- -
- 100%
- +
«Он что, смеётся?» – раздражённо подумала Рёко и ненароком посмотрела вниз, встретившись взглядом с пастью пропасти.
Сердце замерло. Камень беззвучно ушёл из-под ног, просто растворился, будто его там и не было. Одна секунда – и Рёко уже стремительно летела вниз. Не крик, лишь короткий выдох сорвался с губ, когда бездна утащила её в свои объятия. Ветер взревел в ушах, вырывая сознание. Мир сузился до светлой точки – это был Рэн, который уже стоял у Пагоды и наблюдал за её падением.
«Я умру?» – Рёко зажмурилась. – «Но я же только в начале пути. Я же не могу умереть сейчас».
Раздирающий уши рёв внезапно утих, когда её тело подхватили сильные руки. Падение не прекратилось, но замедлилось, потеряло убийственную быстроту. Послышался мерный шорох огромных крыльев. Рёко осмелилась открыть глаза и судорожно глотнула воздух. Прямо перед её лицом была та самая зловещая, ярко-алая маска, которую она видела на балконе. Вблизи длинный нос-клюв и оскал выглядели пугающе, но сквозь прорези виднелись спокойные, ясные глаза. Огромные, иссиня-чёрные вороньи крылья величественными взмахами удерживали их обоих в воздушном потоке.
Тело Рёко пробила запоздалая, неконтролируемая дрожь страха, которую её спаситель мгновенно ощутил. Он перехватил её поудобнее, прижал к своей широкой груди, укрытой серым шёлком.
– Спокойно, – голос хорошо различался даже сквозь ветер. – Ты в безопасности.
Они плавно описали дугу и приземлились на площадку главного яруса Гнезда. Тэнгу, убедившись, что девушка твёрдо стоит на ногах, окончательно отпустил её и плавным жестом снял красную лакированную маску. Под ней скрывалось лицо молодого мужчины-тэнгу с точёными, почти птичьими чертами лица. Глаза цвета обсидиана смотрели на неё без угрозы, но с какой-то глубокой, сосредоточенной внимательностью.
Сёити сам был подобен скале, нашедшей воплощение в разумной форме – вечной и безмерно могущественной. Высокий, широкоплечий, облачённый в прямое, длинное кимоно из благородного серого шёлка с узором из завихрений ветра. На нём не было боевой брони – он был надёжно защищён собственной магией и абсолютной верностью подданных.
– Уважаемая жрица, прошу прощения за столь резкое знакомство. Камни здесь не всегда надёжны для тех, кто не знает их нрава, – он слегка склонил голову в знак приветствия. – Я Сёити, Хранитель этих скал.
Рёко вся тряслась то ли холода, то ли страха. Она хотела припасть к земле и расплакаться. Она жива.
– Меня зовут Рёко… – она попыталась унять дрожь в теле и голосе. – Благодарю за спасение. – В голове вспыхнули слова Рэна о «праве падения», и она сглотнула вязкую слюну и заставила себя глубоко поклониться, ожидая, какую цену потребует этот могущественный ёкай за спасение её жизни. – Прошу прощения за предоставленные неудобства.
Сёити заметил мимолётный испуг и понимающе улыбнулся.
– Полагаю, лис уже успел напугать тебя дикими горными обычаями? – Сёити проницательно сощурился. – Не бойся. Законы гор суровы, но они созданы для того, чтобы испытывать силу духа, а не для того, чтобы наживаться на чужой беде. Наша миссия слишком важна, чтобы я заявлял права на твою свободу. Считай, что горы сегодня просто проявили к тебе благосклонность. – Взгляд скользнул куда-то за её спину.
– Ну я же тебя предупреждал! – воскликнул Рэн, направляясь в их сторону. – Поздравляю, теперь ты собственность Хранителя скал. Зато живая и невредимая.
– И не благодаря тебе, – раздражённо процедила девушка.
– А что бы я, по-твоему, мог сделать, драгоценная жрица? Прыгнуть следом? Я в здешних условиях бесполезен. У меня нет волшебных крыльев.
– Ты отнёсся к поручению безответственно, – вклинился Сёити.
– Да? Но она здесь. Я знал, что Хранитель скал придёт на помощь и проявит своё легендарное благородство, – шутливо поклонился лис, хотя в глазах проскользнула искра затаённой неприязни.
Ворон смерил его тяжёлым взглядом.
– Ладно, – Сёити устало потёр переносицу пальцами, – пройдём внутрь. Непогода усиливается.
Внутри было сухо и тепло на контрасте с настигающей скалы грозой. Они оказались на средних ярусах пагоды, который именовали «Сердцевиной жизни». Невесомые галереи над головами соединяли уютные кельи-гнёзда, отделённые друг от друга развешанными полотнищами. На протянутых верёвках сушились травы и ягоды. Из разных мест доносилась единая колыбельная. Это было место, где рождается и оберегается будущее клана, защищённое толщей окаменевшей древесины.
Там же, в одной из боковых келий, Рёко заботливо встретили женщины-тэнгу. Они укутали её в тёплую одежду, изо всех сил стараясь скрывать свой живой интерес к «человеческому ребёнку». Они расчесали её волосы и собрали в низкий, мягкий пучок у затылка – не тугой, но идеально гладкий, оставив передние пряди обрамлять лицо. Все были учтивы и добры.
После этого сопроводили Рёко на самый верхний ярус – «Небесная обитель». Пространство выглядело аскетично. Стены представляли собой обнажённую плоть гигантской сосны, идеально отполированную веками. На них не было росписей, только естественный узоры древесины, которое в полумраке вырисовывали удивительные картины. Пол был устлан циновками-татами, а прямо посреди комнаты стоял низкий стол, вырезанный из цельного куска чёрного камня.
Рэн уже вовсю развалился на татами у стола, подперев голову кулаком. Сёити сидел чуть поодаль, у небольшого каменного очага, спиной к вошедшим, и размеренно помешивал что-то пахнущее хвоей в чугунном котелке.
– Я полагал, что вы могли устать с дороги и попросил накрыть стол.
На столе не было изысков, еда была простой, но сытной – дымились тушёные с дикими грибами и кореньями крупные клубни, лежали печёные на углях сладкие каштаны и пышные пресные лепёшки из ячменной муки. Это была пища обитателей скал.
Сёити уважительным жестом пригласил Рёко за стол и лично разлил по трём глиняным чашам ароматный, дымящийся настой. Они принялись за еду. Рёко согревалась с каждым глотком – она отчётливо чувствовала, как по уставшему телу разливается живительное тепло, ум проясняется, а тревога отступает, уступая место ясности.
Рэн же сразу отставил свою чашу в сторону и окинул стол безучастным взглядом. Он не прикоснулся к еде – лишь взял один из каштанов и принялся перекатывать его между длинных пальцев.
– Ты всё так же держишь своих подданных на этом пайке, Сёити, – наигранно сочувственно произнёс лис, не поднимая глаз. – Годы идут, а на Южных пиках ничего не меняется.
– Просто в горах ценят то, что даёт силу, а не то, что красиво выглядит, – ровно ответил ворон, в голосе послышался предупреждающий гул. – Времена сейчас непростые. Но тебе ли не знать, как быстро облетает лишний лоск, когда почва уходит из-под ног.
Рэн насмешливо улыбнулся, принимая этот выпад, но развивать спор не стал.
Рёко была глубоко смущена неформальной обстановкой и явным напряжением между двумя ёкаями. Атмосфера в зале не была открыто враждебной, но она была натянута, словно тетива боевого лука. Жрица физически ощущала, как за этими короткими, будничными фразами скрываются вековые счёты и взаимное недоверие.
– Благодарю за пищу и кров, – она попыталась смягчить обстановку.
– Мелочи. Это я должен благодарить за то, что ты согласилась ввязаться в авантюру, – Сёити посмотрел на неё одновременно благодарным и проницательным взглядом.
– Можешь подробнее рассказать про Сигами? Что вам известно? – неловко промолвила она и отвернулась, но на этот раз напоролась на мрачный, испытывающий взгляд Рэна. – Без лисьих недомолвок.
Сёити не ответил сразу. Он спокойно взял тяжёлый глиняный чайник и принялся неторопливо наполнил чашу Рёко густым настоем. Тёмно-янтарная струя ровно текла в глину с мерным журчанием.
– Сложно объяснить его природу, – наконец произнёс Сёити, пододвигая чашу ближе к Рёко. – Сигами – древнее зло, родившееся вместе с материей мироздания, из первозданного хаоса и тьмы. Изначально оно находилось в дремлющем состоянии, лишь изредка проникало в миры через трещины.
Ворон взял с деревянного блюда тёплую ячменную лепёшку, неторопливо разломил её пополам, и над столом поднялся тонкий пар.
– Его суть – пожирающая пустота, стремящаяся обратить всё живое в абсолютное ничто. Постепенно, питаясь чужими страхами и пороками, Сигами набирало силу, укоренялось в самых тёмных уголках миров людей и ёкаев. А затем оно перешло в открытое наступление.
Рэн издал короткий, тихий фырк. Лис с размаху вогнал ноготь в печёный каштан, с сухим хрустом расколол скорлупу, но так и не прикоснулся к еде.
– Не забудь рассказать гостье про то, как наши миры встретили эту дрянь, – ядовито подкинул кицунэ, небрежно бросая очищенное ядро обратно на каменную столешницу.
Рёко показалось, что стены пагоды сочувственно заскрипели.
– Перед лицом общей угрозы правители людей и могущественные ёкаи были вынуждены заключить союз, – продолжил ворон и отложил еду на край своей тарелки. – Объединёнными усилиями был создан Первозданный Кристалл – сложнейшая магическая печать, способная вобрать и заключить в себе ядро Сигами. Но Кристалл был лишь вместилищем. Чтобы собрать и сконцентрировать части скверны внутри, требовался особый инструмент.
Слово «инструмент» резануло слух и заставило Рёко поморщиться. Она потянулась к своей чаше в надежде согреть ледяные пальцы о тёплую глину.
Сёити протянул руку к центру стола и раскрыл ладонь. На ней лежал небольшой осколок, который размеренно мерцал в полумраке зала, разливал по каменной столешнице слабое, пульсирующее фиолетовое свечение. Еда на блюдах в этом свете показалась серой и безжизненной.
– Дочь первого сёгуна по имени Момоко была уникальной в своём роде, – Сёити слегка подался вперёд, удерживая взгляд Рёко. – Она вышла из утробы женщины, которой Богиня Мирумэ даровала тайные знания об особом танце, способном очищать пространство. В придачу принцесса унаследовала кровь отца-правителя, обладавшую мощнейшим магическим потенциалом. В те времена, когда Сигами было на пике мощи, Момоко исполнила танец Кагура, направив всю свою силу на то, чтобы изолировать и запечатать Сигами в Кристалле.
Ворон медленно накрыл мерцающий осколок ладонью, фиолетовый свет погас, возвращая комнате мягкий полумрак.
– Однако спустя столетия в защите Кристалла начала образовываться брешь. То, что подавлялось внутри веками, пробуждается. Боюсь, если оно окончательно вырвется, то сотрёт всё живое на своём пути. Единственное решение, которое мы сейчас видим– попробовать очистить Кристалл священным танцем Кагура. Но направить его силу не на сдерживание, а на преображение энергии. Танец, исполненный с должным намерением, позволит рассеять тьму, превратить разрушительную мощь в созидательную силу, очистить Кристалл раз и навсегда.
Жрица молча впитывала каждое слово. Ответственность, которая ложилась на их плечи, казалась неподъёмной.
Рэн, до этого демонстративно разглядывавший потолок, резко сменил позу. Он опёрся локтями о край стола, едва не задев чашу с чаем, и его янтарные глаза хищно блеснули.
– Главная трагедия нашего времени, жрица, заключается в том, что нынешняя принцесса, хоть и является твоей сестрой по крови, была рождена не от связи с наследницей дара Богини. – лис криво ухмыльнулся, обводя пальцем ободок своей нетронутой чаши. – Магия принцессы Айко сильна как никогда, но воспроизвести танец Кагура она не в состоянии. Она попросту не знает шагов, движений и правильного дыхания. Родовую кровь в чужие жилы не залить, а вот движения танца вполне доступны для обучения.
– Твоё предназначение заключается в том, чтобы стать сестре наставницей и обучить её ритуалу, пока Сигами окончательно не поглотило Кристалл, – подытожил Сёити.
– Понятно, – произнесла Рёко, но слово вышло коротким, сдавленным.
Мир вокруг на секунду потерял все звуки, сузился до размеров каменного стола. Внутри всё болезненно сжалось. Ирония судьбы била наотмашь: она, бракованный ребёнок, изгнанный из собственной семьи за бесполезность, теперь должна была стать наставницей для той, кто забрал её жизнь. Для идеальной и обожаемой принцессы Айко.
Руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Рёко сделала глубокий вдох, заставляя себя надеть привычную, ледяную маску отстранённости.
– Когда приступим к обучению? Где сейчас принцесса? – голос, вопреки внутренней буре, обрёл деловые нотки. Жрица внутри неё побеждала обиженную девочку. Пока побеждала.
– Принцесса пребывает в своём позолоченном гнезде, – ехидно протянул Рэн. Лис откинулся назад, буравя Рёко взглядом – он явно прощупывал её реакцию. – В замке Гинрю-дзё. Ты должна вложить в её прелестную головку все тонкости танца, после чего мы доставим птичку в новое гнездо. Здесь же она напитается энергией и будет готова к ритуалу.
Жрица резко подняла на него глаза и встретилась с насмешливым взглядом.
– Вряд ли я могу помочь с её «доставкой». Меня не пустят даже на порог внутренних покоев. У меня нет ни связей, ни влияния при дворе. Для них я – никто.
– Влияние может быть разным, Рёко, – мягко возразил Сёити.
Правитель скал накрыл её кулак своей широкой, тёплой ладонью. Это прикосновение ёкая, лишённое какой-либо угрозы, заставило жрицу вздрогнуть. Сёити смотрел на неё с глубоким пониманием.
– Ты говоришь с ней на одном языке. Ты единственная, кого она может услышать. Нам не нужен её приказной жест, нам нужно её сердце. Согласие принцессы должно быть абсолютно добровольным, иначе весь замысел рассыплется в прах. Без искреннего желания спасти эту землю магия не возымеет силу.
Рёко задержала взгляд на его лице, которое просило её о милосердии, о том, чему так отчаянно противилось нутро. Но перед глазами предстал умирающий остров, сливы, которые так и не зацвели, измученные страхом и голодом люди.
Она медленно высвободила руку из-под ладони Сёити и выпрямила спину.
– Хорошо. Когда мы выдвигаемся?
Рэн при виде этой капитуляции перестал улыбаться. Он стал серьёзным, почти хмурым. Ёкай ожидал от неё слёз или дешёвой гордости, но жрица оказалась куда упрямее.
– Не спеши. Тебе нужно восстановить силы, – Сёити поднялся, и его одежды мягко зашуршали. Повелительным, но бережным жестом он указал на раздвижные двери, у которых мгновенно возникли две женщины-тэнгу, смиренно склонив головы. – Покои уже подготовлены. Думаю, тебе необходимо побыть одной и всё обдумать.
Рёко кивнула. Обдумывать было нечего. Было только дело, которое нужно сделать. Тень принцессы молчаливо встала за спиной грозовой тучей, и теперь предстояло обратить её в союзника ради спасения острова.
Глава 4. Печать хранителя гор
Следующий день в Вороньем гнезде принёс долгожданное затишье. Сёити сдержал слово: их никто не беспокоил, давая путникам возможность набраться сил перед дорогой к замку Гинрю-дзё. Утром Рёко сидела на краю деревянного настила галереи, подобрав колени к груди, и куталась в шерстяное хаори, которое выделили тэнгу. Горный воздух на такой высоте был пронзительно холодным и свежим. Прямо под ногами расстилалось бескрайнее море белёсого тумана, плотного и неподвижного. Из его глубин, точно извилистые хребты гигантских, спящих драконов, проступали вершины скал. Где-то на средних ярусах уже слышались голоса, перебиваемые звоном металла, – тэнгу начинали свой день. Рёко смотрела на это величественное зрелище и чувствовала себя крошечной, почти невидимой песчинкой, затерянной среди каменных громад. Здесь всё дышало магией и вечностью.
Из открытого двора внизу доносился сухой, ритмичный стук деревянных мечей, где молодые воины-тэнгу оттачивали боевые связки. Их крылья рассекали воздух. Каждый взмах и выпад был наполнен врождённой магией ветра, каждый шаг заставлял опавшую листву кружиться в маленьких вихрях. Эти связки чем-то напоминали танец Кагура: безупречные, отточенные годами движения, тонкое чувствование потоков энергии.
Рёко обхватила себя руками и опустила голову. В груди привычно разливалась знакомая с детства горечь.
Врождённый дар. Магия крови. То, что у этих существ было так же естественно, как дыхание или стук сердца, для неё оставалось чем-то далёким и нереальным. Мысли невольно унеслись за пределы зубастых скал в сияющий золотом дворец сёгуна.
Отец вычеркнул «недостойную» дочь из жизни в день её рождения, когда на солнечном сплетении младенца не проявилась особая метка – четырёхконечная звезда Синжу. В жилах Рёко не нашлось ни капли родовой силы. Зато младшая сестра унаследовала всё: и чистейшую магию, и отцовскую гордость. Она родилась «правильной». Айко боготворили, её имя шептали с придыханием. Рёко же просто забыли, будто она и вовсе не рождалась.
На секунду жрица прикрыла глаза, позволяя себе слабость, которую запрещала годами, – поддаться несбыточным мечтам. А что, если бы? Что, если бы в день рождения в ней отозвалась кровь отца? Она была бы прекрасной принцессой, чьи дни сотканы из беззаботных прогулок по цветущим садам, созерцания луны и изящных искусств. Ей не пришлось бы голодать, кутаться в поношенные храмовые одежды и задыхаться от страха перед Сигами. Она была бы любима и нужна.
Рёко открыла глаза, подняла голову и тоскливо ухмыльнулась. Нет. Всё это лишь фальшивый блеск. Дворец отца никогда не принял бы её настоящую. Храм Хисэй с его запахом сандала, шумом вековых сосен и тихими вечерними молитвами сестёр-жриц – вот то единственное место на всём острове, которое стало бесконечно дорогим домом. И если ради того, чтобы Хисэй снова задышал, ей нужно пройти множество испытаний, спуститься в пучины бездны и вернуться обратно, то она это сделает.
– Они хороши, верно?
Глава Вороньего гнезда опустился на настил рядом с ней. Сёити был высок – даже сидя, он возвышался над Рёко с той особенной, сдержанной мощью, которая не нуждается в демонстрации. На нём были тяжёлые чёрные одежды, волосы убраны в высокий, тугой пучок, перехваченный шнуром. Молодое лицо уже не вводило Рёко в заблуждение, она научилась не доверять этой иллюзии: в тёмных, глубоких глазах читалась древняя, вбитая временем мудрость. В складке губ, в тени под глазами пряталась та печаль, которую было не скрыть никакой маской. Рёко смотрела на него, как в голову пришла странна мысль, что он похож на старую сосну на краю обрыва: одинокую, несгибаемую, уже пережившую столько бурь, что новые ветра не пугают, только утомляют.
– Да. В них чувствуется сила, – Рёко поплотнее запахнула хаори. – Наверное, поэтому Рэн смотрит на меня как на пустое место. Для него я просто бесполезный, слабый человек.
Сёити долго молчал, слушая хлёсткий стук тренировочных мечей и гортанные выкрики тэнгу. Сизый дым от курений лениво поднимался к небу.
– Рэн смотрит на мир через призму собственной боли, Рёко, – наконец произнёс ворон. – И то, что ты принимаешь за надменность, на самом деле его самый большой страх. Он чувствует себя слабым и бессильным.
– Но почему он не использует магию?
– Сигами сильно исказило её. Я принял решение и ответственность запечатать его магию, так как она стала слишком импульсивной, разрушительной и опасной. Печать сдерживает силу, а если Рэн пытается обойти запрет, узы наказывают его выжигающей болью, – Сёити опустил взгляд вниз, пытаясь спрятать виноватый взгляд за прямыми ресницами. – Наверное, из-за этого он обозлён на меня, хоть в глубине души и понимает, что это во благо. И именно поэтому Рэн основательно ввязался с историю с очищением Кристалла. Когда мы изгоним Сигами, магия Рэна найдёт баланс, – тёмные глаза обратились к Рёко. – Так что ты для него, можно сказать, единственный шанс снова вернуть свободу.
Рёко затаила дыхание. Перед глазами мгновенно встал душный, отравленный лес, несчастный олень, искажённый Сигами, и то, как Рэн судорожно хрипел сквозь сжатые зубы, пока метка на его шее горела яростным белым огнём. Он защищал её стальным веером, так и не посмев выпустить ни капли магии.
– Ты чувствуешь себя уязвлённой из-за того, что отец лишил тебя дома и статуса из-за отсутствия магии, –продолжил Сёити. – Но посмотри на Рэна. Его магия стала его проклятием, личной клеткой. Вы оба искалечены этим миром. Просто с разных сторон.
Ёкай поднялся. Одежды зашуршали, тяжёлая рука легла на плечо жрицы.
– Я прошу тебя, постарайся быть снисходительнее. Он не плохой, хоть и кусается.
– Я попробую, – уголки губ Рёко подёрнулись вверх. – А меня здесь научат владеть оружием? В случае опасности хотелось бы суметь защитить себя.
– Зачем? – искренне удивился Сёити. – Задача Рэна вести и защищать тебя. Он положит свою жизнь ради твоей безопасности.
Ворон распахнул крылья и спланировал вниз к тренирующимся тэнгу, чтобы дать им наставления, а Рёко так и осталась сидеть на краю настила. Стук деревянных мечей больше не казался обидным и чужим.
Она подняла голову и отыскала взглядом далёкий силуэт Рэна. Лис сидел на самой высокой, изогнутой крыше пагоды, одинокий и неподвижный на фоне бескрайнего неба. Ветер трепал полы его светлых одежд, но он не шевелился, глядя куда-то вдаль, где за горами затаилось Сигами.
Рёко смотрела на него и чувствовала, как застарелая годами обида позволила взойти новому, глубокому чувству: взрослому, осознанному состраданию к могучему духу, запертому в клетке собственного тела.
В поисках дела, которое могло бы укротить бурный поток мыслей, жрица бродила по переходам огромной пагоды, где оставались лишь матери с детьми. Остальные тэнгу трудились в кузнях и мастерских, готовились к приближающейся войне с Сигами.
Пройдя чуть дальше, к уединённому балкону, устланному мхом, Рёко услышала приглушённое, сердитое сопение и тихие хлопки крыльев. Она заглянула за резную ширму. На бревне, подставив крылья солнцу, сидели трое маленьких тэнгу. Самой старшей девочке на вид было не больше семи человеческих лет, двум мальчишкам-близнецам – года по четыре. У них были забавные, ещё не сбросившие пух, серые крылышки, которые они то и дело топорщили, как будто те могли быстрее вырасти под лучами горного солнца. Малыши явно изнывали от скуки и покинутости: их родители были заняты обороной, а играть на тренировочных площадках, где собирались более взрослые тэнгу, строго запрещалось.
Один из мальчишек угрюмо ковырял мох, а второй пытался поймать пролетающую мимо стрекозу, но каждый раз неуклюже заваливался набок.
Рёко невольно улыбнулась. В храме ей часто приходилось присматривать за деревенской детворой, когда их матери уходили на рисовые чеки [1]. Оказывается, дети ёкаев скучали точно так же, как и человеческие.
Она сделала шаг вперёд, мягко ступая по мху, чтобы не напугать их, однако малыши мгновенно вскинули головы. Три пары круглых, чёрных глаз уставились на неё с настороженностью. Старшая девочка инстинктивно расправила свои куцые крылышки, загораживая братьев, прямо как взрослая птица.
– Здравствуйте, – негромко произнесла Рёко и опустилась на колени, чтобы оказаться с ними на одном уровне. – Ждёте, когда взрослые освободятся?
Девочка промолчала, но крылья чуть опустила. Они никогда не видели людей. Эта девушка пахла мирной полынью и благовониями, а не железом и кровью, как воины.
Рёко запустила руку в рукав своего кимоно и нащупала то, что всегда носила с собой, – длинный шнурок из прочного шёлка, который использовала для подвязывания рукавов во время ритуалов и уборки. Она связала его концы, получив аккуратную петлю, и ловким движением натянула шнур между ладонями.
– Хотите, покажу вам игру?
Близнецы подались вперёд, их крылья дрогнули в предвкушении. Рёко перекрестила нити на пальцах, подцепила одну петлю мизинцем, другую – большим пальцем, и развела руки в стороны. Алый шнурок послушно вытянулся и образовал изображение метёлки.
Малыши синхронно выдохнули. Для них человеческая игра «Аятори» показалась чем-то невероятным, несмотря на то, что они буквально жили в волшебном мире. Они не могли понять, как из одного шнурка получались разные картинки.
– Теперь твоя очередь, – Рёко протянула руки со сплетённым узором старшей девочке. – Подцепи вот эти две скрещённые нити посередине и потяни вверх.
Девочка замялась, взглянула на свои пальчики, на концах которых пробивались маленькие, острые чёрные коготки. С непривычки её движения были неловкими. Она боялась порвать шёлк, но Рёко терпеливо ждала и подбадривала кивком. Девочка перехватила нити, жрица высвободила свои пальцы, и узор превратился в реку.
Мальчишки-близнецы восторженно заверещали, напрочь позабыв про осторожность. Они соскочили с бревна и облепили Рёко со всех сторон. Один из них, самый смелый, бесцеремонно уселся прямо на её подогнутые колени, требуя, чтобы ниточка превратилась в мост.
Следующий час пролетел незаметно. На заброшенном дворике, скрытом от суровых взглядов воинов, звенел тихий, заливистый детский смех. Шёлковые петли связывали пальцы жрицы и маленьких ёкаев. Они строили из нитей бабочек, звёзды и чайные домики. Рёко направляла их ручки и следила, чтобы они не запутались, и впервые за долгое время чувствовала, как ощущение одиночества отступает.