- -
- 100%
- +
С беседки донёсся короткий смешок. Рэн подался вперёд, качнув ногой.
– Вы так усердствуете, что рискуете распугать всех павлинов в округе.
Рёко резко развернулась к нему.
– Прошу Вас, не мешайте процессу, – обратилась Рёко с притворной, почти ядовитой любезностью. – Или могу тоже напомнить, каково это – отрабатывать удары до кровавых мозолей.
Рэн сначала замер, разглядывая новое выражение лица напарницы, и криво улыбнулся:
– Кто-то сегодня встал не с той ноги. Ладно, раз уж Вы так жаждете крови, покажите нам высший класс.
Следующие часы превратились в тяжелейшее испытание. Рёко устроила такую изнурительную, беспощадную тренировку, какой замок Гинрю-дзё ещё не видел. Она гоняла принцессу до седьмого пота, заставляя падать на гальку, подниматься и снова отрабатывать каждый поворот запястья, каждый перенос веса, пока у Айко не затряслись колени.
Это была сублимация накопленного напряжения, обиды и гнева, но удивительным образом результат превзошёл все ожидания. К концу занятий Айко, тяжело дыша, поймала идеальный, звенящий баланс. Её дыхание выровнялось, движения утратили жеманную картинность. Они стали точными и безупречными, наполненными глубиной и силой. Принцесса подняла глаза на Рёко. В них больше не было надменности – только отчаянный блеск и внезапное, глубокое уважение.
– Завтра Вы совершите ритуал на городской площади, – сказала Рёко, уже спокойнее, подбирая с камней и аккуратно укладывая в мешок ритуальные принадлежности. – Я поговорю об этом с Вашим отцом.
Айко вздрогнула. В её расширившихся зрачках на мгновение мелькнул детский, обнажённый страх и немой вопрос: «Справлюсь ли я?». Рёко ответила ей уверенным кивком.
Глядя вслед удаляющейся принцессе, Рёко наконец выдохнула, и прилив странного смягчения неожиданно вытеснил всю ярость.
Ведь если отбросить все капризы и привычку смотреть на окружающих свысока, обнаружится нечто большее. Айко была вовсе не безнадёжна. Рёко видела, через какие внутренние испытания проходила эта девушка, запертая клетке чужих ожиданий, окружённая страхом и лестью. Да, порой она бывала невыносима, но сегодня принцесса не попросила ни пощады, ни передышки. Она стиснула зубы и работала наравне с закалёнными в боях самураями. В этой хрупкой с виду девушке таился настоящий, несгибаемый стержень рода – тот самый древний металл, что когда-то заложил основы империи.
И в этот миг Рёко отчётливо поняла: несмотря на всю пропасть между ними и игры Рэна, у них действительно есть шанс. Если Айко выдержит завтрашний день, если древняя кровь откликнется на зов предков, этот мир получится вырвать из пасти Сигами. Эта мысль, тяжёлая и в то же время исполненная надежды, согрела изнутри. Жрица глубоко вздохнула, закинула мешок за плечо и решительно зашагала прочь по звонкой гальке, готовясь к решающему дню.
Бумажные фонари раскачивались на ветру и окрашивали галереи дворца в тревожный, густой янтарный оттенок. Рёко шла к своим покоям, и звук её шагов глухо отдавался от натёртых до блеска кедровых досок. Переговоры с Сёгуном прошли тяжело. Правитель дал добро на проведение ритуала, но в его глазах, тяжёлых и затуманенных усталостью, жрица прочла лишь глухое сомнение. Он не верил, что из его изнеженной дочери за столь короткий срок можно выковать то, что выстоит против Сигами.
Поворот к крылу жрицы утопал в густой полутени. Резные решётки сёдзи отбрасывали на полированный пол длинные, похожие на паутину тени.Там, прислонившись плечом к массивной несущей балке, её поджидал Рэн. В сумерках его глаза отражали свет, горели, как у дикого зверя, выслеживающего жертву в ночном лесу.
– На удивление продуктивный день, – голос кицунэ прозвучал мягко, с долей иронии. Каждое его слово вязло в тишине коридора. – Принцесса едва не потеряла сознание от усердия, но ты выбила из неё великолепный результат. Признайся, метод кнута работает безотказно?
Рёко остановилась в трёх шагах от него. Осознание того, насколько легко этот ёкай меняет маски и разыгрывает перед всеми угодливые роли, убило последнее желание вести переговоры.
– Пропусти, – ровно произнесла она, направив взгляд куда-то сквозь его плечо, и попыталась обойти его.
Она не успела. Воздух между ними будто схлопнулся. Пальцы Рэна – холодные и цепкие – молниеносно захлестнули её запястье выше ладони. Никакой жалости или мольбы в его движениях не было – это был рывок охотника, зажавшего ускользающую добычу.
Рёко не успела даже вскрикнуть, как он слитным движением крутанул её корпус и впечатал спиной в резную решётку сёдзи. Дерево протестующе хрустнуло, тонкая бумага натянулась за её затылком.
– К чему такая спешка? – его голос потерял всю показную мягкость, опустившись до низкого шёпота над самым её ухом. – Ты весь день избегаешь меня, а теперь отмахиваешься.
Рёко с силой рванула руку на себя, пытаясь вывернуть сустав, но хватка ёкая сжалась крепче, угрожая оставить на коже тёмные синяки. Вторая её рука инстинктивно упёрлась в грудь Рэна, ощущая через ткань отчётливое, слишком быстрое биение его сердца.
– Пусти, – процедила она. Её дыхание обожгло его подбородок, но взгляд остался ледяным, целившимся прямо в его сузившиеся, вертикальные зрачки. – Мне не о чем с тобой разговаривать. Твои дешевые игры меня не интересуют.
– Разве? – уголок губ дрогнул в опасной усмешке. – По-моему, ты слишком много надумываешь. Слишком много гнева для человека, который должен думать исключительно о ритуале. И о победе.
– Я думала о нашем общем деле, пока ты развлекался, – Рёко вложила в рывок всю силу, выкручивая запястье из оков пальцев.
Рэн слегка подался корпусом вперёд, удерживая жрицу на месте, но встретившись со взглядом, полным презрения, чуть отступил. Этого мгновения хватило. Рёко резко выдернула руку, отшатнувшись в сторону. Ни секунды не медля, она отдёрнула раздвижную дверь своих покоев и захлопнула её перед самым носом лиса.
Замок защёлкнулся. Рёко прислонилась головой к замкнутой двери, слыша, как за тонкой перегородкой, уходит тот, кто остался снаружи. Его шаги затихли, но комната не принесла долгожданного покоя. В них стоял давящий полумрак. Стены будто сжимались, не давая сделать полноценный вдох. Прикосновение Рэна отпечаталось пульсирующей болью в запястье. Постепенно начали проявляться следы длинных пальцев. Жрице казалось, что если она останется в этих четырёх стенах, то просто задохнётся. Выскользнув из покоев через заднюю незапертую дверь, выходившую к внутреннему саду, она скрылась в наступающей ночи.
Когда дворец Гинрю-дзё погрузился в тяжёлый, давящий мрак, Рёко нашла прибежище на низких ступенях дальнего павильона.Этот угол сада давно забросили: старый деревянный настил прогнил, а ветви дикой сливы так разрослись, что почти закрывали собой звёзды.
Девушка сидела, обхватив колени руками и прижимав их до боли к груди.Взгляд был устремлён на чёрную, неподвижную гладь пруда, в которой мутным белым пятном отражалась луна. В голове стоял гул, а мысли, словно осколки разбитого зеркала, резали изнутри.
– Я знал, что найду тебя здесь.
Рёко вздрогнула и инстинктивно вскинула руку перед собой.
Из густой, непроглядной тени раскидистой сливы выступил Сёити. В руках Хранитель гор держал небольшой глиняный чайник с узким носиком и две пиалы. Его тёмная одежа сливалась с ночью, но от всей фигуры веяло спокойствием. Сёити опустился рядом с ней на холодные, пропитавшиеся росой деревянные ступени, совершенно не заботясь ни о придворном этикете, ни о том, как их уединение выглядит со стороны.
Он аккуратно поставил чайник на шершавые доски между ними, взял одну из пиал и медленно, с размеренным спокойствием наполнил её дымящимся, терпким настоем.
– Выпей, – тихо сказал он, протягивая чашу девушке. – Это отвар из корня горечавки и мелиссы. Тебе нужно успокоить нервы после всего, что произошло сегодня на плацу.
Рёко на мгновение замерла, глядя на тёмную, подрагивающую жидкость, в которой отражался пар, а затем виновато опустила взгляд, принимая пиалу. Когда её пальцы случайно скользнули по его ладони, она ощутила ровное тепло – живое, надёжное и такое чистое, не имеющее ничего общего с обжигающим холодом или будоражащим, опасным жаром Рэна. Это было тепло нагретого солнцем векового камня.
– Значит, ты уже наслышан о моем утреннем срыве, –выдохнула она, баюкая чашу в дрожащих ладонях. – Наверное, стража и слуги уже вовсю перемывают мне кости.
– Об этом шепчется весь дворец, – не стал лукавить Сёити. Он налил чай во вторую пиалу, сделал небольшой глоток и отставил чашу в сторону. – Но мне интереснее не то, что судачат слуги, а то, что чувствуешь ты. Ты весь день ходила словно натянутая тетива. Ты... не хочешь рассказать, что случилось? Эта ноша явно давит на тебя слишком сильно.
Рёко сжалась, чувствуя, как к горлу подступает колючий ком. Ей безумно хотелось промолчать, спрятать свой позор глубоко внутри, но рядом с Сёити не получалось. Она отвернулась к темной воде пруда, голос прозвучал надломлено, едва различимым за шелестом листвы:
– После того, как мы расстались в саду, я видела кое-что, – она прерывисто вздохнула, зажмурившись от накатившей боли. – Рэн признался принцессе, что он ёкай. Он играл с ней, втирался в доверие, пускал в ход свои чары. Они… целовались. Рэн ведёт свою игру за нашими спинами, рискуя всем ради собственного тщеславия и развлечения. Я не уследила. Я допустила это.
Она замолчала, пытаясь восстановить ритм дыхания.Пальцы сжали горячую пиалу.
– Я боюсь, что всё рухнет. Что Кацуёси прознает или Сигами почувствует эту связь с Айко... и весь наш план полетит к чертям, погребая под собой и Скрытые земли, и проклятый замок, и мой храм. Я не могу вынести мысли, что из-за его глупости и моей слепоты сгорит всё, что нам дорого. И я боюсь… что с ним что-то случится.
Сёити внимательно слушал, не перебивая. Его тёмные глаза смотрели на неё с неизбывной смесью глубокого сочувствия. Когда Рёко умолкла, он медленно протянул руку. Его пальцы — тёплые, чуть шершавые — мягко, но властно касались её плеча. Сёити плавно развернул её к себе, вынуждая встретиться взглядами.
– Послушай меня внимательно. Перестань брать на себя ответственность за чужие безумства. Рэн – древний и изворотливый дух, он прекрасно знает правила этой игры и умеет выживать там, где другие сгорают. Если он решил ступить на тонкий лёд с принцессой, это его осознанный риск. Но ты не должна позволять его играм разрушать твой внутренний мир. Со всем этим разберусь я. Я поговорю с Рэном, найду способ пресечь его вольности и прослежу, чтобы безопасность миссии не пострадала. Тебе не стоит больше переживать об этом. Слышишь?
Рёко прерывисто выдохнула. Напряжение, державшее её на пределе с той ночи, выплеснулось вместе с тихим всхлипом, оставляя лишь звенящую усталость. Больше не в силах сопротивляться желанию просто быть защищённой, она качнулась вперёд. Пиала чуть не соскользнула, но Рёко отставила её и прислонилась лбом к его широкому, крепкому плечу, впитывая надёжное тепло его тела. От него пахло хвоей, чистым горным воздухом.
Рука Сёити опустилась ей на спину, пальцы мягко и успокаивающе скользнули вдоль позвоночника, прижимая девушку ближе к себе. Он не произносил лишних слов, просто позволял ей быть рядом, охраняя уязвимый покой.
Где-то в тени противоположного крыла дворца, за резной колонной замерла высокая фигура с растрёпанными белыми волосами. Рэн стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и молча, сквозь полумрак сада, наблюдал за этой сценой:за тем, как жрица доверчиво прижимается к Хранителю, и за тем, как тот бережно укрывает её в своих объятиях. Он усмехнулся себе под нос, затем плавно качнулся назад и бесшумно растворился в темноте, оставляя их наедине под убаюкивающий шелест листвы.
Глава 11. Свет, разогнавший тьму
Следующий день выдался пронзительно-ясным. Холодный горный ветер разогнал ночные тучи, и над столицей раскинулось высокое, бездонно-голубое небо. Городская площадь гудела, словно разворошённый улей. Со всех концов столицы – из узких торговых переулков, из ремесленных кварталов и с высоких дворцовых галерей – сюда стекалась людская река. Испуганные крестьяне жались к лавочникам, молчаливые самураи замерли у павильонов, а придворные чиновники нервно перебирали пальцами шёлковые накидки. Столица утопала в страхе. Слухи о приближении Сигами ползли по улицам. Теперь тысячи глаз застыли в едином ожидании, вглядываясь в возвышение главного алтаря. Народу нужен был не манифест и не речи сёгуна. Народ жаждал знака.
На площадке алтаря, усыпанной хрустящей белой галькой и обрамлённой свежесрезанными ветвями священной сакаки, стояла Рёко. На ней были привычные храмовые одежды: струящееся белоснежное хаори и алые хакама, символизирующее очищающий огонь. На фоне праздничной парчи знати её наряд казался почти аскетичным. Но в этой простоте кроем была видна вся суть Рёко – девушки, выросшей в горах среди молитв и священных текстов. Прямая спина, обнажённые по локоть тонкие руки, покрытые едва заметными шрамами, и взгляд, в котором не осталось и тени вчерашних обид. Вся её противоречивая натура слилась в единую, и абсолютную собранность.
Тяжёлые деревянные створки главного павильона с глухим, раскатистым стоном подались назад. На возвышение вышла Айко.
Толпа ахнула и тут же замерла, боясь разрушить момент. Принцесса выглядела так, будто сошла со старинных свитков: безупречная, величественная, с высоко поднятой головой. На ней было тяжело расписанное золотом кимоно цвета ночного неба, а длинные шлейфы ниспадали по ступеням, словно волны. Под слоями тканей угадывалась стальная выправка, выбитая беспощадными тренировками. Её движения обрели вес, а в распахнутых темно-карих глазах горело осознание ценности и важности своего происхождения. В пальцах поблёскивали серебряные кагура-судзу. Драгоценные колокольчики, украшенные длинными шёлковыми лентами, отзывались на каждый шаг благородным перезвоном. Это было оружие ритуала, отлитое лучшими мастерами для услаждения слуха богов.
Эти массивные колокольчики разительно отличались от судзу Рёко, потускневших от времени и странствий. По сравнению с ними скромные колокольчики Рёко звучали глуше, суровее и тяжелее, словно хранили в себе отзвуки древних пожарищ, пролитой крови и выстраданных молитв.
Слов не потребовалось. Рёко встретила взгляд принцессы и едва заметно, одним движением век и наклоном головы дала сигнал. Глухой, раскатистый удар ритуального барабана тадзуми разорвал тишину.
Рёко сделала шаг первой. Её движение было плавным: рукав взмыл вверх, рассекая воздух, и медная чаша с зажжённым фимиамом описала дугу, оставляя за собой тонкий шлейф сизого, ароматного дыма. Айко подхватила движение.
Рёко резко повела плечом, делая выпад влево. Айко откликнулась мгновенно: она взмахнула рукавом в противоположную сторону, становясь отражением. Они сходились и расходились, не роняя контакта глаз. Взгляд Рёко – строгий, контролирующий, направляющий. Взгляд Айко – упрямый, напряжённый, но глубоко доверительный.
Это был танец-поединок и танец-слияние. Текучие движения жрицы, управляющей потоками энергии, переплетались с властной поступью принцессы. Каждый взмах их рукавов поднимал в воздух искры духовной силы. Жрица сделала шагающий разворот, проходя буквально в сантиметре от принцессы. На краткое мгновение они оказались спиной к спине. Рёко ощутила отчётливый жар, исходящий от тела Айко, и услышала её выверенный выдох, попытку держать дыхание под контролем.
Древняя кровь первого правителя, дремавшая и ослабленная изоляцией от Скрытых земель, вдруг откликнулась на зов. В месте сосредоточения силы под тканью одежд мягко, едва уловимо запульсировал свет – метка Сияющей Звезды.
Рёко резко развернулась к принцессе лицом, вскидывая обе руки над головой и пальцами очерчивая в воздухе защитный круг. Айко уловила посыл без слов: она, подхватив движение жрицы, подалась вперёд и с повелительной силой встряхнула колокольчиками. Звон слился в единый аккорд. Энергия, накопленная в танце, уплотнилась. Воздух вокруг девушек задрожал, преломляя солнечный свет. Галька под их ногами начала мягко подрагивать и подпрыгивать.
Рёко видела, как на лбу принцессы выступили капли пота, как задрожали её пальцы от нечеловеческого напряжения, выходящего за пределы смертных сил. Жрица шагнула ближе и накрыла своими ладонями дрожащие запястья Айко. Их пальцы сплелись на рукоятях ритуальных колокольчиков. Они заглянули друг другу в самую глубину душ. В этом молчаливом взгляде было всё: прощение, благодарность и верность общей цели.
Айко кивнула. Рёко отпустила её руки и отстранилась назад в глубоком поклоне. Принцесса осталась одна в центре алтаря. Она вскинула руки к небу, выгибаясь в спине, и выдохнула всю накопившуюся силу.
Из её груди с вырвался ослепительный свет. Могучая волна магии хлестнула по площади, заставив тысячи людей упасть на колени. Свет пролился над брусчаткой, с лёгкостью перешагнул через зубчатые стены Гинрю-дзё и широким, сияющим кольцом распространился дальше – над крышами столицы, над полями и холмами, выжигая страх, запечатывая приближающуюся тьму.
Там, куда дотягивались лучи этой волны, мгла рассеивалась в мгновение ока. Порождения Сигами, все теневые твари, затаившиеся в оврагах и деревенских захолустьях, не выдерживали света. Заживо сжигаемые силой древней крови, они рассыпались пеплом, который тут же подхватывал и рассеивал ветер.
Когда свет наконец угас, оставив в воздухе лишь парящие золотые искры, Айко стояла в центре алтаря, прерывисто дыша. Её плечи опустились, на лице отразилась простая, человеческая усталость. Рёко подошла к ней ближе, протягивая руку для поддержки. Принцесса опиралась на жрицу, и в этот момент на губах обеих девушек мелькнула выстраданная, победная улыбка.
Ритуал удался.
Столица взорвалась всеобщим, оглушительным ликованием. Кто ещё стоял на ногах, падал прямо в пыль, плакал от облегчения. Все смеялись, обнимали незнакомцев и воздевали руки к небу. Площадь хмелела от чувства долгожданной победы. Военачальники и придворные чиновники, ещё вчера хмуро качавшие головами, теперь наперебой расточали похвалы, уверяя, что самая страшная угроза миновала.
– Раз очищающий всплеск Сияющей Звезды пронёсся над землями, чего нам теперь бояться? – развязно бросил один из сановников, широко улыбаясь. – Мы можем хоть сегодня выдвигаться к Первородному кристаллу!
Вечером Большой зал дворца Гинрю-дзё утопал в золотистом, жарком сиянии сотен бумажных фонарей и масляных светильников. Воздух пропитался ароматами жареной оленины, пряных соусов, сладковатого подогретого саке и благовоний. Разливался звон фарфоровых чаш, хохот и бравурные речи – замок праздновал триумф.
За длинными низкими столами сидели самураи, придворные и знать. Царило безудержное веселье – Сёгун не присутствовал на воздаянии почестей принцессе, поэтому все вели себя развязно. Саке лилось рекой, а военачальники соревновались в изяществе лестных тостов.
Над всеми ними возвышался главный стол. Айко сидела на почётном месте, облачённая в роскошное вечернее кимоно глубокого сапфирового оттенка. На её щеках горел лёгкий, соблазнительный румянец от выпитого саке и непрерывного потока внимания. В глазах полыхало возбуждение.
«Я сделала это! Я – истинная наследница, а не просто избалованная девчонка,» – кружилось в её голове с каждым новым исполненным бокалом.
Сбитые до кровавых мозолей пальцы скрывали длинные рукава, а ноющие от вчерашних ката мышцы казались лишь сладостным доказательством собственного могущества. Придворные окружили её плотным кругом, наперебой расписывая детали грядущего похода к Первородному кристаллу. Айко благосклонно улыбалась, принимая оды, но где-то на самом дне её сознания, под слоем гордости и хмеля, тонкой иглой колол страх: «А если бы Рёко не заставила меня упасть тысячу раз? Если бы её ладони не удержали мои руки в кульминационный момент?..» Но Айко быстро заглушила этот шепоток очередным глотком саке. Сегодня она была звездой.
Рёко сидела чуть в стороне за скромным столиком и чувствовала себя чужой на шумном празднике. Она пила воду и изредка притрагивалась палочками к рису. Что-то не позволяло поддаться общей эйфории. Жрицу не покидало въедливое чувство тревоги. Рёко не знала, что на самом деле произошло за пределами дворцовых стен, рассеялись ли тёмные силы или просто затаились – вестники ещё не успели вернуться из дальних провинций, но внутреннее чутьё, натянутое как струна сямисэна, протестовало против всеобщего ликования. В груди нарастало предчувствие чего-то неизбежного и очень плохого.
Беспокойно поглядывая на румяную, опьянённую всеобщим поклонением Айко, Рёко чувствовала, как по спине пробегает холодок. Принцесса сейчас казалась слишком уязвимой, слишком беспечной в своей слепой гордыне. Жрица не сводила с неё глаз до конца вечера.
Сёити сидел неподалёку от неё, как обычно сдержанный и молчаливый. Пальцы под широким рукавом то и дело нервно теребили тяжёлые, вбирающие магию оковы, въевшиеся в запястья. Каждое прикосновение к металлу отзывалось внутри давящей тоской. Без привычного потока горной магии он чувствовал себя наполовину слепым и беспомощным. Сёити мечтал лишь об одном – разомкнуть проклятые браслеты и снова выпустить силу на волю. Его мысли постоянно уносились прочь из праздничного зала – к далёким горным кручам, своему клану. Как они там без него? Выстояли ли священные рощи перед Сигами? Оковы на запястьях не давали направить дух домой и узнать правду. Переведя взгляд на Рёко, он уловил её внутреннюю дрожь и коротко, сочувственно кивнул.
В самом дальнем, погружённом в полутень углу зала, стоял Рэн. Он игнорировал накрытые столы, предложенные подушки и пьяные выкрики пирующих. Его силуэт почти сливался с узорами на ширмах. В руке лис лениво поплёскивал саке в пиале, но за весь вечер так и не сделал ни единого глотка.
Печать на шее не давала покоя: она досаждала своей тяжёлой, монотонной пульсацией – Сигами в крови отзывалось на всплеск энергии от ритуала. Когда Сёити запечатал магию, Рэн не представлял, что его ждёт. Это была вынужденная, но жестокая мера. Каждая секунда без лисьего огня казалась медленным удушьем. Одно служило утешением – то, что сейчас Сёити находился с ним в одной лодке, лишённый магии, возможности расправить крылья, взмыть ввысь.
И всё же... сегодня в янтарных глазах, скрытых полумраком, проглядывало мрачное удовлетворение. План сработал. Принцесса провела ритуал, Рёко направила поток силы, а сам Рэн безукоризненно исполнил свою роль легкомысленного искусителя. Они победили на первой линии, а значит, шаг за шагом приближался тот день, когда они дойдут до Скрытых земель. До Первородного кристалла. Туда, где всё началось. Там Сигами сгорит в истинном свете, запечатывающие узы Сёити падут, и Рэн обретёт долгожданную, безграничную свободу духа.
Взгляд медленно скользил по залу. Он на секунду поймал отблеск золота на сапфировом кимоно принцессы, брезгливо обогнул красные, пьяные лицам хохочущих сановников и наконец остановился правее – на фигуре Рёко. На ней было тёмно-синее кимоно без вышивки драгоценных нитей. Чёрные волосы гладко зачёсаны назад, убраны в практичный пучок без единой блестящей заколки. Он была слишком худой, лишком прямой, вся какая-то угловатая, напряжённая, будто ждала удара. На лице выделялись тени под глазами от недосыпа или тревоги. Она не улыбалась. Даже когда кто-то из придворных обращался к ней, она отвечала коротко и тут же отводила взгляд куда-то вперёд. В толпе сияющей знати она была блёклой, почти незаметной, и при этом единственной, кого он видел.
Предвкушение триумфа дало трещину. Из глубины памяти, пробивая броню циничной невозмутимости, поднялся въедливый запах гари. Пальцы сжали пиалу сильнее. Он стремился к свободе, но что, если эта миссия – повторение старой ошибки?
Затушевав встревоженный блеск глаз в полутени колонны, Рэн вышел на балкон. Никто в оживлённом зале не знал, что сейчас древний ёкай разрывается на части между жаждой исцеления, искупления ошибок и парализующим страхом, что его присутствие снова станет для кого-то смертельным приговором.
Шум празднования, доносившийся из Большого зала – звяканье фарфора, раскатистый хохот самураев и пьяные тосты, – на дальнем балконе превратился неясный фоновый шум. Ночной воздух был свежим и прохладным. Рэн стоял, опершись локтями на перила из тёмного дерева, и смотрел на расстилающуюся внизу столицу. Город отсюда казался лишь россыпью маленьких огоньков.
За его спиной раздался размеренный шаг. Кедровые доски балкона слегка скрипнули.
– Я думал, ты любитель шумных застолий, – раздался голос Сёити.
Рэн даже не обернулся. Он лишь чуть качнул головой и едва слышно хмыкнул.
Сёити подошёл к перилам и встал рядом, глядя перед собой в темноту. Он положил широкие ладони на дерево, и под тканью его рукавов тихо звякнули тяжёлые браслеты.
– Люди быстро забывают страх, когда им дают хотя бы иллюзию надежды, – подал голос Рэн. – Это их слабость. И их защита.