Сфера. Книга 1

Пролог

Граница между Западом и Севером не была отмечена на картах. Не было ни стен, ни сторожевых башен, ни даже камня у дороги с вырезанными буквами. Но каждый, кто жил в той глуши, знал, где заканчивается одно и начинается другое. Ветры здесь были резкими, со свистом, а деревья росли искривлёнными, словно тянулись прочь от этих земель. Закаты наступали быстрее, чем где бы то ни было на континенте.

Деревня, в которой жила Амелия Уорен, будто пряталась от мира – немного в стороне от большой дороги, между холмами и старыми дубами. Здесь люди сами чинили крыши после бурь, собирались вечерами у огня и не задавали лишних вопросов. Детям с рождения показывали тропы, куда можно ходить, и те, куда лучше не соваться.

Дом Уоренов стоял самым последним, ближе всех к северной тропе. Когда-то его построил Барти Уорен – упрямый, гордый человек, который мог починить всё от упряжи до сломанной лестницы. Он умер, когда Амелии было десять, а Фиби – всего пять. С той зимы дом стал чуть тише, а дочери – взрослее, чем хотелось бы их матери.

Амелия росла спокойной и, по словам соседей, «слишком покладистой». Её не нужно было просить лишний раз помочь матери – сама видела, когда та уставала. Фиби она оберегала так, будто это её собственная дочь. Семья была для неё всем, и она редко представляла себе жизнь вне этих холмов.

Мать называла это «тихим даром» и никому не позволяла говорить об этом.Лишь один секрет скрывался в доме Уоренов. Мать заметила это, когда Амелии едва исполнилось три: странная чувствительность к чужой боли. Как будто Амелия её слышала. Стоило приложить руки – и ладони теплели, а боль уходила слишком быстро.

– Люди боятся того, что не понимают, – повторяла она, перебирая травы у печи. – А страх толкает их на вещи, о которых потом жалеют.

Амелия просто кивала. Её мало интересовали «волшебные штучки», в которые верила её мать.

В тот вечер она возвращалась с поля, вся в пыли, с мыслью, что обязательно уговорит Фиби готовить ужин. Уже почти добралась до деревни, когда из леса донёсся крик сестры.

Амелия замерла на одно короткое сердцебиение – а потом сорвалась с места.

Лес будто разошёлся в стороны, открывая ей поляну. Кусты цеплялись за одежду, ветки хлестали по лицу, но она только ускорялась. «Успеть» – единственная мысль, что была в её голове.

Фиби стояла, прижавшись к дереву. Глаза – огромные, напуганные. Перед ней возвышался медведь, медленно поднимающий лапы.

Тело Амелии рванулось вперёд раньше мысли.

– Беги! – она толкнула сестру в сторону, заслоняя её собой.

Рык зверя разорвал воздух. Когти полоснули по коже – горячая боль, запах крови, резкий, металлический. Мир качнулся и погас.

Когда её нашли местные, Амелия уже не дышала. Мать сидела у тела, сжав тряпку до белых костяшек. Фиби не плакала – только прижимала к груди свой сушёный мох «на счастье» и шептала старые молитвы, которые почти никто на континенте уже не помнил.

А утром Амелия открыла глаза.

Холод был первым, что она почувствовала – будто лёд разливался под кожей. Шрамы покрывали всё тело, но были затянуты. Внутри разливалось необычное чувство и Амелия коснулась груди. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось, но в ней не было страха. Фиби жива – это главное.

Мать вошла через несколько минут. Вместо радостных возгласов, она остановилась, будто ударилась о невидимую стену. В руках она держала мешочек с травами, сжимая его так, что ткань чуть не рвалась. Мать жестом велела Амелии вести себя тихо и покинула комнату.

Ночью, пока Амелия пыталась уснуть, несмотря на боль в теле, мать сложила в рюкзак еду, одежду и травы. Завязала тесёмки и вошла с собранными вещами в комнату к старшей дочери.

Мать вывела Амелию к порогу и впихнула той в руки походный рюкзак.

– Ты должна уйти, – сказала она, удерживая лицо дочери ладонями. Голос дрожал и был хриплым от слёз. – Сейчас. Пока никто не узнал.

– Мам… я…

– Если останешься, придут за тобой, – она покачала головой, будто отсекая любые возражения. – Твоя сила… такие вещи не оставляют просто так. Только не здесь, милая. Ты должна уйти, чтобы жить.

Амелия всмотрелась в глаза матери. Та избегала её взгляда, но продолжала говорить:

– В новом месте не называй настоящего имени и… Береги себя. – Её пальцы дрогнули. – Я люблю тебя, девочка.

Амелия не привыкла спорить с матерью, но всё равно ушла не сразу. Хоть та и гнала её прочь, но ноги сами вывели Амелию к знакомому холму над деревней. К месту, где отец когда-то показывал им звёзды. С этого холма было видно почти всё: крыши, тонкую полоску дыма от кузницы, кривой забор возле дома старика Дейва. И людей, собравшихся на рассвете у длинного стола, накрытого тёмным полотном.

Она присела в траву, притянула колени к груди и смотрела. Внизу стояла её семья, а точнее, то, что от неё осталось. Застывшая мать, словно вырезанная из дерева. Фиби – маленькая тень у её колена. Девочка не плакала, только сжимала в руках тот самый мох, и чем крепче сжимала, тем сильнее Амелия надеялась: сестра знает, что она жива. Или хотя бы чувствует.

В какой-то момент Фиби подняла голову и посмотрела прямо в сторону холма. Амелия вцепилась пальцами в землю, затаив дыхание. Но сестра её не видела и через пару секунд просто опустила взгляд.

– Это всё какая-то чушь, – выдохнула Амелия почти беззвучно.

Солнце уже осветило всю деревню, когда люди начали расходиться. Её собственные «похороны» закончились быстрее, чем она ожидала. Но Амелия была этому рада, всё-таки смотреть на то, как тебя провожают, будучи живой – это странно.

Она сидела до тех пор, пока холм не окутал вечерний холод. Потом поднялась, поправила рюкзак, ощутила ладонью новые шрамы под рубашкой.

– Ну воскресла. И что такого? – пробормотала себе под нос. – Не первое странное событие, которое случалось в наших краях.

Но слова матери всё ещё резали изнутри: «Если останешься, придут за тобой».

Ответов на тысячу вопросов у Амелии не было. Только дорога, уводящая её на юг, прочь от дома.

Амелия оглянулась в последний раз. На секунду захотелось вернуться, встать у порога, сказать матери, что она не уйдёт. Что они справятся вместе, как справлялись последние двенадцать лет – с тех пор, как умер отец. Но мать говорила твёрдо, а страх в её глазах был настоящим.

Амелия сжала ремни рюкзака и шагнула на тропу. Холм, деревня, огоньки домов – всё это осталось за спиной.

Она всегда думала, что ей суждено прожить тихую и мирную жизнь, но оказалось, что у судьбы были совсем другие планы.

Глава 1

Киллиан уже три часа ехал из Равенны, столицы Юго-Западного региона, в Аспен. И вскоре должен был оказаться дома. Он провёл пальцами по волосам, задумчиво глядя в окно, пока мысли кружили вокруг предстоящей встречи с призраками прошлого.

Поезд остановился на станции в пригороде Аспена – небольшого города Западного региона, со стороны напоминающего райский уголок. Дома из светлого камня и древесины уютно расположились вдоль мощёных улочек, где соседствовали небольшие лавки и кафе. Из любой точки города можно было увидеть два главных ориентира: местный стадион «Сфера» на востоке и здание городского совета в центре.

Киллиан не видел главную площадь, но, проходя мимо города в сторону загородных усадеб, был уверен: всё осталось таким же, как и пять лет назад. Дети резвятся, местные музыканты поют свои незатейливые песни, а из пекарни «Выпечка семьи Рассел» доносится аромат свежеиспечённого сладкого хлеба. Он глубоко вдохнул, словно пытаясь уловить этот запах, хотя никогда сладкий хлеб особо и не любил. Зато его любил Кол – брат Киллиана, но об этом он предпочитал не вспоминать. В этот момент в ноздри ударил совсем другой аромат – терпкий, чуть смолистый запах с местной лесопилки.

Спустя ещё тридцать минут Киллиан уже стоял на пороге усадьбы Гиртов и, толкнув дверь, вошёл внутрь.

– Ого, а ты времени зря не терял, дядя. Дверь уже не скрипит, как раньше, – произнёс он, проходя внутрь.

– Это даже не смешно, Киллиан, – раздался знакомый голос откуда-то сверху. – Я напоминала Грегу смазать её три с половиной года, пока он, наконец, не сделал это. Иди сюда, дорогой, дай я тебя обниму.

По ступенькам со второго этажа спустилась женщина лет пятидесяти, её русые волосы были собраны в аккуратную французскую косу и отливали серебром. А светлые глаза смотрели на вошедшего мужчину с теплотой и любовью.

– Как ты себя чувствуешь, Роза? – в голосе Киллиана чувствовалось беспокойство.

Он аккуратно обнял тётю и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Всё хорошо. А с твоим приездом – ещё лучше. Скажи, ты останешься? – она сжала ладонь племянника.

– Не знаю, тётя. Я приехал, как только получил твоё письмо. Переливание частиц больше не помогает?

– Это правда, но мы не теряем надежды, милый. Со мной всё будет хорошо, – с нежной улыбкой ответила Роза. – Спасибо, что приехал.

Киллиан кивнул и поцеловал тётю в макушку.

– А где дядя? – спросил он, оборачиваясь по сторонам.

– Отнёс пустые ящики в сарай. Скоро вернётся. Пойдём, налью тебе кофе.

Роза развернулась и направилась из прихожей направо – в сторону кухни.

– Отлично, спущусь через пару минут, только вещи положу, – ответил Киллиан, забрасывая сумку на плечо. – Надеюсь, мою спальню дядя не переделал в склад?

– Ты же знаешь, что он тогда пошутил, Киллиан.

– Ты слишком хорошо о нём думаешь, – улыбнулся он.

– Потому что он мой муж, дорогой, – поучительно произнесла Роза.

– И всё же я не удивлюсь, если окажется, что комната набита ящиками скотча, – ухмыльнулся Киллиан.

– Не смешно, – фыркнула Роза. – Всё, спускайся на кухню. Я тебя жду.

Киллиан прошёл по знакомым коридорам, стараясь не позволить воспоминаниям обрушиться на него. Он наспех бросил вещи, переоделся, взглянул в окно – во дворе дядя Грег как раз возвращался к дому из сарая. Затем Киллиан направился вниз, где из кухни уже доносился аромат горячего напитка.

– Лучше тебя его никто не готовит, – уверенно заявил он, усаживаясь за стойку.

– Может, раньше, – устало вздохнула Роза. – Но за эти пять лет мне почти не для кого было варить кофе. Грег пьёт только воду и скотч.

Киллиан не поднимал глаз, а Роза отвела взгляд к окну. Целую минуту никто из них не произнёс ни слова.

– Я должен был уехать, – всё-таки нарушил тишину Киллиан.

– Не подумай, что я тебя обвиняю, милый. Ни в коем случае. Просто мы очень скучали.

– Я не скучал по этому беглецу! – раздался из прихожей хриплый голос Грега.

Вскоре на пороге кухни появился высокий мужчина солидного возраста. Взгляд зелёных глаз был уставшим и те пять лет, что они не виделись, как отметил про себя Киллиан, всё же взяли своё – дядя постарел.

– А ты не утратил легендарного гостеприимства жителей Аспена, – невозмутимо парировал Киллиан.

– Всё это брехня, сынок. Сказки для туристов, – ворчливый голос Грега невольно вызвал смешок у Киллиана.

Грег скинул куртку и уселся на соседний с племянником стул.

– Рад тебя видеть, дядя, – кивнул Киллиан.

– Расскажешь нам с Розой про свои скитания после ужина. А пока – приведи себя в порядок. Роза, а ты иди отдохни, тебе нельзя перенапрягаться, – раздал указания дядя Грег.

– Дядя прав, – поддержал его Киллиан. – Роза, полежи немного, а я допью кофе и тоже отдохну с дороги.

По пути в свою комнату, что находилась на втором этаже усадьбы, Киллиан не упустил возможности проверить состояние спортивного зала. Войдя, он ничуть не удивился, что именно это место, где раньше находились тренажеры и зеркала, дядя и переделал в хранилище тар для скотча «Гирт». После событий пятилетней давности, спорт в этом доме больше не любят.

Ванная комната Киллиана была просторной и светлой. Но первым же делом он задёрнул шторы и включил освещение, как делал это всегда. Комната была обшита металлическими узорами, берущими своё начало у небольшого футляра рядом со входом. Киллиан положил внутрь футляра красный кристалл и по металлическим полосам тут же расползлось свечение. Киллиан всегда предпочитал именно красное освещение кристаллов холодному синему и другим оттенкам. Редкий для Западного региона вид кристаллов очень ценился. В интерьере это создавало атмосферу уюта, как казалось самому Киллиану, или «атмосферу борделя», как любил повторять дядя Грег.

Киллиан мельком окинул себя взглядом в зеркале: светло-русые волосы отросли до плеч – пора укоротить. Мышцы стали ещё крепче, но новые шрамы добавились к старым – отлично сложенное тело выглядело изрядно исполосованным. Он лишь пожал плечами и погрузился в тёплую воду, позволяя себе ни о чём не думать.

Спустя два часа наступило время ужина. В доме Гиртов семейные ужины никогда не были просто приёмами пищи – независимо от количества гостей, стол всегда накрывали с размахом. Праздничная посуда, свечи, сервировка по всем правилам. И, разумеется, все приходили в парадной одежде – таков был негласный закон.

– Тётя, ты ослепительно выглядишь, – сказал Киллиан, спускаясь в столовую.

– Спасибо, милый. Ты мне льстишь, – смутилась Роза.

– Малец говорит всё по делу, – буркнул Грег. – Садись, будем есть. А потом расскажешь, ради чего бросил нас на эти пять лет.

– Грегори Гирт, как так можно?! – всплеснула руками Роза.

– Не переживай, Роза. Я знал, что он так скажет, – со смехом отозвался Киллиан.

– Я говорю, как есть!

– Всё так, – кивнул Киллиан. – Я действительно бросил вас. Но надеюсь, вы понимаете, почему я так поступил.

Он закончил фразу, смело глядя в глаза Грегу.

– Конечно, Киллиан, – голос Розы стал тише. – Мы все с трудом справлялись. Если уехать было единственным способом пережить потерю Кола… мы понимаем.

– Да, пожалуй… – задумчиво протянул Киллиан.

Ужин, несмотря на грустное начало, прошёл в уютной атмосфере. Мужчины наперебой хвалили угощения, а затем плавно переместились в зал и расположились у камина.

– Так что там на Востоке в Шэнхо творится? – Грег налил себе скотч. – Я слышал, эти поганцы снова намерены участвовать в чемпионате.

– Провёл там пару месяцев, – отозвался Киллиан. – Почти попал на остров Фу.

– Это же опасно! – воскликнула Роза.

– Не перебивай мальца. Он Гирт. А значит, безмозглый смельчак. Стоило ожидать подобного, – ворчливо произнёс Грег.

– Вот именно! – Киллиан подмигнул тёте. – Но пробраться не удалось. Нашу лодку перехватила охрана. Мне повезло, что они не осмотрели мешки с зерном.

– Ты хочешь сказать, что спрятался в мешке? – хохотнул Грег. – Какого размера был этот мешок, раз ты в нем поместился?

– Мешок был обычный, дядя…история умалчивает, как именно нам это удалось, – загадочно произнёс Киллиан, продолжая улыбаться.

– А подпольные игры в сфере, их ты видел? Только не говори мне, что ты в них участвовал! – встревоженный голос Розы и до бела сжатые пальцы на чашке не позволили Киллиану сказать правду.

– Разумеется нет, – он усмехнулся и покачал головой. – Местные пьяницы, конечно, звали меня, но я им сразу сказал: «Меня тётя Роза не пустит, не зовите меня в свои опасные места, плохие парни!»

Дядя Грег прыснул в усы, а затем громко рассмеялся, и Киллиан присоединился к нему.

– Не смешно, – укоризненно нахмурилась Роза.

– Прости, тетя, – Киллиан все ещё улыбался, делая очередной глоток. – Давай лучше сменим тему. Хочешь, расскажу, как побывал в городе Тан-Ланг на Юго-Востоке? Там меня научили нескольким приемам.

– Пока ты не начал врать о том, как чуть не стал ниндзя, лучше принеси дров, малец, – дядя поднялся и потянулся к бутылке. – А я пока налью нам ещё скотча.

– Налей мне вина, я не пью скотч, – ответил Киллиан, а затем встал, накинул куртку и вышел во двор.

Терпкий запах древесины с лесопилки снова ударил в нос, смешиваясь с холодным воздухом ночи. Двор утонул в густой тени деревьев, а сарай стоял на прежнем месте, чуть в стороне от главного дома.

Деревянная дверь поддалась легко – засов был снят, и Киллиан сразу понял, что здесь кто-то есть. Грег никогда не забывает запереть дверь.

Он только потянулся за чем-то тяжелым, что мог нащупать в темноте, как в помещении раздался еле заметный, но быстрый шорох.

– Кто здесь? – Киллиан мгновенно выпрямился, переводя взгляд по тени, а затем, сощурившись, различил в углу фигуру.

Секундное замешательство, казалось, испытали оба: он и незнакомец в темноте.

– Уходите, – тихо, но уверенно произнес женский голос. – Вам нельзя здесь оставаться. Я уже заняла это место.

В темноте, как оказалось, пряталась незнакомка. Звук её голоса заставил Киллиана опасливо напрячься, хоть и было очевидно, что тревожиться здесь стоит только одному из них – и точно не Киллиану.

– Заняла? – переспросил он, подняв бровь и включив небольшую газовую лампу.

Медовые глаза встретились с голубыми, как ледяная вода.

– Выключи свет, нас могут заметить! – тут же скомандовала девушка.

Киллиан усмехнулся и внимательнее осмотрел её. На первый взгляд хрупкая, с нежными чертами лица, светлыми волосами. Глаза и правда напоминали чистейшую водную гладь. Но в её взгляде не было ни капли хрупкости.

Она сидела на пустых деревянных ящиках и смотрела на Киллиана так, будто он только что ворвался в её дом без разрешения. Абсурдность всей ситуации мгновенно вызвала у него смешок.

– Да уж, а я надеялся, что проведу эту ночь здесь в одиночестве. Но, похоже, мне придется потесниться, – протянул Киллиан, еле сдерживая улыбку.

– Ну уж нет, – нахмурилась она.

– Выбор у нас не такой большой, – его голос прозвучал нарочито громко.

Киллиана крайне забавляло то, что сейчас происходит. Девушка считала, что он тоже пробрался сюда тайком, чтобы переночевать. В свой сарай.

– Ладно-ладно, – зашипела она. – Только не надо кричать.

– Почему ты не остановилась в Аспене или хотя бы не попросила хозяев дома впустить тебя на ночь? – Киллиан облокотился на стену, а его взгляд и поднятая бровь выдавали, что разумных ответов на свои вопросы он не так уж и рассчитывает услышать.

Наступило молчание.

– Я валилась с ног, а до города не так уж и близко, – спустя несколько секунд фыркнула блондинка. – А ночую без спроса, потому что люди в таких домах даже бездомного котенка не приютят, не говоря уже о человеке.

Киллиан скептически хмыкнул в ответ на объяснение девушки.

– Возможно, ты права, но я всё же рискну и пойду в дом к этим жестоким людям, – улыбнулся он. – Ты могла бы пойти со мной.

– Я останусь здесь, – перебила девушка, почувствовав себя смелее. – Эй, зачем ты берёшь дрова?

– Если выгонят, заберу их в качестве компенсации.

Девушка несколько секунд испуганно смотрела на то, как Киллиан собирает дрова в пустой ящик.

– Ладно, я подвинусь. Не нарывайся на неприятности, – сдалась девушка.

– Заманчивое предложение, но я уже всё решил. Доброй ночи, бездомыш.

Что она прошипела ему вслед, Киллиан уже не услышал. Засов он предусмотрительно не закрыл, чтобы незнакомка могла уйти незаметно.

В доме его ждали тепло камина, бокал вина и ещё час рассказов о дальних путешествиях. А когда ночь полностью поглотила усадьбу, он снова вышел во двор и заглянул в сарай.

Упрямая незнакомка спала, свернувшись калачиком на ящиках из-под скотча. Киллиан осторожно накрыл её тёплым пледом и почти бесшумно поставил рядом поднос с едой. На нём лежала записка:

«Официальное приглашение на ночлег для нуждающихся бездомных.

Хозяин дома и сарая.»

Утром Киллиан снова заглянул в сарай. Ящики стояли на месте, плед был аккуратно сложен, но девушки уже не было. Только пустой поднос остался единственным напоминанием о ночной гостье.

Он усмехнулся, покачал головой и, сунув руки в карманы, медленно направился обратно в усадьбу.

В доме семьи Нилс редко бывала тишина, и уж точно не в такие выходные, как этот. Кухня пахла корицей и свежеиспеченными булочками, в гостиной шелестели страницы газет, а на втором этаже раздавались подозрительные металлические щелчки.

Джейсон – или просто Джей, а для близнецов Хэйз и вовсе Джей-Джей – с рассвета пропал в своей комнате, возясь с очередным механизмом. Он с увлечением прикручивал детали, подключал провода, напевая себе под нос, и, конечно же, совершенно не слышал, как его звала мать.

Мэри Нилс – энергичная домохозяйка с непоколебимой волей, терпением святой и сердцем, в котором хватало места и на строгие нотации, и на бесконечную любовь к сыну, наконец, не выдержала.

– Джейсон! – громыхнула она, распахивая дверь его комнаты. – Ещё раз твое изобретение взорвется, и мое сердце остановится уже навсегда.

Джей резко замер, сжав в руках маленькую деталь.

– Мам, прости, – виновато улыбнулся он, но тут же просиял. – Но зато я собрал механизм, дистанционно открывающий входную дверь. И он работает не на кристалле!

С энтузиазмом он схватил небольшую кнопку и, перескакивая через инструменты, побежал вниз. Мэри проследовала за сыном.

– Смотри, я ставлю кнопку у дивана, механизм на ручку двери и… вуаля! Одно нажатие – и дверь открывается сама.

Мэри, скрестив руки на груди, посмотрела на сына с выражением человека, который слишком устал от новаторских идей в этом доме.

– Это, конечно, талантливо, – произнесла она, подчеркнуто выделяя последнее слово, – Но, знаешь, мне не сложно самой открыть дверь. Тем более, это вежливо.

– Ты ещё оценишь мой «открыватель двери», мам, – с уверенностью заявил Джей, выходя в коридор. – А пока я иду пить кофе!

– Он уже час как остыл, я звала тебя все утро, – причитала Мэри.

– Отлично, холодный вкуснее, – улыбнулся Джей.

Мэри закатила глаза.

– Как обычно! До тебя и твоего отца не дозовешься, когда вы увлечены своими гениальными изобретениями.

– Семейное очарование Нилсов, мам, такие уж мы, – Джей широко улыбнулся, показывая свою фирменную «невинную» улыбку.

– Знаешь, в чем ещё главное очарование Нилсов? – хитро прищурившись, спросила Мэри.

Джей вздохнул.

– Знаю, – он печально вздохнул. – Где список? Лучше сразу схожу и всё куплю.

Мэри просияла и протянула ему лист бумаги. Затем обошла диван, по пути протерев несколько пылинок, и принялась читать свежую газету.

Джей поднялся в комнату, чтобы переодеться. Он ловко обступил все приборы, валяющиеся на полу и, собрав по комнате полный комплект из брюк, кофты и кроссовок, на секунду взглянул в зеркало.

В отражении на него смотрел кареглазый юноша, с длинными ресницами, чёрными кудрявыми волосами, полными губами и мягкой улыбкой. Он давно смирился с тем, что даже в двадцать один год всё еще выглядит на шестнадцать.

Убедившись, что на одежде нет пятен и волосы кудрявятся в нужную сторону, Джей спешно спустился вниз.

– Ничего не забудь, следуй списку и захвати мусор по дороге, – послышался голос Мэри, стоило ему спуститься на первый этаж.

Джей ещё раз пробежался глазами по листу бумаги, подхватил тяжелый мусорный пакет и направился к двери.

– Мам, у меня руки заняты, откроешь дверь?

– Ох, у меня спина больная, но если совсем никак, сейчас подойду…

– Мам, просто нажми кнопку рядом с собой, – с широкой улыбкой на лице сказал Джей.

Мэри бросила взгляд на установленный сыном механизм и пожала плечами.

– Надеюсь, он хотя бы не взорвётся.

Она нажала кнопку и дверь плавно открылась.

Джей усмехнулся, махнул ей внезапно свободной рукой и направился за покупками.

Утренний воздух был прохладным. Улицы Аспена уже начали оживать, хотя солнце ещё только поднималось над крышами. Где-то вдалеке слышался звон колокольчика, возвещавший об открытии одной из лавок, по каменной мостовой пробежали двое мальчишек, смеясь и что-то азартно обсуждая. С другой стороны улицы торговец фруктами выставлял ящики с диковинными плодами, переговариваясь с женщиной в синем платье.

Джей не спешил, он шёл, сунув руки в карманы и рассматривая происходящее вокруг. Затем он свернул к рынку, где уже вовсю шла торговля. Местные лавочники выкрикивали цены, спорили, угощали прохожих кусочками сыра или ломтиками сушёного мяса.

– Доброе утро, Полли! Как настроение? – бодро поприветствовал Джей, проходя мимо лавки с молочной продукцией.

– Ох, Джейсон, какое тут настроение… – вздохнула Полли, поправляя кружевной чепчик. – Городской совет опять отказал мне в переносе прилавка ближе к центру. Сказали, что местные и так знают, где меня искать. Но как же туристы? Откуда они узнают, где в городе лучшее молоко?

– Действительно несправедливо, – понимающе кивнул Джей. – Но не переживай, мы им расскажем.