Темная фелонь

Глава 5

По дороге домой он также помогал народу из края Воронья: то он таскал воду на железных вёдрах, то загонял кур и свиней обратно в сараи, то помогал пакеты с продуктами отнести до дома, то пьяного старика из таверны провожал до дома. Много кому он помогал в этом кругу. Конечно, такой народ не очень аккуратен и порою неуклюж – Гавриил это знал. Однако он всё равно помогал им, не смотря на всю неуклюжесть их, или, если можно так выразиться, тупоумие. Каков его мотив? Явно не быть удобным...

Шагая по протоптанной дорожке, Гавриил был в каком-то глубоком раздумье. Его руки зацепились за спину и смотрел он под ноги свои. Глаза его были нахмурены пуще прежнего. Вы редко можете увидеть, как обычный ветер превращается в буйный ураган, но вы никогда не увидите, как туча становится всё чернее и чернее, словно и она выплеснет всё, что только можно выплеснуть, чтобы потопить землю: и бурю, и гром, и молнии, и ливень с градом. Это фантастично, но в это поверить не трудно. Я бы тоже не мог подумать, чтобы самый суровый взгляд Гавриила стал ещё более суров, строг и глубок...

Что же беспокоило Гавриила?

Иннокентий и его Елена? Они укрылись в медвежьей берлоге за границей Воронья. Им ничего не может угрожать, если они добрались, конечно.

Сергей Иванович? Такой дружелюбный человек, да ещё и красивый. За что его сюда приписывать? Да за его сладкие речи можно и к ногам пасть.

Народ? Должно быть, он помог всем, кому это было надо. За народ точно не надо беспокоиться.

Что тогда заставило привести Гавриила к такому редкому взгляду?

«Да, конечно, поселиться в самом центре, в самой глубине сапога... Уж лучше на краю пропасти, чем в центре внимания!» — ворчал себе под носом Гавриил.

Вот об этом-то и думал Гавриил. Его последними словами своих размышлений стали: «Тьфу, паразиты! Чуть поможешь Ковалёву – он тебя в товарищи припишет. Деваться мне некуда» Почему именно эти слова стали последними? Потому что его раздумьям помешал его же дом, к которому он изначально шёл.

Пока ты думаешь о всяком ненужном с высокой серьёзностью, как человек плюшкинский следит за казавшимся, то ты так можешь далеко зайти, в самую гущу степи, ибо ты забыл в ненужном изначальный путь. Ну, это я так, к слову. Мало ли кто думает серьёзно. В значимом нужна серьёзность, а в ненужном нужна детская неуклюжесть. Иначе же вы далеко уедете... или же нет...

Гавриил обернулся вокруг и наконец-то очухался: перед ним – его дом; перед домом – небольшой лес. Всё хорошо. Гавриил вздохнул и начал взбираться по небольшому холмику к своей деревянной берлоге. Он подошёл и три раза сильно постучал по двери.

— Иннокентий, открывай! — закричал Гавриил.

— Кто это? Нет здесь никакого Иннокентия! Здесь я, Гавриил! — ответил Гавриилу самозванец исковерженным голосом, который пытается пародировать Гавриила.

— Ох, идиот ты бестолковый! Открывай давай! Гавриил это, голова ты не промытая! — заорал сильнее Гавриил на самозванца.

Дверь отворилась и перед ним стоял Иннокентий (Да ему бы в Зелёном ящике работать!). За спиной Иннокентия стояла молодая девушка. Стройная блондинка: действительно обворожительная, как описывал Иннокентий. Елена была хоть и молода, но Гавриилу она показалась какой-то не сякой. Что-то в ней ему не нравилось. Особенно – её глаза: они слишком ядовиты и хищны. Не слишком ли похожа эта девица на сирену? Ох, Господи, страшно лишь подумать об этом, но взгляд её так и заставляет думать, что она действительно не сякая...

— Спасибо, Гаврюха, за то, что помог нам! Они осматривали наш дом? Не знаешь? — спросил Иннокентий с взволнованной улыбкой.

— Да, по пути в центр они осматривали дома через окна. Да и стучали они. Тебя же через окно осмотрели. Не думаю, что они твой дом не пропустят, ибо тебя там не было. Тебе придётся где-нибудь остаться или Елену оставить, — объяснил Иннокентию Гавриил.

— Да не волнуйся! Елену, красавицу мою, я пристрою куда-нибудь. Не беспокойся за это! Дальше я сам разберусь во всем! — ещё раз поблагодарил Иннокентий своего друга.

— Ну хорошо... Возвращайтесь обратно. Мне срочно нужно перетереть нос с самим собой...

— Да, конечно. Не беспокойся! Считай, что нас уже нет!

— До свидания... — ответила Елена нежным и ласкающим голосом, как ласкает воробьиное пение.

Иннокентий и Елена покинули дом Гавриила.

«Ну и змею же ты нашёл, товарищ. Шипит только так, как змея шипела Еве..." — проворчал Гавриил про себя. Он закрыл дверь в свой дом, подошёл к своей скрипящей кровати и сел на неё, положив локти на колени, а ладони преподнёс ко рту. Всё теперь было покрыто вокруг нашего героя мёртвой тишиной – он глубоко залез в свою голову.

Глава 6

Госпожа, по имени луна, поднялась на небо, нарисованное густой тёмной синевой. Она открыла форточки и выглянула на нашу Землю. Особенно она вглядывалась в наш Воронье: слушала очередную симфонию сверчков и наблюдала за тем, как спят люди в своих норах, накрытые тёплым и гладким одеялом.

Не спал в это время Гавриил. Да что там не спал, он даже с места не сдвинулся, а лишь моргал, да шевелил фалангами пальцев ног и рук. Гавриил ничего не ел и не пил. Одним словом – он не сдвинулся с места. Пока все суетились днём и пока все спят ночью – Гавриил сидел в той самой позе и ничего не делал более. Ветерок веет и речка течёт, а Гавриил только и движет своими зрачками.

Долго он так сидел, пока вдруг не встал и не подошёл к шкафу. Он открыл его и посмотрел на тот самый костюм, что был упомянут в начале. С самой невидимой головы до туфель Гавриил его рассматривал: рассматривал то, что не имеет оболочки, но смотрел так, как на человека совершенно страшного. «Если я откажусь, то меня будут искать. Если надену его, то придётся готовиться к неизбежным вещам... Не люблю я всё это и терпеть не могу этот костюм! Ох, Сергей Иванович, да вы готовите меня к виселице, нежели к чаю!» — проворчал про себя Гавриил, также смотря боязливо на свой костюм. Нельзя даже поверить в то, что такой громада чего-то да страшится! Покажи ему кулак, ну так у него кулак больше! Хотя можно понять огромного синего слона, у которого под ногами маленький безобидный мышонок.

Гавриил долго ещё ходил по комнате, переглядываясь то в окно, где царит тихая и нежная ночь; то в шкаф, где поджидал Гавриила костюм.

В одно мгновение он снова подошёл к шкафу и опять стал разглядывать этот костюм. Что за тёмная магия вселилась в эту невинную одежонку? Не могу я объяснить страх Гавриила. Если же могу, то пока не самое время...

Вдруг Гавриил взял костюм и кинул его на свою кровать. Он подошёл к рабочему столу и сел за него. Гавриил опустился и открыл ящик, в которой лежали сальные свечи; он поставил свечу на стол, достал коробку спичек и саму спичку, ударив её о тёрку; спичка загорелась и комната обрела наконец свет, как светлячок поддерживает лунный свет. Гавриил положил коробку спичек на стол и схватил свою лохматую голову руками. Так он просидел минут десять, может даже пятнадцать. Глубоко вздохнувши, он достал с другого ящика ножницы, бритву с мылом и зеркало: зеркало он поставил перед собой, а остальные предметы он положил под свою лохматую бороду. Вздохнувши, он сказал про себя дрожащим шёпотом: «Приступим...»

Большую часть времени Гавриил провёл за столом, а кровать так и не встретила своего хозяина: лишь, вздыхая, приняла на себе выкинутое и со всей странностью страшное...

Глава 7

Вышло солнце на ясное русское небо: на небе этом ни облачка было, ни тучки. Ветерок также веял своею нежною рукою, а листья на деревьях так и шуршались мягким и ласковым шумом; птички запели и свиристели оживились, а из дома Гавриила вышел незнакомый мужчина. На нём был очень прилично одетый костюм: чёрный шёлковый пиджак идеально подходил к белоснежной рубашке; брюки были тонки и свободны, а как туфли подчёркивали сам этот костюм. Сам же мужчина выглядел лет таки на тридцать пять. Борода у него была гладкая и аккуратно пострижена, а волосы были тоже очень аккуратны. Но взгляд уж более знаком... Какой-то суровый... Точно! Это же наш Гавриил! А как это так: из грязного в аккуратного? Не брат ли близнец это? Нет, это точно Гавриил! Его почёсывание в районе живота очень напоминает старого медведя. Но как? Это обличие очень его отличает от Гавриила, которого мы видели. Посмотрите на бродячую и на домашнюю собаку и вы увидите отличие. И всё-таки, этот образ ему очень идёт. Он напоминает Ивана Сергеевича Тургенева, но только волосы были каштанового цвета. Всё, теперь мы точно убедились, что это наш Гавриил.

Всю ночь Гавриил провёл за столом, чтобы прихорошить себя: он аккуратно постриг свою бороду и волосы на голове; бритвой выбрил лишние волосы на шее; мылом он помыл свою голову в металлическом тазике, которая хранилась у него на улице, а воду взял из сияющей речки. Всё-таки ему, конечно, идёт этот образ, но он также не мог сдерживаться от своих старых привычек: почёсывание живота и затылка, суровый взгляд и ворчливость. Да и Слава Богу!

«Только сегодня я тебя одену и больше никогда не подойду к этим персонам! Да и душно в тебе. А ты, Иннокентий, со своей змеёй ещё заплатите за это... Хотя это я сам виноват: решил помочь, не думая о своих последствиях. Ну, обратного не вернёшь, но с Иннокентием придётся перетереть нос. Ну, с Богом!» — проворчал про себя Гавриил и с глубоким вздохом он отправился в Воронье.

Между степным полем и густым зелёным лесом по протоптанной дорожке шёл наш герой. Гавриил всё время оглядывался по сторонам: ему казалось, что на него кто-то смотрит дикими глазами, хотя это абсолютно безлюдное место: здесь есть только пустая степь и загадочный лес; поющие ласково о любви воробьи и, качающиеся по повелению ветра, ромашки и одуванчики, – но он всё-таки оглядывался. Люди, может быть, и будут смотреть страшно на элиганта, но птицы уже столько всего повидали, что они даже не смотрят на гладкий галстук. Гавриил всё поправлял воротник с пиджаком; подтягивал штаны, пристёгнутые ремнём, и рассматривал туфли – мало-ли они загрязниться успели.

Дошёл своими торопящимися шагами Гавриил до Воронья. Ох, посмотрите на его лицо: пот так и покрывает голову с ладонями – на него смотрят дикие дряхлые старички и старушки! Всё замерло после того, как он явился в Воронье. Одним словом, никто не узнаёт Гавриила и он сам не смотрит, когда в его груди лихорадочно бьётся сердце. Все перешёптывались между собой, глядя дикими глазами на молодого человека. Гавриил расслышал только диалог двух старушек:

— Ох, посмотри-ка, Валя, не сам-ли чёрт идёт?

— Чёрт? Преувеличиваешь, Галечка – это лишь бес. Чёрт бы уже нас своими глазами выпуклыми в котёл бросил, а этот даже посмотреть на кого-либо боится! Вишь, какой потный бес!

— Бес? Ох, не к добру, Валечка, не к добру... — качает головою Галечка.

— А к чему ещё? Посмотри на него и на Гавриила нашего – абсолютно разные бараны. У беса лишь рога сожжённые и глаза красные, как огонь, а Гавриил – баран хоть куда, но в глазах его что-то да есть, нежели у этого красного существа! — строго подметила Валечка.

«Да, пусть я буду бесом сегодня по воле обличья, но завтра буду собой по воле божьей...» – подумал про себя Гавриил, услышав разговор Валечки и Галечки. Глубоко вздохнув, он пошёл далее.

Теперь перед собой Гавриил увидел гигантские квартирные дома. Здесь наш герой уже смог идти со спокойной душой – теперь не он боится, а его сторонятся. Дрожащие волки в этом округе бояться таких людей больше всего: у них перестают чесаться руки, потому как они лишь прячутся под скамейками или в зарослях густых кустарников. Их глаза дрожат от одного лишь образа цилиндровой шляпы – они помнили, что могут сделать с ними галстуки. Гавриилу же было жалко на них смотреть: он останавливался со временем и с дрожащим вздохом смотрел на них, когда у них дрожало всё, что может дрожать. Других людей с воротниками здесь Гавриил не видел, к счастью. Это намного хуже, чем встретиться с бесом, или же это одно и то же. Здесь все дома уже посерели от старости, а скамьи с трубами проржавели. Жизнью здесь пахло лишь от берёз с кустарниками, которые сохранили свою зелень среди серости и чудного страха. «Ох, бедные волки, совсем вас замучили... Бог с вами» – со вздохом подумал горько про себя Гавриил, смотря на то, как семья голодных волков дрожат под трубами.

Вот и дошёл Гавриил до того места, которого он больше всего боялся встретить ещё раз: центр. На горизонте теперь виднеется свет, но свет ли это? И почему же он сторожится этого места? Здесь ярко светит солнце, льёт чисто кристальная вода из фонтана, играют молодые музыканты о таком и сяком, старые перевоплощаются в молодых, улыбаясь и смеясь каждому в рожу. Здесь даже читают литературу, играет красивая музыка из шумных столбов и гуляют чистые головы. Чего здесь тогда боится Гавриил, что даже в костюме его стало ещё душнее, чем было на краю? «Вот и пришёл я в рай дьявола, где свет не свет, а люди, как бесы...» – об этом лишь подумал с дрожащим дыханием Гавриил, когда оставался лишь один шаг, чтобы ступить на эту землю.

Осталось теперь только добраться до пятой квартиры дома М.

Гавриил, конечно, знать не мог где находится этот дом. Поэтому ему приходилось расспрашивать у прохожих, где находится он. Он подходил как к молодым девушкам и мужчинам, так и к старикам и старушкам с поклоном, чтобы спросить, где этот невиданный дом М. Нужно заметить, что Гавриил вёл себя более аккуратно и прилично, чем раньше: если раньше он открыто почёсывал живот с бородой, то сейчас у него как с рук выпало!

Гавриил уже не знал куда деваться. На улице дикая жара, как в Африке. Солнце словно дует на нас жарким воздухом, что заставляет испытывать пот по всему телу. Гавриилу же было очень душно, особенно в этом костюме. Он сел на скамью и схватил голову руками. «Проклятье! Как они живут здесь и как могут вообще знать друг друга? Конечно, одни в телефонах, в этих пустых коробках, торчат и паралельно общаются с кем-то. Иные если и общаются, то вообще встречались случайно. Спросишь у них: «Здравствуйте, а вот вы с вон той женщиной сейчас разговаривали. Где она живёт, не подскажете?», а они ответят тебе: «Здравствуйте, я знать не знаю!» Проклятье!» — думал про себя Гавриил, в полном поту. Когда у человека кружится голова на жаре, то это лишь даёт ещё больше пота – он хотел уйти отсюда поскорее...

Вдруг к нему подсел какой-то незнакомец. Гавриил, конечно, не смог сразу это понять, потому как схватил свою голову руками, но незнакомец спросил:

— Здравствуйте, господин! Вас что-то беспокоит?

И тут Гавриил посмотрел на незнакомца и это был полицейский... Он что-то проворчал про себя и ответил:

— Ну что вы, сэр! У меня всё хорошо! Просто, я думаю, вы сами понимаете, что уже давно прошла зима. Весной жара здесь такая, что хоть шашлык без мангала жарь... Хотелось бы снять этот костюм, но по закону Воронья это не положено, верно?

— Да, господин, вы абсолютно правы! — подметил полицейский, — За несоблюдение наших законов полагается штраф от пяти тысяч рублей! Мы не можем позволить, чтобы по прекрасной территории нашей головы ходили в дурном одеянии, как наши соседи!

— Это вы правильно делаете, товарищ полицейский... — подметил в ответ Гавриил, — Зачем соблюдать законы государственные, когда можно создать свои? Это же гениально! Наш голова только освобождает нас от лишнего, чтобы создать прекрасное! Что же может быть прекрасного, товарищ полицейский?

— Вы мне очень нравитесь, господин, — ответил Гавриилу полицейский с скромной улыбкой, — Если вам нужна будет помощь, то обращайтесь. Только знайте, что это не обойдётся бесплатно! Вы сами понимаете, что за услугу надо платить услугой, господин.

— Конечно, товарищ полицейский... Сколько будет стоить узнать информацию, где находится дом М? — ответил на намёк Гавриил, доставая из своих брюк кошелёк с деньгами.

— За такую услугу платят тысяча рублей, но так как мы с вами хорошо ладим, то я вам дам возможность узнать за восемьсот рублей. Что скажете, господин? — ответил товарищ полицейский.

Гавриил пошарился в своём кошельке и там как раз находилось восемьсот пятьдесят рублей. Он достал эти бумажки и протянул их товарищу полицейскому:

— Вот, получайте, товарищ полицейский...

— С вами приятно иметь дело, господин! — положил с улыбкой в свой большой карман полицейский, — Дом М находится вон в том переулке, — он указал указательным пальцем на один из переулков, — Это улица У. Чтобы добраться до дома М, надо идти прямо примерно три минуты и там будет табличка с надписью «Дом М».

— Спасибо вам, товарищ полицейский! Спасибо за скидку такую! Буду помнить о вас, как о щедром и справедливом полицейском Воронья! — ответил полицейскому Гавриил, пожимая ему руку и кланяясь своим массивным туловищем.

— Всегда рад помочь, господин! Если вам снова нужно что-то, то вы не обратитесь ко мне бесплатно, помните! — с улыбкой проводил Гавриила товарищ полицейский.

— Запомню–запомню, товарищ полицейский! Хорошего вам дня! — множество раз поклонился Гавриил.

«Трус и мошенник! Думаю, когда он увидел Сергея Ивановича, то он так и перестал грызть булки, а стоял, как оловянный солдат!» – проворчал в голове у себя Гавриил и пошёл в тот самый переулок, куда указал ему справедливый товарищ полицейский.

Глава 8

Гавриил уже шёл по улице У. Среди него было много элигантов: девушки хихикающие хотели соблазнить Гавриила и подцепить к себе, как осла на поводок; мужчины, которые окружали молодых дам своей худобою, защищали их от бесовщины и нежно слушали разговоры о важном. Гавриил лишь смеялся над этим, но смеялась над ним беспрестанно жара. Ему уже казалось, что глаза расплавляются, как лёд в стакане; казалось, что его руки похожи на крабьи клешни, а туфли на батон. Одним словом, всё было миражом. У Гавриила не было ни кепы, ни шляпы и ни панамы – он освободил свою голову для нежного прохладного ветра, который должен был ласкать его, но его не было здесь. Гавриил без ветра, как рыба без воды. К счастью, он наконец-то дошёл до дома М...

Дом выглядел очень белоснежным, как пищевая соль. Архитектура впечатлит любого инженера: дом выглядел, как пятиэтажная усадьба, но был сделан, как квартирный дом. Квартирная усадьба – что может быть удивительнее? Да вы такие даже в других странах не увидите, а тут есть!

Гавриил позвонил по домофону в квартиру номер пять. Гудки прозвучали три раза, прежде чем Гавриилу ответили:

— Кто это?

— Гавриил Елисеевич!

— Вы по какому поводу?

— Явился по приглашению Сергея Ивановича! — и ему мигом открыли дверь.

Гавриил зашёл и даже я бы ахнул от такой дивы: подъезд квартирной усадьбы очень широкий и просторный, как коридоры поликлиник! Да на всех этих этажах на лестницу можно было бы всех мальчиков и девочек пристроить, которые учатся в пятом классе! Впрочем, это же центр Воронья: здесь всё по-своему. Но, должен сказать, что архитектор заслуживает большей похвалы: самому приобрести какую-нибудь квартиру в этом доме. Однако, я слышал, что он даже не смог более прикоснуться к своему творению. Где же он теперь? Я и знать не знаю.

На каждом этаже помещается по семь квартир, поэтому не трудно было найти квартиру номер пять. У входа в квартиру стоял Степан, охранник Сергея Ивановича. Гавриил был весь в волнении и поту. Прежде чем войти в квартиру, Гавриил достал из задних карманов брюк платок и вытер ими свой лоб и всё лицо; поправил свой пиджак и вошёл в квартиру. «Всё, теперь можно не так сильно беспокоиться. Хотя от улыбки Сергея Ивановича можно ожидать достаточно дурного... Ну, с Богом!» — проворчал в своих мыслях Гавриил и, увидев стойку для обуви, разулся.

Квартира также выглядела просторно, но простора здесь было чуть меньше, чем в подъезде квартирной усадьбы. В коридоре стояла стойка для обуви, а над стойкой прикреплены крючки, на которых ничего ещё не висело. Конечно ничего не висит, ибо Сергей Иванович сюда приехал не на всю оставшуюся жизнь. Стены с потолком так же были белоснежны, как дом снаружи, а пол был покрыт линолеумом цвета беленого дуба. Посмотришь так и подумаешь, что ты пришёл в чью-то усадьбу, но на самом деле это квартира просто такая изумительная. Архитектор постарался над всей структурой своего творения. Честно, я бы вписал бы в эту квартиру большую картину Федора Антоновича Бруни «Медный змий», которое было написано в 1841 году. Хорошая бы получилась кооперация.

Пройдя по коридору, можно было бы пройти либо сразу направо в гостиную, либо пройти ещё прямее, где есть два прохода: слева была кухня, а справа был чей-то кабинет.

Гостиная была очень просторной в отличии от кухни или кабинета: здесь был огромный кожаный диван, вокруг которого были поставлены разные декоративные кустарники с цветами; телевизор перед диваном; пустые книжные полки за диваном и слева от дивана были вставлены довольно огромные окна. Нельзя заметить сразу, что справа от дивана (иначе говоря, возле прохода) висят небольшие пейзажи: на одном изображены кавказские горы; на другом – сияющее поле возле пруда; иное – пышная дама, изящно сидящая в своей беленькой деревянной беседке, которая смотрит на удивительные летние узоры, дарующие нам природой. У Сергея Ивановича с Надеждой есть вкус к живописи: видно, что им нравится всё яркое и аппетитное. Словно сам Исаак Левитан им подбирал эти удивительные пейзажи. Хотя я сам бы удивился, если бы это был сам Исаак Левитан...

Кухня была тоже довольно просторна: стоял небольшой столик, на котором были поставлены разные вкусности и пряности; расставлены очень геометрически ящики и шкафчики серенького цвета, как голубиные перья, вместе с электрической плитой, универсальной раковиной и у самого угла стоял холодильник. На кухне также висели маленькие натюрморты: в одном из них изображены все виды ягод в каком-то изумительном беспорядке вместе с бокалом вина и глиняном кувшином. Одним словом, кухня была до изнеможения аппетитна!

Также стоит заметить, что между проходом на кухню и в кабинет есть одна дверь, за которой есть и уборная, и душевая кабинка и раковина для мытья рук.

О кабинете, я думаю, можно рассказать чуть-чуть позже.

Гавриил разулся и осмотрел это удивительное помещение. За Гавриилом последовал Степан: он встал рядом с Гавриилом в коридоре и прокричал:

— Сергей Иванович, Гавриил Елисеевич прибыл по вашему приглашению!

— Да ну слышу я всё, слышу, дурак необразованный! Чего так орать-то? Ты же не царю служишь! — ответил на зов Степана Сергей Иванович, выходя из своего кабинета и ковыряясь у себя в ушах ватной палочкой, — Ох, здравствуйте, Гавриил Елисеевич! Да и вы ли это? Ну вы даёте, Гавриил Елисеевич! Умеете же вы удивлять людей. Надежда, подойди сюда!

Из кухни вышла молодая девушка, Надежда, в том самом виде, в каком встретил её Гавриил впервые и ответила:

— Что такое, дорогой?

— Знакомься, Надежда! Это – Гавриил Елисеевич: тот самый, который нам помог с машиной.

— Действительно? Ого, да вы очень уж похорошели сегодня, нежели вчера! Меня зовут Надежда. Я – жена Сергея Ивановича.

— Приятно познакомиться, Надежда... — ответил Надежде Гавриил, кланяясь и прикладывая руку к своему сердцу ей в знак уважения, немного покашливая.

— Что ж, — подумал Сергей Иванович, — Давайте же, как я и обещал, попьём с вами чаю, Гавриил Елисеевич! Надо бы выпить по-красивому в таком новом вашем обличье! Степан, дурак необразованный, сделай нам по чашке чая! А мы пока с вами, Гавриил Елисеевич, поговорим в моём кабинете. Прошу вас... — и вместе с Гавриилом Елисеевичем Сергей Иванович пошли в тот самый кабинет, а Степан вместе с Надеждой направились на кухню.

Кабинет, к удивлению, был просторнее кухни. В кабинете Сергея Ивановича, впереди от входа, стоял его рабочий стол со всякими бумажками и документижками; слева же от входа стоял огромный шкаф и диванчик, впереди которого стоял небольшой столик, где обычно Сергей Иванович отдыхал и пил чай. К удивлению, не было никаких картин в его кабинете, как в гостинице или на кухне. Конечно, там, где всё покрыто документами, не должно быть ничего лишнего, что отвлекает от работы. Через кабинет Сергея Ивановича можно было пройти на балкон, с которого виднелась только соседняя улица, похожая на все остальные.