Нургада. Выбор

Глава 3

Остановившись у ангара, Арчи вышел и принялся доставать мёртвого нурга. Пока он с ним возился, я отвернулась, услышав, как его безжизненное тело глухо шлёпнулось о землю. Не желая знать, что он собирается делать дальше, я молча направилась к себе.

— Разве я разрешал тебе уйти? — грубый голос за спиной заставил меня остановиться.

Я замерла, крепко сцепив зубы, чтобы не сорваться.

— С каких пор я должна спрашивать твоего разрешения? — процедила я, медленно поворачиваясь к нему лицом.

— Кто этот смертник для тебя?

— Он не смертник! — выпалила я, чувствуя, как с каждым словом внутри закипает злость. — Не смей его так называть!

Арчи усмехнулся, устало и совершенно без веселья.

— Судя по тому, из какой он зоны, то стопроцентный труп.

— Что ты имеешь в виду? — я подошла ближе, пристально вглядываясь в его равнодушное лицо.

— Он из «Зоны 5», — ответил Арчи, облокотившись спиной о машину и демонстративно скрестив руки на груди.

У меня внутри всё сжалось. Задавая следующий вопрос, я уже знала, что услышу что-то страшное.

— И что это значит?

— Там содержат «игрушек». Более или менее здоровых и внешне привлекательных, без дефектов. Гостям не понравилось бы, если бы по арене бегали безглазые и беззубые калеки. В четвёртой зоне легко лишиться какой-нибудь конечности, поэтому этих держат отдельно, как раз для таких развлечений, — Арчи говорил совершенно спокойно и буднично, а у меня от шока волосы встали дыбом.

Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Картинки, одна страшнее другой, тут же замелькали в голове.

— И... часто здесь проходят такие мероприятия? — голос сорвался на хрип, но я договорила.

Арчи безразлично пожал плечами.

— По-всякому. Но на самом деле это не самое худшее, что может с ними случиться. Гости в основном выбирают игрушки для личных забав, а в таких случаях всё длится намного дольше и с куда большей фантазией.

Меня замутило. Личные забавы. Значит, они не просто смотрят, а сами участвуют. Трогают, убивают...

— Зачем они это делают? — выдавила я. — Кто эти люди?

— Не знаю, наверное, служители совета, шишки Назитрапа. Возможно, им просто скучно, — Арчи скривился, словно от зубной боли, и недовольно добавил: — Ты задала уже кучу вопросов, но так и не ответила на мой.

Я впала в ступор.

Скучно...

Люди умирают, потому что кому-то скучно.

— Я познакомилась с ним в Нургаде, — пробормотала я, продолжая пребывать в шоке.

— Какого чёрта ты там делала?

— Жила, — подняв голову и с вызовом посмотрев ему в глаза, я добавила: — И я хочу вернуться обратно!

— Да ты совсем без мозгов. Хотя теперь понятно, почему эти твари так тебе в рот заглядывают. О побеге забудь, сдохнешь сразу. Чем тебе тут не Нургада? Вон, нурги, иди нянчись.

Он кивнул в сторону ангара, и на его губах мелькнула ухмылка.

— Почему ты не уйдёшь отсюда? — выкрикнула я. — Неужели тебе всё это нравится?

— А ты думаешь, я могу уйти? Я родился в Кируде, вырос и сдохну тоже здесь.

В его потухших глазах я увидела безнадёгу, длившуюся практически всю жизнь. Но я не могла понять, почему он не пытается что-то изменить. Как можно просто смириться?

— Значит, ты помнишь этот сектор другим! — мой голос сорвался на крик, но я с надрывом продолжила. — То, что они сделали с ним, неправильно! Разве ты не хочешь это исправить?

— Это не твоё дело! — злобно рявкнул он. — Иди спать, ты меня уже достала своими вопросами!

Арчи закинул труп нурга себе на плечо, развернулся и зашагал к ангару. Мёртвый зверь мерно покачивался в такт шагам, и от этого зрелища меня замутило ещё сильнее.

Наблюдая за тем, как огромный силуэт мужчины скрывается в тёмном дверном проёме, я поняла, что он мне точно не поможет. Этот человек подстроился, привык и вряд ли захочет рисковать своей шкурой ради глупой девчонки. Он слишком долго здесь. Такие люди перестают верить в возможность перемен.

Виктор...

Мысли опять вернулись к нему. После жутких рассказов Арчи на душе стало совсем неспокойно. В каких зверей превратились эти люди? Или они всегда были такими, просто раньше у них не было возможности показать своё истинное лицо?

Мне не спалось. Перед глазами то и дело всплывали кровавые картины сегодняшнего дня, заставляя всё тело покрываться противными липкими мурашками. Закрывая глаза, я видела арену, кровь, слышала крики и предсмертные хрипы. Открывала — и ничего не менялось.

В голову лезли тяжёлые мысли, и я никак не могла их прогнать. О Викторе, Маркусе и о том, что будет завтра.

Если оно вообще настанет...

Проворочавшись почти до утра, я не выдержала и села на кровати, свесив ноги. Плед сполз с плеч, и ночной холод сразу забрался под тонкую рубашку. Передёрнувшись, я закуталась плотнее и встала.

Я шла к ангару, и каждый шаг отдавался в висках.

Первая роса уже выпала, наполнив прохладный воздух едва уловимой свежестью. Всё замерло. Кируд спал, укутанный предрассветной тишиной, лишь изредка разбавленной шуршанием неугомонных грызунов. Потянув за громоздкий засов, я приоткрыла тяжёлую дверь, и по двору пронёсся противный скрип несмазанных ржавых петель.

Нурги всполошились, заметив свечение тусклого фонаря. Они шарахались от него, как от огня. Забиваясь в тёмные углы, звери шипели и громко сопели, учащённо раздувая деформированные ноздри.

Неторопливо идя вдоль клеток, я наблюдала, как свет плясал на стенах, выхватывая из темноты решётки, морды и скрюченные руки. Но стоило нургам унюхать мой знакомый запах, паника сразу отступила. Они быстро успокоились и неохотно расползлись по своим местам. Их импровизированные гнёзда были жалкими: куча грязной соломы, тряпок и обглоданных костей, но мутанты бережно сворачивались в них, словно в норах.

Это единственное, что у них осталось...

Прежде чем отправиться к своему «подопечному», я не забыла заглянуть в зловонный контейнер и прихватить угощение.

Рич ждал меня.

Клацая зубами и недовольно порыкивая, маленький мутант пытался перегрызть стальные прутья, чтобы побыстрее добраться до своей любимой «вкусняшки».

— Прекрати! — прикрикнула я, остановившись в двух шагах. — Разве можно быть таким нетерпеливым? Я сейчас уйду!

Возможно, неосознанно, но зверь уловил мою угрозу и перестал мучить решётку. Зато буквально через секунду сквозь неё в мою сторону потянулись тонкие серые ручонки. Скуля и изворачиваясь, он хватал длинными кривыми пальцами воздух, стараясь дотянуться до еды.

— Ты ведёшь себя отвратительно! Будешь сидеть голодным!

Решив, что прийти сюда ночью было плохой идеей, я развернулась, чтобы уйти, но сразу услышала за спиной жалобный, отчаянный писк. Такой, от которого сжимается сердце.

— Так нечестно, — пробормотала я, неохотно возвращаясь и прекрасно осознавая, что он меня не понимает. — Ты мной манипулируешь, мелкий гадёныш.

Заметив, что я передумала, этот хитрец отскочил в сторону, не сводя голодного взгляда с моих рук. Сжалившись, я бросила тушку зверька к его ногам. Рич метнулся к ней и, утащив в свой угол, довольно заурчал. Добился всё-таки своего.

Сев напротив и обхватив колени руками, я уставилась на громко чавкающую вредину. Бетонный пол обжигал холодом даже сквозь штаны, но я не шевелилась.

Сегодня мне хотелось выговориться...

Поделиться, рассказать о переживаниях и страхах, чтобы на время перестать чувствовать ноющую тоску от постоянного одиночества. Пусть меня никто здесь не поймёт, но и не осудит за порой пугающие своей жестокостью мысли.

Наблюдая за аппетитно жующим существом, я делилась с ним мечтами и нереализованными планами, с болью вспоминая дорогих мне людей. Рассказывала о Рое, о том, как мы жили в лесу, как он учил меня стрелять, а потом умер у меня на руках. Говорила о Нургаде — какой она была прекрасной раньше, красивой, живой, и что с ней стало теперь...

Многочисленные слушатели, сидящие в соседних клетках, вжавшись в стальные прутья, настороженно старались уловить каждую интонацию моего голоса. Но со временем им надоело. Один за другим они лениво разбрелись, зашуршав соломой своих лежанок, медленно зарываясь в неё с головой и затихая. Постепенно ангар наполнился только урчанием да редким шорохом.

Вскоре, дожевав белку, примеру остальных последовал и Рич, скрутившись в углу маленьким серым клубком.

Так я и просидела до самого утра, тихо болтая сама с собой под мирное сопение спящих нургов...

Дни потянулись бесконечной чередой, постепенно убивая во мне остатки надежды на спасение. Часто ночами я просыпалась в холодном поту, в очередной раз увидев среди лиц тех, кого потеряла, улыбающегося Виктора. Настойчиво пытаясь прогнать его образ, я убеждала себя, что это всего лишь моё больное воображение. Но с каждым днём это делать становилось всё труднее.

Рич немного отъелся. Кожа перестала сильно обтягивать кости, а рёбра уже не торчали так страшно, как раньше. Но всё равно, глядя на него, я каждый раз вспоминала, каким тощим нашла его в первый день.

Он начал реагировать на мой голос. Стоило мне заговорить, как он сразу поворачивал голову и смотрел прямо в глаза. Ну а когда я злилась, этот вредный маленький нург тут же дулся, забиваясь в дальний угол. Демонстративно повернувшись спиной и недовольно порыкивая, он ждал, пока я принесу ему белку. Иногда мне казалось, что он таким образом занимается моей дрессировкой.

Всё свободное время я проводила в вонючем ангаре. Несмотря на отвратительный запах, который я уже перестала замечать, там мне становилось легче.

Арчи полностью переложил на меня кормление и уход за тварями. Я не считала, но, глядя на бесконечные ряды клеток, понимала, что их больше сотни. Может, даже две.

Теперь великан занимался только наполнением контейнеров «едой», вывозом отходов и уборкой территории третьей зоны. На меня он почти не обращал внимания, и это устраивало нас обоих.

Игр больше не было. Я не знала, сколько продлится эта передышка — день, неделя или месяц. Но каждое утро, просыпаясь и выходя на улицу, я боялась обнаружить там машину с клеткой.

Сегодняшний день ничем не отличался от десяти предыдущих. То же утро, кормёжка нургов, душ и путь к железной кабинке, которую я ласково называла «рестораном». Войдя внутрь, я с недоумением остановилась на пороге. Впервые за всё время отсутствовала еда.

Готовили здесь ужасно. Суп напоминал болотную жижу, хлеб походил на камень, а чай был просто тёплой водой с привкусом ржавчины. Но это было хоть что-то. Неужели решили лишить меня и этого жалкого двухразового питания?

Недовольно осматриваясь по сторонам, как будто продукты могли куда-то завалиться, я начала злиться. Неожиданно маленькое окошко приоткрылось. В проёме появилась мужская рука со сбитыми костяшками и поставила на стол тарелку с мутным супом, хлеб и стакан чая.

Не двигаясь с места, я с интересом наблюдала, как для меня накрывают стол. Когда «сервировка» закончилась, я была готова сразу приняться за обед, но окошко не закрылось, заставив меня остаться на месте.

— Ну и долго ты там будешь стоять?

Прозвучал до боли знакомый насмешливый голос. Это его я слышала в своих кошмарах и ждала каждый день. Моментально подлетев к окну, я уставилась в прищуренные голубые глаза, не в силах произнести и слова. Его небритые щёки совсем впали, ещё больше подчеркнув каждую морщинку. В горле встал ком, и подступили с трудом сдерживаемые слёзы.

Слова оказались не нужны: на моём лице и так всё было написано. Я была безумно рада его видеть!

— Ешь, давай, остынет.

Хриплый голос Виктора привёл меня в чувство. Он кивнул на тарелку, и в его взгляде мелькнула знакомая усмешка.

— Как ты сюда попал?

— Я же говорил, что найду способ с тобой связаться. Ешь.

— Но это же опасно... — с тревогой прошептала я, неуверенно садясь за стол. — Если узнают... тебя же убьют.

Виктор пожал плечами, словно речь шла о пустяках.

— Не опаснее, чем просто находиться в Кируде.

Он помедлил, отвёл взгляд, а потом спросил с таким напряжением, будто боялся моего ответа:

— Тебя не обижает этот громила?

— Арчи? — я даже удивилась. — Нет, он сносный. Насколько это вообще возможно в этом убогом месте.

Мой голос стал сиплым, когда я заметила свежую ссадину на его скуле. Кровь уже запеклась, но вокруг неё всё ещё алело воспаление.

— А ты? Как ты?

— Да что со мной будет? — на его бледном лице опять появилась та самая дерзкая улыбка, ехидная и неубиваемая.

— Арчи сказал, что ты находишься в пятой зоне, и там... — я запнулась. — Небезопасно.

— Он твой друг? — с удивлением произнёс Виктор, изумлённо изогнув бровь.

Я покачала головой.

— Нет, у нас просто нейтралитет. Он меня не трогает, я не лезу. Помогать он нам не станет...

— Жаль, но я на это и не рассчитывал.

— У тебя есть план? — с надеждой заглянув в его глаза, спросила я.

— Пока нет, но я работаю над этим. К сожалению, без посторонней помощи отсюда не выбраться.

— Раньше ты не хотел бежать, желая посетить Кируд, — ехидно хмыкнув, поддела я Виктора, получив в ответ такую же язвительную улыбку.

— Мне здесь немного не понравилось.

— И кто нам поможет? Может быть... Маркус... — с сомнением произнесла я.

— Маркус? — Виктор сдавленно расхохотался. — Ты сама в это веришь? Мистер «Совершенство» никогда не был идиотом. Чтобы нас вытащить, ему нужно замарать руки по локоть и нарушить сотню законов.

— Ты его видел? Сильно тебе досталось за мой побег? — тихо спросила я, опустив глаза.

— Да, не больше, чем обычно. Он привёз меня сюда.

— Что? — я вскинула голову. — Он был здесь?

От неожиданности моё сердце забилось чаще, гулко застучав в ушах. Я даже сама не ожидала такой бурной реакции.

Маркус приезжал в Кируд...

Он был совсем рядом, а я ничего не знала.

Я не могла поверить в услышанное. Неужели он не захотел со мной увидеться? Хотя бы попытаться... Или ему всё равно?

— И что вы все в нём находите? — Виктор выругался, наблюдая за моей реакцией. — Забудь, он не сможет нам помочь! Думаю, скоро опять будут игры. Если выживу, сразу попробуем бежать. Ну, а если нет...

— Прекрати! — перебила я его, не желая слушать предсмертные напутствия. — Лучше придумай, как в них не участвовать!

— Прости, но это от меня не зависит.

Виктор медленно протянул руку сквозь окошко и легонько сжал мою ладонь. Его пальцы оказались холодными, в ссадинах, но мне стало теплее.

— Мне пора... — виновато прошептал он.

Внутри всё сжалось, как будто мы прощались навсегда. Горло перехватило, и я не смогла вымолвить ни слова. Только смотрела на наши руки, сомкнутые через эту дурацкую перегородку.

Беззвучно шевеля губами, я пыталась подобрать слова, но их просто не существовало. Ни одного, которое могло бы что-то изменить. Оторвав взгляд от наших сжатых пальцев, я улыбнулась. Криво, жалко, но это лучше, чем слёзы.

Пусть запомнит меня такой...

Молча кивнув, Виктор ушёл. Окно закрылось, а я осталась сидеть, склонившись над полупустой тарелкой недоеденного супа. В душе царила такая же пустота, но я точно знала, что попаду на проклятые игры, чего бы это мне ни стоило!

Виктор не останется там один...

Вслух отругав себя за то, что хороню его раньше времени, на «деревянных» ногах я вышла из будки, отправившись чистить осточертевшие клетки.

— Долго ты сегодня обедала, — послышался недовольный голос Арчи, как только я приблизилась к ангару.

— Кормят здесь очень вкусно, ждала добавки, — злобно огрызнулась я, проходя мимо него.

— Ты бы придержала свой язык, а то я могу его и вырвать.

— Арчи, а на этих идиотских играх действительно разыгрывается свобода? — резко развернувшись, спросила я, увидев замешательство на его лице.

— А ты как думаешь?

— Неужели их никто никогда не выигрывал?

— Ну почему же? Победители редко, но бывают, — рассмеялся он на мой глупый вопрос, после чего уже серьёзно добавил: — После бунта за двадцать шесть лет Кируд никто не смог покинуть. Даже у персонала нет такой возможности, они остаются тут навсегда. Рождаются, живут и умирают, не видя ничего, кроме этих стен.

— Что за бунт? Я не слышала о нём.

— После того как Назитрап начал присылать сюда, на рудники, своих неугодных солдат, они организовали погром, — Арчи говорил спокойно, но я чувствовала, как тяжело даются ему эти слова. — Они попытались собрать армию из местных работяг. Многие их поддержали, но сил не хватило. С тех пор седьмой сектор закрыли, превратив его в тюрьму, не выпустив даже мирные семьи.

— Что значит «не выпустив семьи»? А дети? — шокированно спросила я, осознав масштаб всех ужасов, происходящих в этом мерзком месте.

— Оказалось, что дети могут работать на рудниках наравне со взрослыми.

— Ты так спокойно об этом говоришь! — воскликнула я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Неужели тебе всё равно?

— Ну а что ты предлагаешь? — криво усмехнулся Арчи. — Вот тебе не всё равно — иди давай, сделай что-нибудь. Освободи всех. Наведи здесь порядок.

— Но... я... не могу...

Пребывая в растерянности и не зная, что ответить, я видела, как на его лице медленно расплывается победная улыбка. Он прекрасно понимал, что мне нечего возразить. Знал, что я такая же бессильная, как и все здесь.

— Вместо бесполезных рассуждений лучше иди займись делом, — Арчи кивнул в сторону ангара. — Пользы будет больше.

Я молча развернулась и пошла прочь. Он был прав. Чувствуя себя абсолютно никчёмной, стыдливо опустив голову, я побрела убирать фекалии нургов.

Наверное, я просто неспособна на большее...

День, который я ждала и так сильно боялась, настал через неделю. Проснувшись от звука мотора, некоторое время я не могла заставить себя подняться. С трудом поборов страх и отвращение к предстоящему мероприятию, я всё-таки встала с кровати. Торопливо собравшись и накинув на плечи лёгкую потрёпанную куртку прежнего хозяина домика, я неохотно вышла на улицу.

Туманное промёрзшее утро оказалось таким же противным, как и моё настроение. Небо висело низко — серое и тяжёлое. Осенняя сырость пробирала до костей, без труда проникая сквозь изношенную ткань. Передёрнув плечами и втянув шею, я пошла к машине, на ходу выдыхая белёсые клубы пара.

Арчи уже успел погрузить вопящего нурга и при виде меня недовольно покачал головой.

— Даже и не думай! — рявкнул он, защёлкивая ржавый замок. — Тебе нечего там делать.

— Арчи, пожалуйста! — взмолилась я, подойдя к нему практически вплотную. — Я должна там быть!

— Тебе одного раза мало? Понравилось?

— Виктор... будет там сегодня, возьми меня с собой... — сипло прошептала я, с трудом сглатывая ком.

— Ты ему всё равно уже ничем не поможешь.

— Знаю... я просто хочу быть рядом. Прошу тебя...

— Если опять устроишь какой-нибудь концерт, — процедил Арчи сквозь зубы, склонившись так близко, что я почувствовала его неприятное дыхание, — я тебя лично брошу на арену, и у гостей появится новое развлечение.

— Спасибо! — выдохнула я, ощутив, как от облегчения подкосились ноги.

— Плевать я хотел на твоё спасибо. Садись и не вздумай чудить.

Мы ехали молча, и чем ближе подъезжали к арене, тем сильнее начинало колотиться моё сердце. За окном тянулись всё те же серые стены, решётки да заборы. Но с каждым метром воздух в машине становился тяжелее, гуще и невыносимее.

Воображение рисовало самые жуткие картины, от которых моё тело превратилось в туго натянутую струну. Я мотала головой, прогоняя видения, но они возвращались снова и снова. Постепенно страх начал просачиваться под кожу, вызывая у меня неконтролируемый озноб.

Заметив, как я периодически вздрагиваю, всеми силами стараясь при этом не клацать зубами, Арчи стал недовольно коситься в мою сторону. По его хмурому виду стало понятно, что он уже сто раз пожалел о своём согласии взять меня с собой.

Вскоре послышались удары барабанов, выбивающих гнетущий монотонный ритм. В ушах стояло уже знакомое:

Бум... бум... бум...

И у меня совсем сдали нервы. Руки затряслись, дыхание сбилось, а по спине покатился холодный пот. Закрыв глаза и пытаясь успокоиться, я положила липкие ладони на нервно сжатые колени. Заставив себя дышать ровно, я постаралась перестать дрожать.

Нужно не паниковать раньше времени...

Как и в прошлый раз, мы остановились у ворот, ожидая, когда нас пригласят для «торжественного» появления. Ждать долго не пришлось, потому что буквально через пару минут зазвучала весёлая музыка, и створки медленно поехали в разные стороны.

При виде уже знакомой арены мой желудок сжался от болезненного спазма тошноты, и я шумно втянула носом воздух.

— Ты что, собралась в обморок упасть? — не выдержав, рявкнул Арчи, выходя из машины. — Сиди здесь! Надо было тебя дома оставить.

— Со мной всё в порядке! — огрызнулась я, открывая дверь.

Оказавшись на улице, первым делом я стала судорожно рассматривать лица стоящих на коленях мужчин. Те же ошейники: красный, голубой, жёлтый, белый, серый.

Чёрный...

Надежда, которая секунду назад ещё теплилась в моей груди, исчезла.

Он был там...

Стоял вместе со всеми на этом чёртовом помосте.

Несмотря на холодное утро, все участники «игры» оказались раздеты по пояс. Даже издалека я видела, как торс Виктора, обильно измазанный чёрной краской, покрыт крупными мурашками.

Не знаю почему, но, глядя в виноватые голубые глаза, я злилась на него. Как будто он мог что-то изменить. Словно у него был выбор. Злость поднималась откуда-то из глубины, медленно растекаясь по венам и вытесняя страх. Моя растерянность сменялась ненавистью ко всем собравшимся.

Я начинала ненавидеть каждого, всё здесь, весь Кируд...

— Ну а теперь пришло время объявить выбранных участников сегодняшнего состязания!

Звонкий, мерзкий голос ведущего смешался с шумом пульса в моих ушах, но я его совершенно не слушала. Один за другим вставали мужчины с цветными ошейниками, а всё моё внимание было приковано только к одному.

Мы, как заворожённые, смотрели друг другу в глаза, без слов всё понимая. Он опять улыбался, а я пыталась сдержать подступившие слёзы.

Кажется, он ещё больше осунулся...

— Честь представить Назитрап выпала номеру два!

Сквозь мутную пелену я видела, как с колен встал номер два. Его тёмный силуэт размылся, и по моим щекам покатились слёзы.

Вот и всё...

Пребывая в тумане, я наблюдала за тем, как участников заводят в клетку и начинается издевательская раздача «оружия». По очереди они тянули камни. Первым двум повезло больше всех: им достались острый кол и нож, кто-то забрал вилку, кому-то вручили ремень и молоток.