Спасибо, Учитель! Осознание силы Любви

Глава 5. По-соседски

У меня появились сложности с домашней работой по физике, а завтра будет проверочная. Я поняла, что без Артёма Викторовича мне не разобраться. Тетрадь, учебник под мышкой, а сама стучусь к нему в дверь. Не открывает. И звуков за дверью не слышно. Выходной — видимо, свои дела. Я уже разворачивалась, вдруг слышу шаги и щелканье двери.

— Здравствуй, Вика. Вчера поздно лег, заходи.

Выглядел он помятым.

— Я не вовремя?

— Заходи, заходи, пора уже вставать. Сколько там?

— Час дня.

— У-у-у...

— Вы еще не завтракали? Там у нас блинчики, давайте принесу?

— Блинчики? — он подтягивался и зевал.

— Сейчас!

Я убежала, оставив тетрадь и учебник на тумбочке. Вернулась с тарелкой блинов. Артём Викторович улыбался. На столе уже стояли две кружки, варенье и закипал чайник. Мне было интересно смотреть за этим человеком. Лицо у него было добрым, а взгляд внимательным. Казалось, что он всё знает, даже то, о чем я думаю. Но он никогда не позволит себе лишней болтовни, сплетен. Мы практически молча пили чай.

— Так с чем ты пришла? — он отнес посуду в раковину и, взяв тряпку, протирал стол.

— Тащи учебники, — он кивнул на тумбочку.

Я, улыбнувшись, пошла за ними. Пока пили чай, мне показалось неудобным просить помощи с уроками. Думала, придется втихушку их забрать, когда пойду домой.

Сначала он меня выслушал: что я поняла, что не поняла из урока. Потом стал задавать глупые вопросы. Вопросы были по теме, но ответы на них были очевидны. Я даже раздражалась: «Он что, меня совсем за дурочку считает?» Однако я сама не заметила, как в ходе своих ответов объяснила то, что мне было непонятно. В недоумении широко раскрыв глаза, я посмотрела на него. А он улыбался.

— Ну что, разобрались?

Я слабо улыбнулась и стала вытягивать тетрадь из-под учебника.

— Давай, давай свою домашку, — сказал он, настраиваясь на следующее разбирательство.

Готовых ответов у него никогда не было. Он всегда вынуждал меня самой разбираться. При этом только направлял ход моих мыслей. Если до меня что-то конкретно не доходило, он начинал рисовать какие-то детские рисуночки и с помощью их объяснять, либо объяснять с помощью жизненных примеров. Порой это было очень весело. Иногда мы вместе смеялись. На уроках он тоже старался объяснять новые темы доступным языком, чтобы всем было понятно. Но время на уроке ограниченно. Я думаю, что мне очень повезло — любой из класса хотел бы оказаться на моём месте. Делать уроки с ним — это всегда было интересно, но и непросто. Настоящая работа, от которой устаёшь. Зато после проделанной работы я ощущала свои возможности, уверенность в себе и огромную благодарность к Артёму Викторовичу. В дальнейшем я стала обращаться к нему и с алгеброй, и с геометрией. Хождение к нему стало таким привычным, как в соседнюю комнату. Иногда мы просто общались за чаем. С ним было легко.

— А расскажите что-нибудь про энергообмен на высоких частотах.

Уроки мы сегодня давно разобрали, и уже где-то полчаса, как пили чай. Пора бы мне уходить, но так не хотелось. Мне было интересно его послушать, а ему, как мне казалось, очень нравилось общаться на такие темы. Артём Викторович отодвинул пустую чашку, облокотился на стол и на мгновение задумался, глядя на пляшущий лучик солнца в отражении чайника.

— Высокие частоты, Вика, — это не мистика. Это качество твоего внутреннего «топлива», — начал он тихо. — Можно представить обычное радио. Есть волны тяжёлые, низкие — там один шум, грохот и помехи. Это уровень «дай мне», «хочу это», «ты мне должен». На таких частотах люди быстро устают друг от друга, потому что они не созидают, а просто потребляют ресурс партнёра.

Он взял у меня чайную ложку и положил её к своей параллельно друг другу.

— А теперь представь, что каждая ложка — это человек. Если они оба «холодные» и пустые, между ними ничего не происходит. Но если один начинает светиться радостью, вдохновением или просто искренним желанием помочь — он начинает вибрировать на высокой частоте. И если второй подхватывает этот ритм, возникает резонанс.

Он передвинул ложечки в полоску солнечного света на столе, и ложечки засияли — они стали отражать лучи солнца разноцветными солнечными зайчиками. Это было красиво. Я улыбнулась.

— А-а-а! Это как когда мы с Дашей смеёмся над одной шуткой и не можем остановиться? — вспомнила я, и мне стало очень весело от этих воспоминаний.

— В том числе. Но в паре влюблённых это работает мощнее. На высоких частотах любви один плюс один не равно двум. Это равно бесконечности. Понимаешь? Энергия не просто складывается, она умножается в десятки раз. Когда люди обмениваются не обидами и претензиями, а созидательными мыслями о заботе, любви, творчестве, они становятся как два мощных прожектора. Им не страшно никакое «одиночество вдвоём», о котором пишут в книжках. Они вместе строят общие миры, они вдохновляют друг друга на подвиги.

— А почему тогда все влюблённые так не живут? — я вздохнула, вспомнив маму. — Это же так здорово — светиться вместе.

— Потому что для этого нужно уметь отдавать, не требуя ничего взамен, — Артём Викторович внимательно посмотрел на меня. — Большинство людей боятся, что если они отдадут тепло, то у них ничего не останется. Они экономят себя, как батарейки. А секрет в том, что на высоких частотах закон сохранения энергии работает иначе: чем больше ты отдаёшь чистого света и любви, тем больше в тебя втекает из самого пространства. Это как проточная вода — она всегда свежая. А те, кто только копит и требует, превращаются в стоячее болото.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то откликается на эти слова. Как будто он включил во мне какой-то забытый приёмник, который раньше ловил только помехи.

— Значит, — прошептала я, — чтобы найти такую любовь, нужно сначала самой научиться «звучать» чисто, да?

— Именно, — улыбнулся он. — Сначала ты настраиваешь свой инструмент, а потом на твой звук обязательно придёт тот, кто играет в том же оркестре.

Он встал, взял чашки, ложечки и понёс в раковину.

— Ладно, мой дорогой философ, пора домой — бабушка тебя, наверное, потеряла.

— Не потеряла, она знает, что я у вас. Мне так интересно: я тоже хочу светиться, как и вы. Как думаете, получится у меня?

Я и вправду сегодня сильно задержалась. Солнце уже было низко, раз так далеко заглядывает в комнату. А у Артёма Викторовича наверняка были свои дела. Но я не могла так просто уйти. Внутри меня сейчас так много сильных эмоций, и мне было сложно со всем этим самой справиться.

— Это зависит от тебя, Вика. Да и я не идеал — тоже учусь.

Он в задумчивости сел напротив и какое-то время смотрел мне прямо в глаза.

— Тебе правда интересно? — вдруг спросил он.

— Интересно. Разве это плохо? — удивилась я.

— Нет, — он замотал головой и опустил её.

— Как думаешь: твоим одноклассникам было бы интересно такое? — он спросил и поднял взгляд.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Я пыталась мысленно обратиться к ребятам: нужны ли им все эти знания.

— Знаете, эти вопросы есть у многих ребят внутри, но об этом обычно не говорят. Я не представляю, как можно спрашивать об этом у бабы, например, или у мамы, или у тёти Риты — мамы Даши. А вы вот говорите.

— Да. Тогда вы обращаетесь к интернету и к современным фильмам, и этот поток продажной модной информации разрушает вас изнутри.

После этих слов он долго молчал, погружённый в себя.

— Ладно, — вдруг оживился он, — день заканчивается, мне ещё надо подготовиться к завтрашнему учебному дню, и тебе — тоже. Так что, давай прощаться и расходиться.

Артём Викторович решительно встал, помог мне собрать учебники и тетради. Я кивнула и послушно пошла к выходу. Только сейчас почувствовала, что и в самом деле устала. Ещё рюкзак надо собрать. И всё же, несмотря на усталость, я ощущала столько вдохновения и удивительной лёгкости внутри, что не выдержала: повернулась и обняла его на прощание. Он тоже обнял за плечи, потом ободряюще похлопал по плечу, и мы разошлись. Когда, выйдя на лестничную площадку, дверь за мной захлопнулась, какое-то время я стояла и смотрела на нашу с бабой дверь. Мне не хотелось сменой обстановки нарушать свой ход мыслей. Я думала о бабе: ведь она тоже обменивается энергией через свои шанюшки. Просто она делает это по-своему, как умеет. И, может быть, мир не такой уж и сломанный, если знать, на какую волну настраиваться.

Глава 6. Баба

Как-то я вернулась со школы. Открыв дверь, поняла, что бабушка с кем-то разговаривает. В комнате я увидела Артёма Викторовича. Он чинил ручку балконной двери. Баба в это время его спрашивала о его родителях, о том, в каких он с ними отношениях. Сама при этом успевала жаловаться на современную молодежь, на беспечность детей и их неуважение к старости. Для бабы это был привычный стиль общения. От таких неудобных для собеседника моментов она получала явное удовольствие.

А вот Артём Викторович, кажется, нервничал. После очередного вопроса он выждал паузу и отвечал очень сдержанно. Я знаю, чего добивалась баба. Других мужчин у нас — сантехника, электрика — она доводила до вспышки гнева, когда человек взрывается от переполнивших его эмоций раздражения и возмущения. А баба получала какой-то кайф. Она даже млела и улыбалась, продолжала подначивать на еще большие эмоции. После таких сцен и разборок она всегда оставалась очень довольной и уже долго ни к кому не приставала.

Когда я попадала в такие с ней ситуации, я потом долго приходила в себя. Мне нужно было приложить немало усилий, чтобы успокоиться. А когда успокаивалась в своей комнате или на улице, гуляя, понимала, что ужасно устала. А теперь на крючке у бабы был Артём Викторович. Наверняка всё началось с милой просьбы отремонтировать балконную дверь. Мне стало очень жалко его, и я начала вливаться в разговор, уводя бабу от темы родителей Артёма Викторовича. Бабе это, конечно, не нравилось, но, к счастью, дверь уже скоро была отремонтирована, и Артём Викторович с облегчением заторопился к себе домой.

— Оставайтесь! Покушайте с нами! — говорила ему баба вдогонку.

— Нет, нет, спасибо! — и он уже вышел.

Я его прекрасно понимала. Пока мы кушали с бабой, я очень нервничала. Мне хотелось скорее пойти проведать Артёма Викторовича, всё ли у него в порядке. Я специально съела только одну котлету, а вторую отложила для него. Баба пошла к своим сериалам.

— Я пойду к Артёму Викторовичу по алгебре разбираться?

— Иди, иди, — она с довольным видом усаживалась на диван и включала свои сериалы.

Я стояла у его двери с котлетой и толчёнкой на тарелке. Мне было неловко, а к глазам почему-то подкатывали слезы. Но я их задавливала в себе. Это я хорошо умела. С бабой нельзя плакать, от чужих слез она только еще больше заводится.

— Здравствуйте еще раз. Я вам котлетку принесла, — я виновато улыбалась.

Мне казалось, что он сейчас легко может на меня наехать и сказать, чтобы я больше никогда не приходила. Но он нисколько не злился.

— А, заходи. Спасибо, Вик.

Голос его был уставшим.

— Вы извините бабу, но такая она и есть, ничего с ней уже не сделаешь.

Слезы сами собой покатились. Артём Викторович обнял меня.

— Не переживай. Баба у тебя, конечно, тот еще фрукт.

— Вы не сердитесь?

— Нет. На неё опасно сердиться. Она уже напиталась моим раздражением.

— Обмен энергиями на низком уровне?

— Нет. Это вампиризм. Насильственная откачка энергии. Сама не понимает, что разрушает себя.

— Разрушает? — спросила я, вздрагивая на его груди. — Ей же, наоборот, после этого как будто легче становится.

Артём Викторович чуть отстранился и серьезно посмотрел мне в глаза.

— Это ложное облегчение, Вика. Понимаешь, человек — это не просто биологический организм. Мы — сложные преобразователи. И то, какого качества топливо мы через себя пропускаем, определяет нашу эволюцию как вида.

Он медленно пошёл на кухню, взглядом приглашая меня идти за собой. Мы сели за стол. Я поставила перед ним тарелку, которую принесла. Он посмотрел на меня.

— Ты будешь чай?

— Нет, — я замотала головой и всхлипнула, не в силах справиться со своими чувствами.

Он подсел рядом и снова меня обнял, прижав к груди. Мне так было намного легче. Даже слёзы стали высыхать. В этот момент я поняла, насколько сильно боюсь его потерять.

Не знаю, сколько времени мы так сидели в обнимку. Но потом ко мне пришла мысль, что он до сих пор не поел.

— Вы кушайте, пожалуйста.

Я отстранилась и придвинула к нему тарелку. Мы улыбнулись друг другу.

— Спасибо, Вик. И бабе твоей: спасибо, — говорил он, принимаясь за еду. — Честно говоря: я бы, кажется, слона съел.

— Вы способны сейчас сказать бабе спасибо? — искренне удивилась я.

— Понимаешь, хуже она делает только сама себе. А моя задача, в данном случае, не повестись на эту её провокацию.

— Да, я тоже заметила — что, если ввязываешься в эту её игру и начинаешь очень эмоционально реагировать: кричать, плакать — она просто млеет, а ты при этом теряешь силы. И потом — как выжатый лимон.

— Да. Тут надо понимать, что подобный вампиризм не достоин человека — не его уровень, — он положил ещё кусочек котлеты в рот, прожевал его и тогда продолжил: — Это в диком лесу, на самом примитивном уровне, выживает тот, кто сильнее укусил. Но человек для того и выделен в отдельный класс существ, чтобы подняться выше. Когда кто-то привыкает жить за счет чужих вспышек боли, гнева и обид, он останавливается в развитии. Это «грязная» энергия, низкая частота. Она дает короткий всплеск сил, но на самом деле забивает все внутренние каналы гарью. В этом состоянии человек перестает расти, его система начинает медленно распадаться, потому что она не приспособлена для работы на таком шлаке.

Я слушала, затаив дыхание, забыв про слезы. Он прожевал очередной кусочек котлеты, собираясь с мыслями.

— Настоящая эволюция человека — это переход на другой тип питания. Не в плане продуктов, а в плане того, что ты генерируешь и отдаешь. Когда люди искренне заботятся друг о друге, когда они созидают что-то вместе — их внутренняя чистота и возможности растут. Это как сменить старый, дымящий движок на мощную световую установку. Те, кто умеют только отбирать — это тени прошлого, они застряли на уровне хищников и в плане развития являются тупиковой ветвью. А те, кто учится осознанно делиться теплом и радостью — это и есть следующая ступень человечества. У них иначе работает мозг, они дольше сохраняют ясность и видят мир гораздо объемнее, — он вернул своё внимание к тарелке с едой. — Твоя бабушка не плохая, она просто заперла себя в темной кладовке и крадет чужие свечки, вместо того чтобы научиться зажигать свое солнце.

После этих слов он продолжил есть, тщательно пережёвывая еду, спокойно, без суеты, наполняя свои действия смыслом. Казалось, он точно знает, сколько силы нужно приложить к каждому действию, чтобы мир вокруг него оставался в равновесии.

— Артём Викторович, а почему это знание так важно? — спросила я, вытирая остатки слез. — Разве нельзя просто жить, быть добрым человеком и всё? Зачем обязательно понимать все эти «обмены»?

Он пережевал до конца, проглотил и посмотрел на меня.

— Понимаешь, Вика, быть «просто добрым» — это хорошо, но этого мало для того, чтобы по-настоящему управлять своей жизнью. Представь, что тебе подарили суперкомпьютер, самый мощный в мире. Но не дали к нему инструкцию. Ты можешь использовать его как подставку для цветов или забивать им гвозди. Он будет работать, но ты никогда не узнаешь его истинной мощи.

Он уже доедал, потом встал, подошёл к раковине с пустой тарелкой, и, когда мыл, говорил со мной.

— Знание того, как мы обмениваемся силой с другими — это и есть «инструкция» к твоему собственному сознанию. Большинство людей живут на автопилоте. Они просто реагируют: на них накричали — они обиделись, им улыбнулись — они обрадовались. Они как щепки в реке: куда вода течёт, туда и они. Это уровень биологического выживания, на котором застряло человечество.

Вымытую тарелку он поставил передо мной, сказав «Спасибо», и сел напротив, сложа руки в замóк. Так он молча сидел, подбирая слова.

— Эволюция человека начинается там, где заканчиваются автоматические реакции. Когда ты понимаешь механику обмена, ты перестаёшь быть «пассажиром» и становишься «пилотом». Ты начинаешь видеть, где тебя пытаются использовать как батарейку, а где ты сам сливаешь свою силу в пустоту. Это знание даёт тебе право выбора. Ты можешь решить: вступать в эту низкую игру или остаться на своей высоте.

— И что это даёт в будущем? — я реально заинтересовалась.

— Это меняет твою природу, Вика. На клеточном уровне. Когда ты осознанно выбираешь созидание вместо разрушения, твоё тело и мозг начинают работать иначе. Это и есть развитие. Тот, кто владеет этой «физикой», строит свою судьбу сам. Он не ждёт удачи, он сам создаёт условия для неё. А те, кто отказывается понимать эти законы, так и остаются «материалом» для чужих целей. Они тратят всю жизнь на то, чтобы обслуживать чужие страхи и обиды, так и не узнав, на что они были способны на самом деле.

Я смотрела на него и понимала: то, чему он меня учит — это не школьный предмет. Это наука о том, как не дать этому миру стереть тебя, как превратиться из случайного прохожего в настоящего творца своей реальности.

— Значит, — тихо сказала я, — понимание и применение принципов энергообмена — это защита?

— Это свобода, — поправил он. — Свобода быть собой, а не тем, кем тебя хочет видеть твоя бабушка, школа или толпа. Это возможность прожить свою жизнь, а не копию чужой. И, поверь мне, это самая ценная возможность из всех, что у нас есть.

Глава 7. Интерес

Через день, в среду, у нас вторым уроком была физика. Прошли новую тему, и времени до звонка почти не осталось.

— Ну вот, пообщаться не успеем, — пробубнил Егор.

— Вы хотите пообщаться? — улыбнулся Артём Викторович.

— Конечно, это поинтереснее, чем всякие законы.

— Хорошо. Тогда: пару минут послушайте, и я вас отпущу. Думаю, до звонка успею. А если вас заинтересует — на вопросы отвечу в следующий раз.

Все с интересом приготовились слушать.

— Один важный момент, — Артём Викторович внимательно обвёл всех взглядом, — в физике, ребята, как и в жизни, главное — правильное сопротивление и чистота контакта. Многие боятся слова «сопротивление». Думают, что это борьба. Но посмотрите на обычную лампочку накаливания.

Он взял старую настольную лампу с дальнего края своего стола и поставил ближе, распрямил её, чтобы всем было видно лампочку.

— Внутри неё — тонкая вольфрамовая нить. По ней бежит ток. Если бы у этой нити не было сопротивления, ток пролетел бы сквозь неё мгновенно, не оставив и следа. Было бы «короткое замыкание», пустота. Но нить сопротивляется — и именно благодаря этому она начинает светиться.

Он включил лампу, и она ярко осветила класс, все ребята зажмурились. Артём Викторович широко улыбнулся и опустил лампу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.