Журнал «Испытание рассказом» – №7

Это седьмой номер журнала. Он содержит новые произведения автора.

Впервые они были опубликованы на Прозе.ру. Страничка автора на Прозе.ру, где опубликовано более 250 произвдедений на самые разные темы, – по ссылке -https://www.proza.ru/avtor/v1954yandexru

Краткое содержание номера

1. Как я не стал

Я мечтал стать писателем

Как я не стал поэтом

Как я не стал бардом

2. Мои выступления в СМИ и не только

Выступление на празднике

Выступление на радио

Первое выступление в газете

3. Две новеллы

Старый фотограф

Крутая фотохудожница

4. Юмористическая проза

Бременские уличные музыканты

5. НеБелинский

Критика на Критика

Про новую фантастику

6. Публицистика

Из книги «Пять «Почему?»

7. Мемуары

Интервью издательству Ридеро

Очередной загул писателя1

Репортаж

Я не писатель. Я автор деловых книг, консультант по управлению. Но поскольку это репортаж про автора, который трудится над бизнес-повестью, то назову себя временно писателем.

Догадываюсь, что вы подумали про загул. Но, оказывается, загулы бывают разные.

Вот со мной случился (и уже не в первый раз, замечу) загул, в котором нет места не только спиртному, но даже табаку.

«Ходишь-ходишь в школу, а потом-бац! Вторая смена»2.

Вот так и у писателя. Пишет-пишет он крайне нужное в данный момент художественное произведение. А потом – бац! – он бросает свое творчество и начинает писать то, что не только не было запланировано на более спокойное время, но вообще не планировалось. (К слову замечу, давно мной подмеченное за моими клиентами – директорами коммерческих фирм. Работая с ними, я увидел, что мужчины более импульсивны, чем, казалось бы, эмоциональные женщины, которым мужчины по своей мужской глупости приписывают женскую логику).

Первый мой писательский загул произошел, когда главный редактор одного крупного делового издательства (он очень доступный – с ним легко можно переписываться), очередной раз отказав мне в издании книги, заметил (про книгу «Три менеджмента в одном флаконе»):

– У вас в книге про все написано, не хватает, пожалуй, только рецептов разных блюд.

Рис. 2. Книга, в которой есть почти про все. Притом, что книгу можно использовать в трех разных назначениях.

Ну я, конечно же, исправился, и в другой книге – «Русский менеджмент» (замечу самой главной, центральной моей книге по управлению) у меня все главы так и назывались (не буду врать – загляну в оглавление – видите, это настоящий репортаж с места событий (место – это мой любимый диван в кабинете), не выдумка какая-то) —

«ЧЕГО НЕ ХВАТАЕТ В СУПЕ? – ХЛЕБА!», УТРЕННИЙ КОФЕ, ФАСТ-ФУД, А В РЕСТОРАНЕ МУЗЫКА ИГРАЕТ, «МЕНЕДЖМЕНТ-КОКТЕЙЛЬ», РЕЦЕПТ №1.

Рис. 3. Книга, в которой есть даже сказки для топ-менеджеров.

Короче говоря, спасибо редактору за идею.

Так вот, он еще мне подсказал про то, что у меня в книге про все. Так родилась идея изъять из книги про английский (в книге по менеджменту было и про это) и издать изъятое отдельной книгой «Приключения английского». Так проявился первый загул – книги в планах не было, она потребовала некоторого времени.

Рис. 4. Я мечтаю написать продолжение к этой книги. Иногда мечты сбываются.

А чтобы книга после изъятия не выглядела как после 3 месяцев лечебного голодания, пришлось ее «накормить» другой книгой – «Тренировка памяти», получилось 2 книги в одной. Название книги поменял на «Новый менеджмент». А еще увидел, как один знакомый профессор издал свою книгу и на ее обложке разместил свою фотографию. Мне идея понравилась, и я издал описываемую книгу со своим фото.

Рис. 5. Фотография автора на обложке – как личное клеймо слесаря 6 разряда.

Удивительно, но книга после такой пластической операции из слабо продаваемых книг перешла в разряд личных бестселлеров. Что касается своего фото, то я подумал – это же у автора что-то вроде как личного клейма слесаря 6 разряда. Вот и стал я в последующем почти все свои книги размещать со своей фотографией. Но не все.

Второй загул у меня случился, когда внук принимал решение – куда поступать. И тогда я специально «под него» написал и издал книгу (по личному жизненному опыту) – «Как правильно выбрать вуз».

Рис. 6. Книга для абитуриентов и их родителей.

Далее загулы повторялись с завидной регулярностью (например, именно в загуле была написана книга «Пять «Почему?» и др.), и я к ним уже привык.

Рис. 7. Книга, отвечающая на вопрос, – Как нам слезть с нефтяной иглы?

И даже увидел пользу – отдыхаешь от того, что что-то не очень пишется (а пишу я, можно сказать, что редко – исключительно когда пишется, как сейчас, например).

Я тут начал было завершать свою первую бизнес-повесть. А в планах издать последнюю часть повести в новом номере журнала «Испытание рассказом». Подумал, а почему бы не добавить в номер той микропрозы, что я написал непосредственно на Прозе.ру с 1 сентября. Попробовал. Номер получается, но только место для запланированной части бизнес-повести уже в нем нет.

Так что этот номер, что вы читаете, – мой очередной загул. Итак, номер журнала сверстан (хотя я его не только не планировал, но считаю грубейшим нарушением личных планов издания), осталось его довести до ума.

Вот немного с домашними хозяйственными делами разберусь – и приступлю к завершению подготовки к выпуску этого номера, чтобы потом продолжить плановую работу до… очередного загула.

Рис. 8. А стал я, будучи по образованию физиком и кандидатом технических наук, консультантом по управлению и автором книг по менеджменту.

Я мечтал стать писателем

Когда мне было лет 9 -10, я хотел стать писателем. Не стал.

Другие мальчишки в то далекое время мечтали стать летчиками, космонавтами, а я, по непонятным мне до сих пор причинам, – писателем.

У меня была тетрадка, пишущий инструмент и даже кабинет писателя. Кабинет располагался на крыше соседских сараев, покрытых рубероидом. На общую крышу сараев было легко забраться по яблоням, растущим во дворе нашего дома. Крыша была наклонена в сторону нашего двора, и потому соседям нас не было видно.

Вспоминаю, как в конце теплого лета мы забирались с моим тогдашним другом Рашидом в «мой кабинет» и начинали сочинять свои книжки. У него тоже для этого была своя тетрадка. Другие мальчишки нашего возраста мечтали поехать в Африку освобождать от эксплуатации несчастных негров, а я сочинял книжку о том, как я спасаю этих негров.

Чтобы нам подольше писать без перерыва, я брал с собой из дома яблоки и помидоры (у родителей был свой сад, где эта «растительная живность» выращивалась).

Мы грызли сладкие крупные яблоки и лопали спелые помидоры.

В свою тетрадь я заносил свое творение (взрослые были бы шокированы той мутью, которую я туда писал), а вот в тетради Рашида так и не появилось ни строчки – вероятно, в отличие от меня, он серьезно обдумывал свое произведение.

Уже когда я уже стал взрослым, я понял, что Рашид забирался со мной на теплую крышу только из-за вкусных помидор и яблок…

Как я не стал поэтом

Не помню точно, когда проходили в школе Маяковского в мое время – поэму «В.И.Ленин». Вот под влиянием этой поэмы, вероятно, я и написал стихотворение про Ленина.

И отправил почему-то не в «Пионерскую правду» или комсомолку, а сразу в центральную газету ЦК КПСС – газету «Правда». (с излишне высокими амбициями у меня до сих пор проблемы :)

Вскоре пришло письмо.

В письме короткий ответ: «Напечатать не представляется возможным».

Как я не стал бардом

Когда я учился в старших классах, к моему старшему брату приходили его друзья слушать песни бардов на большом ленточном магнитофоне. Однажды, с их слов, они даже затащили к себе Кукина и записали его песни живьем.

Я попробовал научиться играть на гитаре. Но освоил всего три-четыре аккорда. Но этого мне вполне хватило, чтобы начать сочинять свои песни.

А когда женился, с удовольствием спел свои песни любимой теще.

Она послушала-послушала и сказала: «Если Володечке нравится сочинять, пусть себе сочиняет».

С тех пор я не сочиняю :)

Выступление на празднике

Мне было лет 5. Мама взяла меня с собой на елку, если не ошибаюсь, – в Дом учителя, так как она была логопедом, а их в советское время присоединяли к учителям.

Все дети поднимались на стул и читали стихи. За это они получали подарки от Деда Мороза. Дошла очередь до меня, и я рассказал свое стихотворение.

Однако когда я рассказал свое первое стихотворение, меня не могли стащить со стула, так как я думал, что чем больше стихов я расскажу, тем больше будет подарков от Деда Мороза (казус, что называется, из-за нехватки информации :)).

Наконец, со мной справились, и я даже творчески успокоился.

Но через некоторое время снова подошел к маме и сказал, что я вспомнил еще одно стихотворение.

Мама обещала, что я его расскажу, когда веселое представление вокруг елки закончится.

Обещание она выполнила – мы подошли к Деду Морозу после праздника, и мама попросила его выслушать еще одно стихотворение в моем исполнении.

Покладистый Дед Мороз опять меня поставил на стул и, что я отчетливо помню, я рассказал ему стих «Жадный Егор» А. Барто.

За это мне дед Мороз дал зефиринку, чем я был страшно разочарован – стихотворение такое длинное, а подарок так себе.

Выступление на радио

Дело было давно. Была такая всесоюзная передача «Пионерская зорька». И как же нам повезло, что в наш четвертый «А» пришли корреспонденты из этой передачи сразу после зимних каникул.

И каждый ученик нашего класса должен был рассказать, как он провел зимние каникулы. Обещали лучшие выступления передать в «Пионерской зорьке».

Когда очередь дошла до меня, я, как и любой на моем месте, немного разволновался, и начал рассказывать в микрофон:

– У меня есть дядя. Дядя Костя

(на самом деле это был муж двоюродной сестры моей матери. В то время у него на одном глазу, который он, скорее всего, потерял на войне, но не буду врать где, была белая повязка), – начал я взволнованно свой прозаический рассказ. – Я очень люблю с ним ходить на лыжах. Он живет недалеко от Щелковского хутора

(это довольно большой лесной массив, где и сегодня любят отдыхать горожане, и где даже есть лыжная база с прокатом спортивного инвентаря – это я вам рассказываю, а не тогда «Пионерской зорьке»).

Мой дядя – охотник, – продолжил я уже более уверенно. – Когда мы катаемся на лыжах, мы рассматриваем с ним следы на снегу, и он мне рассказывает чьи это следы. Мне очень понравилось в эти зимние каникулы с ним ходить на лыжах», – закончил я свой необыкновенный рассказ.

Когда все рассказчики закончились, нам сообщили в какой день будут переданы по «Пионерской зорьке» лучшие рассказы.

Событие было неординарное, мы все рассказали дома про него нашим родителям, а те своим родственникам – ближним и дальним.

К моему удовольствию в числе трех рассказов, которые в назначенный день передали по радио, оказался и мой. Так я первый (правда, и последний) раз выступил на радио.

А на следующий день после передачи к нам приехал дядя Костя. Он меня отвел на кухню и сердито спросил:

– Зачем ты наврал, что я охотник? Я никогда не ходил на охоту! Зачем ты наврал, что я разбираюсь в следах на снегу?

Я не знал, что мне ответить, мне казалось, что мой рассказ после приукрашивания стал много лучше, но я не стал это объяснять дяде Косте. Он меня простил, так как увидел, что мне стыдно.

PS. Уже в зрелом возрасте я читал в газетах и журналах рассказы про некоторых людей, которые мне были очень хорошо знакомы по учебе или по работе.

То вранье, которое про них писали газеты или журналы, меня нисколько не удивляло – я хорошо понимал, что без вранья рассказ будет менее интересным. Правда, про незнакомых я тоже читал, но прекрасно понимал, что все написанное про них – тоже чистое вранье.

Но когда в моей статье или книге попадается эпизод, который нужно описать в форме короткого рассказа, я на секунду задумываюсь о том, что было бы неплохо в этом месте чуть поправить реальные события, чтобы было интереснее, и… вспоминаю дядю Костю и строго описываю как оно было на самом деле. Думаю, он был бы доволен.

Первое выступление в газете

Меня пригласили приехать в редакцию местного еженедельника «Биржа плюс Карьера»

Я уже был кандидатом наук, то есть было достаточно публикаций по теме диссертации. И потому никаких беспокойств – опубликуют или нет серию моих статей в «Карьере», у меня не было.

Было лишь одно отличие – я был физиком по первому образованию (второе и не собирался получать), а стал преподавателем управленческих дисциплин, подумаешь, разница!

Издательство выпускало целую серию разноплановых газет и занимало большую часть первого этажа нового дома в центре города.

Охранник куда-то позвонил, мне предложили пройти в комнату, где располагалась главный редактор.

– Я просила прислать мне несколько материалов, чтобы принять решение по вашим публикациям.

– Я прислал три статьи, нужно больше? Вся серия планируется из 10 статей.

– Я начала читать вашу первую статью, и уже на третьей строчке мне стало страшно скучно, – она посмотрела мне в глаза в конце этой фразы.

Судя по всему, я ее прервал своим вопросом, и далее собирался внимательно слушать руководящие указания.

Но она молчала.

И тогда я начал рассказывать (вероятно слишком эмоционально) о том, какая это замечательная вещь тайм-менеджмент. Как он помог мне, и поможет другим людям, в частности, читателям любимой у молодежи газеты.

– Вот вы сейчас мне рассказываете, размахиваете руками – это действительно интересно. Вот как рассказали, так и напишите. А то, что вы прислали, – скучно, – прозвучал ее окончательный приговор.

– Я все понял, большое спасибо.

Через самое короткое время серия статей вышла. Затем первое издание моей книги, которое состояла из этой серии.

А на второе издание я получил из редакции при Учебно-методическом объединении вузов России неожиданное предложение (книга отправлялась в УМО для получения грифа «Учебное пособие по специальности «Менеджмент», гриф присвоили):

– Мы готовы издать вашу книгу бОльшим тиражом, книга нам понравилась.

Рис. 9. Моя первая книга.

Я, правда, отказался, так как в качестве гонорара предлагалось только некоторое количество экземпляров моей первой книги – «Как научиться управлять, если у вас пока нет подчиненных».

Позже у нас появился свой редактор (за примерно пятилетний период активных публикаций мы успели посотрудничать с 14 наименованиями профильных журналов, куда отправляли заказные статьи). И если наш редактор мне говорила: «Скучно!», я знал что нужно делать с очередной статьей – главный редактор «Карьеры» меня научила писать.

Рис. 10. Это моя первая книга с художественными произведениями. Не ведал, что будет продолжение.

Старый фотограф

В журнале «Управления компанией» сменился главный редактор.

К публикации приняли мою новую статью, в письме главного редактора была только одна просьба: «Пришлите вашу фотографию для статьи».

С журналом я познакомился случайно – из редколлегии, когда еще был первый редактор (сейчас он большая шишка), пришло письмо с просьбой, предложить для пилотного номера какой-то интересный материал по теме менеджмента (меня нашли по многочисленным публикациям в интернете). Я опубликовал в «Управлении компанией» пару статей, и вот пришло это письмо от нового редактора. Это был первый случай, когда моя физиономия должна будет появиться в печатном издании.

Я, конечно же, похвалился сразу жене, а она сказала – подбери фотографию получше.

И вот тут-то начались проблемы.

Оказалось, что хотя фотографий было много, но это были или семейные снимки, либо я был совсем в неподобающей форме – с лопатой в саду, а если в галстуке – то для смеха без рубашки. Попытки сделать новую фотографию к успеху не привели – я получался при свете домашних софитов ужасно.

И тогда я вспомнил про старого фотографа, Григория Максовича. Он работал в том самом НИИ, где когда-то зарабатывал свои денежки и я. Главное, чем «промышлял» этот фотограф, – были фотографии для пропуска в НИИ.

Я подумал, быть может, остались негативы с моего пропуска, и он мне сделает нужное фото. На всякий случай я оделся красиво.

В то время я консультировала одну из фирм, которая располагаясь в этом НИИ, и потому у меня был пропуск (НИИ подзарабатывал, как все НИИ с момента перестройки и до сих пор, тем, что сдавал часть своих помещений, что оказались в эпоху рыночных перемен лишними, в аренду).

Фотография оказалась открыта.

Григорий Максович постарел. Удивительно что он меня узнал и сказал: – Вы – Токарев.

– Да, удивительно, что вы меня запомнили.

Далее я объяснил, что мне нужно. Помнится, что он мне что-то сказал про серебро с негативов, которое он должен смывать и куда-то сдавать, но я могу путать, так как не силен в химии и фотографии.

Григорий Максович спросил меня, когда я последний раз фотографировался на пропуск. Я примерно ответил – и он быстро нашел негативы – с негативами у него был «аптекарский порядок».

Пока шла вся эта работа по поиску, я огляделся по сторонам. Фотография НИИ состояла из комнаты, где собственно происходит фотографирование и печать фотографий, и предбанника для посетителей. На стенах предбанника висели фото работников НИИ, некоторые мне были знакомы. Но это были не фотографии для пропуска, а художественные фотографии. Несколько фотографий было с известными людьми.