К БЕССМЕРТИЮ НА ПОЛПУТИ

К БЕССМЕРТИЮ НА ПОЛПУТИ

Вечер начинался штатно.

Пришли сигналы от пациентов-гипертоников о ежевечернем подъеме давления, и участковый врач привычно отдал команды медимплантам в запястьях больных. Умные микропомпы впрыснули в кровоток точно отмеренные дозы препаратов. Телеметрия от больных пришла в норму. Приступ аритмии, начавшийся было у пациента, совсем недавно перенесшего инфаркт миокарда, был купирован микроимпульсом малютки-дефибриллятора, вживленного в правое предсердие. Колебания уровня сахара у диабетиков быстро скорректировались микровпрыскиваниями инсулина из резервных депо. Принятые на курацию пациенты с респираторной вирусной инфекцией уверенно переходили в разряд реконвалесцентов.

Часам к одиннадцати вечера вверенный доктору участок готовился отойти ко сну. Индикация на голографической схеме радовала глаз исключительно зеленой гаммой удовлетворительного состояния. Участковый бросил на монитор последний взгляд, и тут на самом краю участка вспыхнул и замигал тревожный красный сигнал. Один. Но даже один – уже много.

Включился зуммер, испуская в такт миганию огонька пронзительные трели, способные разбудить даже мертвого. Чертыхнувшись, доктор подключился к медицинскому сегменту Сетернета напрямую, впитывая поступавшие от пациента сведения о состоянии его здоровья. Впрочем, о здоровье речи уже не шло: больше половины показателей телеметрии выводили на монитор флэтлайны или вереницы нулей, и с каждой секундой число обнулившихся показателей росло. Пациент стремительно вываливался из мира живых.

Медимпланты, которым доктор приказал вводить необходимые дозы эпинефрина, стероидов, дофамина и растворов, не отвечали, дефибриллятор молчал, кардиостимулятор присылал сигнал о разряженной батарее. Показатели телеметрии неуклонно заходили за красную черту, отделявшую клиническую смерть от смерти окончательной. Проклятый зуммер пилил уши монотонным криком. Отчаявшись справиться с ситуацией самостоятельно, доктор переключил пациента на ближайшую к адресу подстанцию «скорой».

По приоритетному медканалу отправил в «скорую» пакет информации о пациенте, дождался уведомления о регистрации вызова и отметки о вылете медицинского дрона на нужный адрес. Огонек на схеме ровно горел красным, уже не мерцая. Пациент ушел за черту.

Доктор набрал заведующего подстанцией.

- Игорь Сергеевич? Маслацкий беспокоит. Да-да, который Юрий Николаевич, верно. Да не очень он добрый, вечер этот, увы…. У меня пациент ушел. Нет. Нет. Внезапно. Нет сведений. Да, вылетел ваш дрон, но дело тут темное…. Как бы не насильственная. Ничто не предвещало…. Ну, кроме разве что возраста. Да сто двенадцать. Я серьезно, какие уж тут шутки…. Идеальное для такого возраста здоровье. Вот и я о том же. Игорь Сергеевич, а кто-то из ваших не мог бы в качестве личной услуги заглянуть на адрес? Ну, дрон дроном, а человеку я все же больше доверяю. Адрес уже в базе, но сейчас продублирую для вас, записывайте…. О как. Серьезно? До утра не сунутся? Даже с милицией? Как, и милиция не сунется? Ну дела-а…. Ясно. Тогда я сам с утра. Хорошо. Хорошо. Нет, милицию я сейчас проинформирую. Спасибо за помощь, Игорь Сергеевич. Нет-нет, очень даже помогли. Прошу извинить за беспокойство. Да, и вам.

Некоторое время доктор сидел, чувствуя укоризненный взгляд единственного красного глазка среди трех тысяч спокойно спящих зеленых.

- Да что же это за район-то за такой?! – вскричал вдруг доктор в сердцах. – С милицией они, понимаешь, не рискуют в ночное время… Тьфу!

Он налил на два пальца коньяка в бокал, сделал изрядный глоток.

- Утро вечера мудренее, – врач решительно выключил монитор и отправился в спальню, под бок к давно спящей жене.

С гаснущего монитора ему в спину укоризненно смотрел единственный багрово-красный пиксель.

Потом погас и он.

***

- Прибыли, товарищ лейтенант.

Симагин открыл глаза. Патрульная машина замерла посреди захламленного двора, образованного четверкой угловых двухэтажек из почернелого бруса. Проходы меж ними густо заросли лопухами и лебедой. Поперек двора натянуты были бельевые веревки, на которых висело ослепительно-чистое белье. С белья капало; в лучах солнца оно курилось туманом.

От зарослей травы и худых шиферных крыш поднимались к небу призрачные столбы испарений. Солнечные лучи преломлялись в каплях росы, брызжа тысячей крошечных радуг. В одном из углов двора ржавел гараж-ракушка с поднятой дверью. Из гаражной внутренности подслеповато таращился рыжий от ржавчины «Москвич». Симагин «Москвичу» удивился. Таких он не видел с детства.

- Ишь ты, – присвистнул Симагин.

- Виноват?

Сержант милиции Ерохин, как всегда подтянутый и свежий даже после полусуточного дежурства, ел начальство глазами. Ерохин выглядел как человек с рекламного плаката МВД: ясноглазый, мускулистый, в идеально сидящей на нем патрульной форме. Собственно, Ерохин и был человеком с плаката – его изображения украшали массу стендов, призывавших население сотрудничать с милицией, доверять правоохранителям и пополнять их ряды.

Симагину было известно, что Ерохин был одним из тех ребят, которых заезжий столичный фотограф отобрал для сессии для ведомственного календаря – «Метрополия vs Провинция». Сережа Ерохин мгновенно сделался местной знаменитостью. Его рельефное тело, на снимках прикрытое лишь минимумом одежды, превратилось в предмет обожания со стороны прекрасного пола города Плетнёва и его окрестностей. Гагаринская улыбка сержанта открывала перед ним все двери и находила ответ в каждом женском сердце. Симагину работать с Ерохиным нравилось.

- Сами пойдем, или эскулапа дождемся, товарищ лейтенант?

Симагин скосил глаза. Ерохин преданно ел начальство взглядом. Это выходило у него само собой, органично, естественно, без тени насмешки или, того хуже, подхалимажа. Симагин вздохнул.

- Наша задача, товарищ сержант, обеспечить легитимность нахождения медицинского работника на территории чужой материальной собственности в отсутствие соответствующего разрешения от собственника, вызванного беспомощным состоянием или смертью последнего. Все верно?

- Так точно, товарищ лейтенант!

Недавнее армейское прошлое Ерохина все еще было живо в его сердце. Ответы до сих пор выходили у сержанта лаконично-чеканными, вопросы же он задавал четко, по существу. Симагину это нравилось. Идеальный подчиненный, в меру инициативный, абсолютно исполнительный, требовательный – пусть и в рамках устава несения патрульно-постовой службы – к себе и другим. Редкая птица в наше время.

- Стало быть, каковы наши действия?

- Ждем, товарищ лейтенант!

- Вот и славно.

Симагин прикрыл веки.

***

Час был ранний. Дежурство заканчивалось в девять ноль-ноль. Угораздило же под занавес оказаться здесь, в сквот-секторе! Волокита с оформлением смерти столетней старухи грозила затянуться еще часа на два-три. Дома раньше обеда не окажешься – а вечером снова заступать на двенадцатичасовое дежурство. Симагин приуныл.

Райончик был гиблый, хотя и весьма густонаселенный. Здесь, в несуществующих с точки зрения городского бюджета кварталах давным-давно списанных домов, целыми семьями гнездились не зарегистрированные никем и нигде граждане Отечества.

В эпоху изобилия, пришедшую вслед за нанотехнологическим прорывом и повсеместным внедрением универсального строительного композита – «пены» – в качестве первоосновы современной материальной культуры, каждому жителю страны даровано было священное право потреблять. То есть пользоваться всеми благами цивилизации совершенно бесплатно, активно используя халявные – то есть демонстрационные, одноразово-недолговечные – модули-активаторы, которые, будучи квазиживыми, активно конкурировали между собой, быстро вытеснив из человеческих жилищ мух, муравьев, клопов, тараканов и крыс и заняв их экологические ниши.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.