Дочка для владельца Империи
- -
- 100%
- +
Тёмные брови вопросительно приподнимаются. Он ждёт ответа?
– Да, я… пришла в себя.
Слова вырываются сами собой, хотя планировала молчать.
– Вижу, как ты пришла в себя, – окидывает тяжёлым взглядом меня и Егора. – И голос вернулся. И кое-какие другие способности.
Не знаю, на что он намекает, но точно ничего приятного в его интонации нет.
Отстраняюсь от Егора, хотя он уже убрал руки и не придерживает меня за талию. Только обвиняющий взгляд Всеволода режет, будто зазубренное стекло.
– Вы можете идти, – кидает он Егору. – Расчёт вам пришлют.
– Но… пациент не до конца…
– До конца, – обрубает он.
Надо отдать должное Егору, он не пасует перед Сергеевым, отстаивает свою точку зрения.
– Позвольте, но я не считаю, что стоит прерывать занятия. Вы можете присутствовать и оценить прогресс, если у вас какие-то вопросы к моей квалификации.
Всеволод морщится.
– Я уже оценил. И вижу, что ваших усилий достаточно.
– Если у вас ко мне есть вопросы…
– Вопросов у меня нет. Тем более вас рекомендовали, как хорошего специалиста. И без слов понятно, насколько вы хороши.
Мне снова слышится что-то двусмысленное в его похвале, но Егор больше не спорит, лишь настойчиво просит связаться с ним в случае необходимости. Сергеев кивает, но я то знаю: чёрта с два он собирается это делать. Даже если у меня стремительный регресс случится.
– С-спасибо, я… – хочу поблагодарить Егора, раскладывающего вещи в свой профессиональный чемодан и скатывающего гимнастический коврик, только слова сложно подобрать. – Я очень тебе благодарна…
Он смотрит на меня, улыбается и подмигивает, мол, всё в порядке. Всеволод этого не видит. А я облегчённо выдыхаю. Мне бы не хотелось, чтобы Сергеев обвинял Егора в чём-то, чего тот не совершал.
Достаточно его двусмысленных намёков в мой адрес.
Мне не по себе, хотя я ничего дурного не сделала. Почему я чувствую то, что чувствую?
Это не страх. Я не боюсь Всеволода, мне почему-то отчаянно важно, чтобы он мне поверил. Мы будто вернулись в прошлое, где он этого не сделал. И ощущение, что всё повторяется, накрывает меня удушающей волной.
Я не хочу жить прошлым, но эмоции сильнее.
– Как мило, давно вы перешли на «ты»? – начинает Сергеев, как только за Егором закрывается дверь.
– С самого начала, – вскидываю подбородок вверх. – Он врач, а я пациент. Не вижу смысла официально расшаркиваться.
– Смотрю, ты снова обрела голос. Да ещё какой! Без причины возмущённый, – очередная усмешка от Сергеева бьёт по нервам.
Щёки вспыхивают против воли. Чувствую, как горячая волна смущения поднимается от шеи к лицу. Полностью разворачиваюсь к креслу, цепляюсь пальцами за спинку так, что костяшки белеют. Перевожу дух и задаю единственный вопрос, который меня сейчас волнует.
– Где Ульяна?
Всеволод меня игнорирует, будто не слышит. Это его метод причинить мне боль. И он, чёрт его возьми, работает. Отлично работает!
– Чем же ты тут занималась? В моё отсутствие? – вместо ответа спрашивает он.
– Если ты намекаешь…
– Что ты… никаких намёков, Арина, абсолютно никаких намёков, – повторяет два раза. – Ты, наверное, и сама не замечаешь, что делаешь.
– Я ничего не делала.
Он лишь поджимает губы и вскидывает брови.
– В прошлый раз ты также говорила.
Эти слова, как удар наотмашь. Ощущаю, что ноги дрожат. Я измотана тренировкой, силы уже на пределе, а Сергеев своим появлением окончательно выбивает весь бойцовский дух, который я накопила за прошедшие дни.
– Нам надо поговорить… о прошлом, – сдаюсь и говорю то, о чём долго думала.
– Зачем?
Всеволод невозмутим. Он опирается плечом о косяк двери и складывает руки перед собой. Мы стоим друг напротив друга, и кресло передо мной – будто щит, способный словить сотни острых стрел, которые Сева готов запустит в моём направлении.
– Там… есть моменты.
Судорожно думаю, о чём могу сказать, а о чём не могу. Оправдан ли риск?
– Я бы предпочёл никогда больше тебя не видеть, – меняет он тему. – Но вышло так, как вышло. У нас общая дочь. О которой ты даже не собиралась мне говорить.
– Где моя дочь? Где Ульяна?
– Она такая же моя, как и твоя.
Ему определённо не нравятся мои слова.
– Где она? Почему никто ничего не может мне с-сказать? Что с н-ней?
От усталости и нервов я начинаю запинаться.
– С ней всё хорошо.
– Где она? – давлю на своё.
– За ней прекрасный уход.
Он собирается мне хоть что-то ответить? Что-то понятное? Нормальное? Определённое? Ему нравится меня мучить? Видимо, да.
– Почему я не могу её увидеть?
– Позже увидишь.
– Это нечестно. Ты не можешь скрывать её, – бросаюсь обвинениями.
Вид Сергеева у двери – самоуверенного, прекрасно осознающего своё всевластие, выводит меня из себя.
– Я не скрываю, – обрубает он. – Если бы хотел, оставил бы тебя в больнице, а её бы увёз далеко. Туда, куда тебе в жизни не дотянуться.
– Ты жестокий. Почему ты так со мной?
– Жестокий? Напомню, это не я скрыл от тебя ребёнка. А позвал, лишь когда нужда заставила.
Стоит признать, что доля правды в его словах есть. И, возможно, он имеет право злиться. Только есть одно но…
– Даже если бы хотела, я бы не смогла об этом сообщить, Всеволод Петрович. До таких небожителей, как вы, не дотянуться простым смертным.
– Передала бы через брата, раз уж вы с ним в таких прекрасных отношениях, гм? – парирует он.
А вернее, бьёт наотмашь.
Тут же вспоминаю, как сидела под грёбанным забором, заливаясь слезами, пытаясь увидеться с Севой, пока он… пока он… Делаю глубокий вдох, отвожу взгляд.
– Я хочу увидеть Ульяну.
– Увидишь.
– Я сейчас хочу.
– Ты её даже на руках не удержишь. Ты еле на ногах стоишь. Тебе надо со своим состоянием разобраться сперва.
Его твёрдое «нет» рушит остатки моей сдержанности.
– Я… я хочу… я так больше не могу… я… я….
Ненавидя саму себя за слабость, начинаю плакать. Уже не контролирую это. Слёзы просто катятся из глаз. И всё… Как бы не жмурилась, как бы не пыталась успокоиться, мне не удаётся. Ещё ужаснее, что Сергеев видит мою слабость. Да ему и так понятно, где мои болевые точки, в каких вопросах я наиболее уязвима. Вот только прямая демонстрация отчаяния может нанести мне вред.
– П-пожалуйста… – скатываюсь до мольбы. – Я не могу… это невыносимо.
Кажется, мой громкий всхлип перерастает в рыдание. Меня клонит в сторону. И темнота перед глазами, усыпанная белой рябью, начинает вращаться. Крепко держусь за кресло, только бы не упасть спиной на оконное стекло.
– Арина, – раздаётся совсем рядом.
А следом мои пальцы буквально отлепляют от спинки. Сергеев хватает меня за плечи, не позволяя осесть на пол. Он перемещает меня. Я утыкаюсь лицом ему в грудь. Это не первое наше касание после долгого перерыва, но определённо единственное, когда мы так близко. Когда все барьеры сметены.
Сева усаживает меня в кресло. Кладёт ладони мне на колени. Оказывается, ноги дрожат. Это он так успокоить пытается?
Берёт ладони в свои руки и легонько пожимает. Что это? Знак поддержки? Сочувствия? Того, что он принимает моё волнение? Я не понимаю.
Он вкладывает в мою ладонь бумажные салфетки, поит водой и глубоко вздыхает.
Потом встаёт и уходит.
Ставлю локоть на подлокотник и без сил роняю голову в ладонь. Всхлипы уже затихли, остаётся противное отупение. В голове ни одной нормальной мысли, эмоции рвут нервы. И собственная беспомощность перед этим мужчиной делает настоящее невыносимым, а будущее – ещё более призрачным.
Что меня ожидает? Ничего хорошего по видимости.
Не знаю, сколько я так сижу, смотря в одну точку. Реагирую лишь на посторонний звук.
Дверь в спальню снова открывается и внутрь заходит Сергеев с Ульяной на руках.
Я подаюсь вперед, короткие вздохи – один за другим – наполняют лёгкие кислородом.
Всеволод, держащий ребёнка, выглядит странно. Он будто сам не понимает, зачем это делает. А ещё, уверена, Сергеев не знает, как обращаться с такими маленькими детьми. Ульяна может заплакать, но она удивительно спокойна. Таращит свои прекрасные глазёнки, рассматривая окружающий мир, округляет ротик, подносит кольцо-прорезыватель к губам и начинает его мусолить.
Боже… это ж сколько времени прошло? У неё первые зубки режутся, а я… я всё пропустила.
От этой мысли новая порция слёз на подходе.
Но Всеволод, видимо, замечает моё состояние. Качает головой, словно проигрывает спор. Так и вижу его мысли
«Зачем я это делаю?»
Сева, я не знаю, зачем ты это делаешь, но безмерно благодарна, что ты уступил…
Сергеев подходит ближе, кладёт дочь на мои дрожащие руки, помогает её держать, обхватывая ладонями мои ладони. Он опустился на колено до моего уровня. Мы сейчас вдвоём держим нашего ребёнка.
Понимаю, почему он меня страхует. Не смотря на заверения, я действительно слаба, а Ульяша подросла.
– Она… тяжёленькая стала… тяжелее, чем помню, – улыбаюсь, смотря в радостное личико дочери.
Она тянет ручки, чтобы дотронуться до меня.
– Покушать она любит.
Голос Сергеева звучит иначе, мягче, что ли. Давно его таким не слышала.
– Так рано ещё… для прикорма. Надо подождать шести месяцев хотя бы…
– Ей уже шесть.
Сколько же я не приходила в себя?
– Ох… уже шесть?
– Да.
Его дыхание касается моего лица. В этот миг осознаю, насколько он близко… предельно близко ко мне.
Глава 5
Путешествие по прошлому. Проблемы начинаются
Чуть больше года назад
Сбегаю с крыльца колледжа и быстро мчу к остановке, надо успеть прыгнуть в автобус и доехать до супермаркета, где я сегодня работаю на промо-акции. Это чудо, что меня туда пихнули, ведь я завалила аттестацию у заказчика. То ли знаниями, то ли своим внешним видом. Супервайзер в рекламном агентстве, где подрабатываю, шепнула, что я слишком, о боже, привлекательна для работы на дегустации майонеза.
Этих маркетологов не поймёшь. Якобы конкретно для этой акции им требуются девушки постарше и попроще, чтобы продукт ассоциировался со среднестатистическими домохозяйками. Странно так. Разве молодёжь не ест майонез? У нас в общежитии это самый любимый «топинг» для бутерброда.
Усмехаюсь собственным мыслям, втискиваясь в транспорт. Четыре дня – почти час пик, однако.
Я учусь на последнем курсе, и, когда учёба начала отъедать большую часть моего времени, пришлось найти работу попроще. Денег тоже меньше, но, надеюсь, получу диплом и смогу пристроиться в какую-нибудь фирму по специальности. Не знаю, какие у меня перспективы со средним-специальным в роли менеджера, но вышло так, как вышло. Мама, конечно, очень расстроилась, что я не прошла в универ по баллам, и почему-то я чувствую вину перед ней. Будто не оправдываю надежд. Она полностью занята моим младшим братом, там свои проблемы, и самое лучшее, что я могу для них сделать – поддерживать и не приносить ни новых проблем, ни волнений. Я очень стараюсь.
Телефон в рюкзаке начинает вибрировать.
– Ты где? Ты вообще помнишь, что мы сегодня работаем? Ты далеко? Мне стойку одной вытаскивать? – ворчит напарница по смене.
– Прости-прости, – выглядываю из окна, пытаюсь разглядеть, где еду. – Уже рядом. Через три остановки выхожу, дорога свободная.
– Ладно, но я уйду ровно в девять, ни минутой позже. Сама будешь оборудование в подсобку заволакивать.
– Да-да, конечно.
Весна в столице какая-то нерадостная. Серо и хмуро. На первом курсе я думала, может, просто год такой. Но всё повторяется из раза в раз. Жители, как и природа, медленно выходят из коматоза. У нас в городке в это время уже во всю солнечно и тепло, а тут – погода такая же переменчивая, как настроение у соседа в транспорте.
Какая-то наглая возмущённая женщина сгоняет меня с места. Я даже не спорю, уже давно поняла – себе дороже. Лучше молча встану и уйду в другой конец, от скандалистов подальше. Мама часто говорит: это люди не от хорошей жизни такие. А у меня, вроде, всё нормально. Зачем злиться в ответ?
Десятью минутами позже врываюсь в подсобку и разглядываю форму, в которую мне предстоит влезть, даже с моим сорок вторым размером это проблематично. Для кого это предназначено? Для подростков? Вроде, ничего необычного: блуза, брюки и фартук. Верх и низ на мне в облипку, хорошо хоть передник широкий и прикрывает в некоторых особо смущающих местах.
– Прости-прости, я не специально, задержали на паре.
Преподаватель действительно увлёкся и не заметил, что время истекло. Поскольку нам предстояло сдавать ему государственный экзамен, никто не решился спорить. У нас вообще группа небольшая и покладистая, состоящая из одних девчонок. Пара парней, которые ещё были на первом курсе, отсеялись к его окончанию.
Моя напарница продолжает ворчать. Что ж если ей так проще, я нагнетать не собираюсь. Отправляю её прогуляться по залу гипермаркета с листовками, сама готовлю сэмплы на раздачу и продукцию для дегустации. Не забываю зачитывать речёвку.
Телефон под стойкой начинает вибрировать. Звонит Ася, моя соседка. Я сейчас живу в её квартире. Ну как… не в её личной, конечно. Она снимает. Ну как… не она, а её ухажёр. Он из каких-то непростых. Водит её по всяким дорогим местам, а встречаться предпочитает в отелях. Я ни разу его в квартире и не видела. Нашу общагу с нового года закрыли на капитальный ремонт, а мест во втором здании не осталось. Часть ребят скооперировалась для совместного съёма квартиры, а меня выручила Ася. Мы с ней в кофейне вместе работали, потом в магазине в аутлете. Там она, кстати, своего «мэна» и подцепила. Пришёл что-то выбирать в наш итальянский бутик, а Ася его так обслужила, что номер телефона всучила вместе с чеком. А дальше пошло-поехало.
Сбрасываю звонок. Нам нельзя говорить на работе. Если супервайзер засечёт, штрафанёт конкретно. Но Ася снова звонит, а я опять сбрасываю, пишу, что занята и перезвоню позже.
Подруга, кажется, не понимает. Я вздыхаю, решаясь ответить, но вовремя вскидываю взгляд и замечаю начальницу. Жму кнопку отбой, ставлю режим полёта, чтобы не отвлекаться, и выпрямляюсь над стойкой, вытаскивая пачку салфеток. Надо же мне что-то достать, как ещё иначе объяснить, почему присела, вместо того, чтобы стоять и улыбаться во все тридцать два покупателям.
– Рано вы сегодня, – говорю супервайзеру.
Обычно она приезжает на середине смены. А работаем мы четыре дня в неделю по четыре часа.
– Была в этих краях, решила с вас начать. Всё есть? Продукции для раздачи достаточно? Как тут? Оживление наблюдается? – задаёт стандартные вопросы.
Она кивает, потом отходит в сторону, чтобы сделать несколько фото для отчёта, где я рекламирую продукт подошедшим покупателям.
Часы щёлкают один за другим. Вот уже и девять. Моя напарница, как и грозилась, убегает, а я прошу парней с другого промо-агентства помочь мне со стойкой. Вместе мы разбираем её, а парни оттаскивают в подсобку. Там, как всегда, вечерний пир. У кого что осталось после работы – всё выкатывается на общий стол.
– Вау, сок, сыр, бутеры с майонезом, колбаса даже…
– Не колбаса, а молочные сосиски, – поправляет кто-то.
– Без разницы, гуляем?
Конечно, гуляем, полчаса примерно. Ужин голодных студентов. У парней есть алкоголь, оставшийся от дегустации, но я отказываюсь.
В итоге, когда выхожу из супермаркета, уже почти десять. А дальше ныряю в метро и еду до своей станции.
В квартире прямо с порога на меня накидывается Ася.
– Ты чего мне не перезвонила?
Она вся в слезах, макияж потёк, и Ася напоминает побитого жизнью енота. У неё огромные тёмные круги под глазами, которые она без сомнения тёрла.
– Прости, заработалась. Что случилось?
Вспоминаю, что так и не отключила режим полёта на телефоне. Чёрт, ну с кем не бывает!?
Скидываю кроссовки и прохожу в гостиную. Квартира шикарная, видовая, с одной спальней и кухней-гостиной, где я сплю на диване.
– Ничего хорошего, – всхлипывает Ася.
Я застываю в дверях, замечая повсеместный шухер: валяющиеся вещи и сумки, вытащенные в центр комнаты.
– Что… случилось?
– Надо съезжать. Срочно.
– Что? Куда? Как? – моргаю, ничего не понимая.
– Всё… Ярыгин приказал валить. Сегодня. Сейчас. Немедленно.
– Вы поссорились? – подхожу к Асе, кладу ей ладонь на плечо.
– С такими людьми не ссорятся, – всхлипывает она. – Они просто говорят, что всё…
– И что это значит?
– Всё – это всё. Ты что, не понимаешь?
Отрицательно мотаю головой. На мой взгляд, это как-то не по-человечески, выгонять девушку на улицу на ночь глядя. Девушку, с которой тебя связывали отношения.
Именно это я и говорю Асе, но она усмехается. Видимо, считает меня наивной до невозможности. Наверное, такая я и есть. У Аси больше опыта, а у меня были лишь полугодичные отношения на втором курсе, сошедшие на «нет» с приходом лета. Я уехала домой, а Вадим – на Чёрное море веселиться. Без меня.
– Он скоро придёт… и лучше тебе свалить… до этого. Я звонила, хотела предупредить. Хорошо, что он где-то задержался, – Ася горестно усмехается. – Он же такой, мать его деловой. И мы выиграли чуть времени.
– Да уж… – в прострации сажусь на диван, пытаясь понять, куда мне идти.
– Куда мне идти, Ась? – задаю вопрос. – Я… я не знаю.
Я действительно не готова к таким поворотам.
– Не знаю… не знаю… – она мерит шагами комнату, потом подходит к сумке и начинает запихивать в неё шмотки, валяющиеся на кресле. – Я ночь у Рената перекантуюсь, а дальше решу, что делать.
Рената я видела лишь однажды, Ася говорила, что они когда-то встречались, но остались в хороших отношениях, вот и общаются.
– А можно, и мне к Ренату? – робко интересуюсь, потому что вариантов у меня вообще нет.
– Нет-нет, исключено.
Она прерывает своё копашение, подходит к барной стойке, где валяется маленькая сумочка. Лезет в неё.
– На, держи, – протягивает мне штуку. – Сними… эм… койку в хостеле. Я завтра тебе позвоню, решим, что делать.
– В каком хостеле? Я ни одного не знаю.
Смотрю на бумажку в Асиной руке и ничего не понимаю. Новости слишком эпические, чтобы я их так быстро переварила.
– Погугли, – отвечает она и пихает мне деньги.
– Нет, не надо.
Я пытаюсь отказаться, потому что мне действительно неудобно. Я жила в этой квартире почти полгода и ничего не платила. Ну… только продукты покупала.
– Да бери-бери… это мелочи.
Для кого как…
Следую примеру Аси и начинаю собирать вещи. Слава богу, у меня их немного. Житьё в общаге как-то не способствовало накопительству.
– Как он мог с тобой так…
Пытаюсь поддержать Асю.
– Для таких мужиков, как Ярыгин, это нормально. Вступая в отношения с подобными людьми, ты должна быть готова, что в один прекрасный день он тебя попросту выкинет. Так… ты уходи, а то часики тикают… Я тебя завтра наберу. Слышишь? Или сама звони. Придумаем что-нибудь, не кипишуй.
Ася нервничает и буквально выталкивает меня за дверь. Я снова плетусь на остановку, где сажусь на скамейку и реально пытаюсь загуглить хостелы. В двух мест не оказывается. В третий я уже вскоре еду. Койка в общей комнате стоит недорого. Асиных денег мне хватит на пару суток.
А завтра она мне позвонит, как и обещала, и мы что-нибудь придумаем.
Но наступает завтра, и Ася не звонит. И на следующий день тоже.
***
Звонит Ася только через неделю. Мне хочется спросить, что произошло, ведь я реально нервничала. Фантазия разыгралась до той степени, что мне стало казаться, а не сделал ли с ней что-нибудь её Ярыгин? Как-то раз она уже приходила в синяках после бурной ссоры, но отмахивалась, говоря, что сама нарвалась.
Для меня, конечно, это дичь какая-то, но Ася предпочитает подобные темы не мусолить.
– Приедешь ко мне? – она диктует адрес. – Это квартира Рената.
В кафе, где я подрабатываю пару смен в неделю, народа сегодня мало. Зато подсобка в моём распоряжении. Тут и переночевать можно, пока я решаю с жильём. Пару ночей провела у девчонок из группы, но у них самих квартира битком, да и арендатор не рад, что его трёшка превратилась в общагу. Девочки стараются не нагнетать, чтобы их не попёрли из жилья в конце учебного года.
Беру салфетку и на автомате начинаю протирать носики и краники кофейного аппарата. Полирую до блеска.
– Ты же говорила, к нему нельзя?
– Теперь можно… кое-что изменилось. Дело есть, – таинственно шепчет Ася в трубку.
– Какое дело?
– Важное, Ариш, очень важное. И денег заработать можно. Нормальных денег. На несколько месяцев аренды хватит.
– Что-то противозаконное?
На меня нападет нервный смех, но Ася меня уверяет, что всё законно и без проблем. В принципе у меня нет причин ей не доверять. Она столько раз меня выручала. Сама, вон, несчастная мыкается. Любила же своего Ярыгина, а он как с ней обошёлся. Выкинул из жизни, как отработанный материал.
– После смены приеду, – обещаю коротко и оборачиваюсь к посетителю, подошедшему к стойке.
После смены я ещё два часа копаюсь в 1С, взяла же дополнительную нагрузку, чтобы подработать. Я стараюсь не висеть на шее у семьи, а если есть возможность, то и помогать. Маме с братом деньги очень нужны. Да и опыт никогда лишним не бывает. Когда в глазах начинает рябить от цифр, я сдаюсь. Завтра добью отчёт.
Еду по адресу, который Ася скинула в мессенджер, уже за девять вечера. В тайне надеюсь, что смогу переночевать у неё, потому что тащится обратно под самую ночь и боязно, и не хочется. Накопительная усталость, недельное мыканье по разным домам и отсутствие определённости дают о себе знать.
Брожу среди одноликих пятиэтажек, выискивая нужный номер дома. Заросший двор создаёт мрачное впечатление, в подъезде влажно и пахнет сыростью. Квартира у Рената на первом этаже. Ремонта там давно не было. На полу старые скрипучие доски, мебель тоже, как из прошлого века.
– Проходи, есть будешь? У нас тут ужин остался. Как ты вообще? Прости, что не звонила. Как бы новостей не было, поэтому вот. Подумала, к чему тебя раньше времени беспокоить, да?
Ася, будто пулемёт, с такими людьми не надо думать, чем заполнить эфир. Она вещает сама.
– А телефон зачем отключила?
– Я не отключила. Ярыгин отобрал подарочек. Пришлось номер восстанавливать.
– Ох… – не находя нужных слов, вздыхаю.
– Проходи сюда.
Ася подталкивает меня в спину.
– Ого, да у вас тут пир, – смотрю на пакеты из доставки.
– Аха, званный ужин, блин, – она смеётся и выдаёт мне краткую версию того, как прошла последняя встреча с её Ярыгиным.
– А я люблю его ведь, Ариш, люблю…
После заявления Аси, что бывший забрал свой подарок, мне он кажется каким-то мелочным и недостойным тёплых чувств, но подруга страдает от разбитого сердца, а оно, как известно, слепо.
Ася ставит локти на стол и роняет в ладони лицо, начиная всхлипывать. Мы сидим на маленькой кухоньке три на три метра в хрущёвке, где пахнет старым домом, а откинувшись на стуле, можно упереться спиной в плиту.
– Тошно без него. Сначала думала: ну и катись… а сейчас нет… не получается… всё внутри ноет.
Откладываю вилку и двигаюсь к подруге, пытаясь утешить.
– Ась, я не спец, но, наверное, пройдёт… со временем… легче станет.
Пытаюсь вспомнить, что чувствовала после расставания с Вадимом, но всё уже стёрлось из памяти.
– Нет, не пройдёт, – упрямо сопротивляется Ася. – Не пройдёт. Мне надо с ним поговорить. Ещё раз надо…
– Так поговори.
– Ага, ты думаешь, это так легко? У него охрана… у него подземная парковка, куда не зайти с улицы… а в офис тоже мне не проникнуть, там система контроля знаешь какая? Похлеще чем у президента!
Я не знаю, вот и качаю отрицательно головой.
– Позвони?
Ася смеётся.
– Шутишь? Я его основной линии тоже не знаю… если на работу, так хрен я секретаря обойду. Пыталась уже. Все встречи у нас были по расписанию, а теперь он меня из него вычеркнул.
На меня обрушивается новый поток слёз и причитаний. Глажу Асю по спине, задумчиво кусаю губы.
– Неужели нет другого способа?
Ася быстро утирает мокрые дорожки на щеках.
– Есть… есть способ… Ариш… есть!
– И в чём он заключается?
– Мне понадобится твоя помощь.
– Моя?
Я ничего не понимаю. Чем я могу ей помочь? Я её Ярыгина в глаза даже не видела.
– Мне надо, чтобы ты встретилась с ним, передала от меня записку. Пожалуйста. Можно было бы поговорить, но он не станет.
– А записку прочитает… – недоверчиво качаю головой.
– Эту прочитает. Точно прочитает.
Ася шепчет очень горячо. Вцепилась мне в руку и не отпускает. Ну как тут не помочь. Правда, я всё-таки не понимаю до конца, что от меня требуется.
– И как я до твоего Ярыгина дотянусь, он ведь такой недосягаемый? Рядом с простыми смертными не ходит.