Наследники под прикрытием. Ненавистный брак

Глава 4 Подарок с двойным дном

Адриан

Тронный зал Ведьмограда — это место, где пафос возведён в абсолют, а здравый смысл стыдливо прячется за тяжёлыми гобеленами с изображением великих побед. Потолки здесь настолько высокие, что, кажется, там живут собственные погодные системы, а эхо от каждого шага звучит так, будто ты только что наступил на хвост дракону. Мана-светильники лениво пульсируют холодным лавандовым светом, создавая атмосферу чего-то среднего между склепом аристократа и очень дорогим залом ожидания. Я сидел на неудобном резном стуле, чувствуя, как каждая деталь этого «торжественного момента» высасывает из меня жизнь быстрее, чем неисправный накопитель. Мои родители, Риан и Аля, стояли на возвышении, облачённые в такие тяжёлые мантии, что я искренне удивлялся, как они ещё не провалились сквозь мраморный пол.

Скука — это медленная пытка.

— Наш союз с Ведьмоградом — это не просто политический маневр, это фундамент нового мира, — вещал отец, и его голос отражался от стен, превращаясь в монотонный гул. — Техномагический прогресс требует стабильности, а стабильность возможна только через единство. Адриан, Дарина, вы — символы этого будущего. Вы должны нести этот свет гордо и осознанно.

Я покосился на Дарину, сидевшую справа от меня. Если бы дисциплина была человеком, она бы выглядела именно так. Спина прямая, как натянутая струна, взгляд направлен строго в пустоту перед собой, а в руках — изящный планшет, где она прилежно фиксировала каждое слово моего отца. Она казалась идеальной статуей, высеченной из льда и магического Порядка, и это раздражало меня до зуда в зубах. Как можно быть настолько… правильной в мире, который буквально трещит по швам?

— Ты хотя бы моргаешь иногда? — шепнул я, не поворачивая головы. — Или тебя подзарядили перед началом?

— Я записываю стратегические тезисы, Адриан, — ответила она, едва шевельнув губами. — В отличие от тебя, я понимаю важность момента. И прекрати ёрзать, ты позоришь протокол.

О, протокол. Моё любимое слово после «взрыв» и «короткое замыкание».

Я решил, что пора внести в это унылое собрание немного научной точности. Незаметно вытащив из широкого рукава камзола свой последний шедевр — портативный анализатор психической энтропии, который я ласково называл «Скукометр 3000» — я активировал его лёгким касанием большого пальца. Небольшой линзовидный экран тут же вспыхнул, отображая уровень эмоционального фона в зале. Стрелка прибора не просто дрожала, она забилась в красную зону, подтверждая мои худшие опасения: уровень скуки здесь достигал критических 98 процентов. Ещё пара минут такой речи, и у присутствующих начнется массовое разжижение мозга.

— Адриан, что это у тебя в руке? — мама прервала свою беседу с советником и бросила на меня предостерегающий взгляд. — Мы обсуждаем будущее империй, а ты снова возишься со своими железками?

— Это не железка, мам, это высокоточный инструмент для замера летаргического состояния аудитории, — я невинно улыбнулся, пряча прибор обратно в складки ткани. — И судя по его показаниям, империи рискуют уснуть раньше, чем наступит это самое будущее.

— Риан, твой сын неисправим, — вздохнула она, оборачиваясь к отцу. — Он видит в политике только повод для сарказма.

— Он просто молод, Аля, — Риан усмехнулся, хотя в его глазах всё же мелькнуло раздражение. — Но пришло время повзрослеть. Ваша поездка в Гномити станет первым серьёзным испытанием. Там не будет стен Ведьмограда, защищающих вас. Будет только ваша готовность действовать как единое целое.

Единое целое. Я и Дарина. Это как объединить масляную лампу и грозовой разряд — либо всё сгорит, либо свет будет таким ярким, что все ослепнут. Я представил, как мы будем «единым целым» в Гномити, и мне захотелось немедленно катапультироваться из этого зала.

— Ты что-то сказал? — Дарина подозрительно прищурилась, продолжая строчить в своём планшете.

— Просто размышлял о том, сколько секунд мы продержимся без попыток аннигилировать друг друга, — честно признался я. — Ставлю на пять. Максимум семь, если по дороге нам дадут вкусный десерт.

— Твоё легкомыслие просто поразительно, — она наконец повернулась ко мне, и её стальные глаза с вертикальным зрачком сверкнули. — Мы едем туда, чтобы предотвратить мятеж Старой гвардии. Это война, Адриан. Не очередная дуэль в Академии.

— Война — это скучно, Дарина. В ней слишком много правил, — я откинулся на спинку стула, игнорируя её возмущённый вздох. — А вот саботаж — это уже творчество. Чувствуешь разницу?

В этот момент массивные двери в конце зала распахнулись с таким грохотом, будто их вынесли тараном. В зал ввалилась толпа официальных хроникеров и репортёров «Эфирного вестника». Вспышки фиксирующих кристаллов ослепили меня на мгновение, превращая величественные тени в хаотичный танец света. Мои родители тут же сменили выражение лиц на маски благородной мудрости. Это был сигнал. Шоу начиналось.

— А теперь, — голос отца стал в три раза громче и торжественнее, — для закрепления нашего союза перед лицом народа, мы просим наследников продемонстрировать ту глубокую связь и привязанность, что объединяет их сердца!

Я чуть не подавился собственным языком.

— Чего они хотят? — прошептал я Дарине, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

— Они хотят публичного проявления симпатии, идиот, — сквозь зубы ответила она, натягивая на лицо фальшивую улыбку, которая выглядела так, будто она готовится откусить кому-то голову. — Встань и возьми меня за руку. Живо.

Я поднялся, чувствуя себя как кукла на ниточках. Камеры нацелились на нас. Родители смотрели с ожиданием, в котором читалось явное «сделай это, или мы лишим тебя финансирования на лабораторию». Дарина стояла рядом, пахнущая озоном и холодной яростью. Я протянул руку и накрыл её ладонь своей. Её кожа была прохладной, и я почувствовал, как по моим пальцам пробежал слабый разряд магии Порядка — её тело инстинктивно протестовало против физического контакта.

— Улыбайся, Адриан, — прошипела она, не меняя выражения лица. — Если ты сейчас сделаешь кислую мину, я заморожу твои сапоги прямо на ходу.

— Я само очарование, — я выдавил из себя самую «влюблённую» ухмылку, на которую был способен. — Надеюсь, на фото не будет видно, как ты меня ненавидишь.

— Народ должен верить в вашу любовь! — крикнул кто-то из репортёров. — Подойдите ближе! Обнимите друг друга!

Мама одобрительно кивнула. Отец многозначительно кашлянул. Я почувствовал, как Дарина сделала шаг ко мне, прижимаясь плечом. Это было максимально странно. В голове пронеслись все наши прошлые стычки: взорванные котлы, испорченные платья, ядовитые комментарии. И вот теперь мы стоим здесь, имитируя страсть ради политики. Я обхватил её за талию, и она в ответ положила руку мне на плечо. Вспышки кристаллов слились в один сплошной поток света.

— Знаешь, а ты неплохая актриса, — заметил я, когда шум толпы стал чуть тише. — Почти не дрожишь.

— Это не дрожь, это концентрация, — отрезала она. — Я представляю, что ты — это просто неудобный предмет мебели. Так легче терпеть.

— Шкаф? Или, может, комод? — я притянул её чуть ближе, просто чтобы посмотреть, как она разозлится.

— Скорее мусорный бак, — её пальцы впились в моё плечо чуть сильнее, чем того требовал этикет. — Хватит прижиматься, Адриан. Ты переигрываешь.

— Родителям нравится, — я подмигнул ей, замечая, как Аля и Риан довольно перешёптываются. — Мы официально стали самой красивой ложью этого сезона.

Пресса продолжала бесноваться, требуя ещё больше подробностей их «страстного романа». Я смотрел на всё это безумие и понимал: поездка в Гномити действительно будет незабываемой. Там, в вертикальном городе неоновых огней и тёмных переулков, нам не помогут вспышки камер и одобрительные взгляды родителей. Там нам придётся либо действительно стать командой, либо сгореть в первом же техномагическом взрыве, который для нас подготовят заговорщики.

— Поездка в Гномити… — я посмотрел на Дарину, которая уже начала вежливо отвечать на вопросы репортёров. — Это будет либо величайший провал в истории Архангелиона, либо самый весёлый саботаж в моей жизни.

— Это будет работа, Адриан, — она бросила на меня короткий, пронзительный взгляд. — И я не позволю тебе её испортить.

Я усмехнулся про себя. Она ещё не знала, что мои планы по «улучшению» нашего путешествия уже вовсю кипели в голове. Если мир хочет видеть свадьбу века, он её получит. Но я позабочусь о том, чтобы этот спектакль прошёл по моим правилам. Под маской влюблённого принца я буду искать предателя, а под маской послушного сына — искать способ сохранить свою свободу. И если для этого придётся ещё пару раз обнять «железную леди», что ж, это небольшая цена за спасение империи.

— Ну что, «невеста», — я снова сжал её руку, когда мы начали спускаться с помоста под шквал аплодисментов. — Готова к прыжку в бездну Гномити?

— Главное, чтобы ты не прыгнул туда первым, — парировала она.

Я чувствовал, как азарт начинает бурлить в крови. Наша фальшивая помолвка была идеальной приманкой, и я уже видел, как в тени тронного зала кто-то из советников нервно поправляет манжеты. Грань между притворством и реальностью начала стираться, и это было именно то, что мне нужно. Игра началась, и я не собирался проигрывать.

***

Гномити — это не город, это гигантский памятник человеческому самомнению, возведенный из стали, мана-кристаллов и плохого вкуса. Если вы когда-нибудь задумывались, как выглядит кошмарный сон инженера-электрика, дорвавшегося до неограниченного бюджета и запрещенных веществ, то добро пожаловать в Верхний ярус. Наш грави-корабль медленно швартовался у «Облачного причала», и я чувствовал, как от обилия ярких вывесок у меня начинает дергаться левый глаз. Весь этот город буквально вопил о прогрессе, но за блестящим фасадом я видел лишь бесконечные кабели, гудящие трансформаторы и тысячи людей, которые готовы продать душу за лишний деление на индикаторе маны. Честно говоря, после пыльных архивов Ведьмограда, где мы с Дариной провели месяц, пытаясь не придушить друг друга томами по юриспруденции, этот неон казался мне личным оскорблением.

Дом, милый дом, пахнущий озоном и безнадегой.

Я стоял у борта, облокотившись на начищенные до блеска перила, и пытался привести в чувство свой левый окуляр, который после библиотечной потасовки начал периодически транслировать помехи вместо дополненной реальности. Дарина стояла рядом, прямая как палка, и выглядела так, будто она не из заплесневелого подвала вышла, а только что сошла с обложки журнала «Элитный Маг и Его Идеальная Осанка». Ни одной пылинки, ни одного выбившегося волоска. Иногда мне казалось, что у неё внутри вместо органов — набор швейцарских часов, которые тикают в идеальном ритме, отсчитывая секунды до моего очередного прокола.

— Мог бы хотя бы куртку почистить, Адриан, — не оборачиваясь, процедила она своим фирменным ледяным тоном. — Мы представляем две империи, а не гильдию старьевщиков с Нижних уровней.

— Эта куртка — символ моего творческого пути, Снежинка, — я лениво поправил воротник, игнорируя её замечание. — В каждой складке — история, в каждой царапине — драма. К тому же, в Гномити любят аутентичность. Они купят мой «поношенный вид» за бешеные деньги и попросят еще.

— Они купят твой вид только в том случае, если им понадобится пугало для мана-ворон, — отрезала она, и я увидел, как её губы едва заметно дрогнули в подобии улыбки. Победа. Вывести её на эмоции — это мой единственный способ выжить в этой атмосфере пафоса.

Корабль наконец замер, и гравитационный трап с мягким гулом коснулся платформы причала.

Там нас уже ждали. И если Гномити был памятником самомнению, то человек, стоящий в центре встречающей делегации, был его живым воплощением. Валериус. Советник семьи Дарины, мастер этикета и, по совместительству, главный претендент на звание «Самый Бесячий Эльф Столетия». Он стоял в окружении почетного караула, одетый в такой безупречный сюртук, что мне захотелось немедленно вылить на него стакан дешевого машинного масла. Его светлые волосы сияли в лучах заходящего солнца, а улыбка была настолько правильной, что её можно было использовать вместо линейки.

— Приветствуйте наследников! — его голос разнесся над причалом, бархатный и тошнотворно вежливый.

Я почувствовал, как у меня внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Этот парень был слишком идеален. А по моему опыту, за идеальным фасадом обычно скрывается либо труп в шкафу, либо план по захвату мира, либо и то, и другое сразу. Валериус направился к нам, и его походка была такой легкой, будто он не шел по металлу, а парил над ним на облаке собственного величия.

— Леди Дарина, — он склонился в глубоком поклоне, игнорируя моё существование с грацией профессионального сноба. — Ваше возвращение — это свет во мраке этих неспокойных дней. Мы все глубоко обеспокоены тем, через что вам пришлось пройти в этих… заброшенных залах.

— Благодарю, Валериус, — Дарина слегка кивнула, и я заметил, как её плечи наконец расслабились. — Было… поучительно. Хотя некоторые обстоятельства делали пребывание там невыносимым.

— Эй, я всё еще здесь, если кто-то забыл! — вставил я, демонстративно помахав рукой. — И «обстоятельства» в моем лице спасли твою идеальную прическу от книги-убийцы, не забывай об этом.

Валериус наконец удостоил меня коротким, оценивающим взглядом, в котором читалось столько снисхождения, что им можно было бы заправлять небольшую электростанцию.

— Разумеется, мистер Адриан. Ваша… специфическая манера решать проблемы широко известна, — он снова повернулся к Дарине, и его глаза засияли фальшивой заботой. — Гномити сейчас — опасное место. Техномагические поля города стали нестабильны, и я подготовил для вас небольшой подарок, который поможет сгладить эти шероховатости.

Он извлек из кармана небольшую бархатную коробочку и открыл её с таким видом, будто там лежало сердце дракона, не меньше.

Внутри, на черном шелке, покоилась «Слеза порядка» — изящная заколка в форме капли, выполненная из серебристого металла с вкраплением лазурного кристалла. Вещица выглядела дорого, стильно и абсолютно невинно. Даже слишком невинно для этого города.

— Это техномагический стабилизатор, — мягко пояснил Валериус. — Он настроен на вашу уникальную сигнатуру магии Порядка. В Гномити много хаотичного эфира, который может вызвать дискомфорт у такого тонко настроенного трибрида, как вы. Заколка создаст мягкий защитный купол вокруг вашего разума.

— О, Валериус… это так предусмотрительно, — прошептала Дарина, и я увидел, как её глаза заблестели. — Спасибо. Мне действительно иногда трудно сохранять концентрацию в таком шуме.

Я почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Моя интуиция, которая обычно просыпается за секунду до взрыва мана-реактора, сейчас орала благим матом. Я незаметно коснулся оправы своих окуляров, активируя режим глубокого сканирования эфирных потоков. Картинка перед глазами дернулась, сетка дополненной реальности наложилась на реальный мир, подсвечивая источники энергии.

И тут я увидел это.

Внутри «Слезы порядка» пульсировал не ровный свет стабилизатора, а тонкая, едва заметная нить темно-фиолетового спектра. И я не знал, что это такое.

— Дарина, не трогай это, — сказал я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

Она уже протянула руку к коробочке, но замерла, недоуменно глядя на меня.

— В чем дело, Адриан? — её голос мгновенно стал холодным. — Опять решишь устроить сцену на ровном месте?

— Эта штука… она фонит, — я сделал шаг вперед, пытаясь рассмотреть артефакт поближе. — У неё странная пульсация в фиолетовом спектре. Это не стабилизатор, Дарина. Это какая-то ловушка.

— О чем вы говорите, мистер Адриан? — Валериус удивленно приподнял бровь, и в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на искру искреннего сочувствия. — Это изделие лучших мастеров Ведьмограда. Я лично проверял его на совместимость с магией леди Дарины.

— Значит, ты хреновый проверяльщик, — отрезал я, протягивая руку, чтобы забрать коробочку. — Дай мне её, я прогоню её через дешифратор в моей лаборатории. Пять минут, и мы узнаем, что там внутри на самом деле.

— Довольно! — Дарина резко оттолкнула мою руку. — Адриан, это уже переходит все границы. Сначала ты взрываешь арену, потом затаскиваешь меня в этот пыльный ад библиотеки, а теперь обвиняешь Валериуса в заговоре только потому, что тебе не подарили новую блестящую отвертку?

— Дарина, послушай меня, я не шучу! — я почти кричал, чувствуя, как бессильная ярость закипает в груди. — Твои глаза… ты не видишь того, что вижу я через эти линзы! Эта дрянь опасна!

— То, что я вижу, Адриан, — она с вызовом посмотрела мне в глаза, и её вертикальные зрачки сузились, — это завистливого, невоспитанного подростка, который не может пережить, что кто-то ведет себя достойно своего титула. Ты патологически ревнив к любому проявлению порядка и чужой заботы.

Она демонстративно взяла заколку и закрепила её в своих иссиня-черных волосах, прямо над белой прядью.

Ничего не произошло. Ни взрыва, ни вспышки. Дарина лишь глубоко вздохнула и слегка улыбнулась.

— Видишь? — она повернулась к Валериусу. — Шум… он действительно утих. Спасибо, это именно то, что мне было нужно.

Валериус мягко улыбнулся, и в этой улыбке я прочитал свой смертный приговор. Он победил в этом раунде, даже не вступая в спор. Он просто позволил мне выставить себя идиотом перед единственным человеком, чьё мнение мне было небезразлично.

— Мне очень жаль, леди Дарина, — вкрадчиво произнес эльф, бросив на меня короткий взгляд. — Возможно, мистеру Адриану просто нужно время, чтобы адаптироваться к ритму города. Гномити часто вызывает паранойю у… неокрепших умов.

— Пошел ты, Валериус, — бросил я, чувствуя, как кулаки сжимаются до хруста.

— Адриан! — Дарина вскрикнула от возмущения. — Извинись немедленно!

— Оставь его, Дарина, — Валериус великодушно махнул рукой. — Я не принимаю на свой счет слова человека, который находится в таком… эмоциональном состоянии. Пойдемте, нас ждет официальный прием в «Неоновом замке». Ваши родители уже там.

Они пошли вперед по причалу, ведя светскую беседу о погоде и политических интригах, а я остался стоять у трапа, чувствуя себя последним дураком в этом городе огней. Мои окуляры продолжали фиксировать зловещую фиолетовую пульсацию в волосах Дарины, но теперь этот свет казался мне насмешкой. Она не верила мне. Она верила этой ходячей иллюзии совершенства.

Я сплюнул на безупречно чистый металл платформы и поправил сумку с инструментами.

— Ладно, — прошептал я себе под нос, глядя им в спины. — Играйте в свою идеальную жизнь. Но когда эта штука начнет выжигать тебе мозги, Снежинка, не говори, что я не пытался тебя спасти.

Вокруг нас Гномити продолжал жить своей безумной, механической жизнью. Грави-платформы сновали туда-сюда, неоновые вывески предлагали купить счастье в кредит, а где-то в глубине этого вертикального монстра уже зрело что-то темное и холодное. Я чувствовал это кожей, как приближение грозы. И самое паршивое было то, что я был единственным, кто видел тучи на этом безоблачном, искусственном небе.