Там, где не цветёт слива

К барьеру вышел воин, которому не посчастливилось вытянуть короткую соломинку. Он держал в руках шкатулку массивными металлическими браслетами.

– Его превосходительство Сёгун готов принять Вас, если Вы наденете оковы, сдерживающие магию, в целях предосторожности.

– Я готов, – без колебаний ответил Сёити.

Воин вышел за ворота и водрузил на кисти тэнгу кандалы с искусно высеченными иероглифами. Как только они сомкнулись, надписи засветились, впитывая магию. Сёити было разрешено войти.

Двери Большого зала раздвинулись перед тэнгу. На возвышении, увенчанном балдахином, восседал Сёгун, чей оценивающий взгляд встретил гостя ещё на входе. Сёити остановился ровно на той черте, которая полагалась для приёма равного по статусу гостя, а не униженного просителя. Он лишь сдержанно склонил голову.

– Сёгун Кацуёси. Благодарю за проявленное гостеприимство, – голос тэнгу звучал ровно, начисто лишённый подобострастного трепета. – Мир людей и земли духов связаны неразрывными корнями. Искренне верю, что мой визит укрепит эту связь, а не разрушит её окончательно.

Кацуёси ответил сухим, скупым кивком, не сводя с гостя колючих глаз.

– Предводитель Сёити. Ваше появление в наших стенах – событие незаурядное. Должно быть, дорога выдалась утомительной?

– Тэнгу рождены в бурях, – парировал Сёити. – Это не стоит Вашего беспокойства.

– Вы просили встречи. Можете говорить.

Гость не стал тратить время на любезности. Его голос, ровный и глубокий, заполнил помещение.

– Мои разведчики зафиксировали продвижение Сигами к Чёрному Ключу. Болезнь проникла в ткани мира глубже, чем кажется. Мой клан сдерживает её распространение в горах уже продолжительное время. Наши силы истощены. Не только Скверной. В мире духов назревает война. Часть кланов считает, что Скверну можно использовать как оружие. Они не борются с ней, а пытаются приручить, и, если им это удастся, первыми под удар попадут земли людей. Ваши земли, Кацуёси-сама.

Сёгун не шелохнулся, но, казалось, весь отдался слуху.

– Я предлагаю пакт, – продолжил Сёити. – Равноправный военный союз. Мои воины берут на себя охрану горных перевалов и магическую зачистку. Ваши люди обеспечивают тылы, поддержку регулярной армией. Это наш единственный путь к восстановлению порядка.

– Покиньте зал, – холодно бросил Сёгун свите и страже. – Все, кроме моего архивариуса и предводителя тэнгу.

Придворные, советники и стражники безмолвно растворились в коридорах, оставив в тронном зале за плотно задвинутыми дверьми горстку ключевых фигур.

– Чтобы остановить Сигами, недостаточно рубить её порождения. Необходимо провести ритуальный танец, который исполнит наследница Вашей крови. Не сомневаюсь, что Вам это и так известно – это ведь наследие Вашей семьи, – губы Сёити тронула невольная ухмылка. – Очистительный ритуал необходимо проводить у Первородного Кристалла, где некогда было запечатано Сигами.

Сёгун нахмурился, чувствуя подвох.

– Первородный Кристалл находится в глубине запретных земель. Ты хочешь, чтобы я отправил собственную дочь и войска в ловушку?

Прежде чем Сёгун успел отказаться, из тени колонны сделал шаг вперёд Хитоси. Его сухие пальцы перебирали чётки.

– Он говорит правду, мой Господин, – хранитель тяжело вздохнул. – История хранит память о подвиге дочери первого Сёгуна, Момоко, исполнившей священный танец и тем самым изгнавшей Сигами с людских владений. Тогда придворные маги убедили её не рисковать и провести ритуал в безопасных стенах столичного храма, далеко от источника заражения. Поток света стремительно пронёсся по земле и отсек все побеги скверны. Однако корни остались нетронуты, так как источник заражения привязан к Первородному Кристаллу.

Кацуёси бросил на старика короткий, режущий взгляд. Вес авторитета Хитоси ломал остатки сомнений, что не нравилось правителю.

– Моя дочь не воин, – жёстко отрезал Кацуёси. – Я даже не могу представить, как отсылаю её в земли, начинённые не только Сигами, но и ёкаями, жаждущих человеческой крови.

– Ей и не нужно быть воином, – заверил Сёити. – Танец не требует силы меча – он требует чистоты намерений. К тому же, насколько мне известно, у Вас лишь одна наследница. Боюсь, это наш единственный шанс спастись от неминуемой гибели.

Тяжёлый взгляд сёгуна долга изучал лицо тэнгу, ища ложь, слабость, скрытую угрозу.

– Вы просите меня отдать свои войска, в конце концов дочь, которую хотите подвергнуть несомненной опасности. Что я получу взамен, кроме обещаний?

– Вы получите шанс на спасение, – бесстрастно ответил Сёити. – Если Сигами окончательно поглотит Кристалл и прорвётся через горы, никакие стены не спасут столицу, и Вы это знаете. Болезни скота, неурожаи, смерти и рост числа одержимых в провинциях – это всё влияние Сигами. Сейчас оно ещё относительно далеко, но, если мы не запечатаем источник, очень скоро оно будет здесь.

– Допустим, я соглашусь, – медленно произнёс сёгун. – Я готов предоставить солдат и вооружение. Но у меня есть условия. Первое и самое важное: Вы лично отвечаете за безопасность моей дочери во время перемещения и ритуала. Второе: после зачистки наш союз может быть пересмотрен, но до тех пор вы предоставите мне залог – нечто, что гарантирует верность.

Сёити слегка склонил голову. Это был разумный торг.

– Что касается залога: я не могу предложить чего-то физического, но могу дать обет крови на тех условиях, что если я совершу предательство или нарушу выставленные условия, моя магия иссякнет, вместе с тем я потеряю право называться предводителем тэнгу. На кону безопасность и выживаемость моего народа, моей семьи.

– Хорошо, – Кацуёси кивнул. – Я принимаю этот пакт. Пусть наши союзы будут крепче камня и гибче бамбука. Но помните: если моя дочь пострадает – я уничтожу всех вас. Не магией, так сталью. Мне хватит сил и решимости, можете не сомневаться.

– Я бы и не ожидал иного от правителя.

Переговоры длились ещё долго, обсуждались детали, границы, условия.

– Мои писцы подготовят договор, – подытожил Сёгун. – Завтра скрепим печатями, и Вы дадите клятву на крови. А пока – прошу Вас быть моим гостем.

В саду тем временем полным ходом шла тренировка. Рёко не щадила ни себя, ни принцессу, вымещая в упражнениях всю накопившуюся с утра тревогу. Последнее, что ей довелось увидеть – как тэнгу ведут в зал в подавляющих браслетах. Её беспокоило, как прошли переговоры за закрытыми дверьми, ведь никаких известий за долгое время так и не было.

Ближе к концу изнурительных занятий, когда Айко уже валилась с ног от усталости, а Рэн вяло прислонился к опорному столбу навеса, внимание Рёко неожиданно привлекла фигура в тени галереи.

Она подняла глаза. В проёме арки стоял Сёити.

Он выглядел точно так же, как в памяти Рёко, и в то же время совершенно иначе. В диких горных убежищах он казался воплощением самой стихии, свободной и необузданной природой в человеческом обличье. Здесь же, среди строгой геометрии дворца, он смотрелся чужеродно и опасно – словно закалённая в тысяче битв катана, по ошибке засунутая в изнеженные ножны.

Когда их взгляды пересеклись, внутри Рёко что-то остро ёкнуло. Это был первый раз, когда они виделись после расставания в горах. Там, в Скрытых землях, ей казалось, что Сёити – единственный, кто её понимает. Они оба несли неподъёмный груз ответственности, понимали тяжесть долга. И сейчас, увидев его здесь – одинокого, окружённого враждебными стенами, но всё такого же несокрушимого, – Рёко почувствовала мощный прилив трепета и щемящей тоски. Он был близок по духу, являлся живым напоминанием о тех ветрах и свободе, по которым жрица подсознательно тосковала.

Сёити едва заметно кивнул ей – всего лишь движение головы, лишённое каких-либо слов, но в этом коротком жесте читалась вся глубина их негласного союза. Рёко почувствовала, как перехватило дыхание, а в груди вспыхнуло странное, тёплое чувство облегчения. Он пришёл. Он действительно здесь.

Когда Рёко закончила с Айко, она вновь вернулась взглядом к арке – Сёити там уже не было.

Когда сумерки осели на дворец, укутав павильоны и сосны в густые сизые тени, Рёко уже собиралась снять кимоно, расплести волосы и отдохнуть в своих покоях. День выдался на редкость изнурительным: напряжение от утренней аудиенции, выматывающая тренировка с Айко перед завтрашним пробным ритуалом.

Тихий, едва слышный стук в сёдзи заставил насторожиться.

– Кто там? – негромко спросила девушка, завязывая пояс кимоно.

– Это я, – раздался за дверью глуховатый голос Сёити.

Рёко подскочила и раздвинула створки. Предводитель тэнгу стоял в темноте галереи, его лицо украшала сдержанная улыбка.

– Ты прекрасно выглядишь. Вижу, дворец раскрыл в тебе новые грани.

Она хотела ответить что-то остроумное, достойное, но всё вылетело из головы от странного волнения.

– Я рада видеть тебя в добром здравии, – Рёко отдала поклон, скрывая смущение.

– Нам нужно поговорить о многом. Не желаешь пройтись? Я украду тебя совсем ненадолго.

– Ночная прогулка? – с лёгким удивлением переспросила девушка, оглядывая пустой коридор. – После всего дневного официального безумия? Если нас застанет стража...

– Стража патрулирует парадные галереи, а мы пойдём там, где они предпочитают не появляться лишний раз, – Сёити жестом руки пригласил её следовать за ним.

«Если Сёити уже наслышан о местных тропах, значит, Рэна он уже повстречал,» – с лёгким раздражением подумала Рёко. Отказываться не хотелось. Она кивнула, накинула на плечи тёплую накидку и тихонько прикрыла за собой дверь.

Они шли по узким тропкам, петлявшим между замшелыми валунами и раскидистыми кронами плодоносных деревьев. В глубине аллеи лунный свет пробивался сквозь густую листву серебристыми брызгами, рисуя на земле причудливые, дрожащие узоры. Сёити шёл рядом, и Рёко наполняло необъяснимое чувство безопасности.

– Принцесса достаточно хорошо справляется, – пальцы тэнгу легко скользнули по стволу дерева, ощущая подушечками пальцев текстуру, когда он прервал тишину. – Ты вложила в неё много сил и терпения. Это заслуживает похвалы.

Рёко горько хмыкнула, скрестив руки на груди, плечи нервно дёрнулись:

– Здесь больше заслуга Рэна. Если бы не он, я бы одолжила у тебя пару воронов для растерзания Айко.

Сёити едва заметно улыбнулся, склонив голову набок, и цепко посмотрел ей в глаза.

– Рэн очень обаятельный дух и хорошо ладит с людьми. Им сложно не очароваться, не так ли?

– Разве что кому-то по нраву неуместный цинизм, насмешки, непредсказуемость, отсутствие манер и нарушение личных границ. В таком случае, да, он определённо очарователен.

Сёити сдержал тихий смешок, и напряжение между ними самую малость отпустило.

– Как прошли твои дела в Скрытых землях? – мягко поинтересовался тэнгу, переводя тему на более серьёзную. – Рэн упоминал, в каком шатком положении сейчас находится твой клан.

– Хвастаться нечем, – Сёити тяжело вздохнул. – Но мы в любом случае будем сражаться. Люди привыкли думать, что мир духов – это нечто статичное, сказочное и застывшее во времени. Но у нас всё точно так же, как у вас: амбиции, жажда власти, старые обиды. Часть ёкаев ослеплена гордыней. Они думают, что смогут заключить сделку с хаосом, использовать его силу, чтобы подмять под себя интересующих их земли. Они не понимают, что хаос не слушает никого. Он просто пожирает всё на своём пути.

Сёити резко замер, развернувшись к девушке лицом. Его ладони – тяжёлые, уверенные – легли на её плечи, пригвоздив к месту.

– Посмотри на меня, Рёко. Ты думаешь, мне легко было выйти к людям, которые веками ненавидели мой народ, возводили против нас барьеры? Но я делаю это, потому что альтернатива – всеобщее забвение.

Глаза, которые в темноте казались бездонно чёрными, беспорядочно бегали по лицу Рёко. На секунду воздух стал осязаемым: он обволакивал, заполнял собой маленькую пропасть между ними, становясь продолжением тел. Сёити замер, глядя на неё долгим, тяжёлым взглядом, затем резко отдёрнул руки и отвернулся.

– Прости, – глухо выдохнул он. – Просто это волнительная тема для меня.

Рёко потеряла дар речи от внезапной перемены. Ведомая каким-то слепым порывом, она нашла в темноте руку тэнгу и стиснула его пальцы.

– Я понимаю, – её голос звучал по-особенному мягко. – Тебе приходится тяжелее нас всех. Если нужно будет высказаться, ты можешь обратиться ко мне.

Она тепло и ободряюще улыбнулась, на мгновение задерживая пальцы на его ладони, прежде чем отпустить. Сёити благодарно прикрыл глаза.

– Ты ведь позвал меня не просто подышать воздухом?

– Верно. Мне нужно было поговорить с тобой наедине, без ушей Кацуёси и косых взглядов его придворных псов. То, что происходит здесь, становится опаснее. Кацуёси согласился на союз от безысходности, но он будет искать слабое место в нашей цепи. Для него мы – инструмент, который после очищения можно будет сломать или использовать в своих интересах. Поэтому я прошу, чтобы ты была настороже.

Рёко опустила взгляд на белую гальку под ногами. Холодный ночной ветер коснулся её распущенных прядей.

– Я знаю, – тихо ответила она. – Этот замок не прощает слабости. Но я не боюсь. Наверное, пережитое начало притуплять страх.

Сёити кончиками пальцев коснулся её плеча, поправляя сбившуюся накидку. От этого простого движения и тепла рук по телу разлилась странная, успокаивающая волна.

– Ты стала совсем другой, Рёко, – почему-то эти слова прозвучали так, чир сердце пропускать удары. – Ты устала за этот день. Я тебя провожу.

– Не стоит, – Рёко торопливо замахала руками. – Хочу ещё немного пройтись. Благодарю за прогулку.

Они обменялись короткими, сдержанными поклонами, и разошлись в разные стороны – каждый со своими мыслями, бушующими под оболочкой мнимого спокойствия.

Прохаживаясь по территории ночного Гинрю-дзё, Рёко несла в себе эхо разговора с Сёити. Согревающие слова, сдержанное восхищение и абсолютная поддержка мягко ложились целительным бальзамом на душу. Шаги казались почти невесомыми, на губах запечатлелась умиротворённая улыбка, а в груди царила долгожданная лёгкость. После всех штормов на горизонте завиднелся надёжный причал.

Эта гармония разбилась вдребезги, стоило свернуть не на ту тропу. Тишину ночи нарушали всплески небольшого искусственного водопада, за которыми прятались голоса. От знакомых интонаций у Рёко мгновенно свело скулы.

– Признайся, ты ведь ёкай. Я ещё с первых тренировок всё поняла: ты подозрительно хорошо разбираешься в магии и движении энергии для обычного человека.

Рёко мотнула головой, силясь прогнать постыдное желание подслушивать.

«Это низко. Это недостойно жрицы,» – твердила она себе, но ноги уже сами несли её к источнику звука.

За кустами жасмина, на пригорке возле искусственного водопада сидели двое. Принцесса полулежала на подушках, словно богиня, принимающая дары. Рядом сидел Рэн. Его поза, поворот головы, мягкий жест руки – всё это было пропитано игривой, почти интимной внимательностью. Айко смеялась – не своим обычным звонким, демонстративным смехом, а тихим, довольным, и ударяла его веером по плечу.

Рёко замерла, вжавшись в шершавую кору старой вишни.

Рэн долго всматривался в лицо принцессы, и его глаза чарующе загорелись золотом.

– Вы крайне проницательны, химэ-сама. Так мастерски изобличили кицунэ – позор мне.

«Да что он творит?!» – волна паники захлестнула жрицу с головой.

Рёко металась: выскочить ли из засады и прервать откровение, пока лис не сболтнул лишнего, или продолжать наблюдать? Тело цепенело от ярости и ужаса перед тем, как этот непредсказуемый дух рушит всю их хрупкую миссию.

Айко прерывисто выдохнула, глаза расширились от жгучего, почти опьяняющего восторга. Настоящий ёкай! И он сидел так близко, открывая ей свой самый большой секрет.

– Кицунэ… – прошептала принцесса, заворожённо глядя на оборотня снизу вверх. – Но почему ты здесь? Отец, стража… если они узнают, тебя казнят.

– Именно поэтому об этом никто не должен узнать, – Рэн подался вперёд, оплетая её своим шёлковым, обволакивающим голосом. – Поклянитесь, что эта тайна останется только между нами. Ни Ваш отец, ни слуги, ни даже жрица не должны ведать истину.

Айко воодушевлённо кивнула, почувствовав себя обладательницей величайшего сокровища.

– Клянусь, – выдохнула она и придвинулась ещё ближе. – Твоя тайна умрёт со мной.

Она немного отстранилась и вернулась к тому, что волновало её больше:

– Скажи, моя магическая кровь ведь столь же сильна, как у ёкаев?

– Я чувствую её потенциал. Тем более Вы стали более зрелой, что также отразилось на магических свойствах, – от этого тонкого комплимента щеки Айко покрылись румянцем. – Однако чистая кровь правителя – вещь непредсказуемая, как любая стихия, и требует балансировки, – в голосе Рэна зазвучало предостережение. – Если печать на Вашем теле перегружена или имеет скрытые трещины от частых тренировок, боюсь, Вы станете мишенью для созданий Сигами.

– Что же делать? – взволнованно произнесла Айко, прикрыв рот ладонями.

– Если бы я увидел знак, я бы мог сказать, в каком состоянии находится Ваша магия.

Игривость Айко сменилась любопытством хищницы, учуявшей добычу.

– Какого знака? – она состроила полное непонимание. – У меня есть герб, есть кровь.

– Герб – на одежде. Кровь – в жилах. А печать стоит на самой душе, – Рэн бесстыдно всмотрелся в глаза принцессы. – Говорят, у тех, в ком древняя кровь течёт чисто, в месте сосредоточения силы, – он сделал лёгкое, почти невесомое движение, указав пальцем в направлении её солнечного сплетения, – есть метка в виде четырёхконечной звезды.

Он играл с ней, на её глубочайшем тщеславии, жажде быть особенной не только по титулу, но и по факту существования.

Айко прикоснулась рукой к тому месту, куда указал Рэн сквозь слои шёлка. Она задумалась, взвешивая выгоду. Губы тронула улыбка.

– А если я покажу тебе этот знак? – прошептала она, и в её голосе была уже не детская игра, а холодок взрослой сделки.

– Тогда, – Рэн сократил расстояние до опасного минимума, переходя на интимный шёпот, – я смогу уберечь Вас от Сигами и стану проводником не только в танце, но и между мирами.

Айко выдержала его взгляд. Капризная девочка исчезла – перед Рэном была настоящая наследница клана. Не сводя с него глаз, она медленно развязала верхний шнур кимоно, откинула тяжёлые слои ткани и обнажила бледную кожу у основания грудины.

Рёко зажала рот рукой и затаила дыхание.

Лис склонился над Айко, после медленно, почти с благоговением, выдохнул:

– Сияющая Звезда… Она цела.

Айко торопливо запахнулась обратно, прильнув к его плечу, и лукаво прищурилась.

– Скажи мне... ты когда-нибудь влюблялся в смертную?

– Химэ-сама, – Рэн обратился к ней, накрывая горячей ладонью её руку. – Такие игры опасны. Это не…

– Что «не»? – Айко строго посмотрела на него. – Неправильно? Что страшного может случиться?

Девичьи пальчики скользнули к груди ёкая. Рэн перехватил запястье не грубо, но твёрдо. Глаза горели предупреждающим огнём.

– Страшного может случиться много, Госпожа. Вы – дочь Сёгуна, я – обычный слуга. Все мы работаем на общее благо, и, если я забуду, кто я и где моё место, это может всё погубить.

Айко улыбнулась медленно и торжествующе. Она услышала не отказ, а борьбу с самим собой. Она победила.

– Я не вижу в этом ничего плохо и предосудительного, – прошептала она, приближаясь к его лицу. – Я просто хочу учиться. Учиться у тебя всему, что ты можешь дать.

Айко подалась вперёд. Воздух замер, стал тягучим и сладким, как мёд. Её губы коснулись его.

В этом поцелуе не было ни капли робкой невинности – лишь обжигающий азарт хозяйки положения. Айко целовала требовательно, пыталась завладеть моментом, упиваясь тем, что древний дух в её руках такой покорный и податливый.

Рэн позволили ей эту секундную победу, но стоило принцессе углубиться, податься ближе, как в одно плавное, неотвратимое движение он перехватил инициативу: руки сжали тонкую талию и уверенно развернули принцессу. Уже через мгновение Айко оказалась прижата спиной к мягким подушкам. Ёкай накрыл её своим телом, вжимая в ложе, полностью лишая пространства для побега. Этот жест заставил принцессу прерывисто выдохнуть.

Рёко была не в силах продолжать смотреть – желудок отозвался спазмом. Внутри всё сжалось от жгучей, ослепляющей смеси отвращения, злости и резкого, отрезвляющего отчаяния. Она отшатнулась от дерева, нетвёрдой походкой поплелась прочь, а потом сорвалась на бег. Жрица летела по холодным деревянным галереям, почти не касаясь пола, словно спалась от погони. Воздух в лёгких горел – каждый вдох отдавался в груди тупой, надрывной болью.

Добравшись до своих покоев, она резко оттолкнула дверь и тут же задвинула за собой так, что та жалобно заскрипела. Рёко рухнула на колени прямо у порога, не в силах дойти до футона. Она обхватила себя за плечи в попытках унять крупную дрожь, пробившую тело. Всё смешалось: грязь дворцовых интриг, волнение перед финальной тренировкой, усталость и горечь от осознания собственной уязвимости.

Лоб коснулся прохладных досок пола, и в этой звенящей тишине комнаты что-то внутри надломилось. Рёко судорожно, сипло втянула воздух ртом, когда тело пробила крупная дрожь. Перед закрытыми глазами неотвязно, с ослепительной чёткостью крутился тот самый миг, как массивное тело лиса нависло над принцессой.

Жрица дала волю слезами. Она чувствовала себя унизительно глупой. Как она могла позволить себе расслабиться? Как смела поверить в этот призрачный намёк на командное доверие, когда рядом с ней всё это время находилось существо, способное за секунду променять любые высокие цели на игру в кошки-мышки с капризной девчонкой? Он так просто открылся принцессе…

Каждая слеза, скатывавшаяся по щеке, жгла кожу накопившейся усталостью, страхом перед грядущим ритуалом и острой обидой на саму себя. Рёко выворачивало наизнанку, но долго позволять себе роскошь слабости она не собиралась. Внутри неё, под слоями боли и разочарования, зашевелилось что-то холодное и безжалостное. Злость начала вытеснять жалость к себе. Пальцы судорожно вцепились в дерево пола, ногти побелели от напряжения.

Стиснув зубы, жрица резко вскинула голову. Одним движением она грубо смахнула тыльной стороной ладони дорожки слёз с лица, отбрасывая прочь остатки минутного отчаяния. Дыхание выровнялось, превратившись в размеренный ритм. Рёко медленно поднялась на ноги, чувствуя, как её внутренний стержень каменеет, превращаясь в монолит. Если нужно стать монстром, чтобы довести начатое до конца и вытащить этот мир из пропасти – пусть будет так. Если этот лис и избалованная принцесса думают, что могут безнаказанно нарушать хрупкое спокойствие и ставить под удар всю миссию – они ошибаются.