Мама для детей Айсберга

Сначала он отвел меня в комнату Алисы. Я не видела свою племянницу очень много лет и, должно быть, она стала ужасно взрослой. Как только мы поднялись на второй этаж, до меня стали доходить писклявые голоса и, как только Клим толкнул дверь детской, этот звук усилился.

Макушка светлых волосы торчала из-под груды одеял и подушек, а маленькая пяточка свисала с края кровати. Алиса лежала в своей кровати, с растрепанными волосами, словно после сна, и держала в руках айпад, на котором очень громко играл мультфильм. Она прислоняла экран гаджета так близко к своему лицу и смотрела, словно загипнотизированная, что мне стало не по себе.

– Алиса, – холодно сказал Клим. – Это Камилла – твоя мама.

Девочка высунула свою голову из-за огромного одеяла, мое сердце замерло от того, насколько она была похожа на Веру. Я схватилась за дверной косяк, пытаясь удержать свое самообладание. Прямо передо мной сидела детская копия моей покойной сестры. Господи… Не представляю, как тяжело Климу смотреть на лицо дочери и видеть свою покойную жену.

Голубые глаза девочки нашли мое лицо, она нахмурилась, отчего ее маленький носик дернулся, затем девочка обратно вернулась к просмотру своего мультфильма, пытаясь игнорировать наше присутствие.

– Почему она все еще в пижаме? – тихо спросила я.

Клим нахмурился.

– Потому что она не дает Марине переодеть себя, – он преодолел разделяющее их расстояние и одним рывком вырвал из рук Алисы планшет.

Через секунду раздался пронзительный детский вопль.

– Отдай! – Алиса вскочила на ноги и бросилась на отца, пытаясь отобрать свою игрушку. Она пыталась залезть по телу Клима, била по его груди маленькими ручками и кричала, как раненый зверь.

Мое сердце ускорило свой ритм в груди и у меня возникло дикое желание убежать из этого дома.

– Верни! Верни! Мое! – продолжала кричать Алиса и теперь по ее румяным щекам текли горькие слезы.

– Что я говорил тебе насчет мультиков? Сначала сними эту пижаму и расчеши волосы, потом получишь обратно свой айпад!

Клим пытался сдержать свой гнев и доходчиво объяснить своей дочери порядок вещей, но то, как сильно сжималась его челюсть, пульсировали вены на руках и нервно дергался кадык на шее – я поняла: он в бешенстве.

Когда Алиса впала в истерику, Клим опустил руку, и девочка тут же схватила свой планшет. Ее невыносимые крики и слезы сразу же прекратились, и через мгновение она уже снова лежала в своем ворохе одеяла и, шмыгая носом, уткнулась в экран гаджета.

Клим устало вздохнул и начал растирать руками лицо.

– Я не знаю, что с ней делать.

Его взгляд нашел мое перекошенное от ужаса лицо, и его разочарование стало еще сильнее.

Без всяких слов мы подошли к соседней двери, а когда вошли в комнату, я сразу заметила, как сильно атмосфера отличалась от комнаты Алисы. Здесь было тихо и умиротворенно. Мы подошли к детской кроватке, в которой лежал маленький комочек, одетый в голубое детское боди и белые носочки.

Полугодовалый Кир лежал на боку и сладко посапывал во сне. Я тайком взглянула на лицо Клима: его черты лица разгладились, и впервые в жизни я увидела в его глазах намек на эмоции. Это была привязанность, сильная привязанность к своим детям. Он погладил пухлую щечку сына большим пальцем, потом наклонился и поцеловал его в лобик.

Я непроизвольно сжала перекладину кроватки, от нахлынувших на меня эмоций. Айсберг не был холодным, это был лишь фасад для окружающего мира; на самом деле под маской отчужденности скрывался любящий отец и, должно быть…муж.

Клим накрыл Кира тонким одеялом, и мы уже собирались уходить, как внезапно я остановилась рядом с кроваткой младенца.

– Не думаешь, что будет лучше взять радионяню на ночь?

Клим замер спиной ко мне, по тому, как его пальцы нервно постукивали по бедру, должно быть, я застал его врасплох. Я начинаю читать этого тяжелого мужчину. Не сказав мне ни слова, он развернулся, подошел к кроватке, взяв радионяню.

– Откуда ты знаешь? – спросил Клим, когда мы вышли в коридор.

Я пожала плечами.

– После нашей помолвки я читала про воспитание детей, и в одной из статей говорилось про радионяни. И, увидев ее возле кроватки, я подумала, что она нам пригодится, – я прикусила губу. – Разве Вера или Марина не брали ее с собой?

Клим повертел в руках маленькое устройство.

– Да, они брали ее по ночам, но я не думал об этом.

Я протянула руку и взяла радионяню из его ладоней.

– Пойдем спать, мне завтра рано вставать, а Кир, скорее всего, разбудит нас этой ночью несколько раз.

Мы не разговаривали после того, как я вышла из душа, не говорили, когда переоделись в одежду для сна, не обмолвились ни словечком, когда легли в одну постель.

Клим проверил какие-то новости в своем телефоне, затем отвернулся и выключил свет на прикроватном светильнике.

– Доброй ночи, – прошептала я.

– Доброй ночи, Камилла, – ответил Клим в темноте. Его голос по-прежнему был холодным и грубым, но я слишком устала, чтобы в очередной раз пытаться разгадать его характер.