- -
- 100%
- +
– И часто такое происходит? – с тревогой в голосе произнесла Алиса.
– Случается… – равнодушно буркнул машинист, вновь прильнув к пульту управления. – Ничего страшного: на месте уничтоженных стран появляются новые, а про старые все забывают... Поезд не останавливается ни перед чем. И все, кто стоит на пути моего экспресса, будут раздавлены. Без исключений.
Услышав эти холодные слова, могильный холодок пробежал по моей спине, игриво постукивая металлической тростью по чувствительным ко всякому прикосновению позвонкам, отчего к животу прильнул тихий страх. Он отличается от обычного тем, что трагедия происходит не с тобой и не с твоими родственниками, а с незнакомцами.
Думаю, что и Алиса ощутила внутри себя это же неприятное чувство, нависшее над сердцем, будто бы сверкающий кинжал с острым лезвием, покрытым смертельным ядом.
Но сделанному из холодного металла сверхъестественному поезду не было дела до человеческих сожалений. Он всё так же летел вперёд, разрывая перед собою пространство и время. А позади него ткань реальности сминалась, превращаясь в обрывки прошлого, исчезающего в вечной тишине.
Я сидел с мрачным видом, ощущая, как только что появившиеся на свет молодые страхи глумятся над бедным спокойствием, вот уже несколько лет арендующем крохотную комнатку в моём сердце.
Краем глаза я заметил, как Алиса со взволнованным выражением лица следила за каждым моим движением, о чём-то напряжённо раздумывая.
В следующее мгновение поезд попал в воздушную яму и его тряхнуло так, что мы с Алисой упали на пол. От произошедшего мы громко засмеялись, поскольку сама судьба заключила нас в объятия друг друга. Наши губы почти что соприкоснулись, от чего у нас обоих появился лёгкий румянец. Но набраться смелости и поцеловать Алису я не решился.
– Почему ты такой серьёзный? Если будешь вечно хмуриться, то никакая девушка тебя не полюбит!
После того, как мы поднялись с пола, Алиса погладила мою голову и в моё сознание постучалась робкая мысль: «Неужели она оказывает тебе знаки внимания, потому что ты ей понравился?»
Здравый смысл, подгоняемый страхом, тут же вымел эту мысль метлой из моего сознания: «Это ещё ничего не значит! Возможно, что тебе просто показалось…»
Но после того, как Алиса запустила тёплые пальчики в копну моих волос и продолжила трогать их словно увесистые пшеничные колосья, мои сомнения в том, что я ей не интересен, тут же развеялись.
Закончив гладить мою голову, Алиса продолжила помогать мне подкидывать в отощавшую от голода топку свежие цветы. Но даже во время работы она то и дело рассказывала мне забавные истории из её детства и даже придумывала на ходу смешливые шутки.
«Зажигалочка», – подумал я про неё ласково, зажмурившись от исходящего от этой девушки тёплого света. В ней не было ни большого ума, ни испепеляющей сердце небесной красоты, но всё же она затмевала все эти качества одним своим жизнелюбием.
Некоторое время спустя, я целиком погрузился в работу. Последний ландыш запылал и превратился в прах, опалив лепестки в широко раскрытой огненно-металлической пасти. Рукавом я вытер горячий пот со лба и как только собирался попросить Алису собрать рассыпавшиеся георгины, так услышал по громкоговорителю голос Харона: «Следующая остановка – «Великий город»!»
В этот момент поезд резко взмыл вверх и помчался с ужасающей скоростью. Он поднимался до тех пор, пока страны не превратились в едва различимые маленькие точки.
– Ребята, у меня к вам небольшая просьба… – мрачно произнёс мой начальник. – Только не падайте в обморок. Сейчас вы немножко умрёте…
– Что?! – успел вымолвить я, но Харон зажал мне рот обожжёнными пальцами.
– Тихо ты! Нам просто нужно доехать до определённого недосягаемого места, а для этого придётся перескочить через пару-тройку слоёв мироздания. Для поезда пересечь границы пространства и времени – сущий пустяк, но вот люди в этой реальности физически существовать не могут. Вы мне нравитесь, поэтому предупреждаю заранее: не паникуйте!
Я кивнул, но на моём лице появилась нервная улыбка. Довольный моим ответом Харон оставил меня в покое, хотя правильнее было бы сказать – в полном ужасе.
Краем глаза я заметил, что прежде нежно-голубые иллюминаторы окрасились в чёрный цвет. Подбежав к одному из окон, я увидел, что мы пролетели сквозь всё небо и оказались в космическом пространстве!
– Некий известный учёный, хорошо мне знакомый, однажды доказал, что ничто в мире не способно превысить скорость света… – стальным голосом начал произносить свой монолог Харон, поглядывая на нас взглядом настоящего безумца. – Жаль, что он умер прежде, чем я построил этот Пространственно-временной экспресс… А теперь смотрите, как я обращаю все его признанные теории в жалкий прах!
Машинист резко дёрнул рычаг. Тёмная материя налетела на несущийся со скоростью света поезд, растворяя всякую плоть: кожа быстро пожелтела и опала, будто бы осенний лист, затем растворились мышцы, после чего превратились в прах и хрупкие кости.
Преобразившись в новое существо, а именно – оголив спрятанную плотью человеческую Душу, я увидел несущиеся во мне потоки энергии. Они были подобны оживлённым магистралям в густонаселённом городе...
Обернувшись, мысленным взором я заметил, как прочие пассажиры, включая Алису, вместе со мной оделись в метафизическую ткань, отбросив на обочину реальности потрёпанные кожаные одежды. В тот блаженный момент в моём исчезнувшем мозге на секунду промелькнули давно забытые слова из Библии: «Не все мы умрем, но все мы изменимся».
За долю секунды все надежды, сожаления и стремления пассажиров поезда стали общим достоянием и появились в мыслях каждого будто бы раскрытые книги. Таким же образом и другие поняли, каково это быть мною, почему я так сильно страдаю и где надеюсь найти собственное счастье.
«Не бойся… Ничего страшного, ты не один…» – Алиса дотронулась до меня, но не рукой, а мыслью, наполненной горячим светом. И в этот момент всё действительно стало хорошо.
Один лишь Харон остался таким же, как и был, подобно своему вечному поезду. Огни в его оранжевых радужках переливались и растекались, а сам он глядел в пустоту космоса, представлявшую ещё одно препятствие, которое тот обязан преодолеть.
– Даже законы мироздания для моего поезда – ничто! Хуже, чем ничто! – в восторге кричал Харон, в чьём голосе сплелись воедино мудрость Соломона и безумие Ахава.
Он походил на капитана горящего судна, чей экипаж бросался в воду в надежде на менее мучительную смерть, в то время как единственный оставшийся на корабле командир бесстрашно смотрел в лицо смерти – и безмерно восхищался ею!
Пронзая взглядом холодное космическое пространство, Харон беззвучно смеялся. Поезд, созданный его мыслью и покоривший пространство и время, летел, превышая скорость света, пересекая горизонт событий с невероятной лёгкостью, поскольку металл, из которого он состоял, выкован в раскалённом ядре Солнца.
Наконец, небесное светило предстало перед нами во всём своём роскошном великолепии. Звезда, облачённая в огненные одежды, перед великой мощью которой всё человечество трепетало на протяжении многих тысячелетий, смотрело прямо на нас с нескрываемым самодовольством, подобно бессердечному ребёнку, занёсшему ногу над муравейником.
Но упрямый поезд ни за что бы не повернул назад. Его стальной броне противостоял огромный океан раскалённой до пятнадцати миллионов градусов плазмы, непрерывно горящей вот уже несколько миллиардов лет.
И всё же, ничто на пути не могло остановить это чудо инженерной мысли или заставить свернуть его с намеченного Хароном маршрута хоть на один миллиметр. Этот блестящий экспресс не мог не попасть в пункт назначения, даже если бы для этого пришлось насквозь пронзить всю существующую Вселенную.
На невероятно огромной скорости мы приблизились к поверхности Солнца и тут же погрузились в его плоть, разрывая плазму впереди нас до состояния разряженных частиц. Звезда взревела от боли и гнева, надеясь поглотить нас в собственном чреве.
Защищавшие поезд стальные пластины покрывались пузырями и лопались от огромной температуры. Стёкла дрожали и плакали. Но за доли секунды на их месте появлялись новые… А Харон на это не обращал внимания: он сам горел в огне собственных желаний, обнажая от нетерпения красный сухой язык, покрытый бесчисленными рубцами от своих же острых зубов.
Пока экспресс сражался с небесным светилом, мы восторженно следили за океаном вечно горящего пламени, проносящегося за окнами кабины машиниста. Это был настоящий калейдоскоп из оттенков оранжево-красного цвета, воплотивших в себе чистейшую энергию, питающую всё живое на Земле вот уже несколько миллиардов лет!
К счастью, смертельную для людей температуру я ощущал не иначе, как тепло горячей батареи в холодную зимнюю ночь. Довольная Алиса тоже грелась под уютным светом Солнца, желающего любой ценой разорвать нас и сжечь в своей раскалённой пасти.
Пространственно-временной экспресс набирал гиперскорость, превращая время в миллиметры, а расстояние – в секунды. Сталь, состоящая из мгновенно перестраивающихся атомов пролагала нам путь в сердце огненной звезды. Рельсы с такими же характеристиками, как и сам поезд, возникали впереди нас, здесь же разрывались от страшной температуры и появлялись вновь и вновь, не желая признавать поражение.
Наконец, мы вырвались из его огненных оков, пронзив небесное светило насквозь. Могучее Солнце даже не пошатнулось, когда наш поезд пробил его пылающее сердце: сквозное отверстие в огненной плоти звезды в ту же секунду затянулось, а бьющая из раны «кровь» из горящего водорода и гелия быстро растворилась в объятиях космоса.
Всего за пару часов поезд пересёк несколько миллионов километров, с лёгкостью проходя через любое препятствие, как горячий нож проникает сквозь холодное сливочное масло. Если ни ад и ни Солнце не сумели причинить нам вреда, то это значит, что во Вселенной нет силы способной остановить этот Небесный экспресс!
Сгорая от любопытства, я мысленно спросил у Харона:
– У тебя есть и желание, и возможность покорить всю Вселенную... Но, даже несмотря на это, ты всё равно несчастлив, не так ли?
– Ты шутишь?! Думаешь, что я подобен вам, простым смертным?! Мне не нужно какое-то там глупое счастье! – пришёл в негодование разъярённый Харон. – От начала и до конца я сделал себя сам! Когда моё тело перестало должным образом работать, я просто отказался от него, заменив на новое, более совершенное, словно поменял неисправную деталь!
Кто сказал, что завоеватели рождаются лишь на поле боя? Разве миротворец не покорит мир, разом уничтожив все войны на Земле? Я вижу завоевателя даже в нищем скульпторе, питающемся хлебом и водой, но отдающем последние деньги за обычный кусок глины! Так и я покорил мир, подчинив пространство и время своей воле! У меня не было нужных материалов и я вырвал часть пространства и времени из плоти мироздания только ради того, чтобы создать самое мощное средство передвижения во Вселенной... И кто подобен мне, создавшему Пространственно-временной экспресс?!
– Весь мир лежит у ног Харона, и всё же он не испытывает радости… Воистину любой человек на Земле счастливее, чем он… – донеслись беззвучные слова Алисы в непрерываемой звуковыми колебаниями застывшей тишине.
– Оставь его… Ты говоришь в пустоту, – ответил я Алисе, пока поезд продолжал упорно идти к намеченной цели.
Когда экспресс резко устремился вверх и перескочил сразу через несколько параллельных реальностей, то пространство вокруг нас с пронзительным грохотом разбилось на мелкие кусочки. Наши тела вновь обрели прежний вид, а мысли снова погрузились в привычную тишину.
Через субатомный межпространственный сдвиг мы переместились из привычного нам мира на обочину Вселенной, оказавшись в центре огромного города, находившегося на одной из альтернативных версий Земли.
– Где мы сейчас оказались? – обратилась к машинисту Алиса, держась за голову, гудевшую, как после колокольного звона.
– Жители этой альтернативной реальности называют его «Великий город». Этого места нет ни на одной карте Вселенной и добраться сюда попросту невозможно. Но моему поезду всё равно – существует ли пункт назначения или нет… Мой экспресс просто несётся вперёд, пробивая все преграды на своём пути! – рассмеялся Харон. – Если хотите, то можете сойти на этой остановке... Ровно через час мы отправляемся в путь. Ждать вас я не собираюсь. Заодно посмотрю: сможете ли вы противостоять настолько большому соблазну...
– Прошу прощения, а я могу вместо этого немного подремать в пассажирском вагоне? Кажется, у меня от тряски появилось сотрясение мозга… – пожаловалась Алиса, обхватив голову двумя руками.
– В течение часа ты можешь спать столько, сколько твоей Душе угодно! – с лёгкой иронией проговорил Харон.
– Мне сейчас не до смеха… – ответила она машинисту, надув пухлые алые губки.
Но, в отличие от Алисы, я не мог упустить драгоценной возможности побывать на свежем воздухе, ибо мне казалось, что после многочасового пребывания у раскалённой топки мои лёгкие были обожжены.
Стоило мне выйти из поезда, как меня и других пассажиров окружила огромная толпа.
– Пожалуйста, не покидайте наш идеальный город! У нас нет болезней, исчезла нищета и накормлены все голодные… Каждому из вас будет выдана собственная квартира, а если этого мало, то хоть целый небоскрёб! – восклицали окружившие нас гостеприимные незнакомцы в богатых белых одеждах, украшенных золотом и драгоценными камнями.
– А что это за башня? – обратился к горожанам один из пассажиров, указав на громадную постройку необычной формы.
В сердце Великого города располагалось огромное сооружение, походившее своим видом на Вавилонскую башню. Возвышающаяся до небес, подобно горделивому падшему ангелу Люциферу, она закрывала собой само солнце, и потому город освещался лишь голубоватым искусственным светом.
Вживлённые в её стальную плоть шестерёнки напирали друг на друга, издавая недовольный рокот. Обречённые на вечную усталость, надеющиеся лишь на свой выход из строя и милосердную смерть, всё, что они могли делать, – это продолжать работать!
Со всех сторон к вечно работающей машине были присоединены десятки тысяч кабелей и мониторов. За ними следило бесчисленное множество специалистов, работающих в три смены и заменяющих друг друга для обеспечения беспрерывной работы огромного суперкомпьютера.
– «Великая Машина»… – с почтением прошептал незнакомец, поклонившись высокотехнологичному устройству, обвитому со всех сторон толстыми разноцветными проводами. – Она способна создать всё, что угодно! Это – наш новый Бог!
– Вы хотите сказать, что эта башня обладает разумом? – тихонько присоединился я к их разговору.
– Нет! Конечно же, нет! Я говорил в переносном смысле. Нам больше не нужны никакие Боги: мы сами создали себе бога, чтобы он служил нам и удовлетворял все наши потребности!
Мне проще показать вам на живом примере… – житель Великого города повернулся к машине. – Приготовь мне стейк из мраморной говядины, средней прожарки, с добавлением соли. Вкусовые качества – на максимум. А ещё сшей мне шубу по последнему писку моды из шкуры вымершего животного. Рукава укрась золотом, а воротник – россыпью бриллиантов высшего качества по десять карат каждый.
Спустя мгновение, на плечах жителя Великого города красовалась восхитительная одежда, а в его правой руке появилась тарелка с дымящимся стейком.
– Топливо для обогрева жилищ, предметы роскоши, лекарства от всех болезней… «Великая Машина» способна воплотить всё, что угодно, и даже больше! Просто попробуйте… Создавайте то, что только захотите!
Никто из нас не сказал ни слова. Всех мучил один и тот же вопрос, вертевшийся на языке, но боявшийся выбраться наружу из безопасной и влажной ротовой полости. Наконец, стоящая рядом молодая женщина произнесла с дрожью в голосе:
– Даже… человека?
Незнакомец рассмеялся дьявольским смехом и кивнул.
Что-то щёлкнуло в сознании этой женщины. Она приблизились к «Великой Машине» и упала перед ней на колени.
– Пожалуйста, воскреси моего маленького сына, умершего от рака три года назад… – дрожащим голосом произнесла мать, потерявшая в тот злосчастный день вместе с ребёнком и смысл своей жизни. – Умоляю тебя... Хочу побыть с ним хотя бы несколько минут...
В ту же секунду из воздуха материализовался мальчик лет пяти с удивлённым выражением лица. В его испуганных глазах отразился страх: он с трепетом глядел на окружившую его толпу, следящую за каждым движением ребёнка.
Наконец, малыш остановил взгляд на матери и бросился в её объятия.
– Мамочка, где мы? Почему я не в больнице? Откуда взялись все эти люди? – забрасывал он её вопросами, пока женщина обнимала его со слезами на глазах, целуя каждую клеточку тела любимого существа, не веря в свалившуюся на неё внезапную радость. От неожиданного счастья её сердце хотело разорваться на части.
– Майкл, солнышко, всё хорошо? У тебя что-нибудь болит?
– Совсем ничего, мама! Неужели мне наконец-то сделали операцию? Ты же говорила, что она такая дорогая… И что у нас на неё не хватит денег, так как мы бедные… Мамочка, почему ты плачешь?
Из уст женщины вырвался дикий стон: многолетние страдания, терзавшие её сердце в течение долгих трёх лет каждый день и каждую ночь, за какую-то жалкую минуту вышли наружу вместе со всеми слезами.
Голос, запах, блаженное тепло давно умершего ребёнка сводили её с ума, но она с ужасом ждала, когда всё произошедшее окажется сном или мальчик растворится у неё прямо в руках. Но счастье не хотело заканчиваться – и это пугало её ещё больше.
А ребёнок и не думал пропадать: созданный «Великой Машиной» из воспоминаний его несчастной матери, он прильнул к ней, как детёныш антилопы после удачного спасения, вырвавшись чудом из лап голодной львицы...
– Наши учёные запрограммировали в этой Машине всего два исключения, – объяснил нам местный житель. – Создание оружия и опасных веществ строго запрещено и наказывается мгновенной смертью, без возможности восстановления! Во всём остальном каждый в Великом городе не стеснён в своих желаниях. «Живите так, как хотите» – это наше главное правило!
Услышав это, всех пассажиров окутал соблазн, прельщая их сладкой жизнью в достатке и нескончаемом удовольствии… Наши стройные ряды дрогнули: всё больше и больше людей переходило к ним, возжелав иметь всё, что только можно было вообразить. Они просили огромную квартиру, красивые автомобили, бесплатную еду, алкоголь и многое другое… А те, кто отличались большей амбициозностью, поднимались на вершину горы и с помощью «Великой Машины» создавали целые города, наполненные искусственными жителями, готовыми безропотно им повиноваться.
Но больше всего людей желало обрести потерянных близких. Все они падали на колени перед «Великой Машиной» и с мольбой в глазах обращались к безмолвному идолу, сотворённому человеческой рукой:
– Пожалуйста, воскреси мою любимую жену Хельгу!
– Прошу: верни мне родителей, погибших в автокатастрофе!
– И моих тоже верни!
«Великая Машина» заиграла шестерёнками и материализовала из воздуха ещё несколько человек. Все прочие пассажиры, даже не раздумывая ни секунды, преклонились перед могущественным квантовым ИИ ради долгожданного воссоединения со своими близкими. Лишь один я остался на месте, не впечатлённый тем, что увидел.
– Оставайся с нами!.. – упрашивали меня жители этого города. – У нас столько счастья!
– Неужели? – с моих губ сорвался игривый смех. – И с каких это пор обогащение, жадность и пресыщение стали называться счастьем?..
Преисполненный печальными мыслями, застывшими в моей голове, я повернулся и побрёл обратно к поезду. Зачем мне было там оставаться? Я потерял то, что больше не хотел найти, а, значит, и искать это не имело смысла...
Даже если бы я воссоздал свою бывшую возлюбленную с помощью «Великой Машины» и внушил бы ей вечную любовь ко мне, полностью исправив её прогнившее сердце, то и тогда, вглядываясь в её любящие глаза, я видел бы в них одно лишь мерзкое предательство, однажды пронзившее мою обожжённую Душу.
Когда я возвратился в поезд, то Харон как-то по-особенному взглянул на меня. В его взгляде читалось уважение.
– Давно не виделись! – поприветствовала меня Алиса с довольной улыбкой, ставшей для меня за время поездки чуть ли ни родной.
Я раздумывал о том, сообщить ли ей, что в этом городе у неё есть возможность вновь воссоединиться с умершей матерью, но вдруг остановился и замолчал. Может быть Алиса и испытывала тёплые чувства к этой женщине, но в ответ всю жизнь она получала лишь холодное презрение. Стоит ли ей жить в идеальном мире, отравленном ядовитой змеёй, присосавшейся к её шее, подобно кровососущему паразиту?
После того, как я зашёл на борт Волшебного экспресса, двери за моей спиной со скрежетом закрылись, сделав мои философско-напряжённые размышления бесполезными. Жребий брошен. Но что бы я ни выбрал – сожаления всё равно изуродуют мою из без того израненную Душу, вонзив в неё до упора дюжину дюжин раскалённых гвоздей...
Никто из жителей Великого города так и не захотел примкнуть к нашему путешествию. А из пассажиров поезда обратно вернулись лишь единицы. Мы отправились в путь, но во многих вагонах теперь с комфортом расположилась только пустота.
Харон, ты можешь быть со мной предельно честным? – спросил я, подкинув несколько подсолнухов в проголодавшуюся топку. – В чём здесь подвох? «Великая Машина» когда-нибудь взбунтуется или, быть может, всё, что мы видели, – это жалкая иллюзия? Я ничего не понимаю… Иначе как может существовать настолько счастливое место в этой Вселенной?
– Это не твоё дело, и не моё. Я – лишь перевожу людей из пункта «А» в пункт «Б», вот и всё. Но если ты отчаянно хочешь знать правду, то пусть она разрежет твоё сердце пополам… – машинист хищно улыбнулся. – Мне случалось быть в этом месте в другом временном отрезке. И десяти лет не пройдёт, как в Великом городе в живых останутся лишь несколько человек...
– Как это? – присоединилась к нашему разговору любопытная Алиса. По её лицу было видно, что она не понимала и половины из сказанного, но всё равно получала огромное удовольствие от самого процесса общения.
– Только представь себе: город без нужды, без стремлений, без желаний… Видел, с каким отчаянием они пытались присоединить к себе как можно больше людей с новыми, ещё неисполненными желаниями? Этот город уже начал потихоньку вымирать… Вам просто не показали горы трупов тех, кто пресытился этой жизнью и устал существовать, – Харон мрачно засмеялся, провёл большим пальцем по собственному горлу, вскинул руку вверх и с порочным наслаждением продолжил зачитывать свой мрачный приговор. – Как быстро человеку надоест мраморная говядина, если он будет есть её сутками? Зачем рожать детей, если можно просто отпечатать их на «9D принтере»? Поверь мне: через десять лет от этого города останутся одни лишь руины. «Ибо если за всем этим делом стоят люди: разрушится всё, что бы они ни сделали»...
– Неужели нигде нет настоящего счастья? – прошептал я со вселенской болью в сердце за всех людей, обречённых на нескончаемые мучения. – Неужели наш бедный род нигде не найдёт последнего пристанища?
– Почему не найдёт?.. Выгребные ямы, братские могилы, сточные канавы – выбирай на любой вкус! – отвратительно рассмеялся машинист горящего поезда, приложив указательный палец к виску. – В ямы вы поместите умерших от голода, в могилы – обескровленных солдат, а канавы заполните ещё живыми больными, чьи предсмертные крики заглушат стоны обезумевших… И лишь тогда, когда последний всадник, Смерть, явится – вы навсегда сгинете в вечном небытие...
– Жалкая ложь! Настоящее счастье существует! – вдруг произнесла Алиса, загородив меня от мрачного Харона. – И его не надо искать: оно само приходит так же неминуемо, как полночь сменяет день!
– Допустим, что ты права, – вмешался я в разговор, сменив Харона в виде её оппонента. – А если твоя жизнь не стоит и копейки, полна тревог и преисполнена бесчисленными сожалениями? Что ты посоветуешь матери, у которой умер ребёнок? А молодому человеку, чья девушка изменяла ему в течение многих лет, хотя он уже купил кольца для свадебной церемонии?
Сквозь злость, закрывшую мои глаза плотной тканью, я услышал, как быстро забилось сердце Алисы после того, как я случайно ранил его неосторожными и жестокими словами. Ужаснувшись самому себе, я отвернул взгляд и медленно взял её за дрожащую руку.
– Рафаэль, нет ничего, что ты мог бы сделать. Наслаждайся тем, что у тебя есть, – произнесла Алиса, посмотрев на меня жалостливым взглядом. – Если всю жизнь тратить лишь на беспокойство, то от неё ничего не останется!
Девушка замолчала, а я, тем временем, обдумывал её слова, упрямо отказываясь соглашаться с неудобной для меня правдой. Однако Харон, по-видимому, не проникся её речью.
– Нет ничего бесполезнее счастья... – спокойным голосом прошептал машинист, дотронувшись до пульта управления. – Доберётесь ли вы до вершины мира, если свяжете себя смирением и спокойствием? Великие полководцы, выдающиеся творцы, гениальные изобретатели – кто из них хотя бы раз отказался испить из чаши страданий? И я – один из них: одинокий путник, тонущий в пустоте между мирами, и вместе с тем создатель величайшего поезда во Вселенной, способного уничтожить любое препятствие на своём пути. Это всё, что мне нужно. И больше ничего...