Начальник по вызову

Глава 5

«Дыши, Саша. Просто дыши. Мир не рухнул. Ты справишься», — бормотала я себе под нос, стоя перед зеркалом в уборной и в который раз плеская в лицо ледяную воду, которая стекала за воротник блузки, вызывая мурашки. Отражение в зеркале казалось чужим: слишком широкие глаза, бледность под тональным кремом, сжатые в тонкую ниточку губы.

Просидев за своим столом минут пятнадцать и чувствуя на себе любопытные взгляды коллег я не выдержала и почти бегом направилась в уборную, где вот уже минут десять пыталась привести себя в порядок. Получалось с переменным, прямо скажем, ничтожным успехом. Мысли метались, как испуганные птицы в клетке, ударяясь о решётку одного и того же:

«Он здесь. Он мой начальник. Он всё помнит».

Дальше сидеть в каморке с ароматом цитрусового освежителя было глупо. Сделав последний, самый глубокий вдох, я в последний раз плеснула в лицо водой, словно пытаясь смыть не только следы стресса, но и само воспоминание о его пронизывающем взгляде. Промокнула лицо бумажным полотенцем, оставив на нём размазанные следы туши, вышла. Надо было возвращаться.

Работа сегодня меня совсем не отвлекала. Боже, я даже сосредоточиться на простейшем отчёте не могла! Цифры плясали перед глазами, сливаясь в абстрактные узоры, а в ушах стоял эхо-звон от собственного голоса: «Как пожелаете».

Я постоянно чувствовала на себе взгляды коллег, которые то и дело косились в мою сторону с тем выражением, в котором смешивались любопытство и едва прикрытое злорадство. Но меня с грехом пополам утешала мысль, что все мою нервозность списывают на банальную обиду — мол, проиграла, не справилась, теперь киснет. И я была почти уверена, что в курилке или за чашкой кофе уже обсуждают, как «Саньку наконец-то поставили на место». Пусть. Это был безопасный, привычный яд. Он был куда менее страшен, чем правда.

С огромным, почти физическим трудом я досидела до обеденного перерыва и чуть ли не первой рванула в кофейню. Общение с подругами — шумное, бесцеремонное, лишённое всякого офисного лоска — всегда возвращало меня к реальности. Так, поболтав о ерунде, я смогу хотя бы на полчаса вытеснить из головы не нужные мысли.

За столиком у окна девочки уже сидели, оживлённо о чём-то споря. Взяв себе лёгкий салат и крепкий чай для бодрости духа, я подсела к ним.

— Ну что, тебя можно поздравить? — оживлённо, с искоркой в глазах спросила Катя.

— Я вот ни разу не сомневалась, — с хитрым прищуром вставила Юля, откладывая в сторону телефон.

— С чем поздравить? — сделала я удивлённые глаза, тщательно пережёвывая лист салата и делая вид, что абсолютно не понимаю их намёков. — Пока ещё неизвестно, какой он на самом деле, этот новый начальник. Может, тиран, а может, просто мажор со связями.

Жалостливые, сочувствующие взгляды подруг были сродни выжатому лимону — кислыми и обжигающими. Так и хотелось запить их чем-то сладким, приторным, чтобы перебить эту горечь. Я глотнула обжигающего чая, проглатывая вместе с ним горький комок обиды, и растянула губы в улыбке.

— А у вас-то что нового? Давайте-ка лучше про вас, — перевела тему, не в силах выдержать ещё минуту этих соболезнующих вздохов.

— Да сама знаешь, нашу Тамар Палну даже бульдозером не сдвинешь с места — махнула рукой Катя. — Всё же главбух с двадцатилетним стажем, у неё подвязки в налоговой крепче титана.

— Ой, а у нас новый, — затараторила Юля, и её глаза загорелись. — Такой весь обаятельный и улыбчивый. Харизматичный. У нас половина коллектива уже на него глаз положила, а вторая половина делает вид, что нет.

— Ну, собственно, что и требовалось ожидать, — фыркнула чувствуя, как понемногу возвращаюсь в привычную колею. — В отделе кадров работают исключительно женщины. И кто это додумался привлекательного, холёного мужчину пустить в такой коллектив? Это как лису — в курятник. Или, вернее, петуха — к стае хитрых лис. — Девчонки захихикали, и я сама не удержалась улыбнулась, представив эту картинку.

— Ты, Сашка, не понимаешь главного, — наставительно начала Юля, тыча в меня вилкой. — Красивый мужик, с хорошей должностью, да ещё и официально не женатый — это не просто лакомый кусок. Это готовый сюжет для офисного романа мечты.

— О, уже и это выяснили? — протянула, доедая последний кусочек салата. — Ну, мне это всё равно не понять. Какой смысл крутить роман на работе? Рано или поздно всё кончится или скандалом, или увольнением, или и тем, и другим.

— Много ты понимаешь, — пренебрежительно махнула на меня рукой Юля. — А твой-то как?

— Нормально. Мужчина как мужчина, — пожала я плечами, заталкивая обратно в самый тёмный угол памяти те самые развратные и отчаянно яркие картинки с его участием. «Профессионал», — ехидно добавил внутренний голос.

— Юль, ну что ты к Сашеньке пристала, — укоризненно сказала Катя, кладя руку мне на запястье. — Сама понимаешь, ей сейчас не до того.

— А, ну да, — сразу сбавив веселье, ответила Юля, и в её глазах мелькнуло искреннее сожаление. — Саш, не парься. Этот гусь, полюбому, долго не задержится. А ты своё место всё равно займёшь. Оно по праву твоё.

— Девочки, давайте не будем об этом, — тихо, но твёрдо попросила, допивая уже остывший чай. — Лучше расскажи, Юлёк, как ночь-то провела? Тот красавчик с барной стойки как?

— Да нечего и говорить, — вдруг расстроенно сказала она, и её боевой настрой куда-то испарился. — Зря только время потратила. Тот красавчик… Он, конечно, отличный танцор, но… — Мы с Катей синхронно уставились на неё, замирая в ожидании развязки. — …ему вообще ничего не мешает. В самом прямом смысле. — Пояснила она, видя наши недоумённые лица. — Нет, правда, я такого облома совсем не ожидала. Всё было идеально, пока он не снял штаны.

Так, поболтав ещё несколько минут и от души посмеявшись над Юлькиными злоключениями, мы разбежались по своим рабочим местам. Возвращаясь в отдел, я чувствовала себя чуть более собранной. Пусть ненадолго, но подруги своими шутками и проблемами отвлекли меня от пропасти собственных мыслей. Теперь предстояло пережить вторую половину дня. И избегать кабинета с матовой стеклянной дверью.

Глава 6

Давно мы не собирались в переговорной все вместе. Воздух был спёртым от сгустившихся амбиций и общего напряжения. Кто-то нервничал, перебирая бумаги, кто-то был собран, сосредоточенно вглядываясь в свои документы. А на меня накатило странное, ледяное спокойствие — словно после ударной дозы стресса организм исчерпал все ресурсы и заглушил эмоции, оставив лишь чистую ясность. Со мной такое часто бывало перед важными сделками, и я была внутренне благодарна этой своей особенности. Хоть что-то сегодня работает как надо.

— Саш, — широко улыбнулся Вадик, сидевший слева, полуобернувшись ко мне на стуле. — А чё тебя этот новый с утра к себе вызывал? Допрашивал? — В его голосе сквозило не просто любопытство, а желание прощупать почву: на чьей я стороне.

— Сама не поняла, — пожала плечами, стараясь говорить максимально нейтрально. — Сказал, что я хорошо работаю, и ему интересно посмотреть на мои методы.

Ответ прозвучал как отрепетированная скороговорка. Я сжала папку с текущим договором, на этой неделе я твёрдо рассчитывала его подписать.

— О-о-о, — протяжно и едко заметила Лера, сидевшая напротив, не отрываясь от своего маникюра. — Так хорошо, что на должность главного взяли кого-то со стороны.

— Лерунчик, — ласково, с притворным умилением протянул Вадик. Он знал, что Лера ненавидит, когда её имя коверкают. Она действительно сморщилась. — Такая ты у нас… Всё слышишь, во всех разговорах участвуешь. Прям молодец. Кстати, а как там договор с Самойловым? — спросил он с нарочито-невинным выражением лица. Лера побледнела, а затем густо покраснела. — Удалось его уговорить на сотрудничество? Или он всё-таки предпочёл работать с тем, кто обсуждает количество закупаемого товара, а не планы на свидание?

Эту историю, кажется, знал уже каждый в отделе. Как Лера, увлёкшись холёным видом клиента, устроила вместо деловых переговоров неловкий флирт. В итоге Самойлов, устав от её назойливого внимания «не по делу», вежливо отказался и перешёл к Игорю.

— Ах ты, наглый прыщ! — вырвалось у Леры, и она резко вскочила, готовая разразиться тирадой.

— Как у вас, однако, интересно, — раздался спокойный, низкий голос, разрезавший накалённый воздух.

Все замолчали, разом обернувшись к двери. Вольнов стоял на пороге. Появление его никто не заметил — все были слишком поглощены разворачивающимся скандалом. Он не выглядел ни рассерженным, ни удивлённым. Скорее… заинтересованным наблюдателем. Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользнул по Лере, потом по Вадику и на секунду задержался на мне.

— Ой, прошу прощения, — виновато, с натянутой улыбкой пропищала Лера, поспешно вставая. За ней, словно по команде, поднялись и все остальные.

— Прошу садиться, коллеги, — ровно сказал Вольнов, неспешно проходя к торцу стола. Его движения были неспешными и уверенными, он явно не нуждался в громких звуках, чтобы утвердить своё присутствие. Он сел в кресло, сложил руки на столе. Мы опустились обратно на стулья — тихо, почти неслышно. — Надеюсь, с очерёдностью выступлений вы уже определились? — спросил он, и в его голосе прозвучала не просьба, а первая, мягкая проверка на профпригодность. В комнате повисла тишина, в которой был слышен лишь гул кондиционера.

— Да, конечно, — торопливо, с готовностью ответил за всех Кирилл, сидевший ближе всех к новому начальству. — От меньшей суммы к большей.

Самая большая сумма контракта была у Иры, потом — у меня. Так что у меня было время не просто привыкнуть к присутствию Вольнова, а хотя бы заставить пульс вернуться внорму. Чёрт бы побрал всё это. Пока его не было в комнате, я почти уверилась, что снова управляю своими эмоциями. Но стоило ему войти — переступить порог тем самым лёгким, уверенным шагом, — как это противное, предательское волнение снова охватило меня, сжимая горло и заставляя судорожно сглатывать. Видимо, должно было пройти гораздо больше времени, чтобы я начала воспринимать его просто как начальника, а не как того самого мужчину, чьи прикосновения до сих пор отдавались эхом в памяти.

Я беспомощно смотрела в открытую папку. Перед глазами плясали цифры и буквы, сливаясь в нечитаемые узоры. Выступления коллег шли каким-то далёким, приглушённым фоном, как радио в соседней комнате. Вот уже поднялся Вадик, отбарабанил свой отчёт с показной бодростью, и… настала моя очередь.

Сердце ёкнуло. Я встала, почувствовав, как колени слегка подрагивают. Протянула папку Вольнову и начала рассказывать, голос, к моему удивлению, звучал ровно и чётко — спасибо годам тренировок.

— Я веду переговоры с владельцем пяти автомастерских, Ковалёвым, и уже практически убедила его заключить договор именно с нами. «Вектор», с которым он сотрудничает сейчас, предлагает цену выше нашей на десять процентов. Кроме того, у них в последнее время увеличилось количество брака на производстве. Итоговая планируемая сумма составляет чуть более двух миллионов.

— Отлично, — кивнул он, не отрывая от меня взгляда. Его лицо было совершенно бесстрастным. — Когда собираетесь подписаться?

— Планирую в конце этой недели.

— Хорошо. Садитесь. Следующий.

Я опустилась на стул. Внутри что-то облегчённо дрогнуло. Пронеслось. Он вёл себя… абсолютно нормально. Строго, по делу. Потом выступала Ира, блистая цифрами, а я ловила себя на мысли, что уже почти поверила в эту иллюзию нормальности.

— Показатели за последние полгода более чем достойные, — подвёл итог Вольнов, когда Ира закончила. — И если крупные контракты не сорвутся, к концу месяца весь отдел продаж может рассчитывать на премию. Спасибо всем. Можете быть свободны.

Все уже поднялись, задвигали стулья, зашелестели бумагами, когда его голос снова, чуть громче, разрезал шум:

— И ещё один момент. На подписании всех крупных сделок, начиная с сегодняшнего дня, я буду присутствовать лично.

В комнате на секунду повисла тишина, а затем гул голосов возобновился с новой силой — уже с оттенком недовольства и тревоги. Коллеги переглядывались.

Все разошлись по своим местам. Весь оставшийся день я была занята работой, но иногда всё же всплывали не нужные мысли. Неужели он и вправду меня не узнал? Или просто настолько профессионален, что железной стеной отделяет рабочее от личного? Ладно, — отмахнулась я от этой мысли, — пусть даже так. Главное, что он никак мне об этом не напомнил. Пока.

Сейчас волновало другое. Я уже года два сама вела и завершала все переговоры с ключевыми клиентами. Без свидетелей, без лишних глаз. Присутствие начальника — да ещё этого — на моей территории, в моей игре, выбивало почву из-под ног.

Дорогие мои, любимые читатели! Если вам нравится книга, не забывайте добавлять в библиотеку. И я буду очень рада вашим комментариям, любым, за исключением тех, что несут в себе оскорбления или откровенный спойлер. И конечно же подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить горячие новинки🔥😊

С любовью, Тина Сладкова.❤️

Глава 7

Спустя несколько дней я почти убедила себя, что переживала зря. На работе с появлением нового начальника вообще ничего не поменялось. Никаких особых придирок или внезапных проверок. Не было и тени каких-либо намёков с его стороны. Более того, я ни разу не поймала его взгляд, задержавшийся на мне дольше положенного. Я даже ни разу не встретила его ни возле дома, ни в лифте. Словно он испарился, растворился в городской среде, а та ночь и правда была лишь плодом моей разгорячённой фантазии. Я была бы несказанно рада, если бы это оказалось правдой. Но увы. Стыд и недоумение были слишком реальными.

— Зря засиживаешься, — бросил Вадик, проходя мимо моего стола с курткой на плече. — Такими темпами о личной жизни можно забыть вовсе.

— Мне нужно перепроверить всё ещё раз, — отозвалась, не отрываясь от бумаг. — Завтра встречаюсь с клиентом. Идеальных сделок не бывает. К тому же, теперь ещё и начальник будет присутствовать. Не хочу ударить в грязь лицом.

— Ну и что? — Он уселся на край моего стола и беззаботно улыбнулся. — Вроде нормальный мужик. Не орет, не мелочится. Вряд ли будет придираться.

— Вадик, ты как вчера родился, — я закатила глаза, откладывая ручку. — Вольнов сейчас просто присматривается и собирает информацию. Заметил, что он ещё никому не сделал замечания за опоздание или за слишком долгий обед?

— Ну так я и говорю — адекватный!

— Нет, Вадюш, — вздохнула, — это значит, что в конце месяца, на планерке, он всех «вскроет» по списку подготовленных замечаний. Накажет скопом и по делу. И кто знает, дойдёт ли до выговоров или даже увольнений? Мне, честно, проверять на себе не хочется. На мне ипотека висит.

— А вот если бы ты меньше времени уделяла работе и больше — своей личной жизни, — сказал он с той странной, затаённой надеждой в голосе, — может, и не пришлось бы брать ипотеку в одиночку.

Его намёки всегда были такими — неуклюжими, но настойчивыми. Я знала о его симпатии ко мне уже пару лет, но… как говорится, не тянет. А я ещё не в том возрасте, чтобы строить отношения «потому что пора» или «потому что удобно».

— Ладно, поболтали и хватит, — отрезала с лёгкой улыбкой, возвращаясь к документам. — Мне ещё закончить надо.

— Тебя подождать? Провожу?

— Нет, спасибо, иди. Завтра увидимся.

Он вздохнул, неохотно поднялся и медленно поплёкся к выходу, оглядываясь на меня в последний раз.

Я частенько оставалась в отделе допоздна. Работать, когда никто не отвлекает разговорами, звонками и бесцельным хождением туда-сюда, нравилось мне гораздо больше. Конечно, можно было бы брать работу на дом, но я туда не стремилась. Пустая, тихая квартира, в которой никто не ждал, вызывала у меня гораздо меньше энтузиазма, чем даже этот полумрак офиса с мерцающими экранами.

«Может, кота завести?» — мелькнула очередная банальная мысль.

— Почему вы ещё здесь?

Голос раздался прямо за моей спиной, в метре от меня, в полной тишине опустевшего опен спейса. Я вздрогнула так, что ручка выскользнула из пальцев и с лёгким стуком упала на пол. Обернувшись, я увидела его. Вольнов. Он стоял без пиджака, в рубашке с расстёгнутым верхним воротником и закатанными до локтей рукавами. Как он подошёл так бесшумно?

— Документы проверяю, — выдавила, нагибаясь, чтобы поднять ручку, и чувствуя, как кровь приливает к лицу от неловкости. — Последние детали перед завтрашней встречей.

— Это можно было сделать и дома, — отметил он, его взгляд скользнул по разбросанным на столе бумагам.

— Да, конечно, — кивнула, начиная собирать листы в папку, стараясь делать это не слишком торопливо. «Просто уходи, уходи, уходи», — стучало в висках.

Я встала, прибирая рабочее место, и украдкой взглянула на него. Он стоял неподвижно, прислонившись к соседнему столу, и, судя по всему, не собирался исполнять моё молчаливое желание. Напротив, он наблюдал.

— Собрались? — наконец спросил он. — Отлично. Я вас подвезу.

Он даже не стал спрашивать моего согласия. С этими словами он подошёл к шкафу и достал моё пальто.

— Благодарю, но я… лучше сама. Не хочу вас обременять.

— Время позднее, — отрезал он, поворачиваясь ко мне. В его голосе появились стальные нотки. — Если с вами что-то случится по дороге, я буду считать себя ответственным. И до конца своих дней буду мучиться угрызениями совести. — Он держал пальто на вытянутых руках, ожидая. — Вы ведь не хотите, чтобы я страдал?

— Да… то есть, нет, конечно нет, — сдалась, чувствуя, что снова теряю контроль над ситуацией.

Я короткими шагами подошла к нему и позволила накинуть пальто на плечи. Его пальцы на мгновение коснулись ткани у моих плеч, поправляя воротник. Касание было лёгким и от этого ещё более будоражащим.

— Вот и славно, — произнёс он, и в уголках его губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку.

Вольнов подошёл к двери, открыл её и придержал, кивком приглашая выйти первой. Мы молча направились к лифту. От одной только мысли, что мы сейчас окажемся вдвоём в тесной, замкнутой кабине, где будет пахнуть его парфюмом и слышно дыхание, сердце начало биться с такой силой, что, казалось, он должен был его услышать.

Глава 8

Я неотрывно украдкой наблюдала за ним, пока мы ждали лифт. Он стоял совершенно спокойно, уставившись в матовые створки, и, казалось, не ощущал моего присутствия ни на физическом, ни на каком-либо другом уровне. Он даже не попытался нарушить тягостное молчание пустой беседой о погоде или работе. Это безмолвие было хуже любых слов.

— Прошу, — он плавно указал рукой на открывшиеся створки.

Я вошла и максимально отодвинулась к дальней стене, сжимая сумку как щит. Двери закрылись с глухим щелчком. Лифт с лёгким толчком начал движение вниз. Тишина внутри стала звонкой, густой, наполненной лишь тихим гулом механизмов и его дыханием. Внутренне я вся сжалась, ожидая — нет, почти требуя — чтобы что-то произошло. Он что-то скажет. Сделает шаг. Взглянет. Но ничего. Лифт плавно остановился, двери открылись, и мы так же молча вошли в подземный паркинг.

Этой же гнетущей процессией мы дошли до его машины — серого внедорожника, который казался продолжением его самого: сдержанный, дорогой, подавляющий. Он бесшумно открыл мне дверь пассажирского сиденья. Я села, и салон сразу наполнился его запахом — лёгким шлейфом дорогого парфюма, кожи и чего-то неуловимого, чисто мужского. Этот запах был невыносимо знакомым.

Машина тихо вырулила с парковки и выехала на ночную улицу, освещённую жёлтыми фонарями.

— Знаете, Александра, у меня создалось стойкое ощущение, что вы меня намеренно избегаете.

Сердце ёкнуло где-то в районе горла.

— Ну что вы, вам показалось, — ответила, пристально всматриваясь в мелькающие за окном огни, как будто в них был скрыт ответ на все вопросы.

— Если это из-за того…

— Артур Станиславович! — резко, почти отчаянно перебила я. Говорить об этом было последним, чего я хотела в этой жизни. — Завтра я подписываю контракт с Ковалёвым. Мы встречаемся в четыре вечера. Как вам удобнее: вы подъедете к назначенному времени самостоятельно, или отправимся сразу вместе из офиса?

В салоне повисла пауза. Тяжёлая, наполненная невысказанным. Потом он тихо усмехнулся. Звук был невесёлым, скорее — понимающим.

— Вместе, — чётко ответил Вольнов.

Он понял. Прекрасно понял, что я возвожу стену, и, кажется, согласился её не штурмовать. Слабое, почти эфемерное облегчение шевельнулось во мне. Может, ему и вправду хватит ума и такта больше не лезть в прошлое?

Машина бесшумно остановилась у подъезда. Не дожидаясь, пока он обойдёт, чтобы открыть дверь этот жест галантности сейчас казался бы пыткой, я быстро выскочила наружу.

— Спасибо, что подвезли! — бросила через плечо, выходя, и почти побежала к двери подъезда, яростно копаясь в сумке в поисках ключей.

Но у лифта он меня нагнал. Как он успел так быстро припарковаться и догнать? Его шаги были неслышными, а присутствие — внезапным и неотвратимым. Мы снова вошли в кабину вместе.

Лифт едва тронулся с места, набрав скорость для подъёма на мой этаж. Где-то между вторым и третьим этажом раздался резкий, сухой щелчок. Мужская рука протянулась мимо меня и нажала красную кнопку «СТОП».

Мир замер. Гул механизмов стих, сменившись оглушительной, давящей тишиной. Свет в кабине стал каким-то болезненно-ровным и безжалостным.

Он медленно повернулся ко мне. Его лицо было серьёзно, а в глазах горел тот самый огонь, которого я так боялась — смесь решимости, интереса и чего-то тёмного и соблазнительного.

— И всё же, — тихо произнёс он, и его голос в замкнутом пространстве звучал как раскат грома, — нам стоит поговорить.

— О чём? — сухо спросила. Даже не собиралась пугаться. В конце концов, мы всё прояснили. Деловой разговор, ничего личного.

— Нам будет крайне неудобно, если вы, Александра Сергеевна, продолжите меня избегать.

— Я не… — я собралась возразить, но он не дал.

— Вы избегаете, — отрезал он резко, и в его голосе впервые прозвучало лёгкое, но ощутимое раздражение. — Давайте раз и навсегда проясним смущающий вас момент. Для ясности: отношения на работе я не завожу. Никакие. То, что было той ночью…

— Случайность, — быстро вставила я, — которая больше не повторится. И не должна. — Закончила за него, глядя куда-то в район его подбородка.

Он молча смотрел на меня несколько секунд, и тишина в кабине лифта стала звенящей. Потом он медленно, почти бесшумно, подошёл ко мне практически вплотную. Пространство между нами исчезло, заполнившись жаром его тела и терпким, едва уловимым запахом дорогого парфюма с нотками кожи. От этой внезапной близости пульс предательски и громко заколотился в висках, а во рту мгновенно пересохло. Мозг отключился, выдав хаотичный сигнал тревоги. Я уж было подумала… Нет, не может быть… Но он лишь медленно поднял руку, протянул её мимо моего лица и дотянулся до кнопки, снова запуская лифт.

— Стоило ли останавливать лифт, если мы так быстро всё прояснили? — спросила насмешливо, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— А вдруг вы бы выскочили на первом же этаже, где остановится лифт, — парировал он, не отводя от меня взгляда, — лишь бы не разговаривать. Вы на это способны.

— Это уже слишком, — прошептала, чувствуя, как горят щёки.

Лифт, наконец, добрался до моего этажа. Двери открылись со спасительным звуком.

— До завтра, — бросила, выскальзывая наружу, не оглядываясь.

— Доброй ночи, Александра Сергеевна, — донёсся вслед его ровный голос. И двери сомкнулись.

Всё. Инцидент исчерпан. Повода для беспокойства больше не было. Границы обозначены. Так я думала, ложась спать и тщетно пытаясь не вспоминать, как его взгляд скользнул по моим губам в тот миг, когда он стоял так близко.

Глава 9

— Александра Сергеевна, почему отчёт по убыткам за этот месяц ещё не готов? — Его голос, низкий, вкрадчиво-мягкий, с той самой опасной хрипотцой, которая будто царапала по коже, раздался прямо за спиной. Совсем рядом с правым ухом.

Тёплое дуновение воздуха коснулось шеи. Я вздрогнула, обернуться не успела. Его руки медленно, будто в замедленной съёмке, опустились на стол по обе стороны от меня, с гулким стуком. Запирая в тесную клетку, состоящую из деревянного стола, дорогого парфюма и его подавляющего присутствия. Я стояла в его кабинете, прижатая к холодному столу, и замерла, боясь пошевелиться, будто любое движение спровоцирует хищника.

— Он… он готов, — голос не слушался, срываясь на хриплый шёпот.

— Это вы называете отчётом? — Мужчина с лёгким, презрительным щелчком бросил на стол прямо передо мной синюю папку. Из неё веером, с шуршащим звуком по гладкому дереву разлетелись абсолютно белые, чистые листы. Они были пусты. Совершенно пусты.