- -
- 100%
- +
После этих слов остаток дороги до следующей остановки мы проехали в тишине – каждый наедине со своими размышлениями.
В небольшом городе мы набрали новых пассажиров, поскольку даже в альтернативной Вселенной люди знали об этом поезде, желая попасть в него любой ценой. Если кто-то не имел с собой денег, он предлагал Харону золотые украшения и драгоценные камни. Машинист забирал их с горящими от жадности глазами.
– Следующая остановка – «Русская литература»! – крикнул Харон перед тем, как вдавить рычаг переключения скоростей до упора. – Рафаэль и Алиса, вы пока свободны. Можете отдохнуть в пассажирских вагонах, если, конечно, найдёте там свободные места…
– Пойдём, пойдём! – запрыгала Алиса, потащив меня за руку. – Мы ведь так и не осмотрели весь поезд! Давай устроим экскурсию!
В такие моменты она походила на ребёнка, с восторгом следящего за полётом облаков в небесах. Я вспомнил, что у неё не было нормального детства: вместо игр в песочнице её голову занимал всего один вопрос: «Что я сегодня буду есть?» Опираясь на этот факт, я с лёгкостью простил бы ей хоть тысячу импульсивных поступков в обмен на одну счастливую улыбку.
В одном из вагонов мы легли на полки и стали общаться так бурно и настолько горячо, как если бы в одной из прошлых жизней наши души случайно расстались, а в этой, после долгой разлуки, опять соединились, чтобы снова быть вместе...
Мы перечислили друг другу любимые фильмы, обсудили вкусы в музыке, потом неосторожно коснулись политики, после чего минут десять дулись друг на друга за разные политические взгляды...
Затем Алиса состроила смешную рожицу с вытянутым языком, я рассмеялся и мы помирились. Если не считать того, что за это время поезд переместился в другую реальность, двигаясь быстрее скоростью света, эти несколько часов были самыми спокойными и счастливыми в моей жизни.
Вырвавшись за пределы пространственно-временного континуума, я ощутил вокруг себя стойкий запах свежих страниц книги и старых засохших чернил. В тот момент мне почудилось, будто я никогда и не существовал вовсе, а лишь оказался помещён неким глупцом в безвкусный роман, описывающий всю мою жизнь от рождения по сей день.
Остановка «Русская литература»...
Поезд опустился на шершавую поверхность страницы старой книги и раскрыл двери, приготовившись принять новых пассажиров в своё металлическое чрево.
От желающих и в этот раз не было отбоя: литературные персонажи толпились у кабины машиниста, упрашивая его отвезти их в настоящий мир. За героями произведений сквозь толпу протискивались и сами авторы, споря друг с другом за право первыми войти в поезд.
– Прошу вас: отвезите меня туда, где нет войны! – громко крикнул мужской голос, разбив эхом пространство вокруг поезда, как молоток разбивает стекло.
– А меня отвезите к любимой Татьяне! – воскликнул гордый и уверенный в себе мужчина.
Григорий Мелехов и Евгений Онегин первыми заскочили в вагон и уселись на нижние полки. В пути они дружно распивали разлитую по кружкам надежду на лучшую жизнь и закусывали сладким предвкушением скорой встречи с долгожданным счастьем.
Чуть больше десяти пассажиров сошло с поезда, надеясь начать новую жизнь в бессмертных произведениях угасших классиков. Один из них занял место Обломова, другой принял личину Аркадия Свидригайлова и отправился кутить по салонам, соблазняя невинных девиц, а третий – стал Пьером Безуховым.
Не обошлось и без ссор, возникших у новоприбывших пассажиров. Мы с Алисой имели честь наблюдать их из первых рядов. Всё-таки как же захватывает слышать вживую спор легендарного писателя XVIII века с придуманным им же литературным героем!
– Пушкин, вы – бездарность! Как вы могли выставить меня в своём романе таким ничтожеством? – возмущался Евгений Онегин. – Чтобы я, звезда первой величины, встал на колени перед Татьяной? Большего бреда я в жизни не читал!
– Неблагодарное дитя! – воскликнул Александр Сергеевич, накинувшись на Евгения Онегина.
В вагоне тут же завязалась драка: писатель с размаху дал пощёчину горделивому дворянину, за что тот демонстративно снял с руки и бросил в него перчатку.
– Вас, достопочтенный создатель, я вызываю на дуэль! – высокомерно произнёс Евгений.
– Нет уж, хватит с меня дуэлей! – испуганно попятился Пушкин, не сводя глаз с пистолета в руках своего же творения.
– Да угомонитесь вы уже! – закричал Михаил Лермонтов, пытавшийся уснуть в этом бедламе без какого-либо успеха.
Поезд вновь тронулся, соединяя реальность и вымысел в единое целое.
Николай Некрасов, задумчиво глядя в окно, видел за стеклом тысячи обманутых рабочих-мертвецов, отдавших свои жизни ради строительства железной дороги, которым в итоге не заплатили ни копейки.
В соседнем купе играли в карты Лев Толстой, Михаил Булгаков и Николай Гоголь. Автор «Войны и мира», гениальный писатель, сидел в величественной позе глубокомысленного мудреца, пока Гоголь и Булгаков рассказывали друг другу анекдоты.
Проигравший в карты должен был сжечь при всех свою новую рукопись и громко произнести на весь вагон: «Я – самый худший писатель за всю историю человечества!..»
По злой иронии судьбы, снова не повезло Гоголю...
– Джентльмены, послушайте вот такой анекдот… – с улыбкой произнёс Булгаков. – Попали в ад немец, француз и русский. Бесы привели их к хозяину сих мест, и дьявол им говорит: «Кто из вас мне ответит: почему у Богини правосудия завязаны глаза, того я отправлю обратно на Землю доживать свой век. А двоих остальных буду жарить в чугунном котле на раскалённом старом масле, которое постоянно использует известный ресторан быстрого питания.»
Первым начал немец.
– Значит так… – сказал он. – Наверное, потому, что Фемида родилась слепой...
Дьявол кивнул бесам и те бросили немца в котёл.
Вторым был француз.
– Значит так… – предположил он. – Наверное, потому, что у Фемиды была катаракта или глаукома, и хирурги сделали ей на глазах операцию...
Дьявол кивнул бесам и они француза тоже бросили в котёл к немцу.
Тогда русский говорит:
– Своим видом она всем как бы сообщает: «Ничего не вижу и ничего не слышу – разбирайтесь, как хотите…»
Услышав ответ русского, все рассмеялись и в воздухе повисли флюиды хорошего настроения.
– Скучно тут… Красивых девушек практически нет, – пожаловался на жизнь Толстой, припрятав под столик пиковую даму. – Я хотел пригласить с собой Анну Каренину, но она сообщила, что теперь боится поездов, как огня...
– Та же история у меня с Михаилом Берлиозом, – кивнул Булгаков, вытащив из рукава бубнового туза.
– Кто-нибудь брал мою «Пиковую даму»? – высунулась из проёма кудрявая голова Александра Сергеевича Пушкина. – Нигде не могу её найти! А я ведь так старался над этим произведением...
Насладившись атмосферой спокойствия и выпив с Фёдором Достоевским на брудершафт, я отправился обратно в кабину машиниста. Алиса, перекинувшись парой слов с Беллой Ахмадуллиной и, сложив руки за спиной, последовала за мной.
В какой-то момент я понял, что настолько привязался к энергетике этого поезда, что даже раскалённая топка, так и норовившая облизнуть мою руку своим огненным языком, стала для меня чуть ли ни родной.
– Внимание всем! Следующая остановка – Рай! – взволнованным голосом закричал Харон, после чего, заметив краем глаза меня и Алису, слегка улыбнулся. – Уже нагулялись? Можете остаться тут, пока не доедете до заказанных вами остановок. А теперь – держитесь!
Мы вновь перенеслись через ещё одну реальность, разорвав на атомы причинно-следственную связь лишь одним своим появлением. Находясь на изнанке космического пространства, экспресс проезжал по абсолютной пустоте, как по обычной железной дороге.
Вокруг нас появились и другие поезда. Сначала десятки, а потом сотни: вскоре их стало настолько много, что они закрыли собою весь космос. Порой они сталкивались, уничтожая друг друга, но на их месте из горящих обломков тут же появлялись новые, продолжая путь своих павших собратьев.
Когда же я поинтересовался у Харона, что это за поезда, то он поведал мне следующее:
– Видишь ли в чём дело… Все поезда, что ты видишь – это отголоски прошлых или будущих событий… Это мой же экспресс, но в разных временных отрезках Бытия… На одном из них ты только зашёл в этот поезд, в другом – ты только что познакомился с Алисой, а в сотнях других – тебя ещё нет, так как ты даже не родился или уже прибыл в конечную точку назначения...
Харон объяснил мне, что эта информация довольно сложна для восприятия обычным человеческим разумом и чтобы я не погружался в подробности, а то мой мозг растворится в собственных мыслях...
Проносясь между реальностями, как летящий, подхваченный ветром лепесток цветка, поезд оказался в месте, окрашенном в алый цвет.
– Не смотрите в иллюминаторы без моего разрешения, – серьёзным тоном промолвил Харон, с тревогой вглядываясь в провожавших наш поезд верных стражей Создателя, вооружённых пылающими огненными мечами. – Мне здесь не рады, а, значит, и вам тоже...
Поезд вновь изогнулся буквой «Г», но на этот раз он устремился вверх. От резкой перемены давления у меня перехватило дух, в то время как Алиса испуганно вцепилась в рукав моей рубашки.
Всё больше и больше Ангелов встречалось на нашем пути.
– Вот оно! – воскликнул Харон, зачарованно впиваясь взглядом в сверкающий небесный город, возникший из ниоткуда на пересечении пространства-времени и горизонта событий. – Царствие Божие – это единственное препятствие, что мне пока не удалось преодолеть!
– Дальше вам нельзя! – вторгся в моё сознание громовой голос, источающий во все стороны настолько горячий свет, что он обжёг все мои мысли.
На огромной скорости экспресс ударился в запертые ворота Рая и с невероятной силой отлетел от них, перевернувшись, после чего остановился в воздухе столь плотном, что на него можно было опереться.
Локомотив был измят просто до неузнаваемости. С трудом поднявшись с пола после падения, я не мог поверить увиденному: в первый раз за время нашего путешествия всесокрушающий поезд, покоривший даже глубины ада, потерпел поражение! Для человека, видевшего, с какой лёгкостью наш поезд прорывался сквозь завесы пространства и потоки времени, это было чем-то невероятным.
Я помог Алисе встать и посмотрел, нет ли на ней ран. «У неё такая нежная кожа, что завтра точно будет синяк», – подумал я в тот момент.
– Со мной всё хорошо, ты о себе побеспокойся, – промолвила она с одним закрытым глазом, ласково вытерев рукой капельки крови с моего поцарапанного лба.
– Это не имеет смысла!.. – стонал полусогнувшийся Харон, чьи зубы издавали резкий скрежет от переполнявшей его ненависти и обиды. – Мой поезд способен добраться куда угодно и пробить любое препятствие на своём пути. Без исключений! Так почему же, сколько бы раз я ни пытался, лишь это место не поддаётся моему величайшему творению?
И здесь раздался трубный глас и колокольный звон.
Все двери поезда сами по себе открылись: блаженный аромат нежнейших цветов наполнил мои жадные до кислорода лёгкие, впитываясь в каждую альвеолу на пути кровеносной системы. Удивительная радость хлынула сплошным потоком, удаляя всю печаль из моего раненого и обожжённого сердца.
Один из стражей Господних с тремя парами крыльев подлетел к экспрессу и протянул руку.
– Можете выйти из поезда… – улыбнулся он.
– А мы не упадём, если сойдём? Под нами ведь ничего нет! – спросил я, с тревогой в сердце вглядываясь в сине-голубую бездну.
– Маловерный! Нужно верить, что не упадёшь. Юный апостол Пётр ходил по воде, так отчего же ты не сможешь идти по воздуху? – ответил Архангел спокойным, но строгим голосом.
– За ворота Рая дано пройти не всем, а лишь избранным. Но насладиться видом на прекрасный Божий Сад я вам не запрещаю, – снова улыбнулся Архангел.
Поскольку под поездом ничего не было, кроме бескрайнего василькового неба, то я сначала набрался храбрости и только потом вышел из поезда под всеобщие удивлённые крики… Едва мои ноги привыкли к парению в пустоте, я помог выбраться и Алисе. Пока все прочие пассажиры были окутаны страхом и благоговейным восторгом, она в этот момент была на удивление спокойна.
Но постепенно вышли и другие пассажиры. Один лишь Харон остался в поезде, пронзив меня холодным взглядом, как будто обвинив в предательстве.
– Кто ты? – обратилась Алиса к шестикрылому Архангелу.
– Я есмь командующий всем ангельским воинством и верный Божий слуга – Архангел Михаил. Вас привёз сюда создатель всесокрушающего поезда Харон. Вот уже в двухтысячный раз он пытался прорваться сквозь стены Божьего Сада, но опять потерпел поражение...
Осторожно ступая по воздуху, словно по мягкой перине, я тихонько побрёл к сверкающему городу из чистого золота, но Михаил схватил меня за шкирку, как маленького котёнка.
– Сюда позволено войти лишь тем, кто не познал зла, искупив каждый свой грех искренней молитвою и строгим постом. Ты же сам знаешь, что недостоин туда войти! Так зачем ты идёшь, куда тебе идти нельзя? – услышал я голос Архангела.
Его оценивающий взгляд пугал меня больше, нежели орда из десяти тысяч кровожадных демонов. Казалось, будто он знает меня лучше, чем я себя, и это пугало больше всего.
– Твой час ещё не настал, дитя, – продолжил он ласковым голосом, каким говорил мой отец, когда ещё был жив. – Ступай домой и поскорее предай забвению воспоминания о своей бывшей возлюбленной. В будущем за прелюбодеяние и предательство она расплатится. И страдать станет настолько сильно, что попросит Бога побыстрее окончить её ужасную жизнь. Но… не получит сего, промучившись до самой смерти! Всякий обиженный человек заранее отмщён, так для чего тебе нужна эта пресловутая месть, живущая в твоём сердце? Выгони её, ничтожную нахлебницу!
Я смотрел на Архангела и не мог ничего возразить ему в ответ... Любые мысли терялись в голове, подобно группе самонадеянных скалолазов, взошедших на Эверест в первый раз без какой-либо экипировки. Закончив разговор со мной, Михаил поднял голову и устремил взгляд на пассажиров, толпящихся у перевёрнутого поезда.
– Возрадуйтесь, люди, ведь среди вас есть тот, кто может войти в Царствие Божие! – внезапно провозгласил он радостным голосом. – Выходи, не бойся! Ты же сам знаешь, что достоин войти в Райские врата, ведь так?
Взволнованные пассажиры стали озираться и спрашивать друг друга: «Это он обо мне говорит?»
Наконец, один из пассажиров набрался смелости и вышел вперёд. К нему бросились ангелы, чтобы поддержать.
– Простите, я не очень хорошо хожу на протезах... – промолвил восемнадцатилетний юноша с костылями в руках, чуть не задыхаясь от кашля. Вместо ног у него были металлические протезы, а сам он походил на без пяти минут мертвеца: худое истощённое тело, бледная кожа и хриплый голос.
– Знай: жить тебе осталось всего несколько дней, – сказал Архангел, оказавшись возле него.
На мгновение юноша удивился, но, скрыв свою печаль за толстым слоем стальной воли, горько улыбнулся и пожал плечами.
– Вот как... Хорошо. Сколько Бог определил, столько жить и буду. Спасибо и на том, что сказали об этом.
– Тебе страшно?
– Да нет... Родители от меня отказались, друзей в приюте я так и не нашёл, а жизнь после выпуска оказалась настолько тяжёлой, что смерть и впрямь кажется избавлением... Жаль, что девушку себе не завёл, но с моим заболеванием про нормальную семью и думать не стоит. К тому же, по словам врачей, я мог умереть ещё во младенчестве: это чудо, что смог прожить столь долго!
Архангел тихо засмеялся. Приблизившись к юноше, он легонько дотронулся до его лба. Протезы с громким щелчком отсоединились от тела и улетели, затерявшись в пустоте бескрайнего неба. За ними в бездну последовали и костыли.
И тут я потерял всякую веру в собственные органы чувств, будучи не в силах поверить своим глазам: у юноши появились его настоящие ноги! Молодой человек дрожал всем телом от неожиданно свалившихся на него чувств.
– Мне же их ампутировали три года назад! – бледность сошла с его лица, осеняемая счастливой улыбкой и радостным, звонким смехом.
– Ты достаточно настрадался в этой жизни, – ответствовал Архангел. – Всемилостивый Господь разрешил тебе войти в Царствие Божие хоть прямо сейчас. Или же ты можешь остаться на Земле, чтобы насладиться красотой мира в здоровом теле. Что выберешь, дитя света?
Парень обернулся к пассажирам поезда, чьи завистливые взгляды вонзались отравленными кинжалами в каждое его движение. В раздумьях он дотронулся до нательного крестика на груди и повернулся к Михаилу.
– Конечно, я хочу насладиться земными радостями, купить себе дом и найти жену... Но больше всех этих вещей я желаю увидеть своего Создателя. Мне правда можно войти?
Архангел кивнул, и Райские врата отворились.
Огромный поток первопричины всего сущего хлынул на нас, омыв наши Души бесконечной любовью ко всему живому: вмиг исчезли былые обиды и даже предательство моей бывшей возлюбленной больше не жгло раскалённым железом меня изнутри, растворившись во всепрощающем терпении.
«Я прощаю тебя…» – мысленно сказал я ей, и, наконец-то, стал свободен.
Небеса перед нами разошлись по обе стороны, явив сокрытый в себе Небесный Город, сверкавший так ярко, как сотня слившихся вместе солнц. За золотыми воротами Нового Иерусалима мы увидели жителей, через страдания нашедших на Небесах истинное счастье.
По освещённым тёплым светом чистым улицам бежали смеющиеся дети, освобождённые от всех мирских забот. Они подбегали к мраморному белоснежному фонтану и пили воду из вечного источника жизни.
Каждый из жителей этого города считал, что богат, ибо у него не было недостатка ни в чём...
Любой взрослый человек, работающий на Земле по восемь, а то и по двенадцать часов в сутки на ненавистной работе, чтобы заплатить за аренду жилья, еду, одежду, обувь, лекарства и прочее, заплакал бы от горькой зависти, увидев счастье тех, кому посчастливилось оказаться в Раю.
Среди них был и тот юноша в белых одеждах, с восторгом ступавший здоровыми ногами по Святой земле. Он бегал, прыгал и даже танцевал от радости, вдыхая полной грудью аромат свежих цветов и благоухающих трав.
И во всём был Единый Бог, и все были в Нём.
На моих глазах появились слёзы, а рот широко расплылся в улыбке. «Вот оно, счастье! Я искал его всю свою жалкую жизнь!» – родилась в моей голове сладострастная мысль, обретя власть над сознанием и телом.
Полностью потеряв над собою контроль, я бросился к золотым вратам. Ещё секунда… Ещё одна секунда – и я бы точно успел войти в Царствие Божие! Но огненный меч Архангела преградил мне путь: поток святого пламени скользнул по моей правой ладони, оставив на ней болезненный ожог.
– Остановись, безумный! Больше я тебя предупреждать не буду, – произнёс Михаил таким стальным голосом, что у меня зазвенело в ушах, а из носа полилась тоненькая струйка крови.
В страхе я попятился назад к поезду, подобно семилетнему ребёнку, услышавшему крик старшего брата за совершённую шалость.
– Осталась только ты... – тут же изменился в лице Михаил, внимательно посмотрев на дрожащую от страха Алису, наклонившись к ней чуть ли ни вплотную. – Какой вопрос снедает твою Душу, что за ответом ты отправилась в начало и край Вселенной?
– Я могу поговорить с мамой? – спросила она таким неуверенным голосом, будто знала, что сейчас услышит самый холодный и грозный отказ в своей жизни.
– Дева, а с чего ты взяла, что твоя мать попала в Рай? Разве ты не знаешь, что большинство прибывших на этом поезде в конце концов соблазнятся Сатаной и обрекут свои Души на адские муки? Хотя бы раз взгляните на себя: вас так много, а спасётся лишь пара человек!
– Но ведь моя мама не какой-нибудь там серийный убийца, чтобы отправлять её в ад! – забылась Алиса, словесно борясь с Архангелом за доброе имя любимой, но жестокой матери.
– Хочешь, я тут же перечислю каждый грех, что она совершила от рождения до смерти? А чтобы остальные не посмели её осудить, публично провозглашу и их пригрешения! «Хотя бы люди были числом, как песок морской, только остаток спасётся», а для злых, лживых и алчных людей одна дорога – в ад!
Алиса стояла с поникшей головой, глядя себе под ноги. Ни Архангел, ни другие пассажиры не могли понять сокрытых в её Душе чувств. Лишь я один разделял сердечную боль девушки, вспоминая собственный горький опыт: сколько бы зла ни совершил по отношению к тебе любимый человек, ты не можешь заставить себя его полностью разлюбить. Ведь я тоже, разрываясь от злобы и обиды после разрыва, не мог забыть свою бывшую девушку, с теплотой вспоминая её лживую, но такую удивительную и прекрасную улыбку... Человеку сложно справиться с глупыми чувствами!
– Я всё равно её люблю! – закричала Алиса, не желая мириться с горькой правдой.
«Я всё равно её люблю!» – повторил я про себя её слова, схватив Алису за руку, желая поддержать её неправильные, но искренние чувства.
После этих слов Архангел опечалился. За мгновение его глаза наполнились святым гневом, а могучие крылья стали такими огромными, что могли закрыть собой целый город.
– За один её удар железной кружкой по голове плачущей семилетней девочке я самолично спустил бы твою мать в глубины преисподней! Сколько раз она бросалась в тебя попавшимися под руку вещами, когда у неё не получалось найти партнёра на ночь, и даже предлагала своим любовникам воспользоваться тобой? Один лишь Бог спас тебя от худшего исхода. И всё равно ты готова не только её простить, но и отмаливать перед главнокомандующим Ангельского воинства?
Бедная Алиса разрыдалась во весь голос, словно малое дитя, а я ничего не мог сделать, кроме как крепко обнять её и прижать к себе.
– Пожалуйста, хватит! – произнёс я отчаянным голосом. – Все твои слова верны, но ей нужно время... Пожалуйста, не оставляй раны на истинно любящем сердце!
Архангел Михаил понимающе кивнул, после чего ласково положил широкую ладонь на макушку плачущей Алисы и тихонько её погладил.
– Прости за столь строгие слова. Во избавление от душевных мук даю тебе откровение: скоро ты встретишь замечательного человека, с кем проведёшь долгую счастливую жизнь. А за свою маму ты можешь помолиться: тогда и её мучения станут чуть легче. Хорошо?
– Угу… – насилу улыбнулось маленькое заплаканное создание.
Закончив утешать Алису, я поклонился в пояс Архангелу за освобождение от мучавших наши сердца заблуждений, и мы последовали к поезду.
– Вы закончили? Залезайте внутрь, мы отправляемся, – угрюмо произнёс Харон, находясь в поезде с размозжённым локомотивом. – Терпеть не могу этих святош, корчащих из себя Бог знает что!
Пусть проблемы Алисы и разрешились, но сомнения, как ножи, всё равно оставили глубокие раны на её нежном сердце.
Поезд тронулся в путь. Он вновь проносился сквозь километры и секунды, но теперь уже всё больше удаляясь от Рая...
Слёзы скатывались по моим щекам, пока Душа выворачивалась наизнанку. Такое же мучительное чувство испытывает каждый, кто покидает родной дом, откуда уходит навсегда не по своей воле.
Алиса почти не двигалась: её редкие глубокие вздохи, казалось, забирали с собой весь воздух, отчего мне было нечем дышать. А Харон молчал, вглядываясь во тьму, переливающуюся радужными фотонами, разбивающимися о стёкла его удивительного экспресса.
Спустя несколько мгновений, поезд сошёл с Небес, подобно молнии, и разделил собою само время: сквозь прошлое и будущее мы неслись по рельсам к моему собственному счастью...
«Твой ужасающий ревущий грохот и обливающийся потом раскалённый двигатель разрывают и тут же причудливо соединяют человеческие судьбы, уничтожая стоящие на пути целые народы и государства…» – думал я, обращаясь к повозке, несущей меня в манящую неизвестность.
Вселенная раздвоилась перед нашим экспрессом, подобно Красному морю перед Моисеем.
Посмотрев в левое окно поезда, я увидел мелькающие образы зарождения Вселенной, появление первых людей и триумф человеческой мысли. Создания, наделённые умом и знанием, вели борьбу с матерью-природой за право подчинить её своей воле.
Они не могли выиграть этот неравный бой в одиночку, поэтому укротили могущественных чудовищ, сотворив из них верных слуг: сначала вырвали секрет огня из охладевших рук убитого Прометея, затем подчинили себе могущество пара, способного питать маховики, шестерёнки и другие механизмы, а затем отыскали слабые проблески электричества между пластинами меди и цинка в плохо освещённой, захламлённой лаборатории, когда единственным источником света были лучины и свечи...
Какая ирония: физические законы и правила бытия предали свою родительницу-мать и с яростной силой накинулись на природу, уничтожая и сокрушая, поглощая и создавая единственный город на руинах старого мира: питая свои тщеславие и гордыню, люди были готовы на любые жертвы, лишь бы снова стать богами.
Я взглянул направо и вздрогнул от ужаса: на меня вытаращились с голодным оскалом будущие катастрофы, эпидемии и войны. Миллиарды умерших людей рыдали от переполнявших их мысли ненависти и страшных мучений.