаза.

И вдруг она заметила... тень.

Длинную.

Она медленно подняла голову.

Перед ней стоял юноша.

Высокий, почти силуэт в полумраке комнаты. Он смотрел на неё сверху вниз с каким-то странно спокойным выражением — без удивления, без раздражения.

Просто смотрел.

Потом он медленно согнул колени и опустился перед ней.

Виктория вздрогнула.

Теперь их лица оказались на одном уровне.

И она смогла разглядеть его.

Чёрные волосы мягко спадали на лоб, почти сливаясь с темнотой комнаты. Но его глаза... его глаза были светлыми — настолько светлыми, что казались почти сияющими.

Даже в этом полумраке.

— Почему ты плачешь? — тихо спросил он.

Его голос был спокойным.

Не грубым. Не насмешливым.

Просто тихим.

Виктория растерялась.

Она никогда раньше не видела его.

Но больше всего её поразило другое.

Он был... красив.

Не просто красив — его лицо казалось удивительно гармоничным, почти нереальным. Для юноши это было настолько необычно, что она невольно уставилась на него.

Он заметил это.

Но не рассердился.

Юноша медленно протянул руку.

Жест был спокойным и естественным — будто он делал это тысячи раз.

Глаза Виктории расширились.

«Зачем?..»

«Зачем ему помогать... такой девушке, как я?..»

Она колебалась.

Но всё же осторожно вложила пальцы в его ладонь.

Он сжал их мягко, почти бережно.

И помог ей подняться.

Его рука была тёплой.

Настолько тёплой, что Виктория на мгновение забыла, что только что плакала.

Юноша молча повёл её к маленькой двери в стене.

Когда он открыл её, перед ними появилась узкая терраса.

Снаружи было совсем иначе.

Комната позади казалась тёмной и душной, а здесь воздух был наполнен мягким светом заката. Небо горело розовыми и золотыми оттенками.

Юноша сел на каменную скамью.

И тихо сказал:

— Не плачь.

Он всё ещё держал её за руку.

— Я останусь с тобой.

Виктория посмотрела на него внимательнее.

Его одежда была дорогой — безупречно сшитый камзол, изысканные пуговицы, тонкая ткань. Такой человек должен был находиться в банкетном зале среди знати.

Но почему-то он сидел здесь.

В этой тихой, забытой комнате.

И казалось... он привык к одиночеству.

Он больше ничего не спрашивал.

Не задавал вопросов.

Не пытался утешать словами.

Он просто сидел рядом.

Иногда смотрел на закат.

Иногда — на неё.

И всё это время держал её за руку.

Странно... но постепенно тяжесть в груди Виктории начала исчезать.

Слёзы высохли.

Стало спокойно.

Они сидели так долго.

Солнце медленно опускалось за горизонт, и золотой свет постепенно сменился мягким сумеречным.

Потом над дворцом поднялась луна.

Виктория вдруг заметила, что всё ещё держит его ладонь.

Она была большой.

И тёплой.

Очень тёплой.

И именно тогда Виктория впервые в жизни поняла, какими могут быть чьи-то руки.

Это был первый раз.

Первый раз, когда кто-то держал её так — без колебаний.

Без раздражения.

Без презрения.

Когда издалека донеслась музыка, возвещающая об окончании банкета, Виктория вдруг почувствовала тревогу.

Скоро им придётся расстаться.

Она сжала его ладонь чуть крепче и тихо спросила:

— Вы... можете сказать мне своё имя?

Юноша на мгновение опустил глаза.

Его ресницы отбрасывали тонкую тень.

Потом он снова посмотрел на неё.

И в этот момент его светлые глаза показались Виктории ярче луны, висевшей над дворцом.

— Александр.

Она тихо повторила про себя это имя.

— ...

Он слегка улыбнулся.

Едва заметно.

— Если мы когда-нибудь встретимся снова... тогда я скажу тебе своё имя.

Это был последний разговор между ними.

Через два дня Виктория снова увидела его.

Но уже совсем в другом месте.

На огромной площади перед дворцом.

Имперская армия выстраивалась перед отправлением на войну.

И там, впереди всех... стоял он.

Тот самый юноша.

Александр Алистер Винчестер.

Единственный племянник императора. Командующий армией.

Именно тогда Виктория поняла, что банкет, на котором они встретились, был на самом деле церемонией проводов войск.

Он отправился на войну.

Даже не попрощавшись.

Но Виктория никогда не смогла забыть тот вечер.

Годы прошли.

Александр вернулся героем.

Империя говорила о нём.

Его имя звучало повсюду.

Он больше не был тем тихим юношей из тёмной комнаты.

Он стал самым известным человеком в стране.

И всё же Виктория иногда видела его.

Издалека.

На парадах. На приёмах.

Она всегда стояла в стороне.

Просто смотрела.

А потом, спустя год...

Её отец однажды сказал ей за завтраком:

— Виктория, ты выйдешь замуж за великого герцога.

После войны Александр получил южные земли и унаследовал титул.

И в тот момент Виктория вдруг поняла.

Тот юноша с тёплыми руками.

Тот человек, который сидел рядом с ней на террасе.

Тот, кого она хранила в своих воспоминаниях столько лет...

И был тем самым мужчиной.

За которого ей предстояло выйти замуж.

Глава 2

На следующее утро Виктория проснулась намного раньше обычного.

Сквозь плотные шторы только начинал пробиваться бледный рассветный свет. В комнате стояла почти полная тишина — та тихая, прохладная тишина замка, который ещё не проснулся.

Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок. В груди было странное, беспокойное ощущение — смесь волнения и осторожной надежды.

Сегодня она решила сделать маленькую вещь.

Всего лишь поприветствовать мужа утром.

Мысль казалась простой, почти наивной, но для Виктории она была важной. За всё время их брака ей почти не удавалось поговорить с Александром. Иногда он исчезал на недели, иногда возвращался поздно ночью. Их встречи были редкими и короткими.

Но если она сделает первый шаг...

возможно, всё начнёт меняться.

Она быстро поднялась с постели.

Служанки, которые дежурили в соседней комнате, тут же вошли, словно ждали этого момента.

Теперь их было трое.

Они двигались вокруг неё тихо и ловко — одна принесла воду для умывания, другая расчесывала её волосы, третья аккуратно раскладывала платье.

Виктория всё ещё не могла привыкнуть к этому.

До замужества ей никогда не помогала ни одна служанка.

Она не была настоящей молодой леди.

Она была дочерью любовницы маркиза.

Её мать была простой женщиной — красивой, но незнатной. По закону она не могла стать второй женой маркиза, поэтому Виктория официально даже не считалась его дочерью.

Но судьба сложилась странно.

После рождения первенца законная жена маркиза была признана бесплодной. Врачи объявили, что она больше никогда не сможет иметь детей.

И тогда маркиз внезапно «признал» Викторию.

Её привели в дом как дальнюю родственницу и официально приняли в семью, тщательно скрыв правду о её происхождении.

Но даже после этого она никогда не чувствовала себя частью этой семьи.

Она помнила слова отца слишком хорошо.

— Виктория, ты лучший товар для столь ценной работы.

Он сказал это спокойно, почти с гордостью.

Слово товар звучало в его устах так естественно, словно речь шла о лошади или драгоценном камне.

Ценная работа — это был политический брак.

Для маркиза Фредерика она всегда была лишь инструментом. Возможностью заключить выгодный союз, укрепить своё положение при дворе и получить ещё больше влияния.

Виктория понимала, что для аристократов брак часто был просто политикой.

Но в глубине души она всё равно мечтала о другом.

Она выросла в доме, где не было ни тепла, ни привязанности. В доме, где люди говорили друг с другом холодно и вежливо, словно чужие.

Поэтому она всегда хотела одного.

Дом.

Не роскошный замок и не богатство.

Дом, наполненный любовью.

И когда было объявлено о её браке...она впервые поверила в существование Бога.

Потому что её мужем должен был стать человек, которого она не могла забыть.

Тот юноша.

Тот, кто однажды держал её за руку на тихой террасе императорского дворца.

Теперь он был её мужем.

— Герцогиня, вы собираетесь проводить Его Высочество?

Голос служанки мягко вернул её в реальность.

Виктория моргнула и подняла глаза. Горничные как раз заканчивали её макияж. Они улыбались ей с лёгкой доброжелательной теплотой.

Она немного смутилась.

Погладив волосы, она тихо ответила:

— Да... я не часто вижу его, поэтому хотела просто поздороваться.

— Уверена, Его Высочество будет очень рад, — сказала одна из служанок.

Виктория неловко улыбнулась.

Ей стало немного неудобно от того, что её маленькое намерение выглядело в их глазах чем-то важным.

Но в глубине души она всё же надеялась.

«Если я попробую...»

«Если я приложу немного усилий...

Может быть, мы станем ближе.»

Она знала, что Александр, вероятно, даже не помнит её.

В отличие от неё самой.

Она никогда не забывала.

Но всё же она сдержала обещание, данное девять лет назад — встретиться с ним снова так, чтобы он узнал её имя.

Виктория вышла из спальни и спустилась по широкой лестнице в главный холл.

Перед входом уже выстроились слуги.

Когда они увидели её, все сразу поклонились.

Она мягко улыбнулась и ответила лёгким кивком.

И именно в этот момент из дальнего коридора появился Александр.

Он шёл медленно и уверенно.

На нём был чёрный военный мундир, расшитый золотой нитью. Ткань плотно облегала его широкие плечи, подчёркивая стройную фигуру.

Виктория невольно замерла.

Он выглядел... великолепно.

Таким же, каким она помнила его из детских воспоминаний — только взрослее, строже, холоднее.

Это был мужчина, которым восхищалась вся империя.

— Великий герцог, — почтительно произнёс один из слуг.

Александр прошёл мимо них, почти не обращая внимания.

Но, заметив Викторию, внезапно остановился.

Его светлые глаза медленно скользнули по ней.

Холодно.

Без всякого выражения.

— Что ты здесь делаешь?

Его голос был таким же холодным, как и взгляд.

Виктория невольно вздрогнула.

Она подняла голову, встречаясь с его глазами. От этого взгляда ей стало почти страшно.

— Э-э... я хотела поприветствовать Ваше Высочество с утра.

— Утреннее приветствие?

На его лице появилась лёгкая, кривоватая усмешка.

— Не понимаю, чего ты ожидаешь.

Виктория растерянно моргнула.

Он... решил, что она чего-то ждёт?

Она поспешно заговорила:

— Нет, здесь нет никакого подтекста. Я просто хотела проводить Его Высочество...

— Что ж, — спокойно сказал он, — похоже, ты начинаешь хотеть быть хозяйкой дома.

Слова прозвучали как насмешка.

Уши Виктории мгновенно покраснели.

Сердце забилось быстрее.

«Я не должна была этого делать.»

Она почувствовала на себе взгляды слуг.

Смущение стало почти невыносимым.

Виктория быстро поклонилась.

Александр смотрел на неё сверху вниз.

Потом сказал — чуть мягче, но всё так же без эмоций:

— Если ты чего-то хочешь, можешь это получить. Перестройку замка, драгоценности, вечеринки — мне всё равно.

Он сделал короткую паузу.

— Но утром я не хочу видеть тебя. Так что, пожалуйста, воздержись от этого.

Его лицо оставалось совершенно спокойным. Но смысл был предельно ясен. «Не жди от меня ничего. Между нами не будет ни тепла, ни близости.»

После этих слов Александр просто прошёл мимо неё и направился к выходу.

Слуги, которые наблюдали за сценой, тихо разошлись по своим делам.

Через несколько секунд огромный холл опустел.

Виктория осталась одна.

Она медленно подняла голову.

«Я сделала что-то не так?..»

Она попыталась вспомнить все их разговоры.

Но их было так мало, что их можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Александр всегда был занят. Всегда холоден. И всё же она не могла понять, в чём именно ошиблась. В их первую брачную ночь он уехал из замка. Сказал, что у него срочные дела и оставил невесту одну. Но даже тогда Виктория была готова принять это. До тех пор... пока не увидела его глаза.

Те самые холодные глаза.

Она стояла в холле ещё некоторое время, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Но внутри всё медленно сжималось.

Когда она наконец заставила себя уйти, в её ушах всё ещё звучал его голос.

Холодный. Безжалостный. И ей казалось, будто этот голос медленно покрывает льдом её сердце.

***

Маркиз Фредерик удобно расположился в кресле в гостиной, будто находился у себя дома. Он медленно оглядывал комнату, лениво проводя взглядом по высоким окнам, тяжелым шторам и строгой мебели.

В руках у него была фарфоровая чашка, из которой поднимался тонкий ароматный пар. Он сделал неспешный глоток и едва заметно скривился. Интерьер казался ему слишком сдержанным. Слишком пустым. Слишком холодным.

— Хм.

Он слегка прищёлкнул языком. В этом замке всё выглядело так же, как и его хозяин. Сдержанно. Холодно. Почти безжизненно. Как Александр Винчестер.

Маркиз поставил чашку на блюдце и лениво перевёл взгляд на дочь.

— Чем же так занят твой муж, — протянул он, — что не смог даже явиться?

Его голос звучал раздражённо, словно речь шла о невоспитанном слуге, а не о великом герцоге. Виктория осторожно подняла свою чашку.

— У... него много политических дел, — тихо ответила она. Её голос был спокойным, но внутри всё напряглось. Она давно не видела отца, но ничего не изменилось. Его присутствие всё так же приносило только тяжесть и неловкость.

Маркиз нахмурился и что-то недовольно пробормотал, снова сделав глоток чая. Несколько минут он ворчал о занятости Александра, но потом, словно потеряв интерес, резко сменил тему. Его взгляд стал более пристальным.

— Почему ты такая худая?

Он окинул её внимательным взглядом с головы до ног.

— Нет ничего более уродливого, чем тощая девушка.