Мама для детей Айсберга

Глава 4

Звук моей виолончели певучий и напряженный, в верхнем регистре на нижних струнах слегка сдавленный. Звук, исходящий из этого инструмента, всегда напоминал мне человеческую речь, разговор по душам, может, именно поэтому я всегда запиралась в своей комнате, чтобы вылить все свои эмоции через игру.

Ни один инструмент не способен так точно, проникновенно передать практически весь спектр существующих эмоций.

Я играю, кажется, до раннего рассвета. Никто не останавливает меня, потому что знают, если в доме звучит виолончель – значит, я в не лучшем расположении духа. К тому же стены в моей комнате имеют хорошую звукоизоляцию; папа специально обустроил для меня эту часть дома, чтобы я могла играть часами напролет, не отвлекаясь.

В мои уши проникает громкий стук в дверь, я игнорирую это непростительное вмешательство и начинаю играть быстрее, усерднее и громче. Звук вновь разрезает пение виолончели и на этот раз моя игра со свистом обрывается, и я опускаю вниз смычок.

Опустив руку вниз, я впервые за долгое время открываю глаза. В комнате невероятно темно, я даже не знаю, какой сейчас час. Полагаю, раннее утро, судя по тонкой полоске тусклого света, проникающего через плотные шторы.

Я поднимаю руку к лицу и понимаю, что мои щеки мокрые. Я плакала во время игры и даже не заметила этого. Установив инструмент за подставку, я быстро вытираю предательские слезы и шмыгаю носом, прежде чем подойти к двери.

Меня приветствует нахальная ухмылка и каштановые волосы.

– Спасибо, что соизволила вылезти из своей пещеры.

Не удосужившись получить приглашение, Ярослав распахивает дверь моей комнаты, и в наглой манере входит внутрь. Я уже привыкла к его нахальству, поэтому тяжело вздыхаю и закрываю за ним дверь.

– Мать твою, как здесь темно, – он подходит к окну и резко распахивает шторы, отчего яркий свет слепит глаза.

– Ты пришел сюда, чтобы поиздеваться надо мной? – все еще прищуривая глаза от яркого света, я присаживаюсь на край своей кровати и подтягиваю ноги под себя.

– Ты не отвечала на мои сообщения сутки. Мне даже пришлось пропустить свои занятия, – он встал возвышаться надо мной, внимательно изучая мое лицо.

Яр был высоким, мускулистым и широкоплечим. Пряди его темных волос падали на глаза, отчего у него вошло в привычку проводить пятерней по волосам. У него настолько острые скулы, что об них можно было порезаться. Но голубые глаза сильно контрастировали с его темными волосами и загорелой кожей.

– Очевидно, я не хотела никого видеть.

– Я это понял, как только услышал твою виолончель в прихожей твоего дома, – он присел рядом со мной. – Ты переживаешь из-за брака со старым педофилом?

Яр был моим лучшим другом, мы выросли вместе и учились в одном классе до того, как я поступила в Лондонскую школу искусств. Он занимался скульптурами, Яр создавал невероятные шедевры своими пальцами, хотя его руки в большую часть времени были покрытые ссадинами и порезами. Однако Яр все еще скрывал причину, из-за которой он получал эти раны. Я полагаю, что он занимался подпольными боями, или что-то в этом роде.

– Клим хочет переделать меня, ему не нравится мой стиль.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Не думаю, что мой будущий муж согласен, – пробормотала я.

Яр отстранился, изучая мое лицо. Его вина и беспокойство добавили еще один груз к моему и без того тяжелому сердцу.

– Он – полный идиот, если не ценит твою красоту, – тихо сказал друг.

Мы с ним всегда были и будем друзьями. Без исключений.

– Все не так просто, Яр. Клим Высоцкий – взрослый мужчина, шишка в светском обществе и владелец огромной винодельни. А, я еще говорила, что он – муж моей покойной сестры и мои родители буквально подкладывают меня к нему в постель?

Лицо Яра сморщилось.

– Ты говорила, что слышала, что не хочет тебя.

Я поджала губы и обняла свои ноги, положив на них подбородок.

– Да, это так, но вдруг что-то изменится? Я не хочу спать с ним.

– Неужели он так ужасен? У него жирное пузо или от него пахнет старостью? – в голосе Яра послышались веселые нотки, и это должно было поднять мне настроение, но в моей голове возник образ Клима; его широких плеч и рельефных мышц, обтянутых плотной тканью. Он точно не был противным, он был… сексуальным. Ему была присуща мужская суровость и брутальность, которой не обладал ни Яр, ни один из моих сверстников.

– Он точно не ужасный, но почему это должно меня волновать? Я говорю о том, что мне придется взять на себя ответственность за воспитание двух детей, а я даже не умею менять подгузник!

– Эй, не гони пургу, – Яр притянул меня к себе и обнял в дружеском жесте. – Видео-уроки на ютуб в помощь!

– О, Боже…– застонала я.

Дверь в мою комнату распахнулась, и только один человек мог войти без стука – моя мать. Она держала в своих руках многочисленные картонные пакеты, и я была удивлена, как она могла вместить их в своих маленьких ладонях. Ее лицо сморщилось, когда она увидела, как Яр обнимает меня.

– Мила, твой жених прислал тебе подарки! – мама с трудом сдерживала волнение, ставя пакеты на пол и начиная их распаковывать.

Это была одежда с платьями, юбками и блузками Макс Мары, Шанель, Диор и многих других ее любимых дизайнеров. Очевидно, она помогла Климу при выборе одежды. Платья были красивыми и элегантными. Это была вовсе не я.

Я понимала, что Климу нужно создать определенный имидж для публики, и на официальных мероприятиях я бы точно не надела свои джинсы и кеды, но я думала, что он попросил меня купить несколько платьев на выход, а не делал это за меня, словно не ценит мое мнение – что, конечно, имело место быть.

Наши неодобрительные взгляды с Ярославом встретились, когда мама продолжала рыться в пакетах и восхищаться туфлями от Ив Сен Лоран.

– Давай, померь это платье, Камилла! – сказала мама, доставая элегантное бежевое платье-силуэт.

Яр быстро встал с моей кровати, обнял меня напоследок и подошел к двери:

– Спасибо за ваше гостеприимство, Анна Александровна, – сказал он, хотямы оба знали, что моя мать не выносила его. Затем его взволнованный взгляд переместился на мое лицо. – Ты боец, помнишь?

Я благодарно улыбнулась Яру прежде, чем он закрыл за собой дверь. Мама вцепилась в мою руку мертвой хваткой:

– Не позволяй этому мальчишке разрушить твой брак!

♥♥♥

Клим

Месяц до свадьбы пролетел незаметно – бесконечная череда трудовых будней, бессонных ночей и слезливых детских истерик.

Утром в день перед мальчишником я присел на корточки перед Алисой. Она сидела на диване и смотрела мультики на телевизоре, словно загипнотизированная. Ее светлые волосы торчали во все стороны после сна, но она не позволяла Марине расчесать их.

– Алиса, мне нужно с тобой поговорить, – я провел по ее волосам и заправил выбившуюся прядь за ухо. Она даже не моргнула. – Посмотри на меня.

Она нахмурилась, отчего ее маленький носик дернулся. Это была ее единственная реакция. Я схватил пульт и выключил телевизор

– Ты помнишь твою тетю Камиллу? Очень скоро она переедет к нам. Она будет твоей новой мамой. Она будет заботиться о тебе и о Кире.

Ее маленькие плечики округлились, подбородок начал дрожать, и вскоре из голубых глаз полились слезы.

– Ну, хватит, – прошептал я и прижал ее маленькое тело к себе, параллельно вытирая своей малышке слезы. Я пытался прижать ее к груди, но она вырывалась. В конце концов, я отпустил ее.

После смерти Веры дочка искала моей близости, но я был слишком сломлен кончиной жены и занят организацией ее похорон, а теперь Алиса снова стала игнорировать меня.

– Мне не нужна новая мама! Я хочу к своей маме! Когда она вернется?

– Я же говорил тебе, что мама не вернется. Сейчас она там, наверху, смотрит на нас с неба.

Лицо Алисы еще сильнее раскраснелось.

– Ты врешь, ты мне врешь! – она кинула в меня свою мягкую игрушку и, быстро развернувшись на босых ногах, побежала на второй этаж в свою комнату.

Я знал, что ее лучше не трогать. По какой-то причине Алиса винит меня в смерти своей мамы и теперь считает меня врагом номер один. Не говоря больше ни слова, я вышел из гостиной и поднялся в комнату к Киру. Марина – няня моих детей, поспешно вышла, предусмотрительно сдержанно мне улыбнувшись.

Я склонился над кроваткой, Кир посмотрел на меня и улыбнулся беззубой улыбкой. Я осторожно просунул ладони под его крошечное тело и поднял на руки. Прижав к груди, я погладил его по темно-русым волосам. Если с Алисой мой ген темных волос потерпел фиаско, то Кир целиком и полностью был похож на меня. Прижавшись поцелуем ко лбу Кира, я вспомнил, как впервые сделал это в день его рождения.

Кир залепетал, и я снова поцеловал его в лобик. Он, на удивление, был спокойным младенцем, но, как и все другие дети, плакал когда кто-то кроме моей сестры или меня обнимали его. Я мог только надеяться, что он быстро привыкнет к присутствию Камиллы.

Я положил его обратно, но Кир вытянул свои ручки, начиная тянуться ко мне, но я не мог оставаться с ним дольше, вначале у меня были дела в винодельне, потом нужно было отправляться на мальчишник. И то, какой грустью наполнились его большие оливковые глаза – разорвало мне сердце.

♥♥♥

Я был удивлен, когда Артур согласился пойти со мной на мальчишник. Когда он женился на моей сестре, он немного сдал назад, что, безусловно, дает ему бонусные очки. Если бы я знал, что муж моей близняшки ведет разгульную жизнь, я бы отправил его в реанимацию. В прошлом у Лики и Артура было много скандальных моментов, моя сестра едва не потеряла своих детей, когда Артур оставил ее, но это все было в прошлом.

Мы с этим мудаком раньше не ладили, но теперь, когда я сам стал отцом, мы смогли найти точки соприкосновения.

– Для тебя, – Артур протянул мне фляжку.

Я ослабил галстук, прежде чем принять подарок.

– Я не собираюсь напиваться до беспамятства.

– Я подумал, ты мог бы использовать ее, чтобы ударить себя по голове. Быть может, тогда ты передумаешь трахать школьницу.

Я отвернулся, чтобы не смотреть на его нахальное лицо.

– Ох, заткнись нахуй, я не притронусь к ней.

– Да-да, – Артур сделал глоток алкоголя из собственной фляжки. – И что ты будешь делать? Вызывать шлюх на дом? Это еще отвратительнее.

– Ты вызывал себе шлюх, когда моя сестра отказывалась лечь с тобой в одну постель? – я смерил его прищуренным взглядом, намекающим на то, чтобы он знал свои границы.

– У нас с Ликой не было с этим проблем, – резко ответит он. – Ты серьезно хочешь поговорить о сексуальной жизни своей сестры?

Представлять, как моя сестра-близнец занимается сексом – самая последняя вещь, которую я хотел видеть в своей голове в мальчишник.

Внезапно телефон Артура завибрировал и на экране высветился видеозвонок от Лики.

– Папочка, привет! – писклявый детский голосок раздался из динамиков, а на экране показалось милое лицо моей племянницы. Она была точной копией Лики в детстве.

– Здравствуй, моя принцесса. Почему ты еще не спишь? – сказал Артур и я усмехнулся тому, как его голос изменяется каждый раз с угрожающего на нежный, когда он разговаривает со своими дочерьми.

В кадре появилась голова Лики и она выхватила телефон у Майи.

– Прости, любимый, не хотели тебя отвлекать, но Майя так скучала по тебе.

Я почувствовал неприятную тяжесть на груди от всей этой картины и отвернулся к окну, пытаясь сосредоточить свое внимание на пролетающих мимо пейзажах ночного города.

Артур был счастливым ублюдком, у него была жена и трое детей.

Когда наш автомобиль остановился у входа в ночной клуб, Артур продолжал разговаривать по видеосвязи со своей семьей. Я хотел прервать его, но мое внимание привлекла макушка темных волос, собранных в высокий хвост.

Камилла стояла в очереди в ночной клуб и улыбалась, а какой-то темноволосый сопляк обнимал ее за плечи.

– Ну что, идем? – сказал Артур, убрав телефон обратно в карман.

– Мальчишник отменяется, есть дело поважнее.

Глава 5

Камилла

– Поверить не могу, что ты заставил меня прийти сюда.

Я оборачиваюсь и оглядываю длинную очередь, которая простирается до конца улицы, хорошо слаженных охранников в черных костюмах, стоящих у входа в заведение и проверяющих посетителей на наличие колющих предметов. Временами двери клуба распахиваются, и вибрация современной музыки доносится до моих ушей, заставляя все мое тело дрожать.

Не то, чтобы я была снобом, но мое традиционное воспитание не одобряло подобные заведения, а профессора Лондонской школы искусств прививали нам любовь к произведениям великих композиторов мира.

– Завтра ты выходишь замуж, принесешь в жертву свою молодость и погрязнешь в детских какашках и бутылочках, так что перестань быть такой занудой, Мила, – Яр обнимает меня за плечо и взъерошивает волосы на моей макушке, отчего несколько прядей выбиваются из высокого хвоста.

– Если мои родители узнают…

– Твои родители не узнают, – друг обрывает меня, ему требуется секунда, чтобы встать передо мной и вцепиться в мои плечи мертвой хваткой. – Ты когда-нибудь подводила их?

Я отрицательно качаю головой, начиная тереть ладонь о свои джинсы. Привычка.

– Ты всегда была гребаным белым одуванчиком, позволь себе этим вечером отпустить все запреты. Мы выпьем пару коктейлей, и я отвезу тебя домой.

Я еще раз взглянула в лицо Ярослава. Он был моим лучшим другом столько, сколько я себя помню, у меня нет причин не доверять ему.

Очередь начинает двигаться на удивление быстро, и уже через восемь минут мы оказываемся внутри. Сказать, что всего за десять минут пребывания в этом клубе я достигла своей сенсерной нагрузки, было бы преуменьшением.

– Что будете? – милая девушка-бармен с проколотым носом и в обычной белой футболке подходит к нам.

– Космополитен для дамы, а мне Б-52, – Яр подмигивает девушке, а та отвечает ему легкой улыбкой.

Я знала, что такое пирсинг, но впервые вижу, чтобы он был на девушке. Иногда мне кажется, что мое воспитание было слишком консервативным.

Я наблюдаю за тем, как она ловко переворачивает стаканы, смешивает напитки, и в результате ее махинаций получается восхитительный розовый напиток в стеклянном бокале на тонкой ножке.

– За твой удушающий брак, который, надеюсь, не разрушит тебя, – Яр поднимает горящий огнем шот вверх и улыбается мне своей фирменной улыбкой с ямочками. Я закатываю глаза в ответ на его язвительный тост.

– За мой брак, который должен принести счастье двум маленьким детям.

Мои руки трясутся, когда я подношу к губам бокал; все потому что я ни разу не пила подобную смесь алкоголя. Отец позволял мне выпить один бокал шампанского на светских вечерах в окружении дам из высшего общества, но когда жидкость попадает на мой язык и стекает по пищеводу, я чувствую приятный сладкий вкус на своих губах и жар, который возникает в груди от воздействия алкоголя.

Я чувствую на себе чей-то пристальный взгляд, но оборачиваясь, не нахожу источника подобного интенсивного внимания. Должно быть, это все моя паранойя; я впервые в ночном клубе и каждый раз, встречая мужчин в деловых костюмах, я с ужасом думаю, что это телохранители отца.

Я начинаю пританцовывать у барной стойки, продолжая держать в руках свой коктейль; почему-то я еще не слишком раскована, чтобы выйти в центр танцпола. Яр продолжает разговаривать с симпатичной барменшей, облокотившись на барную стойку, но временами я замечаю его взгляд на моем лице. Мой друг обещал не отходить от меня и сдерживает свое слово.

– Вооуу, это что за охрененный зад? – грубый невнятный мужской голос раздается за моей спиной и, прежде чем я успеваю повернуться, чьи-то потные ладони ложатся на мою талию.

Я замираю, словно меня приковали к полу цепями. Должно быть, на моем лице отражается настоящий ужас, когда я оборачиваюсь и вижу, как какой-то татуированный парень, с косыми от алкоголя глазами, нависает надо мной и прижимается к моему телу своим тазом.

– Я… Я…– я начинаю заикаться, пятясь назад, пока мои икры не упираются в барный стул. Мужчины никогда не притрагивались ко мне в таком наглом жесте. В нашей семье честь женщина охранялась и ни один мужчина, кроме мужа, не имел права трогать женщин.

Периферическим зрением я вижу, как Яр выпрямляется и уже делает первые шаги в нашу сторону, чтобы, полагаю, отшвырнуть от меня незваного гостя, но из меня вырывается полувскрик, когда тело татуированного парня отбрасывается в сторону, а розовый коктейль проливается на мою белую футболку.

Все происходит, словно в замедленной съемке: мой жених отталкивает тело парня, отчего он больно ударяется головой об противоположную стену, Клим хватает его за футболку и несколько раз встряхивает прежде, чем ударить его по лицу. И во время этого акта насилия, лицо моего будущего мужа было бесстрастно, он выглядел таким равнодушным, словно он не напугал бедного парня до смерти.

– Ты пойдешь со мной, – рычит внезапно появившийся Артур и хватает Яра за локоть, начиная тащить его в другую сторону клуба.

Я ставлю полупустой бокал на неоновую стойку и уже собираюсь последовать за другом, но чья-то сильная рука хватает меня на предплечье. Обернувшись, я сталкиваюсь с непроницаемым взглядом Клима.

– Ты заблудилась, моя дорогая невеста?

♥♥♥

Я сижу на заднем сиденье тонированного автомобиля марки Бентли. Сиденья сделаны из дорого светлой кожи, из динамиков льется приглушенная спокойная музыка, а в воздухе витает аромат сандалового дерева и цитруса, понятия не имею, этот запах исходит от ароматизатора или от мужчины, сидящего рядом со мной.

На лице Клима застыла маска убийственного спокойствия и отчужденности, а я скрещиваю руки на груди и проделываю взглядом дыру в затылке водителя.

– Куда мы едем?

– Я везу тебя домой. Туда, где ты уже должна спокойно спать в своей кровати, в ожидании нашей завтрашней церемонии, – холодный взгляд оливковых глаз скользит по моему лицу, затем обратно возвращается к окну так, будто меня здесь и вовсе нет.

Я еще сильнее надулась и демонстративно отвернулась к окну. Я знаю, что веду себя как ребенок, но ничего не могу с собой подделать. Мой будущий муж силой выволок меня из клуба после того, как прилюдно ударил парня, пристававшего ко мне. Я его не защищаю, отнюдь нет, но разве он не мог вести себя мягче?

– Что будет с моим другом?

После того, как мы покинули здание клуба, последнее, что я увидела – это как Яр и Артур разговаривали на повышенных тонах.

– Артур расскажет ему о том, как должны вести себя настоящие мужчины.

– О, неужели? – я вскинула руки, открывая напоказ свою мокрую футболку с розовым пятном посередине. – По-твоему, настоящие джентльмены имеют право вмешиваться в чужую жизнь и заставлять молодых девушек выходить за них замуж?!

Клим лишь вздернул бровью.

– Мне казалось, что ты умная девушка, Камилла. Не заставляй меня пожалеть о моем решении взять тебя в жены.

Я должна быть зла на него из-за угрозы в его тоне, но почему от того, каким глубоким и хриплым голосом Клим произнес мое имя, я чувствую себя обеззаруженной? Мурашки бегут вдоль моего позвоночника, достигая крестца.

– Мы всего лишь хотели повеселиться, – пробубнила я.

– Сколько раз ты бывала в клубе?

– Это мой первый раз.

– Это правда? – его недоверчивый взгляд встретился с моим удивленным.

– Конечно! – мой голос надламывался от возмущения. – Отец бы откусил мне голову, если бы узнал.

Клим лишь кивнул.

Я сидела прямо, вжавшись лопатками в спинку сиденья, но старалась незаметно взглянуть на него: острая линия челюсти и нарочитая небритость, прямой аристократический нос и широкая шея с пульсирующей яремной веной. Клим был одет в черный костюм с белоснежной рубашкой, расстегнутой сверху на две пуговицы; его широко расставленные ноги позволяли детально рассмотреть его мощные бедра, обтянутые плотной дорогой тканью.

Я сглотнула, ощущая, как что-то непонятное зарождается в моем животе и простреливает прямо между ног. Мне пришлось свести колени, чтобы скрыть свою реакцию.

– Почему ты дрожишь? – спрашивает Клим, напугав меня.

Я посмотрела в его бесстрастные глаза. Неужели он действительно не догадывается?

– Почему ты не прикажешь этому остановиться? Возможно, мое тело подчиниться твоей команде.

Лицо Клима осталось бесстрастным, и только правый его глаз несколько раз дернулся.

– Я ожидаю, что ты будешь более тщательно подбирать свои слова. Завтра я стану твоим мужем, и ты будешь уважать меня.

Я опустила глаза на его грудь, нервная улыбка застыла на моем лице. Пальцы Клима подцепили мой подбородок, и он надавил на него, заставив меня поднять голову и встретиться с ним взглядом.