Темная фелонь

— Можно, — и посадил на деревянный стул старушку и самого себя напротив неё.

Тогда, вздохнув, старушка начала рассказывать:

— Однажды из посёлка Воронья, который ближе всего к церкви, ушёл один хороший человек. Его звали Гавриилом Елисеевичем Богословским. Эту фамилию он получил, когда учился в церкви одного провинциального городка. Он был очень верующим человеком и он любил, когда я ему читала в детстве Библию. Гавриил был очень благородным человеком и всегда всем помогал в трудные минуты. Даже тем людям помогал, которые грешные до ужаса. Всем помогал и в нём была такая сила, которой не было ни у кого больше. Гавриил был очень добрым человеком и сильным духом. Однажды, в один из ярких весенних дней, его за что-то прогнали из Воронья и я долго не могла прийти в себя после того, как я узнала, что он покинул нас. Я думала, что я с ума сойду, если я не скажу об этом хоть кому-нибудь. Вам я, Святой Отец, доверяю, но как мне быть? Я лишилась сына и я не знаю, жив ли он ещё. Я его не смогла защитить и меня постоянно не было рядом. Я согрешила... Что мне делать, Святой Отец?

Старик почесал свою седую бороду. Сидел он в раздумьях минуту примерно, что даже старушка успела пустить из своих очей маленькие слёзки, и затем он, вздохнув, ответил:

— В священном писании написано: «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны» И написано: «Мир и мирские желания проходят, но тот, кто исполняет Божью волю, живёт вечно» Ничего уже не изменить — Гавриил, сын твой, может никогда не вернуться. Однако тот, кто любит его, как он любит или любил Господа нашего, у того он будет жить вечно, даже при вечной мучающей разлуке. Тебе же, матушка, не стоит о нём беспокоиться. Если нет в нём греха, то Бог забрал его к себе в рай. Если же есть в нём грехи, то может и чёрт забрать, но если после совершения греха искупить себя страданиями, то грех прощается. Гавриил Елисеевич Богословский будет жить в твоём сердце. Не убивай себя. Он бы очень опечалился, если бы узнал, что его родная мать умерла по его вине, — сказал спокойно старик и старушка даже немного расплакалась, что даже достала из своего платья носовой платок и несколько раз вытерла ими свои слёзы и высморкалась.

— Спасибо, Святой Отец, — ответила старушка, — Мне на душе лучше стало. Я пойду тогда. Бог с вами, Святой Отец! — она встала и поклонилась старику, уходя к гигантским дверям.

— Да благословит вас Господь! — ответил старик в тёмной фелони и старушка вышла из церкви, ещё раз помолившись.

Старик стал подходить к свечам и начал задувать каждую поочередно. «Прости, Господи, у меня нет иного пути. С Тобой буду и с Тобой мне и умереть» — пробормотал про себя старик, задувая последнюю свечку.

После того, как задулась последняя свеча и старушка ушла от церкви достаточно далеко, то колокол прогремел восемь раз и наступила ласковая тишина. Дождь успокоился, гром перестал греметь и ветер обрёл свой покой. А старик лишь ушёл в свою конуру и лёг на свою деревянную кровать, глубоко вздыхая... Возвысился в церкви негромкий храп.