- -
- 100%
- +
Глава 4
Следующий день встречает меня головной болью и кучей сообщений от Маи: «Почему не отвечаешь?», «С тобой всё нормально?». Стоит мне только появиться в сети, как поступает звонок. Словно подруга всё время мониторила, когда я включу телефон.— Агния, что там происходит? Почему ты не отвечаешь со вчерашнего дня? — обеспокоенно проговорила она.— Я выключила телефон вечером, не хотела ни с кем общаться, — даю ей честный ответ.— Ты стала звездой школьных чатов, ты в курсе? — встревоженным голосом задаёт вопрос подруга.— Да, знаю. Не хотела тебя беспокоить. Меня недавно перевели в класс А. Мегера сказала, что мне хотят дать какойто грант. Ты ведь знаешь, сколько денег уходит на лечение брата, я не могла отказаться от такого предложения. Но ребятам из А это не нравится: они не хотят, чтобы ктото из социалов учился вместе с ними.— Допустим, им это не нравится, но ты же не одна учишься по социальной программе? Почему они всей школой решили над тобой издеваться? Это както очень странно и подозрительно! — не унимается Мая. Я так и представляю, как она хмурит тёмные домиком брови: я давно заметила за ней такую привычку.— Не знаю, но спросить мне не у кого. Ничего, я продержусь, осталось немного, и всё закончится. Да и я уверена, что им это надоест через неделю, а я такой шанс упускать не хочу и не могу, — отвечаю я, садясь на кровать и подбирая ноги под себя.— Может, хотя бы учителям расскажем? Это же ненормально, что тебя травят всей школой, — предлагает Мая. — Давай я поговорю с мамой, она подаст заявление директору или в дисциплинарный комитет?— Ты смеёшься? Мегера вчера всё видела, но никак не отреагировала. Она просто сделала вид, что её это не касается. Не думаю, что ктото захочет помочь. Да и твоей маме не нужны такие проблемы. Не бери в голову, я чтонибудь придумаю.— Да, ты права, в нашей школе все трусы, включая учителей, — тяжело вздыхает она. — Ну ничего, мне больничный закроют через 3 дня, во вторник буду в школе, и тебе будет не так грустно.— Не надо общаться со мной в школе, — спокойно отвечаю я и готовлюсь к тому, что она будет возмущаться.— В смысле? Почему я не должна с тобой общаться? — как я и ожидала, гневно проговаривает Мая.— Я не имею в виду совсем прекратить общение. Я говорю о том, что в школе делай вид, будто мы не знакомы. Подожди, я знаю, что ты хочешь сказать, но дай мне договорить, пожалуйста. Ты моя единственная и лучшая подруга, и я не хочу, чтобы ты стала изгоем, как и я. Мне к этому не привыкать: меня люди часто сторонятся, а теперь я стала настоящим объектом внимания. — Стараюсь пошутить, хотя на самом деле мне не до шуток. — Будем общаться вне школы.Она хочет ещё чтото добавить, но я перевожу разговор на другую тему.Разговор с Маей немного поднимает мне настроение. Она всегда такая жизнерадостная и храбрая, что невольно эта энергия и сила передаются и мне. Встаю с кровати на холодный пол и сразу хочу лечь обратно в свою тёплую кровать. Раздвигаю тёмносиние шторы, пропуская лучи солнца в комнату. На часах стрелка указывает на 7:30 — пора собираться в ненавистную мне школу.Открыв шкаф, зависаю над выбором одежды. Школьную форму вчера я так и не нашла, как и пальто в целом, поэтому начинаю перебирать вещи, аккуратно разложенные по полкам. Взгляд падает на серое трикотажное платье чуть выше колен, с длинными рукавами, круглым вырезом и белыми пуговицами спереди.Собираю волосы в высокий хвост, надеваю любимый серебряный браслет с мелким плетением и подвеской в виде звезды, подаренный братом на последний день рождения, и иду на выход. По пути заглядываю в комнату к маме: она спит непробудным сном. Но это и хорошо — не хочу ругаться с ней с утра пораньше. Надеваю малиновую ветровку и выхожу на улицу, вдыхая холодный мартовский воздух.Солнце уже поднялось над городом, освещая унылую улицу. Из подтаявшей лужи жадно пьёт воду голубь. Навстречу мне идёт пожилой, немного сутулый мужчина: он выгуливает большую чёрную овчарку, ласково называя её «Муся».От этой картины мне становится тепло на душе. Но стоит мне войти в стены школы, как теплоту вытесняет чувство одиночества. Всё начинает повторяться: повсюду слышится смех, на медиапроекторе на повторе воспроизводится видео, как вчера на физкультуре в меня прилетел мяч, и крупным планом — моё лицо.— Она серьёзно после такого решила прийти? — спросила Марина. Она тоже была из социалов, но поступила благодаря победе в межрегиональной олимпиаде по математике. Её тонкие, словно ниточки, светлые брови взлетели наверх. — Я бы на её месте забрала документы и перевелась.— Да, не говори. Она что, дура совсем, или у неё нет чувства собственного достоинства? — поддержала Ника, поправляя длинные пряди светлых волос, которые обрамляли её широкое лицо с маленькими, цвета болотной тины, глазами. Раньше я думала, что только мажоры жестокие и злые, но, услышав такие слова от социалов, реальность бьёт по лицу: жестокость не зависит от статуса людей.Я стараюсь не обращать на них внимания, поправляю рюкзак и быстрым шагом поднимаюсь по цвета слоновой кости лестнице на второй этаж. Войдя в класс, сразу же начинаю мысленно ёжиться от направленных в мою сторону глаз.— Ну что, девочки, у нас новый стиль в одежде, — подходя ко мне ехидным голосом, проговорила Камилла. Она открыто насмехается над моей одеждой. Её тонкие пальцы с французским маникюром указывают на моё платье. Вся её одежда выглядит дизайнерской: плиссированная чёрная юбка намного выше колен открывает длинные стройные ноги; атласная рубашка цвета чайной розы, вышитые серебряными нитками с замысловатыми узорами, немного расклёшенные манжеты. Рубашка идеально на ней сидит и подчёркивает стройную фигуру; длинные тёмные волосы рассыпаны по спине.Я села за свою парту и начала доставать из рюкзака учебники, делая вид, что не замечаю её. От этого девушка пришла в ярость: её красивые, но злые глаза полыхали.— Да она нам решила бойкот объявить. Пиксель не хочет с нами общаться, — подходя к моей парте, проговорил Максим. — Ну что будем делать? Мы потеряли такого важного человека в нашем классе, целого Пикселя, — наигранно расстроенным голосом проговорил парень.— Может, у неё от вчерашнего удара голос пропал? — предложил Макар, садясь на мою парту и скидывая вещи со стола на пол.— Тогда ей нужно голос срочно вернуть. Ещё один десятиочковый — и речь вернётся. Кто будет ставить? — воодушевлённо обратился к классу Максим. Из ряда посыпались ставки: «Ставлю 5000», «Ставлю 3000». Но их прервала Ирина Александровна. Женщина попросила всех занять свои места.— Верникова, подними учебники с пола. Я понимаю, что ты учишься на особых условиях, но не мешай уроку, — проговорила молодая женщина лет тридцати пяти, поправляя очки на красивом лице. Её подтянутую фигуру подчёркивал светлобежевый брючный костюм; волосы цвета вороньего крыла аккуратно собраны в высокий пучок и заколоты белым крабиком; пухлые губы подведены матовой помадой. — Верникова, на мне ответ не написан, — делает замечание Ирина Александровна.Мы решали тест по правилам написания причастного и деепричастного оборота. Когда по рядам начали передавать бланки тестов, Таня, сидевшая впереди меня, бросила лист на пол и демонстративно протёрла руки, будто я какаято заразная.Мне было неприятно и даже стыдно, хотя я знала, что это не моя вина. Но чувство неловкости никак не хотело меня покидать. Выдохнув, я подняла лист с пола и начала решать тест. Русский мне давался очень легко: всё же я гуманитарий. Закончив с тестом, я даже не стала пытаться передать лист, а сама встала и отнесла на стол учителю.Наконец наступила перемена. Ирина Александровна забрала листы ответов и вышла. Я быстро достала чёрные проводные наушники, включила любимую песню на телефоне и легла, положив голову на сложенные на парте руки. Я хотела абстрагироваться, быть незаметной, словно меня здесь нет. Но буквально через несколько минут я ощутила, как на голову вылилась какаято холодная жидкость. От неожиданности я подскочила с места.— Что за?.. — но не успела сказать ни слова, как послышался всеобщий смех. Вся парта и мои вещи были залиты, с меня стекала оранжевая жидкость. Макар, Лера и Таня показывали пальцем и снимали.— Вы только посмотрите на её лицо! — засмеялась Камилла, держа в руках пустую бутылку изпод морковного сока.Еле сдерживая слёзы, я побежала в туалет.— Чёрт, он же не выводится! — простонала я в голос, когда оранжевое пятно ещё больше расплылось по светлой ткани платья.Не сдержавшись, я заплакала. Мне было так обидно и больно от происходящего. «Что я им всем такое сделала? За что они со мной так поступают? Почему это должно происходить именно со мной?» — вопросы, не переставая, появлялись в моей голове, пока я пыталась оттереть одежду. На телефон поступило сообщение в чате, из которого я удалялась, но меня добавляли снова и снова. Ктото успел сделать со мной стикеры и короткое видео с надписью: «Поливаем Пикселя морковным соком — может быть, вырастет». От этого я расплакалась ещё сильнее.Я хочу всё бросить и уйти домой, запереться в квартире и больше никогда не переступать порог этой ужасной, ставшей для меня адом школы. Но холод браслета приводит меня в чувство, заставляет вспомнить о брате, о том, что случилось по моей вине. От безысходности ситуации я начинаю плакать ещё сильнее.Спустя 10 минут истерики я понемногу начала успокаиваться. Посмотревшись в большое прямоугольное зеркало в золотистой раме, увидела своё отражение: опухшие от слёз глаза казались ещё больше на бледном лице, красный нос, растрёпанные каштановые волосы. Да, вид мой был весьма печальный. Глубоко выдохнув, я завязала волосы в хвост и начала умываться холодной водой, чтобы хоть както убрать отёки.Стоило мне наклониться над белоснежной раковиной, как за дверью послышались чьито шаги и ненавистный мне смех, а затем в двери повернулся замок. Не выключая воду в кране, подхожу к двери и мысленно уповаю на что угодно, лишь бы моя догадка оказалась неверна и меня не закрыли.Но, дёрнув за чёрную металлическую ручку белой двери, слёзы опять начали щипать глаза. «Только не это! Историк точно меня выперет. Да что такоето!»Осмотрев помещение, глаза наткнулись на окно. Я миниатюрная, легко пролезу. Тем более это всего лишь первый этаж: если упаду, максимум сломаю ногу и уйду на больничный — сплошные плюсы, — обрадовала я саму себя. — Так, ладно, я справлюсь.Забравшись на широкий подоконник, хватаюсь за край проёма и перекидываю одну ногу через раму, пытаясь нащупать какуюнибудь твёрдую поверхность. Но нога предательски висит в воздухе. От страха чувствую, как прерывается дыхание и дрожат руки.— Ввести новую форму не получилось, решила открыть новый вид спорта? — послышался уже знакомый мне голос снизу.Посмотрев вниз, вижу смеющегося парня. Он, сложив руки, весело наблюдает за моими безуспешными попытками спуститься.— Нет, я просто форточница, оттачиваю свои навыки, чтобы ночью проникнуть в дома богатых одноклассников, — ответила я, пытаясь правой ногой встать. Боже, как страшно! Я до смерти боюсь высоты.— Занятное у тебя хобби. А с виду такая милая девочка, — всё не унимался он. — Но, боюсь, длины твоей ноги не хватит, чтобы встать, — с иронией сказал он. Да он просто капитан Очевидность — я это и так уже понимаю.— Да ничего, я сейчас…— Ну, удачи тебе в твоих начинаниях. Если что, в мой дом тебе попасть не удастся: скажу, чтобы усилили охрану, — говорит он и уходит.Блин, не получается. Придётся ждать, пока ктонибудь откроет дверь. Но не успеваю я закончить мысль, как слышу звук открывающейся двери, а затем ктото крепко хватает меня за талию и просто вытягивает, как куклу, из окна.— Понимаю, что тебе нравится в моих объятиях, но можешь уже вставать, — говорит Влад, опуская меня на пол.— Спасибо, — неловко проговариваю я, поправляя одежду.— Да, второй раз видимся, и второй раз выступаю в роли твоего спасителя. Должна мне будешь, форточница, — улыбается парень и смотрит на свои дорогие часы с серебряным, отливающим холодным блеском циферблатом: каждая цифра аккуратно выгравирована белым золотом. Весь внешний вид парня кричал о том, что он из мажоров: дорогой серый костюм с идеально тонкими и ровными швами подчёркивал силуэт, широкие плечи и высокий рост.— Если закончила меня взглядом сверлить, пошли. Надеюсь, бегаешь ты лучше, чем в окно пробираешься, — поймав мой недоумённый взгляд, продолжает Влад. — Через 2 минуты урок.Шли мы быстро, почти бегом: я очень боялась опоздать. Но всё равно искоса рассматривала парня. Он же явно мажор, но почему же так добр ко мне?Когда мы подошли к двери класса, я обратилась к нему:— Если хочешь спокойно учиться, не подходи и не разговаривай со мной.— Почему? Мне твоя компания очень даже импонирует.— Просто прими мой совет и найди друзей из своего круга, — говорю и захожу в класс. На меня сразу таращатся удивлённые взгляды близнецов: видимо, это было их рук дело. Не сказав ни слова, сажусь за парту, но неожиданно для меня всё внимание переключается на Влада.— Привет, мои дорогие! Знаю, скучали, переживали, вспоминали обо мне, и вот он я, — в непринуждённой и шутливой манере говорит парень.— Так, где бы мне сесть? — задумчиво задаёт сам себе вопрос Влад. — Сяду тут, — говорит он и указывает на место впереди меня, и с ухмылкой смотрит на Дамира, который не сводит с нас взгляда.
Глава 5
— Влад, но это моё место! — возмутилась Таня, обидчиво надувая пухлые губы, как будто ребёнок, которому не купили понравившуюся игрушку. Но на парня это не производит никакого впечатления. Он смахивает все её вещи на пол и садится за парту.— Нужно старшим уступать, тебе разве не говорили об этом? — Девушка хочет возразить: — Влад, но я здесь си… — Но парень, резко изменившимся, немного холодным тоном, всё так же с улыбкой, её прерывает: — Если чтото не устраивает, могу обеспечить переход в класс Е, там как раз место освободилось, можешь выбрать любое.— Нет, не нужно, я пересяду. — Больше ничего не говоря, она наклоняется и начинает собирать разбросанные тетради, блеск для губ и другую косметику. Он больше не обращает ни на неё, ни на меня никакого внимания, а подходит к Захару и переключается на разговор с ним. Парень легко хлопает Влада по плечу.— Не думал, что ты всётаки решишь вернуться, — опираясь бедром об парту, говорит высокий светловолосый парень.— Когда я получил сообщение, то не смог устоять, для меня это будет определённо интересно, — с азартом смотрит в мою сторону Влад и чтото тихо говорит Захару, задержав на мне взгляд холодных глаз.— Только всё должно быть чисто, никак в прошлый раз, — многозначительно предупреждает блондин. и что-то показывает ему в телефоне.— Всё будет в лучшем виде, я уже вошёл в игру, — усмехается шатен и подмигивает мне правым глазом.Эта ситуация и их странный разговор окончательно убеждают в том, что надо держаться как можно дальше от Влада: за его, на первый взгляд, весёлым характером скрывается чтото тёмное и пугающее.Наконец урок закончился. История международных отношений во второй половине XX века окончательно выбила меня из сил.— Верникова, жду от тебя доклад на следующий урок, — напомнил Александр Николаевич и вышел из класса. «А я его совсем не жду», — крутится в голове. У меня на этой неделе много подработок. И когда всё успеть?Я с нетерпением жду, когда все остальные последуют его примеру. По моим наблюдениям, на большой перемене все уходили в кофетерий или столовую. Так вышло и сегодня: первыми вышли Дамир, Захар и Влад, за ними направились к выходу и остальные. Наконец Лера вместе с Настей последними покинули класс. Проходя мимо меня, они не упустили возможность отпустить колкость в мой адрес: «Посмотри, во что превратились её волосы, она и правда Пиксель». «Терпи, терпи, скоро всё закончится, ради брата терпи», — повторила я про себя. Когда за ними закрылась дверь, я с облегчением выдохнула и достала из рюкзака свой обед: сырок со сгущённым молоком и малиновый йогурт.Надела проводные наушники, нашла в истории просмотра сохранённое видео про убийство студентки в заброшенной психбольнице и полностью погрузилась в расследование. Мне с детства нравилась криминальная хроника, сюжеты про маньяков и каннибалов. Помню, както пошла ночевать к подружке, мы с ней всю ночь смотрели репортаж про маньяковлюдоедов, я потом неделю не могла есть мясо. Когда смотрела на кусок отбивной, фантазия сама дорисовывала все ужасные детали, и к горлу подкатывала тошнота.Под напряжённую и тихую музыку репортёр начал расследование: «Тело жертвы с тринадцатью ножевыми ранениями было найдено в 10 часов вечера на окраине города, в заброшенной психиатрической больнице».— Эй, ты этим наешься? Тебе разве не надо больше мяса есть, чтобы вырасти? — раздаётся весёлый голос рядом со мной.От неожиданности и испуга я дёргаюсь и давлюсь сырком. В горле начинает першить, а глаза наполняются слезами.— Тебе постучать? — подходя ближе ко мне, спрашивает Влад.— Нет, нет, — пытаюсь откашляться. И, пока неловко встаю изза парты, больно ударяюсь правым коленом о стол, задевая проводные наушники, и вырываю их из разъёма телефона. Он с треском падает на пол и приземляется прямо рядом с чёрными дерби Дамира.«Девушка была ещё жива, когда убийца вырвал ей ноготь на указательном пальце правой руки», — продолжает вещать напряжённым голосом ведущий на видео. В этот момент в классе повисла мёртвая тишина. Я чувствовала, как четыре пары глаз не сводили с меня удивлённый и ошеломлённый взгляд.— Ого, форточница, ты не перестаёшь меня удивлять! Ты что, решила примерить роль маньяка? Клянусь, я не хотел тебя пугать, теперь стороной буду тебя обходить, — продолжает шутить Влад, а меня до костей жгут серые, почти чёрные глаза Дамира. Быстро наклонившись к его ногам, поднимаю телефон и, наконец, нажимаю на «Стоп». Интересно, я хоть когданибудь перестану позориться? Мне было так стыдно, будто меня поймали за занятием чемто непристойным. Щёки просто горели огнём, да и не только они: мне казалось, что покраснели даже уши. Сев за парту, распускаю длинные шоколадного цвета волосы и пытаюсь за ними скрыться.— Форточница, так а чем ты ещё увлекаешься, кроме взлома и убийств? — не отстаёт Влад. Он пытается поймать мой взгляд. Его улыбка мягкая, но глаза она не трогает. Есть в нём чтото, чего я понять не могу.— Ничем, — отмахиваюсь я, поправляя волосы за уши. Меньше всего сейчас мне хотелось с ним разговаривать.— Ну, ты смотри, если соберёшься на дело, на меня можешь не рассчитывать. В случае если повяжут, максимум могу адвоката хорошего посоветовать, — проводит подушечкой указательного пальца Влад по своему подбородку и продолжает: — Хотя с твоими увлечениями лучше нанимать сразу двоих.— Чтобы оплатить рекомендованных тобой адвокатов, мне придётся ещё на одно дело сходить, — парирую я. Судя по его часам, услуги адвоката стоят как почка.— Какая ты забавная, — веселится он и проводит рукой по моей голове, заставляя интуитивно дёргаться от этого движения. Впервые за всё это время ко мне ктото прикоснулся в этой школе, обычно меня сторонятся, как прокажённой.— Влад, ты что делаешь? — недовольным тоном спрашивает Камилла. Казалось, что от гнева она раскалит до огня стаканчик с ароматным кофе, который держала в руках. — Зачем ты разговариваешь и трогаешь её? — презрительно спрашивает она, хмуря свои аккуратные, идеально уложенные тёмные брови.— А что с ней не так? Только не говори, что после полуночи ты превращаешься в чудище? Чего стоит ожидать: носа как у слона или клыков? — поворачивается ко мне парень и наигранно изображает испуг.— Вообщето у меня появляются копыта, — слегка улыбаюсь в ответ. Его непринуждённость вызывает улыбку.— Ладно, копыта так копыта, — выставив руки вверх, соглашается он.— Влад, ты не знаешь, её определили, не разговаривай с ней, — подходя к парте Влада, говорит один из близнецов.Парень медленно, даже лениво встаёт изза парты и хлопает близнеца по плечу: — Дорогой мой друг, я вот чтото не помню, чтобы спрашивал у тебя совета, или мне так кажется? — всё так же смеясь, говорит Влад. И я ещё раз убеждаюсь, насколько он высокий: он выше близнецов на полголовы, а близнецы выше меня на голову. Итого я снова в конце иерархии этой ростовой системы. — Если мне нужен будет твой совет, я тебе сообщу, а пока я его не просил, не нужно мне его давать, — нарочито медленным тоном говорит Влад и хлопает близнеца по плечу, от чего мне становится жутко, ведь в зелёных глазах застывает ярость.— Ребята, занимайте свои места, — вежливо просит учитель биологии. Из всего преподавательского состава Анна Сергеевна мне нравилась больше всех. Её нельзя назвать красивой в принятом понимании: курносый, с широкими ноздрями нос, большие карие глаза, массивная челюсть. Но с её тонких, с чётким контуром губ никогда не сходила улыбка. Сегодня на ней был благородного алого оттенка брючный костюм. Изза классического кроя он не казался вызывающим или неподобающим для школы. Она была справедливой, если это можно так назвать: никогда не делала замечаний мажорам, но и социалам.Во время урока я немного перевела взгляд на Дамира: его внешность манила, только на эту красоту можно было смотреть издалека. Длинные, с чётко проступающими венами и суставами пальцы небрежно держали чёрный телефон. «Он мог бы играть на какомлибо музыкальном инструменте», — почемуто промелькнуло в моей голове. Чёрные и густые ресницы обрамляли серые глаза. Белоснежная, классического кроя рубашка без принтов или какихто лишних деталей добавляла его образу непринуждённость и расслабленность. Чёрные брюки прямого кроя идеально подчёркивали длинные ноги.— Агния, подготовишь доклад, — вырывает меня из раздумий Анна Сергеевна.— Да, да, конечно, — отвечаю невпопад и утыкаюсь в тетрадь, в которой так ничего и не написала. Опять доклад! Да они все надо мной решили поиздеваться, что ли?!Наконец прозвучал звонок, и заканчивается этот напряжённый ад. Я мысленно глажу себя по голове за то, что продержалась ещё день. Аккуратно собираю свои вещи в рюкзак, желая поскорее покинуть это место, когда над головой раздаётся низкий, с лёгкой хрипотцой голос: «Убийца — сосед», — спокойно произносит Дамир и идёт на выход. А в моей руке так и замирает учебник. Что это только что было?
Глава 6
В школе день проходит как обычно, за исключением одного: про меня все как будто забыли. Со мной никто не разговаривает, все обходят стороной, словно меня и нет. Я была этому очень рада: видимо, им надоело издеваться надо мной. Я предпочту, чтобы так до конца окончания школы и оставалось.Дождавшись, когда учитель математики покинет класс, я в приподнятом настроении поспешила вслед за ним. Даже начавшийся дождь не омрачил моё веселье. Но настроение резко падает — как с прыжка с высотки, — когда, поднимаясь по бетонным, потёртым, с облупленной синей краской ступеням лестницы, я слышу голоса мамы и её нового ухажёра, который приходит несколько раз в неделю, и тогда она совсем срывается. Поправив рюкзак и устало выдохнув, вхожу в квартиру.— Это ты, Агния? А мы с Ниной как раз тебя ждали. Пошли к нам за стол, у нас там рыбка вяленая, — притворным голосом обращается ко мне Николай. Его выцветшие глаза, как обычно, проходятся по мне. Он приглаживает свои тонкие и жидкие рыжие волосы. На однотонном сером свитере с круглым вырезом растекается маслянистое пятно. От одного его вида мне становится не по себе. Вообще, в его компании я чувствую себя неспокойно. Хоть он был ненамного выше меня — всего на несколько сантиметров, — он тучный и достаточно крупный.— Да, дядь Коль, спасибо, но я в школе поела, — стараюсь вежливо отказаться и уйти в свою комнату, но он не обращает на это внимания, обнимает меня за талию и ведёт на кухню. От него исходит неприятный запах пота, пива и рыбы, так что мне становится нехорошо.— Да ладно, что ты ломаешься? Вон какая худая — кости одни, — продолжает настаивать он.— Я правда не хочу, — пытаюсь безуспешно вырваться, но он хватает меня за руку и сильно сжимает её, отчего на коже сразу появляются красные пятна.На небольшой кухне царит настоящий хаос. На полу — пустые бутылки изпод пива и водки. На столе, покрытом белой скатертью с красным маком и цветами, лежит рыба, окурки от сигарет, грязная посуда.— Да отпусти ты её! Видишь, брезгует она с нами сидеть, считает себя выше этого, — невнятно проговаривает мама, поднимая бокал с пивом, и выпивает всё до дна. Мне грустно и больно на неё смотреть: раньше она казалась мне самой красивой женщиной в мире. Короткие, до плеч, русые волосы, сероголубые глаза, курносый нос, высокие скулы, мягкая улыбка. Сейчас передо мной её тень: неухоженные, завязанные в растрёпанный пучок волосы, растянутый синий свитер, в глазах — пустота.— Конечно, конечно, — миролюбиво проговаривает дядя Коля и наконец отпускает мою руку.— На завтра нужно подготовить доклад. Я пойду к себе в комнату, — поспешила уйти я, растирая руку, чтобы не остались синяки.Но стоило мне сделать несколько шагов, как раздаётся звук телефона.— Агния, твоя мама опять не вышла в смену. Уже второй раз за неделю. Сегодня специальный заказ, людей много, а я замену даже найти не могу, — кричит мне в ухо управляющая ночного клуба «Астрэль». — Зная вашу ситуацию, я не раз прикрывала Нину, но она очень подставила меня. Не обессудь, я её уволю: так больше продолжаться не может, — гневно и очень громко говорит Ирина Ивановна.— Простите, может быть, я подменю маму? Я же несколько раз выходила в её смену. Она сегодня не очень хорошо себя чувствует, — прошу я в надежде, что она согласится. Хоть мама и работала посудомойщицей, но эту работу терять нельзя: удобный график, хорошая зарплата, а самое главное — управляющая закрывает глаза на то, что мама выпивает.Подумав несколько секунд, она соглашается:— Ладно, сегодня день и в самом деле загружен. Только смотри, это в последний раз, — пригрозила она и сбросила вызов.Быстрым шагом захожу к себе в комнату и запираю дверь на ключ, чтобы переодеться. Надеваю однотонное чёрное худи, синие джинсыскинни, волосы завязываю в высокий хвост. На телефон приходит СМС от Майи: «Дорогая, ну как там дела?» Присев на кровать, набираю ответ: «Всё отлично, все забыли про меня. Я же говорила, что через неделю им надоест издеваться надо мной». Через несколько минут от подруги приходит новое сообщение: «Всё равно будь осторожней. Не нравится мне эта вся ситуация». Прочитав СМС, на губах непроизвольно появляется улыбка: так приятно, когда о тебе ктото переживает.Перед выходом заглядываю на кухню: мама, сидя за столом, продолжает выпивать. Покачав головой, выхожу из квартиры. Посмотрев в телефоне на время, с досадой понимаю, что придётся ехать на такси, так как смена началась уже 30 минут назад.Такси остановилось в самом центре города, возле самого известного и популярного клуба города «Астраэль». Большое двухэтажное здание с красной вывеской так и манило прохожих превратить обычный день в праздник. Увидев меня, охранники сразу пропускают внутрь. В клубе громко играет музыка; смех, танцы и запах алкоголя так сильно контрастировали с моей жизнью.— Агния, опять пришла маму выручать? А в школу тебе не надо завтра? — посетовала тётя Лида. Несмотря на её внешность — высокий рост, слишком острый подбородок, нос с горбиной, большая родинка на правой щеке, — она была одной из немногих, кто спрашивал о моих делах.— Нет, всё хорошо. Завтра суббота, я не учусь, поэтому успею выспаться.Середина смены прошла спокойно. Только от усталости хотелось спать: даже громкая музыка никак не могла прогнать сонливость. Ещё я с тоской смотрела на людей, которые веселились от души. Повсюду слышался смех и веселье. Я завидовала их беззаботности и беспечности.— Агния, Агния! — громче позвала тётя Лида и выключила воду. — Ктото возле бара разбил стакан. Убери, пожалуйста. Меня Ирина Ивановна зачемто вызвала, — сказала тётя Лида и поспешила в кабинет к управляющей.Я собрала все осколки. Уже собиралась уходить, но почувствовала сильный толчок в спину. Не удержавшись, случайно толкаю человека впереди себя.— Что за… — раздаётся недовольный голос Стаса Ярлыкова, моего одноклассника.Всё с таким же недовольным лицом он поднимает телефон, который выпал у него из рук от удара, и тут я обнаружила, что экран телефона весь разбит.— Прости, меня ктото толкнул, — начала оправдываться я, но неожиданно вместо крика услышала радостное:— Да ладно, это ты, — почесав широкую тёмную бровь, говорит блондин. Его глаза искрились азартом.— И что наш пиксель здесь делает? — растягивая губы в усмешке, спрашивает он, но, не дав мне сказать и слова, продолжает: — Хотя какая разница. Пошли! — схватив меня за левую руку, он потащил по лестнице на второй этаж, в випкомнату.— Эй, народ, смотрите, кого я привёл! — громко и радостно говорит Стас, оставив меня в середине зала.Випзал сильно отличается от первого этажа, где развлекалась основная масса. Приглушённая музыка не била битами по голове, а играла ненавязчиво и атмосферно. Встроенная подсветка с холодным синим сечением, объёмные диваны, обтянутые чёрной кожей, стояли полукругом. Посередине стоял небольшой прозрачный стеклянный столик с закусками и фруктами.— Пиксель, что ты здесь делаешь? Неужели развлекаться пришла? — ехидно спросила Камилла, поправляя чёрное короткое платье с россыпью мелких страз. Её волосы были уложены в объёмные локоны, словно над ними не один час работал стилист.— Думаешь, в такой одежде развлекаются? — отвечает за меня Стас и берёт со стола стакан с синей жидкостью.— Ты прав, эта одежда слишком изысканна для такого места, но пиксель — в самый раз, — подхватывает веселье близнец.— Эй, только перед школой не забывай мыть тщательно руки. Я не хочу чемнибудь заразиться. А что вы так на меня смотрите? Она непонятно чем тут занимается, — брезгливо сказала Таня.— Вот блин, она мне телефон разбила! — сетует Стас, вертя в руках телефон.— Это случайность. Меня ктото толкнул, — впервые возражаю я. Не люблю, когда ктото безосновательно наговаривает на меня. Я могу многое стерпеть, но только не клевету.— Значит, нужно было падать лицом вниз, а не за меня хвататься. Ты хоть знаешь, сколько он стоит? — высокомерно отвечает Стас, махая гаджетом перед моим лицом.— Это была случайность. Я возмещу тебе стоимость. Также можно по камерам посмотреть, что меня толкнули.— Ты думаешь, мне заняться больше нечем? И ты говоришь, что возместишь? Серьёзно? У нас что, такую большую стипендию платят? Дамир, может, попросить твоего брата мне тоже стипендию платить? — смеясь, поворачивается Стас к парню, который сидит расслабленно в кожаном кресле. На нём тёмносерая рубашка свободного кроя с расстёгнутым воротом, которая оттеняла цвет его глубоких глаз. На плечи накинута чёрная кожаная куртка. Он чтото листает в телефоне: ему явно здесь неинтересно.— Да ладно, хватит вам девчонку пугать. Ну подумаешь, телефон разбила. Главное в жизни — это удовольствие и развлечение, а остальное всё неважно, — подошёл ко мне и, опустив тёплые руки мне на плечи, неожиданно проговаривает Захар. Это впервые, когда он разговаривает со мной, и мне не нравится его взгляд и приторносладкий голос, поэтому я отхожу от него на несколько шагов, вызывая у него лишь усмешку.— С характером! — смеётся он.— Эй, Мирыч, помнишь, мы с тобой спорили, у кого самый маленький размер в классе? Кажется, сегодня сможем узнать, — обратился Захар к парню, от которого у меня по спине проходил холодок. Тот лишь лениво перевёл взгляд в мою сторону.— Что за спор? — с интересом спрашивает Камилла и садится рядом с Дамиром, как будто невзначай положив руку рядом с его бедром.— Я тебе говорю, что у пикселя сто процентов, — продолжает Захар и чтото тихо говорит Стасу.— Так, народ, предлагаю следующее. Агния, — подходит ко мне Стас, — я забываю про телефон, а ты показываешь свою грудь. Спокойно, без истерик. Раздеваешься до лифчика. Мы же не извращенцы здесь, — радостно продолжает он, поглядывая в сторону Захара, будто ожидая одобрения.Он что, сейчас смеётся? Я не буду этого делать.— Я не буду этого делать. Стоимость телефона я тебе возмещу, на большее даже не рассчитывай. За кого он меня принимает? Я живой человек, а не предмет какогото дурацкого спора. От его предложения меня всю коробит.— Да вы посмотрите: пиксель умеет злиться! — фыркает близнец и подходит к брату.— Послушайте, это переходит все границы. Я не хотела разбивать телефон, меня ктото толкнул, но это всего лишь вещь. Как можно за разбитый телефон о таком просить? — разгневанно говорю я. У меня и правда в голове не укладывается, насколько же испорченными можно быть.— Эй, а ты не слишком ли разошлась? Этот телефон из лимитированной коллекции. Ты его стоимость мне год возмещать будешь, — одергивает Стас.— Да остыньте вы! Что накинулись на девчонку? Конечно, она вернёт тебе долг, но вот что делает ученица престижной школы в таком месте… Мне грустно это говорить, но как законопослушный гражданин, я обязан сообщить об этом. Ты в этом, конечно же, не виновата, но администратор, который позволил тебе здесь работать, должен понести наказание, — опять приторнозаботливым голосом говорит Захар. — От учёбы тебя могут также отстранить за неподобающее поведение.Скотина! Он нарочно давит на больные точки. Я не могу потерять место в школе: если это произойдёт, брат больше не сможет лечиться в лучшей частной клинике нашего города. И я не могу допустить, чтобы изза меня наказали Ирину Ивановну — она столько раз нас выручала. Понимая безысходность ситуации, к глазам подступили слёзы, мне становится трудно дышать. Они загоняют меня, словно мышь в угол, обрубая все пути к отступлению. Я понимаю, что у меня нет права выбора, права отказаться. Сжимая кулаки и больно царапая кожу рук ногтями, я соглашаюсь:— Хорошо, я это сделаю, но никаких камер, — как можно более безразличным голосом озвучиваю свои условия, стараясь сдержать слёзы и дрожь в голосе.— Конечно, — сложил руки Захар. — Камеры все убрали, — отдаёт приказ он.Медленно я начала расстёгивать одну за другой пуговицы белой, как мел, рабочей рубашки, но пальцы не слушались: они словно стали деревянными. Каждое движение казалось мне мучением и испытанием, словно я предавала саму себя.Все взгляды были устремлены в мою сторону. Девушки смотрели с отвращением и нескрываемым презрением.— Кошмар! Какая уважающая себя девушка на такое согласится? Но её происхождение обо всём говорит, — кривя пухлые губы, сказала Камилла. Парни смотрели с интересом — все, кроме одного. Лишь взгляд Дамира был холоден: казалось, что ему скучно от происходящего. Он почти всё время смотрел в телефон, лишь на мгновенье поднял на меня взгляд, а потом опять перевёл глаза в смартфон.«Давай, Агния, ничего страшного. Подумай о чёмнибудь хорошем», — пытаюсь успокоить я саму себя, но в голове пусто. Мне нехорошо: сердце болезненно сжимается, руки трясутся и не слушаются, хочется лишь прикрыться и убежать как можно дальше. Видимо, и правда всё, что со мной сейчас происходит, — это моё наказание за то, что я так поступила с братом, за то, что он сейчас в таком состоянии. Это моя вина, только моя.Пальцы замирают на последней пуговице. Я сжимаю её, как последний защитный барьер. Мне кажется, что, если я её расстёгну, от меня, от моей души больше ничего не останется. Я смотрю на присутствующих в комнате, надеясь увидеть хоть в комто из них человека, но нет: в их глазах только предвкушение и удовлетворение от происходящего. Ненавижу их всех! Ненавижу, ненавижу их жестокость и чувство вседозволенности!Дрожащими пальцами я расстёгиваю пуговицу, но прежде чем успеваю распахнуть полы рубашки, передо мной появляется чьято высокая тень, которая закрывает меня от чужих глаз.Подняв глаза, я вижу Дамира, который прикрывает меня своей чёрной курткой. Я сразу ощущаю тепло и приятный, почти невесомый аромат мужского парфюма. Наклонившись ко мне, Дамир усмехается:— Единичка… Как я и думал, — говорит он и идёт на выход. За ним выходят Захар и все остальные.