- -
- 100%
- +
Несколько минут они стояли в полном молчании. Для двоих древних существ, связывавших свои судьбы с этим миром веками, такая тишина не была неловкой. Они знали друг друга слишком долго – пережили не одну войну, стояли плечом к плечу и не раз сходились в жестоких спорах, став кем-то между заклятыми врагами и единственными, кто способен понять истинную цену времени.
– Ты превзошёл сам себя, – тихо, почти невесомо произнёс лис. – Поручить мне отвлечь принцессу, придумать целый спектакль с чарами, поцелуями и романтическими бреднями. И надо признать, я прекрасно сыграл свою роль. Принцесса уверена, что я без ума от Её Величества.
Сёити уголок губ тронула скупо высеченная из камня улыбка:
– Ты всегда был талантливым актёром.
– Да, вот только декорации меняются, а суть остаётся, – лис сделал шаг ближе, опёрся бедром о перила и скрестил руки на груди. – Скажи мне, Сёити, ты ведь знаешь, кем на самом деле является Рёко?
Вопрос повис в воздухе.
Сёити не дрогнул. Он не повернул головы, его взгляд остался прикованным к тёмной линии горизонта, где горы сходились с небом, но пальцы на деревянных перилах сжались чуть сильнее.
– Знаю, – ровно и честно ответил Хранитель гор. – С самого первого дня, как увидел её.
– Душа не меняет свой узор, верно? – Рэн провёл рукой по волосам, подставляя лицо ветру. – Как бы долго она ни блуждала в Круге Перерождений, сколько бы столетий ни прошло... Этот взгляд, за которым скрывается готовность сжечь себя дотла ради других, абсолютная глухота к собственной боли узнаётся из сотен тысяч. Мы ведь уже проходили всё это.
– Не надо, Рэн, – резко, но без ярости перебил его Сёити. Голос Хранителя звучал как предупреждающий раскат грома перед бурей. – Не береди старые раны.
Кицунэ мгновенно вскинул голову.
– Почему? Потому что тебе больно это вспоминать?
Сёити всё же повернулся к лису. Вид у него был суровым, а тёмные глаза смотрели прямо вглубь ёкая.
– Потому что если ты заставишь её вспомнить, я не знаю, как она это перенесёт, –честно ответил Сёити. – И эта интрижка с принцессой, которую я просил тебя разыграть... была лишь способом удержать тебя подальше от Рёко.
Рэн прищурился, в голосе прорезался ядовитый сарказм:
– Но при этом ты сам связал нас одной дорогой от самых гор до этого чёртового дворца. А если бы я обмолвился ещё тогда?
– Но ты этого не сделал, – отрезал Сёити, даже не моргнув. – Если тебе нужно пояснение, почему я рискнул, оставив вас наедине, я тебе его дам. Лишённый магии, ты беспрепятственно проходишь в земли людей. Ты резонируешь с Сигами, чуешь их присутствие и своевременно устраняешь. Без тебя Рёко не дошла бы до столицы живой.
Рэн даже не вздрогнул, лишь уголок губ едва заметно дёрнулся.
– Я сделаю всё, чтобы уберечь её, – Сёити сделал шаг к Рэну, перекрывая ему пространство. – Вспомни ту катастрофу. Она уже умерла из-за тебя один раз. Ты правда хочешь, чтобы история повторилась?
Рэн молчал. Он стоял всё так же неподвижно, скрестив руки на груди. Внутри кипел протест, но ёкай умел держать волю в узде. В глубине души он знал – Сёити прав во всём.
– Рёко – больше не та, кем была тогда, – продолжал Сёити, его голос стал мягче. – В этой жизни у неё иная судьба и иная миссия. Если ты снова подойдёшь слишком близко, если растревожишь её душу общим прошлым, ты просто сломаешь её до того, как мы дойдём до Первородного кристалла.
– Ты думаешь, я забыл? – с трудом проговорил лис.
– Если помнишь – держись от неё подальше, – резюмировал Сёити. Он положил ладонь, закованную в тяжёлый металлический браслет, на плечо Рэна. Это не был жест угрозы – это была поддержка старого друга, разделяющего с ним тяжесть вековой печали. – Играй свою роль. Будь несерьёзным, скользким. Пусть Рёко презирает тебя, пусть злится. Её гнев – это её защита. Пока она считает тебя опасным, её разум остаётся чист.
Рэн недолгое время смотрел на руку Сёити на своём плече, затем медленно стряхнул её и отвернулся к ночному городу.
– Вы чертовски жестоки для святого защитника, Хранитель гор, – ехидно отозвался Рэн, смотря, как внизу гаснет очередной огонёк. – Ладно. Я сыграю эту партию до конца.
Сёити молча кивнул, качнулся назад и оставил лиса наедине с призраками прошлого.
Глава 12. Ущелье плачущих сосен
Звон железа, скрип подтянутых кожаных ремней и фырканье коней заполняли внутренний двор замка задолго до того, как рассвет успел позолотить резные коньки крыш. Во влажном воздухе пахло отборным овсом, сосновой смолой и дёгтем, которым конюхи на рассвете пропитали копыта лошадей и швы перемётных сум для защиты от горной сырости.
– Затяни узел на два оборота, – отрывисто бросил Такеши своему товарищу.
Воин упёрся кованым сапогом в бок гнедого коня и с силой потянул за подпругу. Животное недовольно переступило копытами и выбило искру из каменной плиты. – В горах ослабленное седло – это сломанные рёбра.
Самурай Кэнджи молча кивнул. Он ловко обвязал верёвки вокруг тяжёлых вьюков с сушёным мясом и рисом. Воины действовали с той въевшейся сноровкой, которая вытачивалась годами дальних переходов.
Сборы шли в глубоком молчании. Рёко стояла чуть в стороне и поправляла дорожную суму через плечо. На жрице было строгое походное одеяние, перехваченное широким поясом. Она старалась сохранять внешнее спокойствие, но глаза непрерывно скользили по двору и улавливали малейшие изменения в потоках энергии.
Айко заканчивала затягивать наручи. Принцессе пришлось сменить тяжёлое кимоно на практичный наряд: поверх льняного косодэ [1] сидел кожаный панцирь, стянутый на боках прочной шнуровкой, талию плотно поддерживал походный пояс оби. Наручи и поножи должны были защитить руки и голени от ударов о ветви и стремена. Принцесса чувствовала себя непривычно и неловко в дорожном обмундировании.
На верхнюю галерею вышел Сёгун. Ниже него на ступенях мгновенно склонились свита, жрецы и мастера-кузнецы. Правитель указал в сторону тэнгу.
Главный кузнец с ритуальным долотом и тяжёлым молотом приблизился к Сёити, который уже ждал за внешними воротами, там, где барьер замка уже не имел силы. Хранитель гор положил руку на каменный высутп. Мастер приложил стальное долото к ключевой руне на массивном браслете.
– Прошу прощения за причинённое беспокойство, – произнёс кузнец и нанёс точный удар молотом.
По браслету пробежала светящаяся трещина, со вторым ударом он раскололся и с тяжёлым стуком упал прямо на камни. Точно так же мастер разбивающим ударом освободил и вторую руку.
Сёити медленно потёр затёкшие запястья, на которых остались глубокие следы от оков. Освобождённая магия вырвалась наружу мощной волной. Воздух вокруг воина задрожал, а кони склонились от прихода силы древнего духа. Сёити расправил широкие плечи, сжал и разжал спасённые ладони, ответил Сёгуну глубоким, уважительным поклоном.
Принцесса Айко сделала шаг к отцу. Она опустилась на колени и коснулась лбом ладоней, сложенных на брусчатке.
– Я исполню свой долг перед народом, отец.
Сёгун посмотрел на дочь строго, едва заметным кивком головы он выразил одобрение.
– Держи имя нашего клана в чистоте.
Сёити шагнул навстречу отряду.
– Все готово. Перевалы не ждут, – Хранитель гор обернулся к лошадям и обвёл отряд взором, который не допускал возражений. – Дорога до Скрытых земель будет долгой. Расходовать силы животных попусту мы не будем, поэтому поедем попарно.
Он указал на массивного вороного коня, которого держал за недоуздок молоденький конюх.
– Рёко, ты едешь со мной во главе отряда.
Жрица лишь молча кивнула и сделала шаг к коню. Сёити оказался, руки уверенно легли ей на талию, и Рёко ощутила тепло его ладоней сквозь ткань одежды. Одним единым, мощным движением он подбросил её в седло. В следующее мгновение конь слегка прогнулся под новым весом: тэнгу взметнулся следом, устроившись за спиной девушки, и тут же перехватил поводья из её пальцев, заключив Рёко в кольцо своих рук.
– Принцесса, Вы поедете вместе с Рэном строго за нами.
Рэн отвесил Айко изящный полупоклон, посмотрел своим самым чарующим взглядом и подал обтянутую тонкой замшей ладонь. Принцесса чуть замешкалась, но всё же оперлась на его руку. Лис плавно и без видимых усилий помог подняться в седло. Следом он лёгким движением взлетел на гнедого коня сзади, подхватил поводья, охватывая Айко руками для уверенного контроля над конём.
– И замыкают колонну Такеши и Кэнджи, – закончил распределение Сёити. – Вы прикрываете тыл и следите за грузом.
Самураи синхронно поклонились. Они быстро влезли на своих тяжелогружёных коней и выстроились замыкающей парой.
– Вы отправляетесь в Скрытые земли к Первородному кристаллу, – разнёсся над двором глубокий, ровный голос Сёгуна. – Судьба Империи вверена вашей дисциплине и вашей силе. Не подведите.
Сёити слегка тронул поводья и пустил своего коня вперёд. За ним размеренно тронулись Рэн и Айко, а следом поехали самураи. Отряд покидал привычный мир и отправлялся навстречу неизвестности к тёмным, молчаливым горам.
Утренний тракт, змеившийся вдоль подножия гор, был чист и спокоен. Ритуал сработал – человеческие земли вздохнули с облегчением, освобождённые от всякой черни. Впервые за долгое время дорога не омрачалась чем-то незримым присутствием.
Айко отчаянно пыталась держать спину твёрдой, как на дворцовых приёмах. Но горная тропа постоянно осыпалась, и принцессе неизбежно приходилось откидываться назад, касаясь груди кицунэ.
Лис наклонился к самому уху принцессы так, что его белые пряди коснулись её щеки.
– Вы не на дворцовом приёме, расслабьтесь. Я не дам вам упасть, не беспокойтесь.
Айко вспыхивала до самых кончиков ушей, но, помня о статусе и не желая показывать слабость, лишь сурово отчеканивала через плечо:
– Моя осанка – это не твоя забота.
– Всё, что касается Вашего комфорта в этом пути – исключительно моя забота, – Рэн бархатисто засмеялся, чуть сильнее стягивая поводья, отчего конь вскинул голову, вынуждая Айко снова невольно прижаться к лису.
– Надо признать, что у тебя весьма сносная хватка. Для ёкая.
– Я полон сюрпризов. Но мне казалось, дворцовое воспитание запрещает Вам так близко общаться с лисами.
– Мы далеко от дворца, – отозвалась Айко, чуть расслабляя плечи и позволяя себе наконец опереться на тело позади. – И раз уж мой комфорт в твоих руках, постарайся не уронить моё достоинство в ближайший овраг.
– Ваше достоинство в полной безопасности, – мягко шепнул Рэн.
Рёко сидела впереди Сёити. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что происходит сзади. Каждый тихий смешок, каждое случайное касание и смена тональности в голосе Рэна и Айко долетали до неё с предельной чёткостью. Незваная ревность ковыряла сердце: почему её так задевает то, как он шепчет что-то другой? Возможно, потому что весь путь до замка Рэн держался от неё самой с подчёркнутой осторожностью…
Прямо за спиной возвышался Сёити. После освобождения от оков магия с каждым шагом на север, по мере приближения к Скрытым землям, становилась гуще, крепче и осязаемее. Это была древняя стихия: тёплая, точно разогретый солнцем гранит, и одновременно удушающе-хмельная, как воздух перед грозой. Тело отзывалось на эту силу сладостным, будоражащим волнением.
– Каково это? – тихо спросила Рёко, чуть наклонив голову назад, чтобы голос не унёс горный ветер. – Снова чувствовать… всё?
Сёити ответил не сразу. Хранитель подался вперёд, так что его подбородок оказался почти у самого плеча жрицы, а голос прозвучал прямо над ухом:
– Словно я долго лежал под толщей воды и наконец сделал первый вдох, – спокойно проговаривал Сёити. Едва уловимое дыхание коснулось шеи Рёко, выбивая дрожь. – Скрытые земли зовут мою кровь. Я чувствую каждый излом и структуру скал, движение воды в подземных источниках на три ри [2] вокруг.
Он замолчал на миг, и Рёко ощутила, как волна его силы буквально окутала с ног до головы.
– И я чувствую, как беспокойно бьётся твоё сердце, Рёко.
– Моё сердце спокойно, – возразила девушка и постаралась изобразить убеждающий взгляд, но от близости и плотности ауры тэнгу у неё слегка закружилась голова.
– Не сопротивляйся, – тихо и мягко произнёс Сёити. Он едва заметно прижал её к себе чуть ближе, накрывая спину жрицы широкими плечами. – Моя магия не причинит вреда.
Этот разговор и жест не укрылись от едущего сзади кицунэ.
Рэн в этот момент как раз нагибался к уху Айко с очередной поэтичной фразой, но на полуслове его голос чуть осёкся. Зрачки на мгновение сузились. На лице пролегла тень – полуулыбка на губах померкла, а хватка на кожаных ремнях гнедого стала ощутимо жёстче. Рэн заставил коня сократить дистанцию и подойти почти вплотную к вороному, не намереваясь оставлять пару без присмотра.
Рёко не видела этого взгляда Рэна, но услышала, как резко и сжато вскинул голову его конь. Она прикусила губу, чувствуя, как внутри смешиваются облегчение от надёжной силы Сёити и одновременно накрывает волна острой, опасной игры, которая закручивалась между ними всеми на этом узком горном пути.
Солнце клонилось к западу, скрываясь за зубчатыми хребтами. Подъём становился всё круче: ровный тракт окончательно уступил место узкой тропе, усыпанной мелким сланцем и хвоей. К вечеру они достигли Ущелья Плачущих Сосен.
Заходящее солнце зацепилось за очертания горных пиков, и Ущелье наполнилось светом. Очертания сосен с чешуйчатой корой вспыхивали в прощальных лучах. Солнечный свет пробивался сквозь кроны длинными косыми полосами, разрезал воздух и подсвечивал подлесок. Внизу у корней пышно расправляли темно-зелёные веера папоротники, а вдоль тропы рос горный вереск. От разогретых за день стволов исходил аромат хвои. Капли свежей янтарной смолы ловили последние лучи заката и горели маленькими огоньками.
Своё название ущелье оправдывало без мрачной угрозы. Ветер вершин пролетал сквозь кроны и выбивал из деревьев протяжный, мелодичный гул. Этот звук эхом отдавался от отвесных стен.
– Прибыли, – коротко произнёс Сёити. – Дальше путь в темноте опасен. Разобьём лагерь здесь.
Ущелье встретило уютным золотистым покоем. Это было лучшее место, чтобы успеть до темноты разбить палатки, развести костёр и дать уставшим лошадям и людям передохнуть перед дальнейшей дорогой.
Рэн плавно оставил поводья и, соскочив на землю с присущей ему ловкостью, протянул руку Айко, чтобы помочь спуститься. Принцесса, едва касаясь его ладони, сошла на камни, но норовящие подогнуться от усталости ноги едва выдержали первый шаг.
Рёко, которую Сёити спустил на землю следующей, на мгновение встретилась взглядом с Рэном. Лис одарил её быстрой усмешкой и тут же отвернулся к самураям, отдавая указания.
Такеши и Кэнджи проверили периметр и принялись за обустройство лагеря. Они сбросили тяжёлые сумы, раскололи сухие сосновые колья и вбили их в землю массивными обухами топоров. Натянули плотные, непромокаемые холсты палаток, закрепили растяжки и обложили края крупным булыжником, чтобы ночной ветер не сорвал укрытие. После этого воины занялись лошадьми – расседлали, осмотрели копыта и пустили пастись на поляну у ручья.
Рэн взял на себя огонь. Лис опустился на корточки у сложенного из камней кострища. Собирать хворост он не стал – лишь повёл ладонью, и сухие сосновые ветви, аккуратно сложенные Кэнджи, охватило слабое пламя, которое смог из себя выжать лис. Вскоре оно разгорелось, весело затрещало и выбросило вверх сноп искр. Рэн сидел корточках рядом и наблюдал, как пляшут языки огня.
Сёити же обошёл лагерь по кругу. Он создавал невидимый нерушимый контур вокруг лагеря, который должен был предупредить о любом чужаке и укрыть свет их костра от дурных глаз.
Рёко расстелила на плоском валуне чистый холст и принялась разминать в каменной ступке сушёные травы и чабрец, который набрала у тропы. Айко опустилась рядом. Дворцовое воспитание здесь было бесполезно, поэтому принцесса упрямо училась быту: она сняла тяжёлые защитные щитки и отчаянно пыталась научиться правильно нарезать мясо для общего котла. Кусочки получались неровными, а пальцы немели от жёсткого походного ножа.
– Держи клинок чуть под углом, – подсказывала Рёко.
Жрица ловко перехватила тонкую ладонь принцессы, направляя движение. Айко попробовала снова – дело пошло лучше. Вдвоём они промыли посуду, заправили котелок кореньями и мясом, а затем вместе отправились к палаткам. Пока Рёко расстилала внутри укрытий маты и походные одеяла, Айко раскладывала под изголовьями защитные мешочки с лавандой и полынью.
Вскоре над лагерем поплыл аппетитный аромат закипающего травяного чая и ужина, а в центре выросшего из трёх палаток лагеря уютно заплясало высокое пламя.
После трапезы, пока мужчины были заняты своими делами, девушки направились к ручью. Чуть шурша, по гладким камням бежала вода с тающих ледников. Айко с тихим вздохом опустилась на плоский валун. Весь день в седле в непривычной походной броне отозвался ломотой в пояснице и затёкших плечах. Жрица опустилась на колени позади и помогла снять панцирь. Айко расправила плечи и впервые за день глубоко, с облегчением вздохнула.
– Отец всегда говорил, что дисциплина побеждает любую усталость, –заговорила Айко, смывая водой въедливую пыль с предплечий. В её голосе больше не было дворцовой надменности – лишь усталость и редкая откровенность. – Но одно дело слушать наставления в роскошном зале, и совсем другое – чувствовать, как под копытами коня осыпается сланец над пропастью. Я ведь видела, как ты смотрела на меня утром. Думала, я сломаюсь на первом же перевале?
Рёко слегка оттянула назад широкий воротник косодэ Айко, открыв изящную шею и напряженные плечи. Согрев масло в ладонях, жрица сначала нанесла его на заднюю часть шеи, а затем, продвигаясь ниже, стала точечными движениями разминать тугие узлы мышц, втирая целебное тепло глубоко к мышцам.
– Я знала, что ты упряма, – ответила Рёко. – В нашей крови этого с избытком.
– Это уж точно, – Айко с тихим смешком качнула головой, подставляя плечи к сильным пальцам жрицы. – Так странно обрести сестру. Ты всё это время знала о моём существовании?
– Знала, – Рёко продвигалась пальцами к лопаткам. – Для меня ты долго оставалась просто именем из чужих разговоров. Долгожданная гордость Сёгуна.
Айко притихла, опустив ладони в ледяную воду.
– Прости меня, – тихо произнесла Айко, и в этом полушёпоте слышалось что-то надорванное. – За то, как я держалась в первые дни. Во дворце, если ты не выстроишь вокруг себя стену из надменности и высокомерия, тебя просто растопчут. Слуги и советники постоянно наблюдают, считают, что ты не имеешь права на ошибку или слабость, и пытаются доложить о каждой оплошности отцу. Я просто привыкла защищаться.
Рёко на мгновение задержала ладони на плечах сестры, ощущая, как спадает остаточное напряжение в её мышцах.
– Не стоит извиняться, – ответила жрица. – Мы росли в абсолютно разных мирах, но я тебя понимаю.
Айко медленно повернула голову, с грустной улыбкой посмотрела на Рёко.
– Только здесь, на этом сквозняке среди сосен, я впервые чувствую, что могу просто дышать. Без страха разочаровать Его Превосходительство.
Рёко всматривалась в утончённый профиль Айко. Наблюдая за тем, как упрямо сестра пытается сжать волю в кулак, Рёко чувствовала не обиду за разность их судеб, а сестринскую потребность защитить её – не только как принцессу, но и как родную кровь.
Айко задумчиво проследила взглядом за тёмной струёй воды, а затем слегка поджала губы.
– Раз уж мы заговорили про защиту… – Айко неловко запнулась, поправляя влажный воротник косодэ и поворачиваясь к Рёко. – Похоже, против некоторых людей – или ёкаев – не укрыться за титулами и правилами. С ними выученные маски просто не работают.
– Ты про Рэна?
– Да. Он видит меня насквозь. Вот что выбивает меня из колеи больше всего, – в голосе принцессы смешались досада и восхищение. – Во дворце все учили меня держать лицо. Я годами выстраивала фасад. А Рэн... ему было достаточно одного взгляда, весь мой образ рассыпался. Он смотрит так, будто ему известна каждая моя мысль.
Айко присела ближе, понизив голос.
– Сегодня, когда конь поскользнулся на осыпи, я даже вскрикнуть себе не позволила. Сжала зубы и решила, что никто не заметит моего страха. А он просто накрыл мою ладонь своей, наклонился и тихо так проговорил: «Не бойтесь. Пока Вы со мной – Вы в безопасности». От этой его проницательности у меня земля из-под ног уходит.
Рёко не требовалось напрягать воображение: её собственная память хранила ту же растерянность. Она помнила, каково это: с трудом удерживать равновесие рядом с Рэном. Осознание того, что теперь он защищает другую и находится рядом с ней, отозвалось затаённой обидой, в которой было слишком стыдно признаться даже себе. Но перед Рёко сидела Айко – искренняя, смущённая, с горящими щеками и доверием в глазах. Опустив взгляд, девушка спрятала собственные чувства.
– Рэн прожил не одну сотню лет. Дворцовые маски для него – слишком простая загадка.
– Да, но почему от этого так... жарко? – Айко неловко спрятала лицо в ладонях, и её голос прозвучал глухо. – Мне хочется показать, что я не беспомощная. Но каждый раз, когда я собираюсь выдать ему пару колкостей, он смотрит на меня с этой своей улыбкой – будто уже знает, что я скажу. И вся моя спесь просто испаряется. С ним невозможно играть в правителя и подданного. Рядом с ним я остаюсь просто... собой. И мне это нравится. Вот что пугает меня больше всего.
– Ты привыкла, что в тебе видят принцессу, дочь Сёгуна. А Рэн видит живого человека. И, кажется, этот живой человек ему интересен.
– Думаешь? – Айко выпрямилась, в глазах заплескалась искренняя радость. Жрица встретила её взгляд и утвердительно кивнула.
Рёко отправила Айко в лагерь отдыхать, а сама осталась у ручья. Она опустилась к воде, погрузила ладони в ледяной поток и вытерла лицо, пытаясь смыть пыль и затаённую боль. Вдруг её настигло знакомое чувство тревоги.
– Быстро ты её отпустила. Я-то думал, сестринские откровения затянутся до самого рассвета, – сказал Рэн с уловимой иронией.
Рёко встала, вытерла влажные руки о полотенце и обернулась. Рэн стоял совсем близко – ближе, чем следовало. Ожидаемой насмешливой вальяжности не было, выражение лица совершенно не соответствовало расслабленному тону: лисьи черты заострились, взгляд был удивительно серьёзным.
– Айко устала после дороги, – ответила жрица и поднялась . – Ей нужен отдых.
– Вот как? – Рэн чуть наклонил голову набок, глаза блеснули в сумерках. – А мне показалось, дело не только в усталости. О чём вы говорили за моей спиной?
– Ты преувеличиваешь свою значимость, – Рёко попыталась пройти мимо, но Рэн в один шаг перекрыл ей тропу.
– Ты сейчас смотришь на меня так же, как в день, когда мы впервые встретились – с явным недоверием, и держишь дистанцию. Может, скажешь, в чём дело?
Тонкая нить выдержки жрицы окончательно оборвалась от невыносимой отстранённости Рэна.
– В чём дело? – прошипела Рёко, шагнув к нему вплотную. – Ты вечно ведёшь какие-то свои скрытые игры, о которых никому не говоришь!
Рэн впервые нахмурился под напором гнева. Рёко смотрела в глаза ёкая с огромными зрачками, за которыми проглядывалась бездна.
– Скажи мне честно, Рэн... – голос жрицы дрогнул от обжигающего спазма в груди. – Ты правда что-то чувствуешь к Айко?
Лис молчал. Он не отстранялся, всматриваясь в раскрасневшееся лицо напротив, в дрожащие губы, в гневный огонёк в глазах, в которых читалось слишком много утаённых чувств.
– И не делай вид, будто не понимаешь, о чём я, – выговорила Рёко, ощущая, как от собственной откровенности перехватывает дыхание. – Я видела вас. У водопада в саду Гинрю-дзё. Я видела, как вы целовались.
Рэн стоял всё так же неподвижно, лишь его грудная клетка вздымалась чуть глубже обычного. Вокруг них потонула в абсолютной тишине вся горная чаща.
– Видела, значит, – задумчиво, почти неразборчиво произнёс он.
Рэн действовал быстро. Рука перехватила запястье Рёко, и в следующее мгновение он повалил девушку на влажную траву, нависнув сверху и прижав её плечи к земле. Всё произошло за долю секунды – так же, как тогда, у водопада в дворцовом саду.
Дыхание перехватило. От тела Рэна исходил отчётливый жар.
– Что ты… – выдохнула жрица, пытавшись вырвать руку, но хватка кицунэ была крепкой.
– Слушай внимательно, жрица, – Рэн наклонился ещё ниже, и горячее дыхание коснулось её губ. – Ты видела то, что хотела увидеть. Ты видела принцессу, которая решила поиграть во властную хозяйку, и ёкая, который ей поддался. Хочешь знать, как это было для меня?
Лис захватил и второе запястье, фиксируя оба у головы Рёко, всматриваясь в её расширившиеся глаза.
– Айко заигралась. Она решила, что может повелевать древним духом. Я говорил ей, что эти игры опасны. Я напоминал, кто она и кто я, но принцесса слышала в этом не слова разума, а вызов. И когда она поцеловала меня, у меня не было выбора, кроме как сломать её иллюзию.