Исповедь предателя

– Со спокойной душой вернешься в теплую кровать своей жены? – Яна прислонилась спиной к мягкому изголовью кровати и прижала к оголенной груди край одеяла.

– Мы вновь совершили ошибку. Я был не в себе, а ты просто оказалась рядом, – я смотрел прямо в зеленые глаза рыжей бестии в тот момент, когда застегивал ремень на своих брюках. – Я люблю жену и сделаю все возможное, чтобы сохранить свой брак.

– Какой брак ты собрался сохранять, дорогой? – Яна легла на живот, растянувшись, словно кошка, открывая вид на свою оголенную попку. – Ты потерял свою жену в тот момент, когда впервые порвал на мне трусики.

– Надеюсь, у тебя хватит мозгов не говорить об этом моей жене.

– Хм… Дай ка подумать… У меня где-то завалялся ее номерок.

Паника резко охватила мое сознание. Соня не должна узнать об этой мимолетной слабости. Внезапно я представил ее потерянный взгляд, мокрые от слез щеки и дрожащие от досады губы. В груди что-то нещадно надломилось. Я наклонился над рыжей, схватил ее за волосы на затылке и притянул глупую голову бывшей близко к своему лицу.

– Только попробуй хотя бы заикнуться об этом… – сквозь плотно стиснутые зубы прорычал и заметил, как игривый блеск в глазах Яны мгновенной испарился, освобождая место животному страху. – Я порву тебя на куски, если придется.

– Себя на куски порви, Агурский! – Яна резко отстраняется и отползает в угол широкой кровати. – Думаешь, ты ей нужен? Думаешь, она тебя простит, изменщика проклятого? Да ты не достоин любви, Дима!

Я натянул через голову футболку и, взяв ключи от машины, направился к входной двери квартиры Яны. В этот самый момент я четко решил, что это была наша последняя встреча. Я хотел проверить – не остались ли чувства? Не остались. Яну раньше я любил, она была моей первой школьной любовью, но чувства к Соне были глубже и сильнее.

Я, почему-то, даже не сомневался в том, что Соня ни о чем не узнает и уже думал о том, в какую смертельную схватку со своей совестью буду вступать каждый день.

Соня

– На каждый день я бы посоветовала взять обычные классические брюки. Они у нас из очень качественного материала, потрогайте, – я протягиваю низкой женщине средних лет вешалку с темными брюками. – На вас будут сидеть просто шикарно! Ну, и на вечер… У нас очень много платьев, но вот это… Это ваш цвет, оно подчеркивает фигурку и сегодня по спец цене.

Покупательница берет из моих рук синее платье-футляр и начинает крутить его, рассматривая каждую деталь. Я послушно стою рядом и отвечаю на вопросы клиента.

– Я, пожалуй, примерю это.

– Тогда идемте за мной, – улыбаюсь, как подобает порядочному сотруднику и, взяв выбранные покупательницей наряды, провожаю ее до примерочной.

– Хозяйка сказала, что довольна твоей работой и в следующем месяце можешь ждать прибавления зарплаты, – Маруся идет чуть впереди и лишь изредка поглядывает на меня. Я помогаю ей принести несколько коробок обуви со склада. – Я же говорила, что у тебя все получится!

Внезапно я чувствую очередной приступ тошноты, который мучал меня только по утрам, а теперь, почему-то, появился в середине дня.

– Марусь, что-то мне нехорошо, – я быстро ставлю коробки на пол и бегу в ближайшую уборную, где меня начинает выворачивать.

Когда мой желудок остается пустым, я встаю с пола и начинаю умывать лицо холодной водой, чтобы хоть как-то привести себя в чувство.

– Может тебе воды принести? – Маша показывается в дверях и начинает встревоженно оглядывать мое лицо.

– Лучше принеси мою сумку, в ней лежит тест.

– Тест на что, Софи? – глаза подруги становятся, как пять копеек. Маша вцепилась в край своего платья так, словно я сказала что-то ужасное.

– Тест на беременность.

На упаковке написано, что нужно подождать несколько минут. И пока белый пластмассовый прямоугольник лежал на раковине, я старалась не смотреть в его сторону. С одной стороны я хотела узнать результат и, наконец, положить конец всем тревогам, но с другой – страх неизбежного овладевал мною с каждой секундой все больше, я отчетливо ощущала, как желудок сводит паническим спазмом, а руки непроизвольно начинают дрожать.

Пришло время смотреть. Я взяла тест в руки и увидела две красные полоски. Осознание – словно удар под дых, выбивающий воздух из легких. Я хотела этого ребенка, очень хотела, но учитывая обстоятельства, заложниками которых мы сейчас оказались, эта новость стала как никогда нежданной.

– Ну, что? – Маша вбежала в уборную, словно смертоносный ураган, я бы сказала, что у нее волосы даже встали дыбом. – Беременна… По глазам вижу, что беременна.

Я молчала, словно потеряла дар речи. Нужно было произнести хотя бы слово, но я не могла. Дима потерял свой бизнес и теперь он пашет с утра до ночи в своем автосервисе, я работаю консультантом и как только хозяйка узнает о моем положении, тут же попрет с работы, живем мы в крошечной квартирке деда, в которой едва хватает места нам троим… Как мне быть?

– Диме сказать надо, Софи, – Маруся присаживается на корточки и берет мои заледеневшие ладони в свои. Карие глаза подруги начинает встревоженно искать мой взгляд, но я продолжаю рассматривать носы своих темных балеток.

– Диме пока знать не нужно, – я резко встаю, выпрямляю спину и убираю упавшие на лицо пряди. – У него и так много проблем и его ответ я знаю. Я пока не готова слышать из его уст слово аборт.

–Ты что такое говоришь, Сонь? Какой аборт? Дима твой конечно та еще холодная рыба, но не настолько же, чтобы убивать своего ребенка!

– Пошли работать, Марусь. А что делать дальше, позже решим.

ღღღ

Огни ночного города слепят глаза, люди, решившие утеплиться из-за внезапно нагрянувших осенних морозов, после тяжелого дня возвращаются в свои теплые дома, где их ждут любимые. Я еще сильнее кутаюсь в свой шарф и тяну на уши шапку. После того, как Дима сегодня утром, обозлившись на резкие слова дедушки, ушел из дома, он так и не вернулся. Я звонила ему до начала рабочего дня, писала сообщение во время обеденного перерыва, а после того, как узнала о том, что ношу его ребенка совсем забыла о нем. Новость о беременности выбила меня из привычной колеи и остаток дня я ходила сама не своя, с трудом отвечая на вопросы клиентов. Маруся пыталась заговорить со мной, но я замыкалась и уходила в другой конец зала. Такова моя натура – когда происходит что-то из ряда вон выходящее, я ухожу в себя, стараясь со всем разобраться сама.

Беда не приходит одна, ведь так?

Заледеневшими пальцами достаю из сумки телефон и набираю Диму. В динамике звенят раздражающие гудки и, не дождавшись, когда меня перебросит на автоответчик, я сбрасываю вызов. Нажимаю на контакт дедушки. Он тоже не берет трубку, что очень на него не похоже. Обычно он всегда держит телефон рядом с собой. Мне нужно знать, какие лекарства ему купить, потому что по пути домой я собираюсь забежать в аптеку.

– Деда? – в квартире меня встречает полумрак, и только тусклый свет настольной лампы просачивается в пустую прихожую. Кладу связку ключей на тумбу и включаю свет, оглядываясь по сторонам. – А ты чего трубку не берешь?

Захожу сначала на кухню, где дедушка любит сидеть за чашкой чая и разглядывать огни ночного города, но когда никого там не нахожу, шагаю в гостиную. Первое что вижу – старый мобильник деда, валяющийся неподалеку от дивана, а следом нахожу и самого деда, лежащего на полу с закрытыми глазами.

– О Господи! Дедушка! – бросаюсь на колени рядом с ним и начинаю щупать его горло, ища хоть какой-то признак жизни. Пульс есть, но он очень слабый и едва заметный. Глаза деда закрыты, а губы на немного распахнуты. Дрожащими руками достаю свой телефон и начинаю звонить в скорую помощь, молясь, чтобы не было поздно.

ღღღ

Я хожу из стороны в сторону, наматывая круги по просторному больничному коридору. На моих плечах висит белый халат, который развивается от моих нервных похождений. Нервно сжимая в руке телефон, через каждую минуту я смотрю на входную дверь реанимационного отделения, ища глазами знакомое лицо. Дима перезвонил только когда дедушку госпитализировали, и обещал приехать с минуты на минуту.

Внезапно я замечаю мужчину в синем медицинском костюме, который направляется в мою сторону. Плотно сжимаю губы и замираю на месте, словно парализованная. Я даже не заметила, как за спиной оказался муж, который накрыл мои плечи своими горячими руками и ободряюще прижал к своей груди.

– Все, что могли на первом этапе – мы сделали, – профессиональным тоном начинает говорить врач, после того, как остановился напротив нас с Димой. – Теперь, к сожалению, все решают деньги. Препараты очень дорогостоящие… Физически, их у нас нет и как бы это банально не звучало, но промедление смерти подобно.

Я чувствую, как Дима вплетает свои пальцы в мои, и начинает сжимать мою ладонь. Я поворачиваю голову в сторону и смотрю на него. Его взгляд направлен на лицо лечащего врача, а губы нервно сжаты в тонкую полоску.

– Мы вас поняли, – муж вырывает из рук доктора белый лист с рецептом. – Скоро у вас будут нужные лекарства.

– Как так, Димочка? Откуда у нас такие деньги? – вновь возникший приступ тошноты и прибавившее к нему головокружение сносит меня с ног, и я обессиленно падаю в руки мужа.

– Все будет хорошо, Сонь. Я все решу,– Дима сажает меня на рядом стоящий металлический стул и обводит голубыми глазами лицо. – Ты такая худая у меня стала, как я раньше не замечал. Ты больна?

Я была беременна, а не больна. Видимо, малыш забирает слишком много моих жизненных сил, к тому же, я постоянно нервничаю и недоедаю из-за токсикоза. Теперь и дедушка при смерти, за что нам все это? За что судьба нас наказывает?

Уже дома, за поздним ужином мы сидели молча. Аппетита не было ни у кого. Я продолжала, словно загипнотизированная, помешивать ложкой уже давно остывший чай, размышляя о том, что делать со своей беременностью и откуда достать деньги на лечение дедушки. Дима даже не притронулся к супу, который я ему приготовила. Он смотрел в одну точку на стене, погрузившись в себя, явно думая о чем-то своем.

Какая жизнь интересная штука… Еще месяц назад мы оставляли баснословную сумму в ресторане за один ужин, а теперь нам нужно было как-то растянуть эти деньги на две недели.

За окном как назло шел дождь, да настолько сильный, что грохот от удара капель об карниз звонким эхом проникал в уши.

– На кого квартира оформлена? – тихий голос мужа разрывает давящую тишину кухни и мне приходится поднять глаза. Лицо Димы бесстрастно и мне сложно различить его эмоции.

– Полгода назад дедушка оформил дарственную на меня.

– Обменяем эту квартиру на поменьше на окраине и денег на лечение останется, – уверенно говорит муж и впервые пробует суп. Я молча киваю, понимая, что это лучшее решение. Дедушкина квартира хоть старая и потрепанная, но находится в центре и в историческом районе, так что у нас не возникнет проблем с ее продажей. Навряд ли дед будет рад этому решению, но на кону стоит его жизнь. Меня поражает мужество мужа: несмотря на разногласия с моим дедом, Дима придумывает лазейки, чтобы спасти жизнь моему родственнику.

– Дим, мы справимся?

– Конечно, мы справимся, Ангел.

Дима пытается улыбнуться, но получается натянуто. Он встает и, притянув меня к своему мускулистому телу, нежно целует в лоб. Я знаю, как сильно он устает на работе, но безумно горжусь, что он не сдается. Мы пройдем через это вместе.

Ближе к утру, когда часы показывают пять часов, я еще лежу в кровати, а Дима уходит в душ. В моей голове пробегают тысячи мыслей, как мне сказать мужу о ребенке в моем животе. Единственное, в чем я точно уверена – это то, что сейчас не время; я расскажу ему, когда дедушка пойдет на поправку.

Внезапно телефон мужа, лежавший на прикроватной тумбе, начинает пищать. Я укрываюсь одеялом и закрываю глаза, пытаясь провалиться в сон и продлить сладкий сон перед рабочим днем. Телефон Димы издает еще один раздражающий звук, вырывая меня из небытия. А потом вновь и вновь.

Кто пишет моему мужу в такой ранний час, да еще и с такой напористостью?

Я никогда не была ревнивицей-женой, контролирующей каждый шаг мужа, но прямо сейчас меня охватил дикий интерес. Я встала с кровати и аккуратно подошла к тумбе. Взяв в руки телефон Димы, я провела указательным пальцем вверх, разблокировав экран.

«Ночи с тобой все еще лучшие» – последнее сообщение от некой Яны.

Сердце сначала пропускает несколько ударов, затем и вовсе падает в пятки. В груди что-то нещадно надломилось и по интенсивности боли, сконцентрированной внутри, казалось, будто мне сломали кость. Я повернулась в сторону ванной и посмотрела на белую дверь в тот момент, когда Дима вышел из комнаты с мокрыми от воды волосами и одним полотенцем на бедрах.

Изменил. Он мне изменил.