Адриан Топоров. Последний рыцарь культуры
- -
- 100%
- +
«Школа без дисциплины — все равно, что мельница без воды».
Годы спустя эти мысли разовьет В. А. Сухомлинский:
«Только труд во всей его многогранности, направленный на познание, освоение мира, на самовыражение, самоутверждение личности в творчестве, только насыщение свободного времени трудом, обогащающим духовную жизнь, может дать человеку счастье»21.
Эти два человека не были лично знакомы, однако А. М. Топоров в свое время подготовил и опубликовал большую и доброжелательную статью о коллеге «Великий педагог из Павлыша»22. Много говорил о нем в семейном и дружеском кругу. Имеется указание и на то, что В. А. Сухомлинский, в свою очередь, был неплохо осведомлен о многосторонней деятельности Топорова, о книге «Крестьяне о писателях». Сохранились несколько его писем николаевскому ученому-филологу Е. Г. Мирошниченко. В одном из них читаем:
«Я хорошо помню эту книгу еще по довоенному изданию. Всё, о чём он рассказал в своей книге и что делал в своем селе, всегда казалось мне изумительным, необычным… Настоящая сельская школа всегда была очагом мысли, культуры. Подлинный педагог является искрой, зажигающей в человеческих сердцах любовь к прекрасному»23.
А. М. Топоров и был таким «подлинным педагогом». И вполне возможно, что корни революционных идей В. А. Сухомлинского и его единомышленников уходят частично в 20-е годы, в школу алтайской коммуны «Майское утро».
Подытожить педагогическую деятельность А. М. Топорова в наиболее продуктивный период его жизни можно упоминанием о том, что его избирали делегатом I-го Всесоюзного учительского съезда (1925), а исследователи иногда сравнивают скромную школу коммуны «Майское утро» с Яснополянской школой Л. Н. Толстого24.
Несомненно, его вклад в педагогическую науку мог быть куда большим, если бы Топорову не был в свое время приклеен ярлык контрреволюционера. Его педагогическая деятельность была прервана в возрасте 46 лет. В 1937 г. А. М. Топоров был осужден по несправедливому обвинению, отбывал наказание в ГУЛАГе. После реабилитации в школу не вернулся, ограничившись публицистической деятельностью. Так и не нашли своего издателя его оригинальные учебники по изучению русского языка и международного языка эсперанто, технике игры на скрипке и пр.
Нельзя сказать, что учитель А. М. Топоров все и всегда делал образцово. Конечно же, он был сыном своего времени, случалось и сплеча рубил, был излишне самонадеян, скор на выводы. Так, однажды он написал полемическую статью, в которой доказывал, что пора бы заменить школьные учебники школьной газетой25. Но в главном все же оставался убежденным просветителем, народным учителем. По словам российского литератора и общественного деятеля Н. С. Игрунова:
«Топоров знал, что делал: он звал народ вверх! И в этом всем нам наука»26.
Приведем и слова публициста В. В. Глотова:
«Мы можем с уверенностью сказать: в лице А. М. Топорова мы имели по существу первого советского просветителя, причем такого масштаба, превзойти который не удалось никому… Идея приобщения народа к мировой культуре была воплощена Топоровым на небольшом пространстве, но столь блистательно и глубоко, что до сих пор поражаешься тому, чего может достигнуть один человек!»27.
Творческое наследие А. М. Топорова привлекало и привлекает внимание общественности. Разработанная им система обогатила педагогическую науку новаторскими идеями, внесла вклад в теорию и практику образования и воспитания, вызвала позитивный отклик у современников и педагогов последующего поколения: В. А. Сухомлинского, николаевских ученых Т. К. Пересунько, Е. Г. Мирошниченко, сибирячек О. М. Потапчук, И. И. Плехановой, руководителя «Международного центра гуманной педагогики» Ш. А. Амонашвили, его ближайших сподвижников из СНГ и многих других.
В Белгороде и Николаеве открыты мемориальные доски, проводятся Топоровские чтения, где в числе прочего обсуждаются его педагогическая система и опыт школьной работы. Администрация Алтайского края и Алтайская государственная академия образования имени В. М. Шукшина в 2010 году учредили Всероссийские чтения «Педагогическое наследие Степана Павловича Титова». Здесь отдается дань памяти воспитателю этого педагога А. М. Топорову. В селе Верх-Жилино Алтайского края (ранее Верх-Жилинское), где он трудился, создан и активно работает школьный педагогический музей. На его базе проводятся Топоровские читки с участием представителей педагогической и культурной общественности Алтая. В школе также открыта памятная доска в его честь, бывают многочисленные гости и делегации.
Разумеется, практику педагогической работы этого учителя-новатора невозможно полностью перенести на современную почву. В письме к А. М. Топорову писатель и журналист А. А. Аграновский высказался так:
«Думаю, что широкого распространения Ваш опыт не мог и не может получить. Он действительно неповторим и уникален… Сколько ни сетуй по этому поводу, сколько ни издавай приказов, сколько ни призывай распространять, тут надобен прежде всего талант… Если же формально взяться распространять Ваш опыт (или опыт Макаренко, Сухомлинского), то ничего хорошего из этого получиться не может… Без дарования, без отблеска таланта, без истинного горения выйдет еще одно мероприятие, и только»28.
Отсюда и вывод: современному педагогу нужно просто попытаться жить, как эти великие учителя, принять меру их труда, работать, засучив рукава, не требуя за это наград, отказаться от стереотипов, искать новое, своей нравственностью соответствовать их нравственности, а главное — очень, очень любить детей. Лишь тогда можно повторить их опыт, лишь тогда заработает их методика, а школа не будет «мертвым домом»!
2.Приветствие И. Г. Топорова участникам Научной конференции «Читатель в русском литературном процессе ХХ века. К 90-летию выхода книги А. М. Топорова „Крестьяне о писателя“», 15—16 декабря 2020 г.29
Дамы и господа! Уважаемые участники научной конференции!
Безумно рад приветствовать вас на сегодняшнем архиважном для меня мероприятии. Горд тем, что краеугольным камнем и информационным поводом для ее повестки дня является юбилей легендарной книги А. М. Топорова «Крестьяне о писателях». Искренне благодарен за это руководству Института мировой литературы имени А. М. Горького, всем докладчикам и лично — председателю Оргкомитета г-же Н. В. Корниенко.
Лет 5—6 тому назад (после известных событий на Украине, где сегодня проживаю) я решил было приостановить работу по популяризации творчества моего деда. И даже пожаловался в письме профессору МГУ А. Ю. Сергеевой-Клятис на падение интереса к личности А. М. Топорова в моей стране и в России. На что получил ответ в том духе, что сложные периоды бывают у любого исследователя. И мне не стоит расстраиваться, ибо имя Адриана Топорова давно вошло в историю литературы и педагогики. И специалисты этих сфер знаний будут помнить этого Человека и его труды ВСЕГДА!
Уважаемая Анна Юрьевна была права. Перечислю важнейшие события только за пару последних лет:
— Имя писателя присвоено Алтайскому институту развития образования, школе в районном центре Алтайского края — Косихе, библиотеке на его малой родине в Старом Осколе.
— В Томском ТЮЗе талантливый питерский режиссер Дмитрий Егоров выпустил уникальный спектакль «Крестьяне о писателях. Житие учителя в трех действиях», созданный по мотивам книги Адриана Топорова, а также его мемуаров «Интересное это занятие — жить на земле!». Эта работа высоко отмечена членами экспертного совета Национальной премии «Золотая маска» и на ряде всероссийских театральных фестивалей.
— Эксперты «Полки» (это образовательный проект о самых важных произведениях русской литературы) назвали 7-е московское издание книги Адриана ТОПОРОВА «Крестьяне о писателях» (Москва: Common place, 2016 г.) в числе главных переизданий и находок всего 21-го века.
Но особенно я дорожу сегодняшним, высочайшего научного уровня мероприятием, считаю его вершиной в исследовании многогранного творчества Адриана Митрофановича Топорова, как одного из пионеров изучения фено́мена ЧИТАТЕЛЯ в русском литературном процессе.
И, в то же самое время, отправной точкой в части переиздания трудов писателя, поиска ранее неизданного или почему-то в последнее время забытого.
Уверен, что материалы конференции станут важным событием в литературно-общественной жизни России и всего Русского мира.
Желаю всем ее участникам плодотворной работы, а также — творческих и житейских удач — в дальнейшем.
Будьте здоровы, берегите себя и близких!
3. Об уникальном опыте переноса литературной критики на театральную сцену и его влиянии на популяризацию чтения в современном обществе30
В конце 2017 года в Томском ТЮЗе впервые в отечественном театре режиссер Д. В. Егоров инсценировал произведение, которое формально относится к литературоведению. Объектом его творческих изысканий стала уникальная книга «Крестьяне о писателях» Адриана Топорова31. На афише имеется также важный подзаголовок — «Житие учителя в трех действиях».
О литературной первооснове спектакля. В алтайской коммуне «Майское утро» А. М. Топоров с 1920 по 1932 годы собирал в школе неграмотных крестьян и декламировал им книги. Учитель не ограничился ликбезом, а читал с коммунарами Гомера, Шекспира, Гамсуна, Льва Толстого, Пушкина, Лермонтова, Фета, Чехова, Горького, Маяковского, Есенина и др. Одновременно А. М. Топоров начал заниматься с крестьянами, их детьми музыкой. Знакомились с творчеством Баха, Бетховена, Глинки, Чайковского… Организовали хор, театр, а живопись в школе преподавал С. Р. Надольский, автор знаменитого памятника «Героям 1812 года» в Смоленске.
А. М. Топоров сумел разговорить молчаливых сибиряков, о книгах до хрипоты спорили. Поняв, что перед ним кладезь человеческой мудрости, учитель стал записывать суждения крестьян. Например, читки произведений А. С. Пушкина продолжались около 2-х месяцев. Атмосферу тех дней прекрасно иллюстрируют слова самого Топорова:
«Как сейчас помню, читал я со сцены Пушкина, видел замерший зал, ощущал сотни воткнутых в меня глаз, и от этого в душе было сияние и лёгкий взлёт»32.
И дальше делал вывод архиважный:
«Люди ощущают больше, чем могут выразить… Художественное творение воздействует прежде всего на воображение и эмоции человека. Через возбуждение их оно преобразует и ум»33.
Заметки Топорова и суждения коммунаров в 1930 году составили сборник «Крестьяне о писателях»34. Книгой восхитился А. М. Горький35, В. А. Сухомлинский позже назовет коллегу «искрой, зажигающей в человеческих сердцах любовь к прекрасному»36. Среди почитателей книги оказались В. В. Вересаев, А. В. Луначарский, К. И. Чуковский, А. Т. Твардовский, М. В. Исаковский, С. П. Залыгин. В Париже на выход «Крестьян» откликнулся критик П. М. Бицилли37, в Лозанне — Н. А. Рубакин:
«Ваша замечательная книга особенно ценна ее внутренней честностью… Она откроет глаза многим и многим на настоящую роль и значение и на социальное назначение литературы…»38.
«Крестьяне» в дальнейшем выдержали ещё 6 изданий. Её хранят тысячи библиотек: от Барнаула — до «Ленинки» и Библиотеки Конгресса в Вашингтоне (англ. The Library of Congress).
О спектакле Мити Егорова. Он полностью документальный: даже музыкальное сопровождение написано сибиряком С. В. Шароновым в начале прошлого века. Его эмоциональный модус похож на высказывания тех самых крестьян из топоровской книги. По решению режиссера Д. В. Егорова, главный герой так и не появится ни в одном из 3-х действий:
«Лучше пусть это будет портрет идеального учителя, нарисованный многими людьми, чем портрет того же учителя, сыгранный кем-то из артистов»39.
В роли учителя предстанет практически весь актерский состав ТЮЗа. Ведь цель постановки скорее социальная — напомнить зрителям и власть имущим о ценности хорошей книги, о важности профессий учителя или библиотекаря и проч.
А. М. Топоров понимал, что сильные художественные впечатления ведут человека вперед, и такой была его практика: увлекать людей, дарить им эти впечатления. Он ведь учился в церковно-приходской школе, и просвещение было для него как религия, как путь. И на этом пути у него были бесконечные тернии. Здесь несколько контрастных историй.
Одна — о космонавте Германе Титове, чей отец Степан в коммуне «Майское утро» дружил с учителем, не расставался с книгами, скрипкой и мольбертом. И Герману Титову просвещение в буквальном смысле позволило переместиться из серой реальности к звездам — сцена эта решена эффектно.
Другая — о судьбе учителя. И Адриана Топорова, и обычного современного российского учителя. Длилось сибирское чудо, когда люди стремились к просвещению, обучались грамоте, развивались и при этом много трудились, недолго. Читки были запрещены, а в 1937 году А. М. Топоров по ложному обвинению отправился в ГУЛАГ. Отбывал он наказание 5 лет и еще радовался, что повезло — приговор мог бы быть страшнее. Между тем, в запустение пришла и вся некогда процветавшая коммуна «Майское утро».
В 3-м действии, когда история идет к, казалось бы, безрадостному финалу, меняется и само пространство: исчезает одна из «стен» на сцене, и оно больше уже не напоминает избу для читок, а переносится в большой мир и становится актуальным в разном времени. К зрителю вплотную выходит девушка с монологом, который режиссер дословно записал в Верх-жилинской школе, что на Алтае: про дела и нужды сельского учителя, про то, что ребятишки хорошие и что зря родители дома при них матерятся. Артисты раздают зрителям бумажки с адресом школы и просят высылать в тамошнюю библиотеку хорошие книжки: в рамках школьной программы у них все есть, а вот интересному и новому там будут очень рады. Мы слышим голоса первоклассников, записанные на родине коммунаров. Дети читают стихи Пушкина, любимого автора своих прадедов из «Майского утра».
«Эта история показательная как для России того времени, так и для сегодняшней. К большому сожалению, нашей стране и по сей день не слишком нужны образование и культура. Иначе как можно объяснить, что эти отрасли финансируются по остаточному принципу? А многие учителя, библиотекари — особенно в глубинках — живут за чертой бедности… Но я хотел, чтобы эти люди, которые увидят спектакль, поняли, что они не забыты. То, что они делают, ценно и очень важно. И нужно продолжать, как Адриан Топоров, нести разумное, доброе, вечное»,
— говорил Дмитрий Егоров при мне на обсуждении премьеры в Томске в декабре 2017 года.
А оптимистических нот после просмотра спектакля всё же куда больше. Ведь он создан молодым, талантливым и неравнодушным творческим коллективом — в театре из российской глубинки, призванном творить для молодых. Уже почти год пьеса идет с аншлагом, она получила отличную прессу и находится в русле тех проблем, что мы обсуждаем сегодня, и которые видятся создателям спектакля и его зрителям изнутри.
Потому — я прошу помощи у собравшихся в этом зале в части популяризации спектакля, организации гастролей томского ТЮЗа с ним в обеих столицах: Москве и Минске, а также его освещения в СМИ России и Беларуси.
В заключение хотел бы обратить внимание участников сегодняшнего собрания на еще одно актуальное произведение А. М. Топорова — книгу «Мозаика»40. Это — коллекция из 500 миниатюр о деятелях мировой и отечественной культуры и науки. Прочитав эти блистательные вещицы, любому, скорее всего, захочется расширить познания о Лермонтове и Бальзаке, о Бетховене и Чайковском, о Саре Бернар и Ермоловой, о Рафаэле и Левитане… Книга чем-то напоминает опыты Анны Нетребко, Дмитрия Хворостовского, Ванессы Мей, которые пытались и пытаются подавать музыкальную классику людям цифрового поколения в необычной, увлекательной и популярной форме, с учетом «клиповости» мышления современного зрителя и его нежелания тратить время и усилия на познание многомерности культурных явлений. Уверен, что «Мозаику», как и топоровских «Крестьян», мы должны иметь в школах и ВУЗах, а также в каждой крупной библиотеке России и Беларуси.
4. Приветствие И. Г. Топорова участникам празднования первого в истории Алтая Дня Просветителя, 04.09.202041
Здравствуйте, дорогие алтайцы, дорогие земляки мои по отцу и по деду!
Совсем недавно, казалось бы, радовался — как ребенок — присвоению летом 2019 г. имени А. М. Топорова Алтайскому институту развития образования, затем открытию памятника народному просветителю в Барнауле. А сегодня я не менее искренне восторгаюсь логическим продолжением тех событий — первым в истории Алтая празднованием Дня Просветителя. И особенно горд я тем обстоятельством, что два последних мероприятия приурочены ко дню рождения моего незабвенного деда — Адриана Митрофановича Топорова. Тем самым педагогическая общественность вашего края признала и его жизненный подвиг, и его весомый вклад в дело всеобщего народного образования.
Глубоко сожалею, что — по понятным причинам — лишен возможности быть в этот радостный день вместе с вами… Но это досадное обстоятельство не мешает мне от всей души порадоваться за несомненный прогресс в гуманитарной сфере на Алтае, поблагодарить за уже сделанное руководство регионального профильного министерства во главе с Максимом Александровичем Костенко, администрацию АИРО имени А. М. Топорова, каждого из работников просвещения края, которые достойно продолжают славные традиции, некогда заложенные не только Адрианом Топоровым, но и Василием Штилике, Василием Ершовым, Руфиной Овсиевской, Степаном Титовым, многими другими по-настоящему талантливыми людьми!
Так будьте же здоровы и счастливы! Творческих и житейских всем вам удач, дорогие мои!
С Днем Просветителя!!
Часть II. В поле его тяготения: встречи и судьбы
1. А. С. Пушкин в жизни и творчестве писателя и просветителя Адриана Топорова42
Через 2 дня в России и далеко за ее пределами миллионы людей отметят 210-ю годовщину со дня рождения А. С. Пушкина. А 23 июля этого же года, боюсь, незамеченным может остаться еще один юбилей: 25-летие с того дня, как ни стало писателя и просветителя Адриана Топорова.
В жизни любого мало-мальски культурного человека есть свой Пушкин. Только для подавляющего большинства из нас — это факт глубоко личный, интимного, так сказать, свойства. Иное дело — люди творческие и успешные. Вот здесь зачастую возникает искушение проследить влияние гения российской словесности на их жизнь и деяния.
Именно таков был Адриан Митрофанович Топоров. В Николаеве А. Топоров прожил более 35 лет и нашел вечный покой. В 2000 году по опросу ЦИОМ «Наваль-эксперт» он назван его жителями в числе десяти наиболее великих горожан всего ХХ века, наряду, например, с адмиралом С. О. Макаровым и поэтом М. С. Лисянским.
А. Топоров — выходец из беднейшей крестьянской семьи, окончил всего лишь второклассную церковноприходскую школу на Белгородчине. Но благодаря каждодневному упорному труду и самообразованию он сумел достичь немалых высот в самых разнообразных отраслях знаний и культуры.
А. Топоров является автором единственной в своем роде в мире книги «Крестьяне о писателях» (1930 г.), высоко оцененной А. М. Горьким, А. В. Луначарским, К. И. Чуковским, М. В. Исаковским, А. Т. Твардовским, В. А. Сухомлинским, С. П. Залыгиным… В ней собраны отзывы полуграмотных и неграмотных вовсе, но мудрых крестьян из алтайской коммуны «Майское утро», которым А. Топоров в течение 12 лет ежевечерне (!) читал произведения классической и советской литературы. Он создал еще нескольких литературных произведений, последнее из них — мемуары «Я — из Стойла» — опубликовано в прошлом году в старейшем литературном журнале России «Сибирские огни». Его имя упомянуто в многочисленных литературных энциклопедиях и словарях, его личные архивы имеются в Институте мировой литературы, Пушкинском доме, ему посвящены экспозиции в Белгородском и Алтайском литературных музеях и т. д.
Авторы множества педагогических научных трудов, диссертаций, учебных вузовских программ называют фамилию А. М. Топорова в одном ряду с именами Я.-А. Коменского, К. Д. Ушинского, А. С. Макаренко, В. А. Сухомлинского, В. Ф. Шаталова. Он создал немало оригинальных педагогических методик, был ярым сторонником трудового воспитания в школе, в рамках учебного процесса активно использовал наивысшие достижения культуры в ее самых разнообразных формах. Один лишь факт: в голодные послереволюционные годы в коммунарской школе работали детский театр, хор и небольшой симфонический оркестр, а в распоряжении ребятишек было более 50-ти первоклассных циммермановских скрипок.
Как публицист А. Топоров упомянут в серьезных исторических исследованиях, а его статьи печатались в 73 изданиях в СССР и за рубежом.
Адриан Митрофанович известен также как эсперантист, музыковед, скрипач, языковед, чтец, оратор, краевед… Во всех этих отраслях культуры и знаний он имел печатные работы, научные труды. О нем созданы фильмы, написаны биографические и художественные книги, стихи, а самого А. Топорова не раз называли одним из «последних рыцарей культуры» ХХ века, а также «николаевским Солженицыным» — за определенную схожесть судеб, ГУЛАГовское прошлое, несгибаемое мужество и несомненный литературный дар. Более подробные сведения об А. Топорове можно найти в Интернете, где размещена, например, документальная повесть его сына Г. Топорова «О чем рассказал архив».
Впервые имя Поэта маленький Адриан услышал в 1900 году в церковно-приходской школе села Бродка Старооскольского уезда Курской губернии. Вот что писал сам А. Топоров в автобиографической книге «Я — учитель»:
«Школа — сущая изба на курьих ножках. Три отделения теснились в одной комнатушке. Наглядных пособий никаких… Учил нас дьякон Михаил Аушев, изгнанный из духовной семинарии за усердное пьянство… Иногда, должно быть сам утомившись от бесконечных молитв, он читал нам… сказки Пушкина… Глубокие интонации его голоса, точные жесты и мимика раскрывали перед учениками всю прелесть живописного слова».
Впрочем, обучение в этой, а затем и в Каплинской второклассной церковно-приходских школах по большому счету мало что дало любознательному пареньку.
«И я сам дошел до мысли, что улучшить свой косолапый язык смогу лишь с помощью чтения — другого способа нет. А где взять книги? В Стойле, куда я приезжал на каникулы, библиотека была одна — у горбатого барина. Рассказывали, книги у него сплошь в полированных шкафах, в сафьяновых корешках, с тиснением и позолотой. Разве ж он даст мне? Долго я мучился сомнениями, но однажды все же подошел к нему:
— Здравствуйте, Николай Егорович!
— Здравствуй, здравствуй, чего тебе?
— Хочу читать, — выпалил я, — а книг нет. Дайте, пожалуйста, из вашей библиотеки.
Он спешил куда-то, но тут даже остановился. Оглядел меня с головы до ног…
— А ты чей?
— Топоров… Стойленский.
— И хочешь читать?
— Хочу.
— Гм… Ну, идем.
В дом все же меня не пустил, оставил ждать у порога. Но вынес том Пушкина…».
Об отношении А. Топорова к великому поэту, наверное, красноречиво говорит и тот факт, что по воспоминаниям односельчан, из личного имущества были у него скрипка, этажерка с книгами и три портрета — Пушкина, Добролюбова и Белинского.
Там же в «Майском утре» на основе высказываний крестьян, метко названных одним из журналистов «Белинскими в лаптях», появилась на свет и упомянутая мною выше знаменитая книга «Крестьяне о писателях».
И опять обращаюсь к воспоминаниям А. Топорова «Я — учитель»:
«Наград для себя я за эту работу не ждал, моего учительского жалованья (тридцать два рубля в месяц) чтения не повышали, но не скажу, что был вполне бескорыстен. Корысть имелась: мне было интересно жить… Как сейчас помню, читал я со сцены Пушкина, видел замерший зал, ощущал сотни воткнутых в меня глаз, и от этого в душе было сияние и легкий взлет…»
Среди любимых учеников А. Топорова на Алтае были Степа Титов и Шура Носова, родители всемирно известного космонавта-2 Г. С. Титова. Степан Титов стал его преемником, учителем того же села. Он очень много читал, особенно полюбил поэзию, не расставался с Пушкиным, а детей своих впоследствии назвал пушкинскими именами — Германом и Земфирой. Сам космонавт, выращенный на культурных традициях своей семьи, перед полетом на тренировках в сурдокамере читал наизусть целиком «Евгения Онегина». Адриана Топорова он назвал своим «духовным дедом» и не раз навещал в г. Николаеве. Вот так — в космические дали — протянулась «пушкинская» цепочка, начало которой положил в далеком 1900-м году Адриан Митрофанович Топоров!