- -
- 100%
- +
И всё-таки, даже если квартира белее белого халата врача, разукрашена различными натюрмортами или пейзажами, хранит в себе всё богатство и аккуратность, то Гавриилу не было спокойно: от одного лишь вида на эту белизну и краски богатые ему хочется поскорее уйти отсюда.
Гавриил и Сергей Иванович прошли в кабинет и они вместе сели на диванчик за столиком. Две минуты спустя, Степан принёс две чашки чёрного чая и Сергей Иванович попросил своего необразованного дурака закрыть дверь – разговор предвещал быть интригующим.
— Как вам этот дом, Гавриил Елисеевич? Не правда-ли он удивительный? — спросил Сергей Иванович.
Вздохнув, Гавриил посмотрел на чашку чая и ответил:
— Да, Сергей Иванович, он очень удивительный. Такого дома я никогда ещё в жизни не видел, — подметил Гавриил.
— Архитектор постарался на славу? Как вы думаете? — решил спросить Сергей Иванович с некоторым интересом.
— Я думаю, что он вложил всю свою силу в этот дом, — ответил Гавриил, — Но, насколько я знаю, после того, как закончили постройку центра Воронья, то ему даже не заплатили за его труд. Правильно ли поступили с ним или нет – я не знаю. Знаю лишь то, что ему приходилось переехать в какой-то провинциальный город, а в какой – не знаю.
— Вы справедливы, Гавриил Елисеевич, — подметил Гавриила Сергей Иванович, —Также справедливы к тому, что вы спасли жизнь Иннокентия вместе с жизнью преступницы.
Гавриил замер от этой шокирующей новости, но он понял, о ком Сергей Иванович толкует.
— Ох, Господи, не знал я этого, — вскоре ответил на заявления Сергея Ивановича Гавриил, — Хоть и видел я её и сама она мне не понравилась, но я не думал, что она настолько грешна...
— Незнание не может отрицать того, что вы всё-таки помогли ей избежать нас, Гавриил Елисеевич, — ответил Сергей Иванович, — Вы поступили благородно с врачом, но вы всё-таки защитили преступницу!
У Гавриила всё уже начало мутнеть в голове после осознания того, что он действительно натворил. Выпив глоток чая, он немного успокоился и решил спросить:
— И что же, вы меня посадите?
— А вот насчёт этого я и хочу с вами поговорить, — и, сев поудобнее, он приступил толковать, — Дело в том, Гавриил Елисеевич, что мы не просто приехали сюда отчитывать жителей Воронья, но ещё мы здесь по секретному поручению: поймать преступницу, которая убила и ограбила в Санкт-Петербурге богатого человека. После преступления она долго скрывалась и в итоге мы узнали, что она обитает в этом посёлке. Её зовут Елена, как вы уже знаете. Да и вы её уже видели. Мы нашли в доме Иннокентия вот это, — он достал из кармана красную помаду и показал её Гавриилу, — Это её помада. Помада эта слишком сильно качественная и стоит она от пятидесяти тысяч рублей. Сейчас наша проблема в том, что ваш друг явно скрыл где-нибудь Елену и её трудно будет найти. Просто так мы не сможем допросить Иннокентия, но так как вы с ним дружите, то у вас легко получится добиться какой-то информации.
Условие будет такое: если вы нам поможете найти и поймать Елену, то мы вас не тронем. Если же вы нам не поможете, то вас нам придётся забрать с собой. Что скажете, Гавриил Елисеевич?
Гавриила ухватил жар своими объятиями: он уже не убирает платок обратно в карман, потому что пот льётся как из ржавой лейки. Слова Сергея Ивановича ему слышались мутно и глухо, но он всё-таки всё услышал. Он смотрел своими изматывающими глазами на помаду, которая в его глазах расправлялась в красную жидкость: кровь. Перед его глазами всё облилось кровью и уже было видно, как чёрт в костюме Гавриила летает по комнате вместе с бесами и со всеми лицами, которые он только встречал. Лишь голова чёрта летала над ним и пела шёпотным хитрым голосом:
Спаси себя!
Да предай друга!
Ждёт участь тебя!
Лишь спаси недруга!
Что выберешь ты?
Кого спасёшь от напасти?
Богоотступнику помоги
Или друга обмани!
Вдруг дьявольская симфония закончилась. Всё вокруг Гавриила стало таким, какое всё было изначально.
— Гавриил Елисеевич, каков ваш выбор? — взял за плечо Гавриила Сергей Иванович и посмотрел ему в лицо, дожидаясь ответа.
Спустя пять секунд тишины, голова Гавриила поднялась немного вверх и он ответил:
— Однажды мой покойный отец, Елисей Елисеевич, во время того, как он воевал в Великой Отечественной войне, настал такой момент, когда он отстал от своих товарищей и нёс на своей спине раненного товарища. Он был голоден, потерял все свои силы, но он нёс и пытался найти своих людей. В один момент его встретили два немца, когда он очередной раз искал своих товарищей, неся на спине своём одного из них. Они сказали: «Русский, брось своего друга и ты будешь накормлен и напоен. Если же ты не согласишься, то мы и тебя, и его убьём. Выбирай!» Что сделал мой отец? Пошёл с немцами и бросил друга, или же был убит вместе со своим товарищем? Он поднял голову вверх и сказал: «Наш самолёт летит...» Немцы повернулись туда, куда смотрел отец мой, а он лишь застрелил последними двумя пулями в их спины. «Уж лучше согрешить и искупиться перед Богом, чем поклониться чёрту!» После этого события он ещё два дня скитался с раненным товарищем, но всё-таки он нашёл своих, русских. После того, как отец привёл себя в порядок, он пошёл к ближайшей церкви: он помолился, искупил себя своими страданиями со слезами на глазах и совесть перестала его мучить.
Вы спрашиваете меня, кому помочь, но ведь я в обоих вариантах поклонюсь чёрту. Поэтому, мой ответ таков: я не выберу ни один из ваших вариантов. Я не упаду ни к вашим ногам, ни к ногам чёрта! Я сам найду Елену без помощи Иннокентия и вашей и приведу её к вам. Она, богоотступница, заслуживает наказания, но я не поклонюсь чёрту, и не предам Бога. Дайте мне день и я найду вашу преступницу. Но и с меня условие: не трогайте Иннокентия. Я не пойду к нему, даже не надейтесь, но если вы его посадите, то я вам во снах снится буду!
Сергей Иванович пришёл к серьёзному раздумию: он не смотрел ни на Гавриила, никуда. Сидел он так три минуты, что даже Гавриил успел сходить умыться от мучающей его жары и выпить весь стакан чая.
— Что ж, Гавриил Елисеевич, — начал отвечать Сергей Иванович, повернувшись к Гавриилу, — Я согласен с вашим предложением. Мне даже интересно, как у вас это выйдет, но я вам вот что должен сказать: если вы не найдёте её в течение дня и ночи, то мы посадим вас троих; а вам, Гавриил Елисеевич, мы удвоим срок лишения свободы! Вы уверены в своём выборе?
— Да, Сергей Иванович. Даже не сомневайтесь. Даже собака никогда не станет ослом на поводке. Теперь мне пора, Сергей Иванович. Очень рад был с вами поболтать.
Хитро улыбнувшись, Сергей Иванович встал вместе с Гавриилом и ответил:
— Хорошо, Гавриил Елисеевич, до завтра! Да и удачи вам! — они пожали друг другу руки, Гавриил вышел из кабинета, а Сергей Иванович остался в кабинете в раздумьях.
Спустя три минуты, его ухмылка улыбнулась до ушей, и сам он сказал про себя: «Очень уж вы интересны, Гавриил Елисеевич... И про бога что-то говорите. Что ж, время идёт. Буду ждать вас с нетерпением...».
Гавриил уже вышел в тот момент из квартиры и спускался на выход из этой душной квартирной усадьбы. «Ох, Господи, дай мне сил!» — со вздохом произнёс он про себя и пошёл обратно по улице У.
Глава 9
Проходя по беспрестанно голдеющей улице У, Гавриил всё смотрел себе под ноги и думал о чём-то, пока шёл. Думаю, он думал о предстоящем. После кипучей вилы он вышел на волю, но он всё равно думал о том, что будет. «Как же я найду её? Проходить полностью посёлок? Расспрашивать у каждого? Обратится в полицию? У меня есть оставшийся этот день и предшествующая ночь. Успею ли? Надо постараться... Бог терпел и нам велел. И всё-таки где же мне искать эту богоотступницу?» — думал про себя Гавриил, пока возле него проходили множество смешных лиц. Одни лица были пышные и ласкающие, но мучающие; другие были смеющиеся и пошатнувшиеся, но злобные. Вяло шёл Гавриил по улице, но не от воздействия приятных напитков, а от изнеможения. Он ничего не мог делать более, кроме как идти вперёд и смотреть себе под ноги, словно осматривает свои чистые туфли.
Он вышел из улицы в центр. Прошёл он к фонтану и сел на ту самую скамью, на которой он сидел, когда разговаривал со справедливым человеком в синем. Гавриил сидел и осматривал разных прохожих. Все были культурными и яркими, аккуратно пьющие чай с чашки. Некуда было смотреть Гавриилу, ибо лишь это было смешной и мучающей забавой.
Вдруг, он увидел знакомый образ: стройная осанка, бледная кожа, худое тело и светлые волосы, как у блондинок. Надел на себя этот образ чёрное пальто с тёмными очками. Всё её одеяние, вкратце, было тёмным. Гавриил уже понял, что это была Елена. Она как раз проходила по центру. Гавриил же наблюдал за ней, куда она и зачем идёт. Она прошла в один из переулков и Гавриил пошёл за ней в тот же переулок.
Он держал от Елены достаточно далёкую дистанцию, чтобы она ничего не заподозрила. «Удивительно, неужели Иннокентий решил её спрятать в самом людном месте? Удача ли это или сама судьба решила нас замотать в один клубок? В любом случае, так будет легче: хотя-бы я её вижу» — думал про себя Гавриил, аккуратно следя за Еленой, как хищник следит за своей добычей. Она вошла в один из квартирных домов и Гавриил спрятался между стенами двух домов. «Хорошо, значит здесь тебя пристроил Иннокентий. Ну хорошо. Когда ты выйдешь — я тебя поймаю. Тебе уже никто не поможет, да и бегать бы тебе уже прекратить. Ох, когда тебя окружает вокруг вьюга, которая так и заставляет скрежетать зубами — хочется лишь скрыться, потому что зубы твои размельчиваются и ломаются. Больно всё-таки и неприятно видеть, как одни живут с этой вьюгой, улыбаясь и наслаждаясь, а мне приходится терпеть. Жалко, что очень мало на свете людей, которые бояться поступить, как поступил однажды Гераклит Эфесский. Конечно, я бы тоже боялся, если бы был на их месте. Но что лучше: замораживаться среди довольных лиц или быть счастливым одному? Страшно с людьми, да страшно без них. Чёртов парадокс...» — пробормотал про себя Гавриил, когда, вздохнув, поднял свою голову на небо с закрытыми очами и упал на землю. Теперь ему остаётся только ждать, когда выйдет на улицу Елена.
В это время было только три часа дня. Солнце теперь смотрит на землю искоса и свет всё становится ярче. Ветра почти абсолютно не было и даже не оставляет ветер после себя на траве, на листьях и на волосах свои следы. Как жить ветру в закрытом на замке за́мке? Как жить птице в закрытой железной клетке? Ветер бесполезен без птиц, питающихся им, а птицам не светит жизнь без ветра. Заставить их обоих отделиться друг от друга — всё равно, что лишить обоих жизни. Вскоре, солнце постепенно падало в глухие леса и горы, а на небе возвышалась луна. «Прощай, брат!» — провожала луна солнце и вставала на его место. Украсила небо луна яркими бликами звёзд, убаюкала она всех жаворонков и будит всех сов со светлячками. Всё стихло и лишь вздохи Гавриила было слышно среди трепетаний сверчков.
Пока все спали — Гавриил не смог даже глазом моргнуть. Не для этого он пришёл, но и сидеть в яркой ночи ему пришлось не долго: Елена вышла из дома.
Не узнаем мы более, куда и зачем она собралась в такое время, но как только она вышла — Гавриил бросился из своего укрытия на неё, закрыл ей рот своими твёрдыми ладонями, что та даже писк не смогла произнести. Он начал её уводить из улицы и говорил ей шёпотом:
— Пошли, змея поганая! Богоотступница чёртова! Слава Богу! Ох, Слава Богу, я тебя нашёл. Теперь же не избежать тебе наказания, чёртова дочь Иуды!
Елена лишь могла мычать, словно хотела что-то прокричать, но она даже гигантские руки не смогла отцепить, чтобы что-то да прошипеть. Ничего более не смогла сделать сирена — ей оставалось лишь только идти, куда намерен привести её Гавриил.
Направился Гавриил к дому М вместе со своей спутницей. Встретился Гавриил снова с этой белой квартирной усадьбой, помутневшая от ночного мрака, и позвонил по домофону в квартиру номер пять:
— Кто? — донёсся голос Степана.
— Гавриил Елисеевич!
— По какому поводу?
— У меня для Сергея Ивановича есть сюрприз! — ответил тихо Гавриил и ему мигом открыли дверь.
Поднялся по белым ступенькам Гавриил с Еленой. Та, конечно, пыталась всё время вырваться, но Гавриил лишь говорил, чтобы не дёргалась. Степан их уже ждал возле двери, но в квартире уже виднелось довольное смазливое лицо Сергея Ивановича. Гавриил со спутницей прошли в квартиру.
— Здравствуйте, Гавриил Елисеевич, снова рад вас видеть! — встретил с улыбкой Сергей Иванович, — Да и с таким подарком... Какая прелесть! Да это же сама Елена! Преступница из Санкт-Петербурга! Ну что вы, Гавриил Елисеевич, так грубы с ней? Дай ей словечко ласковое вымолвить, — сказал с улыбкой до ушей Сергей Иванович, разглядывая Елену.
Гавриил убрал свою руку с её лица и та со всем гневом попыталась укусить за длинный нос Сергея Ивановича. Она рычала, как собака, и кусается, как дикий пёс.
— М-да, Елена. В моих руках ты абсолютно бесполезна. Зато от тебя будет прок! Представь, как ты удивишь тысячи мужчин в тюрьме! Да ты же будешь даже в одной клетке с ними сидеть! Конечно, у нас мало девушек, совершающие преступления, но ты теперь одна из них. Отчего бы не порадоваться, Елена? — с довольной улыбкой смотрел в глаза Елены Сергей Иванович. Он даже немного посмеивался, но в конце концов он попросил Степана принести наручники и холодно продолжил, ударяя о свою руку металлические наручники.
— Елена, — продолжил Сергей Иванович, — Вы имеете право хранить молчание. Вы были пойманы за убийство и ограбление человека в Санкт-Петербурге и за долгое время пребывания в розыске. Ваш срок лишения свободы — от шести до пятнадцати лет, — сказал эти слова Елене Сергей Иванович, немного посмеиваясь, и велел Степану отнести её в его кабинет, — А вас, Гавриил Елисеевич, я хочу задержать на минутку... — Сергей Иванович отвёл Гавриила Елисеевича в подъезд квартирной усадьбы и шёпотом сказал, — Гавриил Елисеевич, мы вас благодарим за помощь в поимке убийцы. В качестве награды я приметил для вас особый подарок: вы станете моей правой рукой! С таким человеком, с такой силой и чуткостью мы сможем многих бегающих преступников изловить! Я думаю, что вы довольны этой наградой! Не нужно благодарить, Гавриил Елисеевич!
— Я вынужден отказаться, Сергей Иванович, — ответил спокойно и холодно Гавриил на подарок, не долго думая, — Моей задачей лишь было поймать богоотступницу и спасти невинную душу. В награде я не нуждаюсь, особенно в такой. Мне не нужно того, от чего мне может быть дурно. Прощайте, Сергей Иванович! Рад был снова вас видеть! Надеюсь, что вы сдержите своё слово...
— Хм... да, конечно, Гавриил Елисеевич. Ваше право... Можете идти! Прощайте! — с довольной улыбкой проводил Гавриила Сергей Иванович. Гавриил вышел из квартирной усадьбы, а Сергей Иванович с улыбкой лисы лишь сказал про себя, поправляя рукава своего пиджака: «Что ж, Гавриил Елисеевич, ждёт вас завтра тогда другой подарок... Будьте счастливы!»
Сверчки поют, а совы ухукают. Луна освещает всё вокруг и Гавриил дошёл до своего дома спустя достаточно долгое время. Мимо него не прошло ни души, пока он шёл по посёлку Воронье. Медлительными и вялыми шагами он шёл домой, потому что он переглядывался то на опустошенные дома, то на яркое ночное небо, то на своё отражение в маленькой речке. Наконец-то ветер ему начал гладить волосы нежной рукой. Шуршание листьев и травы играли сладкую колыбельную лунной богини.
Дверь в берлогу Гавриила заскрипела нежной короткой песней и Гавриил наконец-то вошёл в свою берлогу. Он снял с себя свой костюм, кинул его в шкаф и одел на себя свои дряхлые портки; лёг на свою кровать и положил свои массивные руки за голову. В его лице выразилась какое-то невероятное спокойствие — он дико устал от этого каторжного дня: он сделал всё, что было в его силах. Конечно, его силы велики, но даже великий силач порой устаёт. Нет такого человека, который не устаёт. Бесовщина утомляет сильнее, чем изматывается Луна, когда питается ночной симфонией и всё никак не наестся. Гавриил, наконец, закрыл свои измотанные от прожитого очи и уснул крепким младенческим сном. Лишь луна накрыла его нежными и спокойными снами...
Глава 10
Воробьи запели по повелению яркого брата луны: солнца. Все существа, подобные жаворонкам, оживились в один миг; ветер дирижирует зелёным травам, изумрудным листьям и свободным птицам; речка играется своими волнами, как ребёнок играется игрушками.
Гавриил проснулся, благодаря этой весёлой симфонии: встав с кровати, он с наслаждением потянулся в разные стороны, кряхтя, как подобает старикам. Он одел всё своё дрянное одеяние коротким мигом. Всё в его доме заиграло, хотя иной даже подумает, что он просто с ума сошёл и оттого веселится и приплясывает. Выйдя на улицу, он вприпрыжку пошёл к ближайшей маленькой речке, где он набирает воду и умывается. А водичка–то холодная всегда заставляет полностью проснуться после сладкого сна! Одуванчики приплясывают, воробьи поют, свиристели нежно сверлят, ветер дирижирует воображаемой палочкой, а речка играет волнами, как на клавишах. А Гавриил лишь танцует от радости и поёт какие-то народные весёлые песенки, неведомые нам. Ох, как же весел сегодня у нас Гавриил! Счастье-то какое! Кто бы сплясал вместе с ним, с этим счастливым медведем? Я бы станцевал и спел ему ещё о какой-нибудь диве, приплясывая.
Вдруг, издалека слышится мгновенный грохот и оры, как несётся стадо буйволов в пустыне от стада гиен. Гавриил прищурил глаза и увидел, что к нему бежит весь народ края Воронья и самый первый в ряду у них бежит Иннокентий. Пришли они к Гавриилу, как стада овец идёт к чабану.
— Иннокентий, здравствуй, дружище! — поприветствовал радостно Гавриил своего товарища, — А отчего здесь народ собрался? Если кому нужна помощь — обращайтесь! Буду рад только помочь!
Иннокентий лишь как-то взволнованно и грубо посмотрел на Гавриила и ответил:
— Здорово ты помог, Гаврюха! Я тебе доверился, рассказал о тайне своей и ты мне так решил помочь! Друзья, народ Воронья! — тут он повернулся к седым головам, — Этот человек воспользовался моим доверием и забрал у меня Елену! Мою любовь! Он воспользовался моим доверием и сам влюбился в мою возлюбленную! Он принудил её играть с ним в любовные игры!
Гавриил лишь в ступоре прокричал Иннокентию:
— Иннокентий, о чём ты говоришь? Ничего у меня не было и не будет с этой грешницей! И у тебя бы ничего не было с этой богоотступницей!
— Ври больше, Гаврюха! Чтобы доказать мою правоту — я покажу и расскажу то, что получил от самого Сергея Ивановича, участкового, который недавно приехал сюда! Слушайте внимательно! Ко мне сегодня домой пришёл он сам и сообщил, что Гавриил Елисеевич проследил за тем, куда я отправил Елену и он этим воспользовался для того, чтобы поиграть с ней в любовь! Тьфу! — плюнул на землю с гневом Иннокентий, — А теперь я покажу вам доказательство! — он вытащил что-то из кармана и показал это всем, — Это — красная помада моей возлюбленной, Елены! Именно такой она всё время хранила у себя у сумочке и губы её сияли красным цветом! И эта помада оказалась у Сергея Ивановича, сказав, что она оставила после того, как она покинула дом, после посещения Гавриила!
Гавриил — не тот человек, которого мы знаем! Он — богоотступник и самый настоящий предатель! Я тебя совсем не узнаю, Гавриил... Ты убил и потерял моё доверие! Я тебе этого никогда больше не прощу! Слышишь? Не прощу! — с громким охрипшим криком кричал Иннокентий Гавриилу, — И народ Воронья от тебя отрекается! Мы пришли сюда лишь для того, чтобы изгнать тебя из наших земель навсегда! Если ты не уйдёшь — мы тебя здесь поколотим до смерти! Уходи! Уходи!
«Уходи! Уходи! Уходи!» — кричал народ Воронья вместе с Иннокентием Гавриилу. Гавриил лишь на всё это смотрел с удивлёнными и грустными глазами. Стоял и слушал эти крики он не долго, переглядываясь на каждое лицо, а затем опускал свой взор себе под ноги. Собравши всю свою волю в кулак, он поднял к ним голову и крикнул всему Воронью:
— Хорошо! Будет по вашему! Будет по твоему, Иннокентий! Но нет моей вины в этом всём! Моей целью было лишь защитить невинного человека от грешника! Моей целью лишь было защитить народ от беса! Нет во мне вины и нет в моих словах подлой лжи! Вам выбирать, верить мне или нет, но правда останется с тем, у кого правду увидел Господь! Я же уйду, но знайте, что я больше не вернусь! Вы избрали мою дорогу. Моя же задача — идти. Может когда-нибудь вы очнётесь, но ваше озарение будет уже слишком поздним. Прощайте, мои бывшие товарищи и мой бывший друг! Меня вы не увидите более, ибо я иду туда, где я ближе к отцу! Прощайте! Да и Бог с вами! — прокричал охрипшим голосом Гавриил народу Воронья, развернулся и отправился в неизвестный путь к густым лесам.
Народ так и продолжал кричать в его исчезающую спину: «Уходи! Уходи!» Вдруг, мимолётом безоблачное небо превратилось в пасмурное и тёмное и пошёл сильный дождь. Воробьи перестали петь, по той речке стучали маленькие капли дождя, а ветер дул Гавриилу в лицо. Пока народ кричал — Гавриила уже не было видно на горизонте. Остался же от него только деревянный дом, который всегда стоял за границей посёлка Воронья.
По пути Гавриил лишь встретил среди кучи леса небольшую церковь. Он посмотрел на золотой крест, где давно был распят Христос; перекрестился три раза, помолился шёпотом и пошёл дальше. А куда — и знать больше никто не знал...
Глава 11
Жизнь в Воронье уже много лет оставалась серой: дождь шёл, не умолкая, днём и ночью и ни одна птица больше не пела. Даже луна и солнце спрятались за облаками, как прячутся дети, играя в прятки. Ветер веял так, словно не находил себе места в Воронье: метался то туда, то сюда, как родитель, который потерял своего ребёнка и пытается звать кого-то на помощь, чтобы найти потерянное счастье. Кто-то из жителей посёлка ходил с зонтом по улице, кто-то, укутавшись плащом, бродил от дома до таверны и обратно; кто-то и вовсе не выходил из дома. В один миг просто всё перестало петь. Лишь дождь бьёт по земле, речке и по металлическим предметам разных видов, а гроза так и сверкает, гремя всё громче с каждым разом, порой затихая, но после всё громче кричала гроза.
Одна старушка вышла из маленького деревянного дома в такую погоду. Жила она на краю посёлка. Выглядела она, как все старушки края Воронья. Только была она чуть более полна, горбата и менее седая, но морщины так и покрывали её лицо. Она надела на себя небольшую курточку из шерстяной ткани и отправилась к границе. По дороге она почти никого не видела. Порой ей встречались люди, которые плотно укутывались в толстое одеяние. Дойдя близко к границе посёлка, она вдруг увидела один заброшенный деревянный домик, в котором всё уже разрушено, а внутри было пыльно и крыша была пробита настолько, что весь пол был влажный. Ничего там не осталось. Только порой пьяницы туда приходили и спали, когда забывали дорогу домой. Загрустила в тот момент старушка, опустив свою печальные очи, но не долго она стояла и принялась отправиться далее.
Бродила она между двумя густыми и тихими лесами. Ветер сильно дул в опустошенные деревья и маленькие травки, что даже птицам не было где скрыться от такого сильного ветра и злобного дождя. Наконец, она нашла в гуще одного леса небольшую церковь, где на верхушке был на кресте распятый Христос. Перед тем, как войти, она перекрестилась три раза и после открыла гигантские скрипучие двери.
Войдя в церковь, можно было сказать, что он заброшенный: всё было поломано, вдребезги раздроблено, грязно, пыльно и было очень темно. Пол был мокрый и доски были влажные. Капли дождя капали на пол, потому как крыша была тоже в больших дырках, как живут дырки на старом сапоге. Одна только сальная свеча горела по середине зала, перед иконой Христа. Старушка подошла поближе, ещё перекрестилась и начала молиться.
Вдруг, из тени вышел человек, немного покашливая. Из-за его одеяния и по длинной седой бороде можно было понять, что это был старик. Надето на нём была тёмная фелонь, которая мешала видеть его глаза. Это был священник этой церкви. Удивительно, что в заброшенной церкви есть священник, но у этого, видимо, есть свои причины.
— А, это вы, Святой Отец! — воскликнула шёпотом старушка, — а я к вам помолиться пришла.
Старик лишь взял одну единственную сальную свечку и подставлял к другим свечам, чтобы было немного светлее. Он ничего не ответил старушке.
— Можно же помолится, Святой Отец? — спросила с улыбкой старушка.
— Можно, почему нельзя? — спокойно ответил священник, — Бог нас всегда слушает.
Тогда старушка приступила к долгой шёпотной молитве. Спустя минут пять она закончила молитву и обратилась к старику:
— Святой Отец, можно к вам обратиться кое о чём?
Недолго думая, старик всё же спокойно ответил: