Начальник по вызову

Глава 10

— Доброе утро, — голос Вольнова раздался прямо за моей спиной.

Я вздрогнула и обернулась. И замерла на секунду.

Он находился в нескольких метрах от подъезда, на нём были спортивные серые штаны, облегающие и низко сидящие на бёдрах, и… всё, между прочим, на улице середина осени, а не знойное лето, но ему, видимо, было всё равно. Футболка была небрежно перекинута через плечо. Солнце, только-только пробивавшееся сквозь кроны деревьев, золотило его загорелую кожу, выделяя каждую линию напряжённых мышц на животе, каждую линию на груди и плечах. Он дышал ровно, но глубоко, и это движение грудной клетки было завораживающим.

Это что, шутка такая, Вселенная? Злая, целенаправленная и абсолютно беспощадная? Только-только удалось вытеснить из головы тот дурацкий, слишком реалистичный сон, только сделала первый глоток кофе из термокружки… и пожалуйста — живая, дышащая иллюстрация к развратным сценам из сна. Да ещё и в таком… формате.

Боже, перед глазами опять всплыли картинки. Не навеянные сном, а самые что ни на есть настоящие. В ту ночь он выглядел точно так же: полуобнажённый, сильный, опасный. Тепло разлилось в груди. Так, Саша. Взяла себя в руки. Ты взрослая, успешная женщина, а не подросток в пубертате, впервые увидевший обложку журнала с красивым мужиком. Прекрати глазеть.

— Александра Сергеевна, с вами всё в порядке? — спросил он, и в его голосе послышалась едва уловимая, но чёткая нота насмешки.

Его слова заставили меня буквально оторвать взгляд от его торса. Я быстро моргнула, переводя взгляд на его лицо. Оно было сосредоточенным, чуть уставшим от пробежки, но глаза… глаза смотрели слишком внимательно.

— Да, — выдавила, заставляя губы растянуться в нечто, отдалённо напоминающее улыбку. — Всё в порядке. Доброе утро, Артур Станиславович.

И, не дожидаясь ответа, резко развернулась на каблуках и быстрым, почти бегущим шагом пошла к остановке. Ещё не хватало опоздать на работу из-за него. В отличие от некоторых я себе этого позволить не могла.

Конечно, ему можно. Ему можно прийти на полчаса позже, потому что он начальник. Ему можно бегать полуголым у подъезда, потому что… потому что он, видимо, так привык. И кто его будет останавливать?

Пока я шла, в голове крутилась одна и та же мысль, отчасти ироничная, отчасти раздражённая: не думала, что он ещё и бегает по утрам. Такими темпами, если другие жительницы нашего дома увидят этого… привлекательного полуобнажённого Аполлона на пробежках, у нас будет самый спортивный и целеустремлённый дом в районе.

На остановке я прислонилась к стене павильона, стараясь отдышаться. Не от ходьбы — от внезапности. От стыда. От этой навязчивой, невыносимой близости, которая теперь преследовала не только на работе, но и у самого порога дома. Автобус подъехал почти сразу, как по заказу.

***

До двух часов дня я практически ничем не занималась. Отчёт по рискам и убыткам висел на Кирилле, а на мне — только текущие клиенты и один, почти уже закрытый контракт. Перечитывать его бумаги в сотый раз уже не было ни сил, ни смысла — всё было отточено до блеска.

Но, как и все в офисе в периоды затишья, я старательно изображала бурную деятельность на всякий случай. На случай, если из того самого кабинета с матовым стеклом выйдет Вольнов и его взгляд, холодный и оценивающий, застанет меня за просмотром ленты в соцсетях.

— Александра Сергеевна, добрый день, — неожиданно, нарушая офисную тишину, зазвонил мобильный. Я быстро отложила карандаш, которым чертила в блокноте узоры.

— Добрый день, Семён Константинович, — сказала, стараясь, чтобы в голосе звучала лёгкость и полная готовность. При этом машинально взглянула на часы. Неужели незаметно пролетело время и уже четыре? Нет, всего два часа.

— Что-то случилось?

— Нет-нет, что вы! — послышался его слегка усталый голос. — Всё в порядке. Просто хотел договориться с вами… перенести нашу встречу. Не в офис, а в одно уютное местечко. «Лаванду», ресторанчик неподалёку от вас. Дело в том, — он слегка понизил тон, будто делясь секретом, — что день выдался адским, я с утра за городом, ни крошки во рту. Так что предлагаю совместить приятное с полезным: обсудим детали за ужином. Надеюсь, вы не против?

— Конечно, как вам будет удобно, — отозвалась без колебаний. — Во сколько вас ждать?

— Так же в четыре. Я уже забронировал столик.

— Договорились, — сказала и сбросила вызов, легко вздохнув.

Ещё же нужно предупредить нового начальника о смене локации. Я подошла к его кабинету, к этой злополучной матовой двери, постучала.

— Входите, — донёсся из-за двери голос.

Я вошла. Он сидел за своим столом, освещённый холодным светом монитора, который отражался в его тёмных глазах. Он не выглядел уставшим — скорее собранным, да и с чего бы ему устать, пришёл на полчаса позже.

— Слушаю вас, Александра Сергеевна, — сказал мужчина, оторвавшись от экрана. Его взгляд был нейтральным, деловым. Ни тени утренней насмешки.

— Артур Станиславович, встреча с Ковалёвым сегодня переносится в ресторан.

— В какой именно? — спросил, не меняя выражения лица, но его взгляд стал чуть пристальнее.

— «Лаванда». Он расположен в двух кварталах отсюда, на Петровской, — пояснила, чувствуя, как под его взглядом хочется добавить что-то вроде «это стандартная практика для таких переговоров». Но я промолчала.

— Хорошо. Можете быть свободны, Александра Сергеевна. Через час жду вас на парковке.

Глава 11

Весь оставшийся час я только и делала, что терзалась одной навязчивой мыслью: зачем так рано ехать в ресторан? Встреча назначена на четыре, клиент, скорее всего, приедет ко времени или максимум на десять минут позже. Выходит, мы будем сидеть и ждать его целый час. А быть может… Вольнову нужно сначала куда-то заехать по своим делам и он решил, что я буду кстати? Или, что ещё хуже, это какая-то проверка, тест на профпригодность — как я поведу себя в нестандартной ситуации? Бред, конечно. Но отгонять эти мысли было бесполезно.

Пойти к нему и прямо спросить я, разумеется, не решилась. Ровно через час, как и было велено, я собралась, взяла папку с двумя экземплярами договора и вышла из отдела — чтобы буквально столкнуться в коридоре с начальником. Он словно поджидал меня у двери.

— Артур Станиславович, — не удержалась, когда мы спускались на лифте вниз, — а зачем мы так рано выезжаем? До встречи ещё целый час.

Он повернул ко мне голову, и в его глазах мелькнула та самая, едва уловимая искорка, которая всегда меня настораживала.

— Если скажу, что я просто так захотел, вас это устроит? — спросил он, не моргнув глазом.

Конечно, нет! Но вслух я ничего не сказала, лишь сдержанно, почти незаметно, кивнула, стараясь изобразить полное понимание, покорность судьбе и начальству.

Ситуация резко изменилась, когда на следующем этаже в кабину втиснулось ещё несколько человек. Пространства стало катастрофически мало. Я подвинулась оказавшись в опасной близости от него. Его рука, случайно или намеренно, совсем легко касалась моего бедра через тонкую ткань юбки. Отодвинуться было некуда — спереди напирали люди. Может, он не замечает? — отчаянно пыталась я убедить себя.

Когда вошла ещё одна пара, пространство окончательно исчезло. Я оказалась буквально зажата между холодной металлической стеной лифта и его телом. Слишком близко. Слишком жарко. Слишком… волнительно. Я сжимала в руках сумочку, будто это был спасательный круг, и пыталась унять взбесившийся пульс, отдававшийся гулко в ушах.

— Александра Сергеевна, — тихо, так, что услышала только я, произнёс он, наклонившись чуть ближе. Его дыхание, тёплое и ровное, обожгло мне щёку. — Вы так напряжены. Боитесь замкнутого пространства?

Да твою ж мать… Просто отодвинься! Я сглотнула внезапно ставшую вязкой и горькой слюну и, стараясь говорить ровно, ответила:

— Не люблю давку.

И мысленно принялась призывать лифт двигаться быстрее, куда угодно, только бы вырваться из этой ловушки.

Наконец, на первом этаже вышла большая часть народа, и я, стараясь не делать резких движений, смогла отодвинуться на шаг. Но дистанция всё равно оставалась минимальной. Этот мужчина слишком сильно, просто ненормально, влиял на меня одним своим присутствием. И я отлично понимала, что это не просто непрофессионально — это опасно.

Пока мы шли к его машине я только и думала об одном: как избавиться от этой дурацкой реакции. Кроме глупого и, на мой взгляд, сомнительного метода «клин клином вышибают» ничего в голову не приходило. Но мысль о близости с другим мужчиной, даже гипотетическая, не вызывала ровно никаких эмоций, кроме лёгкой тоски. Может, стоит хотя бы сходить с кем-нибудь на свидание? Хотя бы эксперемента ради… Ну вдруг я не только на Вольнова так реагирую, а вообще нимфоманка скрытая.

Я очнулась от своих размышлений только тогда, когда машина плавно остановилась у странного, незнакомого здания. Мы были явно не в том районе, где находится «Лаванда». Здание было невысоким, двухэтажным, с заколоченными окнами и строительными лесами у одной из стен. Оно явно находилось в процессе ремонта или, скорее, долгого и мучительного ожидания его.

— Зачем мы здесь? — спросила, выходя из машины вслед за ним и с недоверием оглядывая облупившийся фасад.

Он, не отвечая, подошёл к массивной металлической двери и достал из кармана ключ, с лёгким скрежетом открыв её.

— Это помещение наша компания выкупила неделю назад, — сказал он, пропуская меня вперёд. Внутри пахло пылью, сыростью и старой штукатуркой. — Здесь планируется открытие фирменного магазина с нашей продукцией.

— Мне казалось, что запчасти для машин прекрасно продаются через дилеров и онлайн, без таких… точек, — осторожно ответила, проходя дальше в полумрак большого зала.

— Планируется расширение ассортимента, — его голос прозвучал гулко в пустом пространстве. — Наш холдинг недавно приобрёл небольшую обанкротившуюся компанию, которая занималась производством специальной краски для аэрографии и перекраски машин.

— И вы думаете, это будет рентабельно? — не удержалась я, в голосе прозвучало неподдельное сомнение. Рискованное вложение в непонятный сегмент.

— Это решение было принято на самом верху, — пожал он плечами, и в его жесте читалась лёгкая отстранённость. — Только время покажет, будет ли в этом прок. — Он сделал паузу и повернулся ко мне. — Но я привёз вас сюда не для дискуссии о стратегии. Мне нужно, чтобы вы взяли на себя контроль над ремонтом и подготовкой этого помещения.

Вот оно. Второе дно.

— Артур Станиславович, — начала, медленно складывая руки на груди, — я менеджер по продажам. А не прораб, не снабженец и не дизайнер интерьеров.

— Это всё равно нужно кому-то сделать, — парировал он, и в его тоне появились стальные нотки. — А из всех в отделе вы показались мне самой мотивированной на результат. И способной разобраться в чём угодно. К тому же у вас большая клиентская база и вы сможете с максимальной выгодой и скидками сделать эту работу.

Такое ощущение, будто в мой огород только что прилетел увесистый камень, завёрнутый в бархат. «Мотивированной» после того, как у меня из-под носа увели должность. Очень тонко.

— В общем, понятно, — произнесла вслух, уже выстраивая в голове цепочку.

Генеральному, видимо, скучно — купил он эту, прости господи, развалюху-компанию. Нашёл, на кого скинуть головную боль. А этот «кто-то» — я покосилась на Вольнова, стоявшего в луче света пробивающегося сквозь пыльное окно, — благоразумно скинул всё на меня.

— И какие, собственно, бонусы? — спросила прямо, глядя ему в глаза. Надеюсь, он не думал, что я буду горбатиться за просто так, «ради опыта». Основную-то работу с клиентами и планами продаж никто с меня не снимал. Это был чистый овертайм.

Он чуть скосил глаза, будто оценивая мою наглость.

— Премия, — сказал он односложно.

Я выразительно вздёрнула бровь. Молчание было красноречивее любых слов.

— …Двойная премия, — добавил он после паузы.

— Уже ближе к истине, — кивнула я.

— Вознесенская, не наглейте, — сказал он, но в углу его губ дрогнула едва заметная усмешка. Притворное возмущение. — Двойная премия по итогам квартала. И три отгула на любые дни.

Я обдумала это буквально за пару секунд. Деньги — хорошо. Отгулы — ещё лучше, учитывая, что отпуск только через полгода. И… да, это вызов. Новая, непонятная задача, где можно не только облажаться, но и блеснуть.

— Договорились, — твёрдо сказала и повернувшись, начала осматривать помещение уже совсем другими взглядом — оценивая метраж, состояние стен, расположение окон.

Вообще-то, это даже интересно. Поработать в несвойственной роли, выйти из зоны комфорта. И доказать, в первую очередь самой себе, что я справлюсь с чем угодно.

Глава 12

В ресторан мы приехали ровно без десяти четыре. Пока я обходила будущий магазин, записывая в заметки очевидные проблемы, время пролетело незаметно. Но у самого входа в ресторан я резко отбросила все лишние мысли. Сейчас есть только одна цель: контракт. Всё остальное —его присутствие, будущий магазин — должно было отойти на второй план.

Ковалёв уже сидел за столиком у окна, куда нас проводила улыбчивая администратор. Он изучал меню, но, увидев нас, сразу же отложил его в сторону.

— Рад видеть, вы просто очаровательны сегодня, Александра Сергеевна, — сказал мужчина, поднимаясь. Его рукопожатие было тёплым, крепким, чуть затянутым.

— Благодарю, Семён Константинович. Позвольте представить: Артур Станиславович Вольнов, наш новый начальник отдела продаж, — с безупречно вежливой улыбкой произнесла, отступая на шаг, чтобы дать мужчинам пространство.

— Приятно познакомиться, — кивнул Ковалёв, пожимая руку Вольнову. Его взгляд на секунду задержался на новом лице, оценивающе и быстро. — Слышал, у вас в компании перемены. Надеюсь, это пойдёт только на пользу нашим общим проектам.

Присутствие Вольнова, к моему удивлению, не внесло ни каких перемен. Он вёл себя безупречно: немногословно, внимательно слушал, в нужный момент вставлял точную, деловую реплику. В принципе, всё и так было готово: документы юристы Ковалёва уже прошерстили вдоль и поперёк, все спорные моменты были улажены ещё на прошлой неделе. Так что встреча свелась к приятной, ни к чему не обязывающей беседе за чашкой чая. Мы обменялись парочкой дежурных фраз о рынке и наконец, каждый поставил свою подпись на экземплярах договора. Всё. Контракт закрыт. Ещё один уверенный плюс в мою копилку.

— Ну что ж, поздравляю нас с успешным сотрудничеством, — улыбнулся Ковалёв, отодвигая свой стул. — Александра, может, составите мне компанию? Останемся, отметим? Закажем что-нибудь покрепче чая, — добавил он с намёком, и его взгляд скользнул по мне.

В принципе, Ковалёв был вполне симпатичным мужчиной: высокий, с широкими плечами, грубоватыми, но выразительными чертами лица. В нём чувствовалась уверенная, почти первобытная харизма солидного человека, привыкшего добиваться своего. Я могла бы себе позволить остаться. Просто посидеть, поддержать лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт — это же часть игры, часть работы. Но я даже не успела открыть рот, чтобы вежливо согласиться или так же вежливо отказаться.

— Простите, Семён Константинович, но у Александры Сергеевны на сегодня ещё запланировано несколько важных встреч, — раздался ровный, не оставляющий шанса для возражений голос Вольнова. Он уже встал, поправляя манжет рубашки. — Надеюсь, вы нас извините.

Ковалёв на миг замер, его брови чуть приподнялись. Взгляд скользнул с моего начальника на меня, будто ища подтверждения или хотя бы моего собственного мнения. Но говорить что-то против теперь значило бы подрывать авторитет руководителя прямо перед ключевым клиентом. Немыслимо.

— Жаль, — разочарованно протянул Ковалёв, но тут же спохватился, вновь надевая маску делового партнёра. — Что ж, тогда в следующий раз.

— Непременно. — сказала сохраняя на лице неизменную, чуть сожалеющую улыбку и встала вслед за Вольновым.

Ещё раз обменявшись рукопожатиями и формальными любезностями, мы вышли на улицу.

— Александра Сергеевна, а вы куда? — спросил Вольнов, когда я повернула в сторону офиса. Его машина стояла в противоположной стороне.

— На работу, — ответила, останавливаясь. — Пройдусь пешком, это быстрее, чем стоять в пробке.

— Садитесь в машину, — проговорил он уже не предложением, а мягким, но не терпящим возражения приказом. Не оборачиваясь, он нажал на брелок, и внедорожник коротко мигнул фарами.

Пожав плечами — спорить в данной ситуации было и бессмысленно, и непрофессионально — я вернулась и залезла на пассажирское сиденье.

«Ну а вдруг у него опять какие-то сюрпризы запланированы? — пронеслось в голове, пока он заводил мотор. — Нет, если сейчас попытается на меня ещё какой-нибудь „магазин“ повесить — точно откажусь. Наглость имеет свои пределы».

Машина плавно вырулила с парковки и мгновенно влилась в плотный вечерний поток машин, чьи огни растягивались в длинные гирлянды в наступающих сумерках. В салоне повисла тяжёлая, наэлектризованная тишина, нарушаемая только тихим гулом двигателя.

***

— Разве вы не говорили, что у меня ещё много работы? — спросила с ледяной вежливостью, когда машина, преодолев знакомые повороты, наконец завернула во двор моего дома. — Или это был просто предлог?

Он не ответил сразу, лишь когда припарковал машину и выключил двигатель. Тишина, наступившая после глухого рычания мотора, была оглушительной.

— Вам известно, Александра, — начал он, не глядя на меня, а уставившись в лобовое стекло, — что романы с клиентами компании считаются не просто неэтичными, а прямым нарушением корпоративной политики?

Его тон был отстранённо-деловым, что злило ещё сильнее.

— Знаете, есть большая разница между простой человеческой вежливостью и теми самыми «неэтичными отношениями», о которых вы говорите, — холодно, отчеканивая каждое слово, бросила я. — Так вот, я просто собиралась быть вежливой.

— То есть, когда мы с вами… познакомились, — он нарочито медленно повернул голову, и его взгляд в полумраке салона был тяжёлым и колким, — это тоже была просто «вежливость» по отношению к новому соседу? Какая же вы, оказывается, вежливая, Александра Сергеевна.

Его слова впились в самое сердце, обожгли, как раскалённое железо. Я буквально задыхалась — не от нехватки воздуха, а от этой ядовитой, грязной интерпретации того, что было между нами. Что я позволила между нами. Что-то отвечать? Оправдываться? Унижаться, объясняя мотивы той ночи? Нет. Ни за что. Я просто посмотрела на него — взглядом, полным такого разочарования и презрения, что, казалось, даже воздух между нами должен был застыть. Молча резко открыла дверь и вышла в вечернюю прохладу.

— Александра! — Его дверь захлопнулась почти одновременно с моей. Он догнал меня за два шага, его пальцы крепко обхватили моё запястье, заставляя остановиться. — Постойте. Простите, я… я не знаю, что на меня наш...

Я не выдержала. Хотя, видит Бог, изо всех последних сил старалась держать себя в руках, быть выше. Всё напряжение дня — унижение, обида, эта невыносимая близость — вырвалось наружу. Я резко развернулась и со всей силы, не думая о последствиях, влепила ему пощёчину. Громкий, сухой хлопок ладони по щеке прозвучал в тишине двора как выстрел. Я не дала ему договорить.

— Оставьте свои дешёвые и пустые извинения при себе, — прошипела, чувствуя, как горит моя собственная ладонь. Я попыталась вырвать руку, но его хватка была железной, неумолимой.

И тогда я увидела это. Вместо того чтобы взбеситься, оттолкнуть меня или наконец отпустить, в его глазах, широко распахнутых от шока, вспыхнул не гнев. В них вспыхнул огонь. Тот самый — дикий, первобытный, узнаваемый. И прежде чем я успела опомниться, он резко, почти грубо, притянул меня к себе. Его губы впились в мои. Это был не поцелуй — это было наказание, захват, заявка на обладение. Мои ноги мгновенно подкосились, а голова опустела, заполнившись только гулом крови и этим всепоглощающим, невыносимо желанным ощущением.