Яков Брюс – московский колдун(издание второе, исправленное)

Яков Брюс. Гомункулус

В плотный ужин входило большое количество самых изысканных блюд, всяческих водок, наливок и замечательных вин, привезённых в Москву из Европы. Застолье тянулось уже пару часов. Все сановные гости были давно во хмелю.

Наконец, Яков Брюс поднялся из удобного кресла. Хлебосольный хозяин оторвал сильно пьяных дворян от обильной еды и питья и проводил их во флигель, пристроенный сбоку к господскому дому. Он пожелал всем вельможам спокойного сна и, оставив на попечение слуг, направился в свой кабинет.

Следом за ним торопился его личный механик по имени Прохор. Холоп подождал, пока трезвый владелец имения сядет за очень большой двух тумбовый стол, украшенный глубокой резьбой.

По заведённому правилу, Брюс тут же достанет из плоской коробки любимую пенковую трубку, привезённую купцами из Турции. Он плотно набьёт её табаком и с наслажденьем раскурит.

Господин не любил, когда его отрывали от этого важного действа. Прохор доподлинно знал о нелепой причуде хозяина и стоял, молча, как статуя. Наконец, густое облако дыма поднялось к потолку, расписанному «придворным» художником батальными сценами.

Слуга поклонился, и тихо сказал: – В людской я столкнулся с холопами, что помогали гостям у кроватей. Один из лакеев попросил вам передать, что прибывший молодой человек, положил пьяный глаз на вашу сенную девушку Настю.

– Который из них? – хмуро буркнул хозяин.

– Тот, что спросил Вас за ужином: – «Почему она не улыбалась гостям, когда подавала еду и напитки?» – а затем, приставал к ней с вопросами: – «От чего, она постоянно молчит?»

– Это тот несдержанный франт, которого зовут Николай? – уточнил Яков Брюс.

– Да, сын большого вельможи, что имеет усадьбу к северо-западу от вашего дома. – ответил слуга и опять поклонился.

Нужно сказать, что Прохор был необычным холопом, а «придворным» механиком Якова Брюса. Господин относился к нему не так, как ко всем остальным крепостным, которых считал за «говорящих двуногих животных». Он ценил «золотые руки» умельца и делал ему небольшие поблажки. Например, разрешил не кланяться «в пояс», каждый раз, когда тот подходил к господину.

– Достаточно, если ты будешь сгибаться чуть-чуть, на манер тех движений, что делают в посвященной Голландии. Но не так, как перед ровней себе, а словно простой ученик перед мастером цеха. – сказал как-то раз Яков Брюс и показал нужное положение корпуса и головы своего «дорогого» помощника.

Так с тех пор и пошло в его замечательном доме. Даже когда к господину приезжали большие вельможи – бароны, маркизы и графы, Яков Брюс не одёргивал Прохора и не настаивал на очень глубоком, до пола, приветствии.

Услышав механика, господин недовольно нахмурился. Он не любил, когда его принуждали к чему-то. В том числе, заставляли, расстаться с холопами, что даровал ему Петр I за верную службу. Он привык сам, всё решать за своих крепостных.

Захочет – помилует, захочет – накажет, а коли придёт ему в голову какая-то блажь, так и велит запороть до потери сознания. А то и вовсе, сослать в рудники на Урал, на недавно открытые железоделательные заводы Демидова.

– «К моему сожалении, сей брандахлыст Николай является отпрыском одного лизоблюда из тех, что ныне стоят возле трона царя». – размышлял Яков Брюс: – «Теперь они оказались в особой фаворе, и могут мне строить такие докуки, что и придумать нельзя. Так что, отшить молодого хлыща будет ох, как не просто. Тем более, что он, негодяй, таки приметил девку Настасью.

Столь красивую, очень веселую девушку особенно жаль, сдать в похотливые, руки извращённого франта. Она ведь и впрямь весьма хороша. Было б больше свободного времени, так и сам бы занялся ей, с большим наслажденьем. Да всё никак недосуг. Дела, да дела.

Плюс ко всему, не хочется сильно расстраивать жену Маргариту из-за какой-то нелепой интрижки. Если решу вдруг пощупать симпатичных девиц, так всё можно сделать на расстоянии от дома. К примеру, в поездке, по порученью царя.

Однако, продать Настасью молодому дворянину тоже никак невозможно. Ведь этот барчук потешится с ней пару недель, да и сошлёт, подальше от глаз. Отправит такую красавицу работницей в поле, или заставит, грести навоз за коровами на скотном дворе. А чтобы спрятать тот грех, который возникнет от связи с холопкой, отдаст её замуж за последнего пьяницу».

– С сим молодым человеком, а побеседую утром, за завтраком Ты же, найди поскорее Настасью и приведи ко мне в кабинет. – сказал, наконец, Яков Брюс.

Прохор угрюмо кивнул, повернулся на месте и с тяжкой думой на сердце, пошёл выполнять поручение барина. Что же задумал хозяин, слуга догадаться не мог. То ли, хочет помочь несчастной служанке? То ли, решил с ней переспать, пока не досталась кому-то другому? Так сказать, снять с бедной девушки пыльцу нежной невинности.

Кто их господ разберёт? Вроде бы сильно учёные. Все, как и мы, христиане, а ведут себя с крепостными, как басурмане какие, да обходятся с нами, как с бессловесным скотом.

– «Как бы то ни было, а приказ господина должно исполнить». – уныло подумал придворный механик: – «Иначе сам попадёшь в такой переплёт, что помилуй нас Господи. Могут, отправить в регулярную армию на срок в четверть века, сослать на строительство нового города, что задумал воздвигнуть наш царь, где-то в Балтийских болотах, а то и просто забить на смерть плетьми на конюшне».

Прохор направился в ту половину огромного дома, где обитала прислуга, и прошёл в женскую часть. Туда, где ютились молодые служанки. Помощник хозяина нашёл несчастную Настю в небольшой комнатушке, размером с чулан и проводил, куда приказали.

Мужчина вошёл с ней в кабинет господина. Ожидая команды, Прохор застыл у высоких дверей, как солдат на посту. Брюс строго взглянул на слугу, небрежно махнул левой рукой и жёстко добавил: – Покамест свободен. Будешь мне нужен, тебя позовут. – сам подошёл к испуганной девушке и приказал: – Встань у стола, возле яркого света…

Повинуясь приказу хозяина, Прохор слегка, на голландский манер, поклонился и шагнул за порог. Он закрыл за собой тяжёлую прочную створку и больше не слышал, что было в комнате дальше. Сделать, что-либо механик не мог. Он печально вздохнул и отправился спать. Всё равно, всё случиться по промыслу Бога.

Утром Прохор поднялся, как и все остальные холопы – ни свет, ни заря. Механик сбегал во двор, где стояла уборная для крепостных, и сделал всё, как обычно. Он вымыл руки со щёлоком, а после умылся холодной водой из колодца. Затем, вернулся в свою небольшую коморку, взял остро заточенный нож и, глядя в осколок разбитого зеркала, чисто побрился.

Его господин не любил бородатых или, как он всегда выражался – «мохнорылых» людей. Так что, «придворный» механик должен был выглядеть на «европейский манер» и всюду блистать голым, словно коленка лицом. Сначала было весьма непривычно, так отличаться от всех подневольных крестьян. Ну, а потом, ничего, потихоньку привык.

Прохор быстро оделся, съёл кусок подового хлеба, запил кружкой кислого кваса и побежал к половине огромного дома, где жили хозяева. Там он встретил холопа, что прислуживал Якову Брюсу и тихо спросил: – Аристарх Дормидонтович, как долго вчера, у господина была девушка Настя?

– Тебе, зачем это знать? – удивился дородный мужчина, служивший камердинером барина: – Занимайся своими делами и не суй свою тощую рожу туда, куда тебя точно не просят. Нужен будешь, тебя позовут.

Механику ничего не осталось, как притулиться в людской, находиться там долгое время и ждать, когда же хозяин проснётся? К счастью холопа, Брюс не любил, долго валяться в кровати, как всегда делали другие бояре. Он встал, как обычно, в первый час по церковному времени. А если взглянуть на новейший англицкий хронометр, то в шесть после полуночи.

Как и сказал его личный слуга, хозяин даже не завтракал. Лишь выпил чашечку кофе, выкурил пенковую трубку и сразу прошёл в кабинет. В то утро он не позвал к себе Прохора, а сидел там один. Видно, работал над чем-то таким, в чём руки «придворного» мастера были совсем ни к чему.

Ближе к полудню Яков Брюс спросил камердинера: – Как поживают наши вельможные гости?

Хозяин с усмешкой узнал, что они, наконец, поднялись с постелей. Все тотчас похмелились, кто квасом, кто мёдом и огуречным рассолом, а теперь собираются в зале, чтобы выпить вина и поесть.

Господин приказал: – Накрыть стол для господ! – и минут десять спустя, медленно двинулся в просторную залу. Его появление вызвало бурную радость гостей, что уже там собрались. А когда на столе появились закуски и графины с вином, поднялся такой пьяный шум, что хоть святых выноси.

Пока все дворяне пили и ели, Прохор стоял у дверей, ведущих в приёмную залу. Он слушал, как веселятся вельможи, и ожидал, не позовёт ли его Яков Брюс? Мало ли что, может придти на ум господину?

Вдруг, он захочет им показать какой-нибудь инструмент, привезенный недавно из Англии? Например, астролябию или ещё, что-нибудь необычное в нашей России. Например, очень древнюю книгу.

Но сегодня, гостям не было дела до редкостей, что собирал Яков Брюс в своём большом зале «куриозных» вещей. К середине обеда, все опять захмелели. Языки развязались и все стали молоть разную чушь.

Пока господа относительно трезвые, то они все блистали манерами, умною речью и научными знаньями. Ну, а когда хорошенько приложатся к кружкам или винным бокалам, то мало чем отличаются от пьяных крестьян. Такие же тупые и мерзкие.

Вдруг, среди шумного гомона послышался голос молодого повесы, который вчера приметил Настасью. Судя по нетвёрдому голосу, он уже крепко принял на грудь. Молодого вельможу совсем развезло, и он и стал кричать на всю залу, как захмелевший купец в городском кабаке.

– Господин Яков Брюс! – обратился вельможа к хозяину дома: – Почему здесь не видно девицы, которая подавала вчера закуски и вина? Я прошу вас, позвать Настасью сюда. Пусть она мне прислужит за этим столом.

Его пьяную просьбу тотчас поддержали другие дворяне. То ли, все были в сговоре с бесшабашным кутилой? То ли, просто подумали, что он затеял какую-то каверзу, и захотели увидеть, чем это дело закончится?

Что ответил владелец именья, Прохор почти не расслышал. Потом вновь закричал Николай: – Неужели такой знатный сановник, как вы сможет сейчас, отказать своим добрым соседям? Тем более, в таком пустяке. Что может случиться с холопкой, если она покажется здесь?

– Хорошо. – громко ответил хозяин. Высокие двери, ведущие в залу, открылись. В коридор важно вышел ливрейный слуга, что прислуживал господам за столом. Попав в коридор, холоп тотчас изменил своё поведение.

Он утратил всю свою важность, стрелою метнулся на кухню и минуту спустя, вернулся с Настасьей, державшей в руках золочёный поднос. На сияющем блюде стоял высокий хрустальный бокал с тёмно-красным, испанским вином.

На девушке было надето нарядное платье голландского кроя, но она оказалась бледной, как мел. Её большие глаза сильно припухли от слёз. Губы стиснуты в тонкую ниточку. Весь её облик теперь походил на застывшую маску, снятую с древней италийской статуи.

Ливрейный слуга открыл дверь перед служанкой, пропустил её в шумную залу и зло прошипел: – Прохор, войди следом за мной и сразу встань слева, возле порога. – заметив, что механик колеблется, слуга тихо добавил: – Так барин сказал.

Пожав недоумённо плечами, Прохор вошёл вслед за Настей, сделал шаг в правую сторону и занял свободное место так, как велел господин. Замерев возле двери, он окинул внимательным взглядом всю залу. Пред ним предстала картина обычного пиршества богатых дворян.

Большой стол ярко блистал драгоценной хрустальной посудой с различными яствами, штофами с прозрачною водкой и наливками разных оттенков и вкусов. Цвета у напитков были от чуть желтоватого до почти смоляного. Здесь же стояли графины с заморскими винами, что привезли из далёкой Италии, Франции и даже Испании.

Увидев Настасью, Николай оживился и закричал ещё громче: – Какая прекрасная девушка имеется в вашем хозяйстве, уважаемый Яков Вилимович. Пусть она поднесёт мне вина и скажет приличную здравицу в честь высоких гостей. Все хотят слышать её чудный голос. Наверняка, он так же прекрасен, как её внешний облик.

– Подай господину вина! – приказал хмурый владелец имения и указал на повесу, который всё это затеял.

Настасья направилась прямиком к Николаю, встала возле него и, держа в руках золочёный поднос, поклонилась до самого пояса. Её движения оказались так грациозны, плавны и мягки, что кое-кто из гостей не удержался и крикнул: – Замечательно! Какой манифик!

Увидев Настю возле себя, Николай был так очарован юной прелестницей, что даже встал из удобного кресла. Он взял с подноса высокий хрустальный бокал, поднял над головой и весело крикнул: – Теперь же красавица, прочти гостям здравицу, чтобы мы все могли одновременно выпить.

– К сожалению. – прервал его Яков Брюс: – она не сможет сказать ни единого слова.

– Почему? – искренне огорчился повеса: – Она у вас, что глухонемая?

– Дело всё в том, что это вовсе не то, что вы все подумали. Она не живая обычная девушка и не рождена естественным образом от папы и мамы. Я сам её создал для работы по дому.

– Да кто же в это поверит? – возмущённо закричал Николай: – Стоит на неё посмотреть и станет любому понято, перед нами живой человек из плоти и крови. Я видел много машин, привезённых в Россию из Франции, Англии, а то и с Востока. Должен вам сообщить, что никакая из них, не может так замечательно двигаться, как ваша служанка.

Хозяин дома печально вздохнул. Мол, как тяжело говорить с подобными дурнями. Он поднялся из-за стола и подошёл к Насте, стоявшей возле повесы. Брюс поднял правую руку к пышной причёске девицы и вытащил большую заколку, украшавшую очень густые чёрные волосы. Служанка легонечко дёрнулась и вдруг застыла, как монумент.

Обернувшись к двум слугам, стоящим у двери, господин приказал: – Прохор. Подойди-ка сюда. Встань за спиною служанки и держи крепко за плечи, чтобы она не упала.

Пока ошеломлённый мужчина двигался к большому столу, хозяин повернулся к гостям и сказал: – Это мой «придворный» механик. Он постоянно следит за состояньем различных машин и чинит все механизмы, если возникнет нужда.

Не обращайте внимания на его странный вид. Он никогда не бывал в столь представительном обществе, как здесь сегодня собралось, и поэтому сильно смущён.

К этому времени, Николай пришёл в себя после того, что услышал от хозяина дома, и заявил: – Дорогой Яков Вилимович. Все ваши слова простые уловки. Я видел индийских факиров, которые делают трюки похлеще, чем простое умение замереть неподвижно.

Яков Брюс подождал, когда Прохор приблизиться к юной служанке и возьмёт её сзади за округлые плечи. Хозяин взглянул на Николая в упор и предложил: – Возьмите, пожалуйста, у машины поднос.

Молодой дворянин широко ухмыльнулся и сжал большим и указательным пальцем край золочёного блюда. Он потянул его на себя и удивился тому, как цепко девушка держит драгоценный предмет.

Потом, потянул немного сильнее и неожиданно понял, что не может отнять у служанки тяжёлый поднос. Он вцепился в него двумя руками и со злостью рванул на себя. Однако, и эти усилия не увенчались успехом.

Зато, девушка вдруг потеряла своё равновесие и сильно качнулась вперёд, словно подрубленный столб. Если бы Прохор, не держал её сзади, она бы упала ничком с высоты всего роста.

Самое удивительное, заключалось в другом. В том, что механик почувствовала под своими ладонями не мягкие женские плечи, а твёрдую плоть. Настя походила на статую, отлично сработанную из прочного дерева.

– Можете даже пощупать предплечье машины. – предложил Яков Брюс Николаю.

Парень опасливо ткнул пальцем в бицепс Настасьи и отшатнулся назад: – Мышцы под бархатной кожей, словно из дуба. – сказал смущённый повеса.

Хозяин вставил в причёску Настасьи булавку. Девушка вновь сильно вздрогнула, заморгала глазами и, переступив ногами на месте, тотчас обрела равновесие. Ощутив на себе чьи-то руки, она повела точёными плечиками, и резко сбросила с них ладони механика.

– Отведи Настасью на место и поставь её возле стены. – сказал Яков Брюс: – Вечером я посмотрю, всё ли с нею в порядке? Кажется мне, в ней нужно, что-то исправить.

Потрясённый увиденным зрелищем, Прохор и совершенно спокойная девушка, вместе вышли из обеденной залы, двинулись к кабинету хозяина и оказались возле него. Здесь их встретил личный слуга господина. Он перекрыл путь к дверям и сказал: – Барин велел, отослать вас обоих на половину холопов. Идите и ждите, когда он позовёт.

Прохор отвёл девушку в ту часть господского дома, где проживали молодые служанки, и заглянул оттуда в людскую. Все слуги уже пообедали. Он там оказался совершенно один.

Механик взял у повара полную миску с зелёными щами из листьев крапивы и столько же гречневой каши. Он съел всё это вместе с краюхой ржаного подового хлеба и, наконец, ощутил себя сытым. Потом, вернулся в каморку, где жил уже несколько лет и закрыл за собой очень тонкую дощатую дверь.

Комнатка оказалась такой небольшой, что в ней умещался лишь крохотный стол, над которым висел деревянный светец для обычной лучины. Рядом стоял простой табурет, да узкий топчан, служивший кроватью. Всю эту скромную мебель, мужчина сделал своими руками. В дело пошли те отходы, что оставались в ходе строительства господского дома.

Раньше здесь находился тёмный чулан, где хранилась разная мелочь, необходимая для уборки в огромных хоромах. Через какое-то время, Брюс дал команду своему мажордому: – Очистить кладовку и поселить в ней «придворного» мастера. – за что господину, большое спасибо.

Работал Прохор в большой мастерской, что по приказу хозяина устроили во флигеле здания. Она была очень светлой и хорошо оснащённой. Питался механик вместе со слугами в тесной людской, а сюда приходил только поспать.

Окна в отведённом ему помещении никогда не имелось. Зато здесь проходила дымовая труба, что поднималась от печи нижнего яруса. Так что, зимою было тепло. К тому же, он жил совершенно один, не то что, прочие слуги. Те ютились в тесных и душных коморках по пять или шесть человек.

Сколько продлится обед у вельможных господ, никто из холопов не мог угадать. Поэтому, если у них появлялась такая возможность, то каждый стремился прилечь отдохнуть.

Ведь, кто его знает, что стукнет в голову Якову Брюсу? Вдруг, он велит куда-то идти, что-нибудь быстренько сделать, или просто стоять у двери и ожидать его новых приказов. А когда он отдаст эту команду никому неизвестно. То ли, днём, то ли, вечером, то ли, после полуночи? Пойди, разберись.