- -
- 100%
- +
Глава 9
Я бежала так быстро, как могла, по пути вызывая такси. Я не помню, как ехала в такси, не помню, как выглядела машина, как выглядел водитель. Всё было как в моём худшем кошмаре. Всё, что произошло сегодня, отошло даже не на последний план, а было таким незначительным. Как только машина остановилась у частной пятиэтажной клиники, я побежала к ней, не дожидаясь лифта, промчалась по белоснежной из белого мрамора лестнице.— Агния, как хорошо, что ты приехала, — вставая изза стола, сказал высокий, немного сутулый мужчина. — Тимур Сергеевич хотел с тобой поговорить, — сказал врач, указывая на моего кумира.Мужчина сидел в кожаном цвета топлёного молока кресле. Внешне он был очень похож на Дамира: тёмные, цвета крепкого кофе, волосы, высокий лоб, прямой нос, чётко выраженные скулы, острый подбородок, тонкие губы, широкие плечи, высокий рост и, самое главное, самоуверенность, которая читалась в каждом движении. Единственное, что отличало его от Дамира, — это чёрные глаза, в которых было тепло.— Здравствуй, Агния, — низким голосом проговорил мужчина.— Ну что ж, я вас оставлю, — тактично сказал врач и вышел из кабинета, аккуратно закрывая за собой белую дверь.— Присаживайтесь, — показывая на мягкий чёрный диван, сказал он в такой же властной манере, как у Дамира.— Насколько я помню, вы учитесь в школе «Империя» и получаете стипендию, также вам предложили грант, — перекидывая ногу на ногу, начал Тимур Сергеевич.— Да, верно. Благодаря вам мне платят стипендию. Я хотела бы ещё раз выразить вам мою искреннюю благодарность и… — но он не даёт мне продолжить: встаёт на ноги и отходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной.Так проходит несколько минут, но я не решаюсь прервать молчание, так как мужчина выглядит напряжённым — словно он чемто обеспокоен.Наконец он поворачивается ко мне и поправляет серый галстук, который идеально сочетается с его классическим, но современным костюмом без какихлибо лишних деталей. Только глубокого чёрного цвета пиджак с золотыми запонками, белая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, и чёрные штаны.— Агния, я человек прямолинейный и не люблю ходить вокруг да около, так что скажу прямо. Насколько мне стало известно, вы близки с Дамиром, — смотря мне прямо в глаза, говорит он.От его слов мне становится смешно, поэтому я сразу начинаю его переубеждать:— Нет, это вовсе не так. Точнее… Мы с ним почти не общаемся в школе, он…— У нас с братом достаточно холодные отношения, но он дорогой для меня человек, и я бы хотел это исправить. Я знаю, что он несколько раз тебе помогал, поэтому делаю определённый вывод, что ты имеешь для него особое значение. — Я хотела возразить, но мужчина выставляет ладонь правой руки вперёд, чтобы я его не перебивала. — Через две недели у моей дочери будет первый день рождения, и я бы хотел, чтобы ты уговорила Дамира прийти.— Тимур Сергеевич, поверьте, это какаято ошибка. Понимаете, у нас не такие отношения, чтобы я смогла на Дамира повлиять. Да и вообще, я даже не могу представить, чтобы хоть ктото мог это сделать, — честно говорю мужчине. Но мои слова приводят неожиданно к другому эффекту: на лице Тимура Сергеевича расплывается улыбка, и на правой щеке появляется небольшая ямочка — прямо как у его брата.— Здесь ты права. Дамир очень своенравный и упрямый. Он не обращает никакого внимания на окружающих, чужой опыт или советы для него ничего не значат. Если ты это понимаешь, значит, не глупая девушка и способна найти к нему особый подход. Агния, я прошу не просто так. Владимир Эдуардович сказал, что твоему брату нужен курс лечения в Германии. Я могу это устроить, но… — сделав небольшую паузу, он продолжает: — Конечно, услуга за услугу.Выйдя из кабинета врача, я была в ступоре. Как я могу уговорить Дамира? Он не тот человек, который поведётся на манипуляцию. Да и вообще — какая странная ситуация! Кто мог рассказать Аверину, что я близка с его братом? Это какойто бред!Весь оставшийся день я пыталась дозвониться до Маи, но она так ни разу и не ответила на звонок. Напечатав короткое сообщение: «Как будет время, позвони мне», — отключаю телефон, потому что мне без конца начинают приходить сообщения в чатах, куда меня добавляют.Но на этом всё не заканчивается: ктото звонит в дверь. Бросив телефон на кровать, иду открывать, но не забываю больно удариться рукой о тумбочку. Да что такоето!На лице отображается удивление, когда на пороге появляется курьер.— Ваша доставка, — передаёт пакет молодой парень. Но я отказываюсь его принимать:— А вы адресом не ошиблись? Я ничего не заказывала.— Подождите. — Парень достаёт телефон и сверяет адрес, который оказывается моим. Странно… Может быть, мама чтото заказывала?Неуверенно забираю пакет, но не успеваю дойти до кухни, как повторно раздаётся звонок. На пороге появляется новый курьер с новым заказом. Ситуация опять повторяется. Когда появляется третий курьер, я чётко осознаю, что ктото специально делает заказы на мой адрес.После шестого раза перестаю открывать дверь, и все заказы оставляют под дверью. Так продолжается всю ночь, лишь к пяти утра всё заканчивается.Утром, стоит телефону подать признаки жизни, всплывает уведомление: «Надеюсь, ты отлично провела время, встречая курьеров. Если ещё раз посмеешь кричать на Дамира, оплачивать заказы придётся самостоятельно».Без сил я опускаюсь на кровать и устало прикрываю глаза. Я правда так больше не могу. Я не понимаю и не признаю, что всё это происходит в моей жизни, что люди могут быть настолько жестокими.Моя, по всей видимости, теперь бывшая лучшая подруга так и не ответила на моё сообщение и не перезвонила мне. Только в соцсетях появилась история, где она в компании близнецов — Тани и Камиллы — весело проводит время. От осознания того, что я потеряла близкого человека, становится больно и тяжело. Теперь я точно осталась совсем одна.Выглянув в окно, тяжело вздыхаю: на улице опять собирается дождь, тучи тёмными кругами затянули небо. Надев серый вязаный свитер и синие широкие джинсы, иду в школу.Как только я вхожу в класс, на меня выливается непонятная холодная синяя жидкость — отчего я мгновенно становлюсь мокрой. Близнецы дают друг другу пять.— Отлично сработано, брат! — смеются они.— Надо было всётаки зелёным разводить, было бы эффектнее, — с явным недовольством говорит Илья Малинов, голубоглазый коренастый блондин.— Заснять получилось? — спрашивает Макар, заглядывая в его белый телефон.— Да, получилось отлично. Видео точно зафорсится.«Так, только спокойно, терпи. Просто терпи», — врезаясь ногтями в свои пальцы, прошу себя. Положив рюкзак на парту, иду в туалет.Заперевшись в кабинке, проверяю телефон. Как я и ожидала, сразу появляются видео, гифки, стикеры с этим моментом. «Я больше так не могу. Когда это кончится? С каждым разом их издевательства становятся всё изощрённее». Какой бы сильной и безразличной я ни казалась, это больно бьёт по сердцу и моим нервам. На щеках появляются слёзы, и я не могу их остановить — так как мне безумно жаль себя.Через несколько минут слышу, как ктото заходит в туалет, поэтому быстро вытираю слёзы и пытаюсь восстановить дыхание. Как только слышу, что незнакомец закрывает дверь, выхожу из кабинки. На двери висит бумажный пакет, на котором приклеен зелёный стикер. Аккуратным почерком написано: «Тебе это точно пригодится. Агния, ты молодец».Раскрыв пакет, достаю белую футболку с круглым вырезом. На ней забавный принт: два больших бурых мишки, которые держат в лапах красный и синий шарики. Футболка мне немного великовата, но я быстро снимаю грязный свитер и надеваю чистую вещь. Видимо, мне помог тот же человек, что и в прошлый раз. Не знаю, кто он, но я безгранично благодарна.Подойдя к зеркалу, смотрю в отражение: выгляжу я очень плохо — круги под глазами от бессонной ночи, а слёзы добавили покраснение. Быстро умываюсь холодной водой — и почемуто сразу чувствую какоето облегчение. От осознания того, что хотя бы один человек в этой безжалостной школе, за исключением Влада, меня поддерживает и помогает, вселяется надежда на то, что всё это скоро закончится.Стоит мне выйти из туалета, путь мне преграждает высокая фигура. Подняв голову вверх, встречаюсь с холодными тёмносерыми глазами, которые полностью подавляют. Он ничего не говорит — только неотрывно смотрит в глаза, не позволяя опустить взгляд. Дамир стоит очень близко ко мне, и я слышу исходящий от него приятный аромат.— Если так и будешь продолжать молчать, будет только хуже. Люди, когда видят, что перед ними слабый человек, начинают проявлять ещё большую жестокость, — неожиданно говорит он.— Я не проявляю слабость. Просто не хочу тратить время и силы на тех, кто этого не достоин, — интуитивно поправляя волосы, отвечаю я.На лице парня появляется усмешка.— Плохую выбрала тактику. Если тебя загоняют в угол, не нужно покорно молчать и всё молча терпеть. Нужно бить первой, — даёт совет парень.— Так можно делать, если есть хоть какаято вероятность, что ты победишь. Если сразу понятно, что не выиграть, не стоит даже начинать, чтобы не порождать ещё большее зло, — парирую я. Но от того, что парень находится так близко, сердце начинает бешено стучать. Мне кажется, что я даже слышу этот стук. Дамир же, напротив, выглядит очень расслабленным и безразличным.— Зло порождает не попытка им противостоять, а понимание безнаказанности и вседозволенности.— Дамир, ты можешь рассуждать об этом много, у тебя, конечно, есть на это право. Но ты никогда не был на моём месте. Тебе никогда не приходилось терпеть все обиды, перешагивать через себя, поэтому ты не можешь меня понять и осуждать мои поступки. Его слова вызвали во мне злость: как человек, который никогда не терпел лишений и унижений, может давать мне советы и говорить, что я поступаю неправильно? Будь я из такой же богатой семьи, как и он, я, конечно же, противостояла бы всем этим недалёким мажорам. Но я не в таком положении: у меня нет обеспеченной семьи, которая разом разобралась бы с зажравшимися детками. Эта школа — моя последняя надежда на хрупкое, но светлое будущее. Я чётко знаю, что если причиню вред комуто из учеников этой школы, меня отчислят, а ещё, как сказала Мегера, могут выписать счёт за обучение.— Думаешь, я не могу дать тебе совет, потому что мажор и один из них?— Я такого не говорила, — немного неуверенно отвечаю я, боковым зрением отмечая, что вокруг начали собираться люди, послышался шёпот:— Что происходит? — Почему Дамир с ней разговаривает?Но мне всё равно. Значение в этот момент имеет только парень, который смотрит на меня неотрывно. Я проваливаюсь в его глубокие глаза. Дамир наклоняется ближе ко мне, так что я вижу цепочку с кулоном в виде трёх переплетённых колец: внешними — чёрным и синим — и внутренним серым. Почемуто это бросается в глаза: на первый взгляд кажется, что кулон не подходит к стилю одежды — однотонной серой футболке, чёрной курткебомберу с белыми вставками и чёрным штанам. Но именно этот скрытый от лишних глаз кулон как будто дополняет образ.— Думаешь, эти ребята на одном уровне со мной? — усмехается он. — Запомни: они лишь насекомые, которым пока позволяют ползать по земле. Мишка, — говорит парень и резко отходит от меня.«Что это только что было? Я, наверное, брежу. Точно — я ударилась, или просто сплю. Дамир Аверин первым со мной заговорил. И подождите… он что, назвал меня Мишкой?» Мысли нескончаемым потоком крутились в моей голове, пока я смотрела на удаляющуюся спину парня. Похоже, кроме меня, все тоже не понимали, что произошло: перешёптывания становились всё громче, все смотрели с удивлением и шоком, кроме Камиллы, что испепеляла меня взглядом.
Глава 10
Конец учебного дня встретил меня новой неприятностью: пропала моя куртка. Я обыскала всё вокруг, но вещь так и не нашлась. Оставалось только проверить кабинет химии. Но не успела я дойти до кабинета, как посыпались новые видео и фото, в которых моя куртка стала жертвой абьюза. На видео Камилла сначала поливает её какойто жидкостью, а затем поджигает под весёлые крики. С одной стороны, я расстроена, что лишилась последней тёплой вещи, но с другой — хотя бы знаю, что искать её уже нет смысла.Проснувшись утром, сразу открываю окно. На улице опять дождь, всё небо затянуло тучами. Как невовремя! Мне сегодня нужно четыре часа простоять на улице, раздавая листовки. Верхней тёплой одежды у меня не было: вещи брата мама через месяц после несчастного случая отдала в приют.«Нужно побольше отдать, чтобы наш Даня поскорее выздоровел», — говорила она, складывая вещи брата в коробки.Что же делать? Остаться без работы — не вариант: сейчас любая копейка нужна. Но если долго простою на холоде, точно заболею — я и так уже начинаю кашлять.Открыв шкаф, начинаю перебирать вещи. На глаза попадаются только свитера, футболки, лонгсливы — всё не то. «Может, два свитера надеть?» — предлагаю самой себе, но сразу отметаю эту идею, представляя, как это затруднит движения.После получаса бесплодного поиска какойнибудь верхней тёплой одежды останавливаю выбор на чёрном свитере с высоким горлом и тёмносиних джинсах.Посмотрев на время, быстро запихиваю разбросанные вещи обратно в шкаф — и на глаза попадается чёрная кожаная куртка, которую я так и не отдала владельцу. «Может быть, воспользоваться ситуацией? К понедельнику куртка высохнет, да и вряд ли я её както испорчу». После недолгого самоубеждения накидываю куртку и выбегаю из квартиры.Как я и ожидала, дождь практически не прекращался. Несмотря на то, что куртка была мне заметно велика, я была рада, что надела её. Я простояла только половину от рабочего времени, а пальцы уже были холодными. Я периодически забегала в небольшой магазин косметики, который рекламировала — если можно промоутерство так назвать, — но даже это не помогало спастись от холода.От резко подувшего холодного воздуха флаеры разлетались и падали на мокрый серый асфальт. Я наклонилась, чтобы их поднять, но поскользнулась и полетела вниз. Ктото поймал меня, как котёнка, за шкирку. Поставив меня на ноги, Дамир пробежался по мне беглым взглядом, и его губы растянулись в улыбке.— Не великовата куртка, Мишка?Мне стало так стыдно, будто меня поймали на месте преступления.— Кто она? Ты её знаешь? — подходя к нам, спросила красивая шатенка, скрещивая руки на груди.— Какой необычный стиль одежды… Подожди, а разве это не твоя ку…? — начал задавать вопрос высокий рыжий парень с россыпью веснушек по всему лицу.Только сейчас я заметила, что нас окружила небольшая компания из четырёх человек. Их я видела впервые — всех, кроме Захара, который прожигал меня взглядом.— Без понятия, кто это, но над координацией ей явно нужно поработать, — сказал Дамир и прошёл мимо, больше не обращая на меня внимания. Вся компания последовала за ним.Наклонившись, я собирала разбросанные листовки, а на душе почемуто становилось грустно. Знаю, что это глупо, очень глупо, но мне стало неприятно, что Дамир сделал вид, будто мы не знакомы.Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, что сердце бьётся неспокойно: неприятное предчувствие не покидало меня. И, как оказалось, не зря. Стоило мне войти в квартиру, как я услышала весёлый и пьяный смех, а воздух был пропитан едким запахом алкоголя и сигарет.
Глава 11
— А вот и наша красавица, — немного пошатываясь, выходит в коридор дядя Коля, слизывая со своих толстых и кривых, словно крючки, пальцев майонез.Я осторожно снимаю с себя куртку и прохожу мимо него, боясь, что он испачкает дорогую вещь. На кухне — настоящий бардак. Становится обидно: я столько времени вчера потратила на уборку, так долго отмывала полы, а сейчас на них пятна от кетчупа, майонеза, возле ножки стола валяется кусок колбасы. От бессилия я закатываю глаза и иду в свою комнату.Повесив куртку на спинку стула, возвращаюсь на кухню, чтобы хоть немного убраться. Но не успеваю поднять с пола пустую бутылку изпод водки, как мама заплетающимся языком спрашивает:— Где ты шлялась? Я пришла, а тебя дома нет.— На подработке. Я рано ушла, нужно было ехать на другой конец города.— Всегда находишь оправдания, таскаешься непонятно с кем, а о матери совсем не переживаешь, — язвительно говорит она и выпивает стопку водки, не закусывая ничем.— Да ладно, не ругайся, — решает вмешаться дядя Коля и прохаживается по мне неприятным взглядом — своими маленькими и круглыми, как у поросят, глазами. От этого мне становится мерзко и некомфортно.— Ах, ты опять на неё засматриваешься! — раздражённо кричит мать и, еле держась на ногах, встаёт изза стола и начинает кулаками бить по мужчине.— Нина, да ты чего? Я не на неё смотрю, — закрываясь руками, оправдывается он.— Ах, ты стерва, это ты его соблазняешь! — разъярённо подлетает она ко мне и бьёт по лицу, а затем опять кидается на мужчину.Я начинаю их разнимать, но попадаю под горячую руку: чейто кулак попадает мне по лицу, отчего сразу во рту появляется металлический вкус, а в уголке нижней губы засочилась кровь. Но никто не обращает на это внимание. Отойдя от них, я смотрю и не могу поверить, что это происходит с моей любимой, когдато нежной мамой, которая отрицала любое проявление насилия. Покачав головой, ухожу в свою комнату, плотно закрыв дверь, чтобы не слышать их ругань.Утром, глядя в зеркало, вздыхаю на своё отражение: на губе была ссадина, на щеке — след от маминого удара. Я аккуратно пытаюсь замаскировать это тоналкой, но ссадина на губе всё равно видна. Сегодня волосы оставлю распущенными, чтобы прикрыть побои.Войдя в класс, низко опускаю голову и закрываю волосами лицо. Сегодня на меня никто особо не смотрит, что несомненно радует.Первым уроком — английский. «Блин, реферат я не успела подготовить!»— Эй, форточница, что зависла? — разворачивается ко мне Влад с широкой улыбкой на лице. Кажется, он чемто очень доволен.— Я? Нет, не над чем, — пожимаю плечами.— Ты выглядишь очень счастливым. Произошло чтото хорошее? — спрашиваю его, параллельно копаясь в рюкзаке и доставая учебник.— В жизни так много интересных вещей! Я считаю, надо на мир смотреть позитивно. Что ты отдаёшь во Вселенную, потом возвращается к тебе.Его слова вызывают у меня смех.— Влад, не хочешь запустить свои курсы? Уверена, у тебя их будут активно покупать.— Чтобы их запустить, нужен первоначальный взнос. Не хочешь стать моим спонсором?— Да без проблем. Сегодня на новое «дело» схожу — вскрою сейф одной богатой семьи, которая добывает алмазы, и вложусь в твой бизнес.— Вот такая хватка мне нравится! Только у этой семьи хорошая охрана. Давай другой дом подберём? — с серьёзным лицом говорит парень, от чего разговор становится ещё более комичным. Я невольно начинаю улыбаться, но улыбка тут же сходит с лица: из раны на губе немного начинает сочиться кровь.— Эй, что у тебя с лицом? — протягивает ко мне руку парень, но я на интуитивном уровне отшатываюсь от него. Не люблю, когда ктото чужой трогает меня.— Ничего, просто неудачно упала с кровати. И ещё хочу домой — ужасно болит голова, — стараюсь перевести разговор от неудобной темы.— Да, у меня вчера был такой активный вечер, сегодня еле встал. Думал не идти, но в школе в последнее время так интересно становится.— Не знаю… Я в школу не хочу ходить. Если бы не стипендия и грант, давно бы всё бросила.— Да ладно! Зато получишь фундаментальные знания — это же прекрасно. Как говорится, учение — это лучшее, что есть в жизни.— Ага… Я с такими нервами поседею раньше времени, — отшучиваюсь я, хотя смешно мне совсем не было. Я искренне хотела бросить эту школу.— Да ладно, седина тебе будет к лицу. Тем более белый — сейчас главный тренд этой весны.— Прошу всех сдать рефераты. Их выполнение будет влиять на итоговую оценку. «Могла бы не напоминать», — мелькает в моей голове. Я и так знаю, что меня ждёт в этом году.Проходя по коридору второго этажа, подхожу к большому окну, от которого открывается вид на школьный сад. Встав на носочки, засматриваюсь на чистое, нежноголубое небо. Почемуто вспомнила, как мы с братом в детстве лежали на траве, смотрели на небо и выдумывали разные истории.Эти приятные воспоминания тронули душу, но вместе с тем вернулось осознание того, что это было в прошлом — как будто в несуществующем прошлом.— Кто ударил? — звучит раздражённый голос. От неожиданности я подскакиваю и роняю на пол учебник алгебры.
Глава 12
— Кто ударил? — таким же ледяным тоном повторяет вопрос Дамир.— Никто, я с кровати упала, — поднимая с пола учебник, говорю я и делаю шаг в сторону, чтобы обойти парня, но он резко хватает меня за руку и притягивает к себе.— Я заметил, что с координацией у тебя проблемы, но врать мне не стоит, — на ухо проговаривает Дамир, приподнимает мою голову и внимательно осматривает рану.— Я и не вру, я просто упала. Да и вообще, какая разница? — пытаюсь вырвать свою руку и отойти на безопасное расстояние, но парень ещё ближе притягивает меня к себе, и мне это совсем не нравится, поэтому я начинаю злиться. — Да отпусти уже мою руку! Не боишься, что кто-то может нас увидеть? Тебе тогда тоже придётся присоединиться к моему клубу изгоев! — ещё раз дёргаю рукой, но всё безуспешно: парень, видимо, не планирует меня отпускать.— Я не получил ответ. Кто тебя ударил? — вкрадчивым голосом повторяет он, полностью игнорируя моё предупреждение.— Да что ты пристал ко мне? Никак не могу понять: вчера ты при своих друзьях сказал, что мы не знакомы, а сейчас допрашиваешь меня! — гневно говорю я, с опозданием осознавая, что выдала ему то, что меня задело его поведение в тот день. «Блин, прикусить язык надо, чтобы меньше болтала!»— Закончила? — спокойно спрашивает он и осторожно, почти невесомо проводит большим пальцем по моей нижней губе.— Мишка, ты выглядишь очень свирепо, когда злишься. Тебе идёт.— Да он что, издевается надо мной?! Нет, он просто затеял игру, но я не буду в ней участвовать!— Прекрати меня так называть и отпусти наконец мою руку! Если тебе нечем заняться, можешь поговорить с Камиллой, — указываю в сторону девушки.Она от злости испепеляла меня взглядом и прикусывала ноготь на указательном пальце левой руки.Парень переводит на неё беглый взгляд, цвет его глаз становится более тёмным, отчего Камилла боязливо уходит.Так и не отпустив мою руку, Дамир тащит меня в медпункт, не обращая никакого внимания на сопротивление.В кабинете медсестра нанесла мне мазь на губу и скулу.— Ничего серьёзного, через пару дней пройдёт. Наноси мазь два раза в день в течение четырёх дней, — передавая мне мазь, проговаривает она с нескрываемым интересом, смотря, как Дамир хмурится от её слов.Поблагодарив медсестру, поднимаюсь с кушетки, но Дамир не даёт мне этого сделать: кладёт руки мне на плечи, заставляя сесть обратно, и садится напротив меня.— Я так и не получил ответ.Говорить ему о том, что меня ударила родная мама, а затем её ухажёр, мне было стыдно, поэтому я решаю промолчать. Отвожу глаза в сторону, потому что выдержать взгляд глубоких тёмно-серых глаз очень сложно — практически невозможно.— Да никто меня не бил, я просто неудачно упала. Дай мне встать, — неуверенно прошу его и предпринимаю ещё одну попытку встать, но он не даёт мне этого сделать.— Ты думаешь, я не отличу удар от падения с кровати от настоящего удара?— Вот честно, я не понимаю, с чего вдруг ты начал так интересоваться моей жизнью? — уже раздражённо шиплю я. — Раньше ты меня просто не замечал. Мы проучились вместе почти два года, но ты ни разу не посмотрел в мою сторону. Что изменилось?— Ты мне нравишься, — прямо смотря мне в глаза, говорит он, а у меня перехватывает дыхание от его слов.— Что… что ты сказал?— Мирыч, ну ты идёшь? — прерывает наше молчание Захар, который без стука заходит в кабинет. он выглядит очень обеспокоенным.— Да, готово всё? — встаёт на ноги Дамир, но затем наклоняется ко мне. — Если ещё хоть раз к тебе кто-то прикоснётся, я сломаю ноги этой «кровати», и мне плевать, кто это будет.Когда за парнями закрылась дверь, я ещё несколько минут сидела в какой-то прострации. Слова Дамира выбили меня из реальности. Даже во сне я не могла предположить, что могу нравиться Дамиру Аверину. Но вот парень меня интересовал. Не могу точно описать или дать определение этому чувству, но мне нравилось на него смотреть. Когда он был рядом, сердце словно забывало биться.Вернувшись в класс, я заметила, что Дамира с Захаром уже не было.Войдя в квартиру, я быстро скрылась в своей комнате, стараясь не попадаться никому на глаза. Когда я выходила из комнаты, навстречу мне шёл дядя Коля.— Агния, какая же ты красивая! У тебя такие красивые волосы, — проводя толстыми пальцами по моим волосам, говорит он.Я так сильно вжалась в стену, что чувствовала кожей узоры на обоях.— Да ладно, чего ты так дёргаешься? — прижимая меня ещё сильнее к стене, сказал он, поводя рукой по моему бедру. В его глазах был нездоровый блеск, от его немытого тела пахло потом и дешёвым алкоголем. Я старалась изо всех сил увернуться от ненавистных мне прикосновений.— Отойдите от меня, иначе я заявлю на вас за домогательства, — пытаюсь оттолкнуть его, но он оказывается сильнее и с силой заламывает мне руки. От этого я начинаю ещё яростнее сопротивляться. Мне очень страшно: я зажата между ним и стеной. Он хаотично водит по моему телу и пытается поцеловать. Тошнота моментально подкатывает к горлу.— Уберите свои руки от меня! Мама, мама! — кричу я, прося помощи.И вот в один миг всё прекратилось. Открыв глаза, я увидела, что дядя Коля лежит на полу, прижимая к разбитому носу руку. Нависая над ним, стоит Дамир. Внешне он спокоен, только по лицу ходят желваки, а серые глаза стали почти чёрными.— Ещё хоть раз появишься рядом с ней ближе чем на пятьдесят метров — я сломаю тебе не только нос, но и ноги, — холодным, почти ледяным тоном говорит парень. Его костяшки сбиты, он сжимает кулаки с такой силой, что вздуваются вены.— Ты… ты щенок! Ты мне нос сломал! Да я тебя засужу! А ты такая же шлюха, как твоя мать! — шатко вставая, бормочет мужчина и делает шаг в мою сторону. Но не успевает он полностью встать на ноги, как Дамир бьёт его в живот, и тот оседает обратно на пол.— Я, кажется, понятно сказал: не ближе чем на пятьдесят метров. Повторять больше не буду, — нависает над ним Дамир. От этого мужчина, словно червяк, кашляя и со страхом в глазах, отползает назад.— Понял, ухожу, ухожу…— Что здесь происходит?! — звучит раздражённый голос матери. Бросив пакет с бутылками на пол, она подходит ближе.— Это твоя дочь натравила на меня какого-то пацана! Он мне нос сломал! Я вам помогаю всем, чем могу, а твоя девка так со мной обошлась вместо благодарности, — жалуется этот «слизняк», держась за живот.— Ещё одно слово в её адрес — и одним носом всё не закончится, — предостерегающе говорит Дамир, бросив на него весьма многозначительный взгляд.— Мама, он напал на меня, а Дамир только… — не сказанные слова застыли в воздухе, а лицо обожгло от удара по лицу.— Изза тебя все мои беды, из-за тебя! Как только ты появилась, всё пошло не так. Ты сломала мне всю жизнь. Ты не только мою жизнь погубила, но и жизнь моего сына. Лучше бы тебя не было! Зачем ты появилась, зачем?! — схватив меня за майку, кричала она.Боль от удара резко сменилась болью где-то в районе груди. «Зачем я появилась?» — эти слова резали сердце, словно острая сторона ножа, на тысячу мелких осколков, а в глазах застыли непролитые слёзы. Я никогда не смогу это забыть.