Как бизнес проверяют сегодня и будут проверять завтра?

Во-первых, налоговый контроль сегодня носит избирательный характер. То есть в недрах налогового органа для правильного выбора компании для проверки есть подразделения предпроверочного анализа. Т.е. налоговый администратор изучает данные о компании и докладывает вышестоящему органу, почему надо выйти именно туда с выездной налоговой проверкой. Об этих данных ниже.

Во-вторых, существуют ключевые критерии эффективности выездной налоговой проверки (экономическая целесообразность). То есть проведение выездной налоговой проверки несет в себе затраты, имеет расходы, и экономически должно себя оправдывать. Логично?8 Поэтому минимальное доначисление по городам миллионникам составляет по разным оценкам от 3 000 000 до 4 000 000 рублей. Для городов Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург и т.д. плановый показатель выше. Хотя налоговый орган никаких плановых показателей не признает, говорит, что таких критериев не существует. Но мы будем считать, что 3 500 000 рублей, это минимальное доначисление на одну налоговую проверку.

Разумно так же предположить, что, если есть критерий высокоэффективной налоговой проверки, то есть критерий и низкоэффективной налоговой проверки, что составляет сумму около 1 000 000 рублей и менее. Что в свою очередь означает, что налоговый орган провел предпроверочный анализ и обнаружил, что всего будет доначислено 1 млн. рублей.

Что тогда?

А тогда получается, что если налоговый инспектор вышел с проверкой и доначислил только шестьсот тысяч, то это означает, что-либо он не дружит с головой и ничего не понимает в налоговом контроле, либо он вступил в сговор с налогоплательщиком. Так его работу оценят его же коллеги.

Логично? Таким образом, при недостижении показателей в 1 млн рублей, будет проведено служебное расследование в отношении инспекторов. Делайте вывод, господа.

При этом, важно отметить, что у налоговиков отсутствует критерий или правило – проверка раз в три года, и после наступления этого срока обязательна выездная налоговая проверка. В принципе, можно поработать и шесть месяцев – и получить выездную налоговую проверку. Поэтому мечта налогоплательщика о том, что он поработает три года и заменит компанию – устарела.

Необходимо знать и понимать, что перевод экономической деятельности на новое юридическое лицо – в котором учредителем будет «хороший человек», даже не жена и не теща, от налоговых рисков вас не убережет. Ведь создание новой компании как правило, влечет перевод туда всех сотрудников, массовое перезаключение всех договоров на прежних условиях (причем слово в слово) с прежними поставщиками и с покупателями… А сайт и его содержание, телефоны, условия для клиентов – их тоже никто не собирается менять. При этом все будет происходить в достаточно сжатые сроки, если не в один момент – что в последствии даст основание суду и налоговой взыскивать по долгам старой компании со вновь созданной, хотя она и юридически чистая, и с новым учредителем, и является независимой.

И таких прецедентов сегодня достаточно, практика отработана, суды следуют по новой схеме, что позволяет налоговым органам фактически без труда производить налоговые доначисления с дочерних структур, материнских компаний, а так же других зависимых компаний, если такая взаимозависимость будет обнаружена, и предъявлять требования о взыскании со взаимозависимых компаний в суд.

В-третьих, критерием выбора налогоплательщика для проверки является еще одна фактическая обязанность налогового органа по предпроверочному анализу деятельности компании и ее аффилированных лиц.

Ведь у налогового органа нет задачи только доначислить. Есть и другая задача. Обязательно и во чтобы то ни стало – взыскать. По этой причине выходить на проверку компании–однодневки налоговому органу в настоящее время фактически прямо ЗАПРЕЩЕНО. Внутренней инструкцией.

Почему? Во-первых, потому, что если однодневке и доначислить, то что и с кого взыскивать?

А во-вторых, если проведут проверку такой компании – то взыскивая средства с однодневки признают сам факт ведения однодневкой самостоятельной хозяйственной деятельности. А смысл? Поэтому будем перекладывать все на «здоровую» компанию.

В таких условиях, налоговый орган, первоначально, исследует компанию. Как? Через онлайн программы: например, программы исследуют совпадение номеров телефонов – отсюда делается вывод о взаимозависимости и хозяйственном положении, определяется наличие имущества у учредителя и руководителя, членов их семей и т.п. Существующие программы в налоговом органе переводят всю цифровую информацию в графическую и наглядную, рисуют схемы и т.п.

Для чего изучать имущественное положение учредителя и директора? Ну, например, чтобы привлечь руководителя и учредителя налогоплательщика к субсидиарной ответственности по долгам компании. Так, Закон «О несостоятельности (банкротстве)» сегодня не является стопроцентным способом, чтобы избежать уплаты по налоговым долгам и фактически при определенных обстоятельствах является механизмом, с помощью которого можно взыскать налоговые долги с учредителя, директора или главного бухгалтера9.

Сегодня вина учредителя и директора в банкротстве предприятия презюмируется по умолчанию. Сегодня государством провозглашен принцип презумпции виновности лица, которое фактически управляет деятельностью компании (какую бы должность вы не занимали – от директора до советника)10. Теперь учредитель и руководитель просто обязаны доказать, что они не виновны в банкротстве компании, типа это же предпринимательский риск, за наступление которого они нести ответственность не должны.

Кстати, сегодня именно налоговый орган более, чем в 10 процентов случаев является инициатором дела о банкротстве. Таким образом, у налогового органа имеется прекрасная возможность реально взыскать доначисленное и оправдать право на свое существование, получить премию, повышение по службе, ну, или грамоту, наконец.

В связи с вышесказанным, в качестве примера, я хочу рассказать вам об очень интересном уголовное дело, возбужденном в отношении директора Общества с ограниченной ответственностью «Уральский лес», которого привлекли к ответственности (причем уголовной) не только за сам факт банкротства, в том числе за доведение организации до банкротства и за сокрытие имущества.

Фабула дела вкратце такова. Директор (он же учредитель в одном лице) начислял и выплачивал зарплату работникам, а вот начисленные НДФЛ на заработную плату работников в бюджет не перечислял (направлял деньги на другие цели). Суд разобрался в этом деле и указал, что в данном случае в действиях директора был имелся корыстный мотив. Какой вы думаете? «Он хотел выглядеть в глазах сотрудников успешным предпринимателем», – указал суд. Кстати, сегодня многие из руководителей так же думают, что направление налогов на выплату зарплаты – это благородная цель. «Нет, это корыстная цель, преследуется уголовным законом»,– указал суд.

Далее, Следственным комитетом по материалам налоговиков было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 199.1 УК РФ, а также попутно возбудил дело по статье 196 УК РФ – «Преднамеренное банкротство».

В результате, директору пришлось возместить ущерб бюджету в размере неудержанного НДФЛ в сумме около 11 млн.рублей. Так его обязал суд.

Сейчас этот кейс налоговики рассылают во все налоговые органы с целью обязания последних действовать по «успешной» схеме.

Кстати, на одном из моих процессов, налоговый инспектор, обличая моего доверителя, чтобы выглядеть еще более убедительной в конце своей «пламенной» речи торжественно вручила суду названный выше кейс, сопроводив его словами: «Вот как суды сегодня должны решать вопросы такого рода!». К счастью в нашем процессе, суд не пошел по пути, предложенному налоговым инспектором и вынес положительное для моего клиента решение. Спасибо ему за проявленное мужество и объективность.

В-четвертых, давайте остановимся на однодневках или, как их еще называют, «предприятий с низкой социальной ответственностью».

Итак, еще до того, как налоговый орган выйдет с выездной проверкой, он уже все знает и ему все понятно, у него уже сформирована схема в программе о том, как и с кем работал налогоплательщик. Алгоритм проведения ВНП для налоговиков ясен.

Таким образом, когда налоговики выходят на проверку – работа по однодневкам ими уже проведена и завершена. И далее, когда схема ясна и понятна – необходимо все связи формально завершить в рамках выездной налоговой проверки, т.е. легализовать свои действия. Оформить надлежащим образом.

На практике это выглядит так: пришли, предъявили Решение о проведении выездной налоговой проверки, затем направили официальные запросы по контрагентам. Таким образом, налоговикам остается только официально «застолбить» в соответствии с законом взаимоотношения проверяемого лица с проблемными контрагентами.

И это все было сделано на этапе задолго до выхода с выездной налоговой проверкой – при проведении предпроверочного анализа!

А что касается НДС, то здесь система отслеживания давно и полностью автоматизированная. Имеется более десятка проверочных баз. И все они автоматизированы! Отслежены как поставщики, так и покупатели, по которым имеются все необходимые данные о том, как часто происходила смена директоров, движение по счетам, налоговой или иной тайны по банковским операциям вашей компании никакой нет – налоговый орган имеет доступ ко всем вашим счетам и т.п.

Когда все понятно до начала проверки, то налоговым органом во время проверки остается разослать конкретные запросы по конкретным компаниям и адресам. И никаких действий наугад, никаких веерных рассылок и запросов во время проведения ВНП, как ошибочно полагает налогоплательщик, производить не надо.

В-пятых, как теперь мы понимаем, у налогового органа все автоматизировано. Работает программа, которая очень наглядно показывает, распределение прибыли у конкретного налогоплательщика, была ли она и как менялась в разные годы. Дополнительно все данные о налогоплательщике сравниваются дополнительно и по отраслевым показателям… (кодам ОКВЭД).

И все это в цвете, в картинках, схемках, графиках!

Так же не забываем, что налоговики не дураки, они исследуют и открытые источники информации о налогоплательщике, сайты, например, с такой информацией: «мы эксклюзивные представители республики Северная Корея», а в налоговом учете, проверяющие видят, что импорта или экспорта у него, например, нет.

И как вы сможете такое несоответствие объяснять? Ну и в дополнение, ваши объяснения навсегда останутся в системе налоговиков. Это раньше можно было надеяться, что если вы дали показания сегодня, а налоговый инспектор сменился, то о них все уже и забыли. То теперь показания налогоплательщика хранятся вечно. Сегодня ничто никуда не пропадает, и налоговый инспектор в Москве имеет точно такие же о вас сведения, как и инспектор во Владивостоке.

Например, налоговики допросили номиналов, те дали показания, которые были занесены в базу общих данных, которая хранится, а данные оттуда извлекаются по мере необходимости, т.е. к очередной проверке. Таким образом, у налоговиков имеется практически полная база о вас еще до выхода на проверку.

Поэтому изменение счетов компанией ровным счетом ничего не меняет – это все наглядно видно. И когда налоговики готовятся к проверке – они предварительно уже все отследили. Сверили ай-пи и мак адреса доступа в банк (кстати, с помощью банка, который об этом уже донес), чтобы доказать подконтрольность ваших компаний с целью определить реального владельца компании, того, кто реально компанией управляет, ну, или управлял.

Для тех, кто не знает, эта система работает уже с 2001 года. А сегодня просто «отшлифовывается». Например, чтобы доказать взаимозависимость, а так же факта отсутствия реального, делового дробления достаточно просто проверить ай-пи адрес.

АЙ-ПИ адрес – это провайдер. АЙ-ПИ, конечно, можно менять с помощью программ. А как поменять МАК адреса – это ваш модем. Ладно, поменяли АЙ-ПИ, а Мак тоже будете менять? В результате налоговики легко делают вывод: работает одно и тоже лицо.

И вот, когда предпроверочный анализ деятельности компании окончился – налоговый орган решает и считает, сколько можно компании доначислить. Так же определяет и решает, какие еще мероприятия провести, какие экспертизы, может еще инвентаризацию, допросить свидетелей (к этому на практике руководители предприятий почему-то относятся легкомысленно – типа, «Ну и что они там могут показать. Это же простой вахтер». А вахтер покажет, что товар на базу никогда не завозился, ремонт не делался, автотранспорт никогда ничего не привозил и т.п.).

Кстати, сейчас можно проводить допросы свидетелей и при проведении камеральной проверки, могут провести осмотр территории… и т.п.

При проверке обоснованности вычетов (НДС) однозначно в число проверяющих включаются сотрудники правоохранительных органов, а это 99,9 случаев из 100 всех выездных налоговых проверок!

Не забываем, что сейчас новый порядок возбуждения уголовных дел по налоговым статьям, гораздо более жесткий, чем старый…

Так примерно, происходит подготовка к проведению выездной налоговой проверки на самом деле.

Не забываем, что у всего вышесказанного есть и другая сторона, можно сказать «пиарная».

Так, мы с вами в настоящем разделе, когда начали говорить о том, как узнать, будут ли вас проверять, мы начали говорить о Концепции.

Так работает Концепция или нет? Стоит ли ее (Концепцию) бояться и что это вообще такое? Как ее понимать и как она, эта Концепция, работает? Как ей правильно пользоваться и на что ориентироваться?

Концепция была издана и опубликована в 2007 году, сегодня 2018 год, наступает 2019 год. А это совсем другое время – именно эту мысль мы все время и пытаемся донести до читателя. Сегодня политики государства в области налогового администрирования более жесткая, нацелена на привлечение к ответственности, доначисление и безусловное взыскание.

Политика государства (политика налоговых репрессий) в области налогового контроля заключается в следующем: выбрать налогоплательщика, которому можно доначислить не ниже установленной по региону суммы (Москва примерно 10 млн. рублей), а затем обеспечить реальное взыскание.

Т.е. налогоплательщик может себя там (в Концепции) поискать, но это не значит, что если вы себя там в этих критериях увидели, то это непременно означает, что проверка к вам обязательно придет.

Или если вы себя там не обнаружили, то к вам и не придут. Это не обязательно так или не так.

Например, может оказаться, что на вашей территории есть другой налогоплательщик, который для налогового органа более интересен, чем вы. Т.е. «общедоступные критерии», обозначенные в Концепции – это некий ориентир для налогоплательщика, декларация.

Но, безусловно, там есть рациональное зерно.

На самом деле, налоговый орган руководствуется своими, известными только им критериям.

Ну, например, такими критериями, которые не афишируются (в дополнение к тем, которые я назвал выше) – вы крупный или крупнейший налогоплательщик для своей инспекции. И с вас можно взять… и реально взять в прямом и переносном смысле.

Крупные и крупнейшие налогоплательщики в принципе живут от проверки до проверки и их проверяют систематически раз в три года.

Не важно, показали вы убытки, или у вас прибыль… или вы не выходите за пределы общеотраслевых показателей… главное с вас можно реально взыскать, благо такая возможность всегда будет существовать ввиду неопределённости и размытости налоговых норм.

Поэтому бизнесу необходимо мониторить ситуацию не только Критерием, а и другими средствами, понимая задачи, стоящие перед налоговиками.

О практической ценности Критериев можно судить, например, задавшись вопросом: можно ли обжаловать назначение ВНП, если вы не входите в Критерий?

И ответ здесь однозначный – нет. Так как Концепция носит примерный, рекомендательный характер.

Поэтому Критерий как самостоятельный документ не работает. Фактически государство относится к нему «несерьезно». Вообще эта концепция не работает для защиты налогоплательщика (например, «Я не подпадаю под условия Критерия поэтому меня не проверять!»), таким образом, Критерий – не панацея.

Как снизить вероятность проверки? Ну, например, стать крупным предприятием и встать на мониторинг. Или стать очень маленьким, ну с оборотом до 200 000 миллионов в год. Но, иногда на безрыбье и оборот в 100 000 000 рублей является уловом.

То есть мимикрия с крупной организации на мелкую может быть обоснованной.

Есть варианты, связанные с безопасностью (налоговики могут потерять интерес) – вывод имущества или залог имущества. Вывод имущества и залог система налоговиков не видит. А когда не с чего взыскивать – то и проверки нет. Но не забываем об уголовке в этом случае.

Надо понимать, что предприятия на госконтрактах проверяются всегда, так как там откаты, а значит обнал, НДС и прибыль.

И в завершение я хотел бы поговорить с вами о вызове на административные комиссии.

Ходить или нет?

По разным регионам комиссий по легализации налоговой базы в год проходит от 20 до 30. Их проходят налогоплательщики, если сумма задолженности составляет около 1 млн. рублей.

По итогам работы таких комиссий в среднем по стране в бюджет после проведения комиссии поступает около 500 000 рублей.

В комиссию со стороны государства приглашаются налоговики, представители органов местного самоуправления, региональные представители (они заинтересованы по зарплате), сотрудники правоохранительных органов (для «правильного» давления).

На самом деле полномочий особых у такой комиссии нет, как нет и оснований что-либо у вас требовать. Они имеют право спросить, вы имеете право не давать такие показания.

И вот они начинают спрашивать с вас, давить, а затем, могут по вашей наивности и допросить (опросить). Ведь вам нечего бояться!

Затем вы исправляетесь, а через некоторое время они вас вызывают и все сначала. Короче, работают по закону и с угрозами…

Так идти на налоговую комиссию или нет?

Комиссия действует не в рамках НК РФ. Это психологическая такая атака. Комиссия очень не любит представителей. Им нужен главный бухгалтер и руководитель. Причем лучше, чтобы был руководитель. Намеренно руководитель. Надавить и добиться убрать что-либо из расходов. Поэтому руководитель на такую комиссию ходить не должен. Пусть ходит представитель.

Поэтому, я бы рекомендовал ходить. Кстати, на комиссии есть возможность узнать, что на вас у них есть и откуда ветер дует. Но документы на комиссию я бы не носил.

Как вести себя на комиссии?

На комиссии все не раскрываем. Отвечаем общими фразами, говорим, что вам надо все обсудить, что вы все поняли, но вам надо время подумать.

Поэтому на комиссии пищу для размышления налоговикам давать не надо. Дозируем информацию. Лишнюю информацию не даем.

Кстати, в свете того, что я сказал про ужесточение контроля, бояться нужно только сформированных уже убытков, так как в этом случае можно попасть на заявление налогового органа о банкротстве.

Так как налоговому органу это просто предписано делать и подавать на банкротство пока не поздно (как раз в Письмо ФНС России 17.07.13 № АС-4-2/12722 об этом и говорится). Почему пока не поздно? Потому что, если налоговая подаст заявление на банкротство, то субсидиарная ответственность учредителя и руководителя и автоматически может наступить.

Неприятное в комиссиях то, что там так же участвуют сотрудники правоохранительных органов.

Заключение.

Или о том, как теперь предписано работать налоговикам и правоохранительным органам совместно. Последние тенденции.

В заключении я бы хотел обратить внимание на самые последние тенденции, связанные с рисками бизнеса.

Федеральным законом за № 250-ФЗ от 29.07.2017 года сегодня введена ответственность за уклонение от уплаты страховых взносов.

Введена система АСК НДС – 3 (Автоматическая система контроля), с помощью которой налоговики теперь могут спокойно получать информацию из банков, в том числе анализировать денежные потоки между компаниями и физическими лицами, спокойно обрабатывать данные кассовых аппаратов и сверять их с книгами продаж.

Появилась возможность взыскивать недоимку с директора (Постановление Пленума ВС РФ от 28.12.2006 года № 64 – теперь этот акт стал активно применяться), дело Воронецкого, Определение КС РФ от 28.02.2017 года № 396-О, дело Уврачева, Определение ВС РФ от 11.07.2017 года № 77-КГ17-11 и т.п.

Кроме этого, хочу обратить ваше внимание на следующие нормативные акты и информацию, содержащуюся в них (особенно на задачи, поставленные перед налоговыми органами в части возложения на них обязанности устанавливать вину налогоплательщиков для будущей «уголовки»):

Первый документ – это документ о механизме взаимодействия ФСБ и налоговиков, который вы можете найти в Письме Минфина РФ от 07.02.2017 года № 03-02-08/6449.

В частности, в этом письме говорится, что «Налоговые органы и органы федеральной службы безопасности выполняют возложенные на них функции во взаимодействии между собой и с другими органами государственной власти» со ссылкой на п. 3 ст. 30 НК РФ, а также на статью 4 Закона РФ «О налоговых органах РФ» и пп.6 и 13 пункта 8 Положения о Федеральной службе безопасности РФ.

Так же в этом письме говорится, что взаимодействие налоговых органов с органами ФСБ в рамках проведения выездной налоговой проверки не является основанием для признания нарушений процедур проведения ВНП.

Таким образом, доказательства, собранные ФСБ и переданные налоговому органу, являются надлежащими, допустимыми. Иными словами, доказательства, собранные не налоговым органом, могут использоваться налоговым органом в рамках ВНП (извините за тавтологию).

В этом же письме налоговый орган ссылается и на судебную практику, которая поддерживает в данном случае органы налогового контроля: Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 26.04.2010 года по делу № А63-5209/2009-С4-17).

Правда, чтобы «оставить надежду» и чтобы такой способ сбора доказательств не выглядел вызывающим и незаконным, в последнем абзаце названного выше письма указано, что налогоплательщик вправе в порядке главы 19 НК РФ обжаловать действия или бездействия налогового органа. Да кто бы сомневался!

А еще, в связи с допустимостью принятия доказательств, добытых оперативным путем хочу обратить внимание читателей на другой документ, который родился на совместном заседании коллегии ФНС РФ и Следственного комитета РФ под названием "Повышение эффективности взаимодействия налоговых и следственных органов по выявлению и расследованию преступлений в сфере налогообложения" и опубликован в письме ФНС от 13 июля 2017 года № ЕД-4-2/13650@, которое называется «О направлении методических рекомендаций по установлению в ходе налоговых и процессуальных проверок обстоятельств, свидетельствующих об умысле в действиях должностных лиц налогоплательщика, направленном на неуплату налогов (сборов)».

Какой вывод из всего сказанного?

Во-первых, сегодня фактически на государство в части сборов налогов работает не только Министерство финансов в лице налоговиков, но и правоохранительные органы, а это значит, что нужно быть в принципе очень внимательными при формировании расходной части своего бюджета, а также при уплате и возмещении из бюджета НДС.

Во-вторых, на практике, к сожалению, среди юристов и адвокатов, распространено мнение, что доказательства добытые вне рамок проведения ВНП, но в рамках ОРМ, не могут являться доказательствами по налоговому делу. Как мы видим – могут и еще как!

Не верьте тем, кто будет вас убеждать, что указанные доказательства не будут иметь силу, собраны с нарушением НК РФ, УПК РФ и т.п. Сегодня чаша весов в части доказывания вины налогоплательщика склоняется не в пользу налогоплательщиков.

И в заключении прошу вас обратить внимание на вопросы, которые будут задаваться налогоплательщику на допросе, прочитав которые вы легко сможете понять, чего проверяющие будут добиваться от ваших сотрудников, что будут спрашивать у вас, и что в принципе они хотят доказать.

Правда, самостоятельно и без адвоката я бы на эти вопросы отвечать не спешил.

Подведем итоги.

Сегодня наша страна, испытывая политические и финансовые трудности, почему-то решила переложить все свои риски на тех, кто реально создает рабочие места, развивает бизнес и обеспечивает существование самого государства, уплачивая налоги.

Мало того, что государство переложило свои проблемы на бизнес, который вынужден в таких условиях не только выживать, а и развиваться, оно, в свою очередь, методично его губит, создавая нереальные условия существования бизнеса: через коррумпированных чиновников, поборы, недобросовестную конкуренцию, а также через создание барьеров и искусственных препятствий для развития бизнеса.