- -
- 100%
- +
Джон нажал на кнопку под №18. Лёгкое движение пальца – и каменный гигант пробудился от многовекового сна.
Четыреста тысяч жителей ощутили лёгкое землетрясение. А всего четверо из них, с хорошо развитой интуицией, почувствовали необъяснимый первобытный страх и в тот же час, ведомые шестым чувством и собственными инстинктами, попытались спешно покинуть город.
Вулкан проснулся, издав внутриутробный рёв. Верхушка горы разорвалась от высокого давления, высвободив огромный поток камней и лавы, устремившийся к Джайкатану. Дым и смог мгновенно наполнили улицы города. Люди задыхались и теряли сознание, становясь лёгкой добычей огромного вулкана, пускающего на них красно-оранжевую раскалённую слюну, после чего их ещё живые тела похоронило под тёплым чёрно-серым слоем пепла…
Река расплавленной массы со скоростью три метра в секунду поглощала землю, каменные здания, животных и людей, проглатывая их, как сладкие конфеты. Лава разделилась на два потока, взяв бóльшую часть города в огненное кольцо. Не успевшие убежать люди застыли, будто мраморные статуи, и беспомощно смотрели на приближающуюся к ним смерть.
А Джон находился в безопасности и даже в комфорте. Установленный
в рабочем кабинете кондиционер противостоял нестерпимой июльской жаре: на улице духота, а в помещении приятная свежесть. В это же время на другой стороне планеты в плотном дыме задыхались и умирали люди. Здесь мужчина испытывал прохладу, а там человек поскользнулся и упал в кипящую реку огня, чувствуя в последние секунды жизни, как кожа слезла с его костей.
«Интересно: стоит ли чуток повысить температуру? А то мне немного холодновато стало». – попытался отвлечься Джон.
Вопли умиравших постепенно замолкали.
«Так-так… Опять закончилось пиво. Не достать ли мне новую баночку? – не переставал думать специалист по катастрофам.
Джон прижался к спинке стула, посмотрел в потолок и нервно рассмеялся. Его веселила двойственность этой ситуации: происходили ужасные катастрофы, где люди теряли близких, а он, находясь в безопасности и комфорте, наслаждался баночкой холодного пива…
Джон не просто веселился – он истерично хохотал, задыхаясь от недостатка воздуха. Но слёзы от смеха постепенно переросли в рыдания беспомощного взрослого тридцатилетнего мужчины, «закрывшего глаза» на происходящий перед ним ужас. Он прикрыл лицо ладонями и замолчал. Наступила гробовая тишина, если не считать криков беспомощных людей по ту сторону монитора.
«Выхода нет. Ни для них, ни для меня… – Джон всё ещё не оставлял попыток подкупить собственную совесть. – Допустим, я уйду с работы или пущу себе пулю в лоб… Но тогда Майкл даст указание нашему кадровику найти на моё место кого-нибудь другого… Ничего ведь не изменится, верно?.. Получается так… Тогда зачем мне уходить с этой работы?..»
И вновь компьютерный экран показал холодные цифры: «Погибло более пятидесяти тысяч человек». Через минуту данные обновились: «Погибло более ста тысяч». Ещё через пять минут экран показал: «Погибло более трёхсот тысяч». «Итоговая цифра погибших: 328 тысяч 612 человек». – сообщила Джону бесчувственная электронно-вычислительная машина.
– Знаю… – равнодушно промолвил Джон, смотря несфокусированным взглядом куда-то в пустоту.
От центра города ничего не осталось, кроме сгоревших трупов и сотен несчастных счастливчиков, случайно спасшихся на вершинах обломков зданий.
Ответственный за природные катаклизмы очнулся от забытья, взял телефон и написал начальнику:
Токисава – цунами: 27 тысяч 867 человек.
Карташтар – землетрясение: 152 тысячи 223 человека.
Джайкатан – извержение вулкана: 328 тысяч 612 человек.
Точное количество пропавших без вести и раненых – особого значения не имеет…
Через несколько минут дверь кабинета Джона открылась и перед ним появился Майкл, невысокий пожилой человек с большим пузом и редкими, жидкими волосами.
– Отлично! – начальник похлопал подчинённого по спине и поздравил его с успехами. – Ты хорошо потрудился. Сегодня у тебя круглая цифра: сотня уничтоженных городов – это отличный показатель твоей работоспособности. Премию в сорок тысяч долларов получишь в конце месяца. Если ты перестанешь отлынивать от своей работы, то цены́ тебе не будет!..
– Благодарю. Я могу пойти домой?
– Конечно, можешь. Насчёт жертв не расстраивайся – кто-то ведь должен регулировать население человечества. Земля ведь не резиновая, еды и ресурсов на весь «Золотой миллиард» не хватит. Ты со мной согласен?
– Всё так… – кивнул Джон, желая покинуть это проклятое место как можно скорее.
– Ну, что ж… Жду тебя в понедельник… Начальство повысило план: нужно срочно разрушить ещё пять городов. Но я уверен: ты с этим, как всегда, справишься!
Начальник пожал ему руку и Джон вызвал лифт. Когда двери стального короба за ним закрылись и он тронулся вверх, специалист по катастрофам заплакал, коря себя за остатки совести… «Мерзкий лицемер! – подумал Джон про себя, с яростью вытирая слёзы с лица. – Сейчас-то зачем рыдать? Это же ничего не изменит! Разве не ты убил столько людей этими руками?»
Джон вышел на улицу и тяжело вздохнул.
«Зато… теперь я смогу купить себе еды, – улыбнулся он сквозь слёзы. – Много-много вкусной еды…»
Остаток пятницы уходил в небытие… Корреспонденты новостных программ на всех телеканалах бурно обсуждали и «смаковали» произошедшие в этот день трагедии.
За пятничным вечером быстро пролетели суббота и воскресенье.
А утром в понедельник Джон проснулся и вспомнил обо всех погибших по его вине людях… И потому, желая отсрочить неизбежность, – отправил начальнику привычное сообщение:
«Я сегодня на работу приехать не смогу. У меня ангина…»
ЖИВАЯ КАРТИНА
Посвящаю этот рассказ моему брату Евгению…
Подобно раненому зверю, художник Иоанн Гончар метался по маленькой мастерской, жадно глотая воздух, но никак не мог им насытиться, задыхаясь от отчаяния и бессилия. «Куда же делось моё вдохновение? Будь оно трижды проклято!» – взмолился Творец, блуждающий во тьме собственных мыслей. Спустя ещё минуту он отчаянно разрывал негодные холсты, сотрясая воздух громкими фразами: «Всё бессмысленно!.. Нет ни энергии, ни чувств, ни желания… Всё избито, пóшло, глупо и невыносимо!»
Уже десятый день он не мог начать новую работу, в то время как накопленные средства медленно, но верно уходили на еду, многочисленные счета и аренду мастерской, где он жил. Пройдёт всего неделя, и у него отключат воду и газ, через две недели денег не хватит даже на дешёвую пищу, а спустя три недели придётся покинуть съёмное жильё.
После десяти мучительных дней у Художника уже не осталось ни вдохновения, ни желания, ни даже сил написать хоть какую-нибудь картину и тем самым наполнить отощавший старый кошелёк.
Но как только часы пробили полдень, в окно его небольшой мастерской заглянула Судьба. Она посмотрела на хмурое лицо Живописца, слегка прищурилась и мило улыбнулась.
В следующее мгновение дверь в комнату приоткрылась, и в неё вошла маленькая минутка. Она посмотрела на Художника, посочувствовала отсутствию у него вдохновения и вышла через другую дверь ровно через шестьдесят секунд. За ней в комнату вошла другая минута, но через это же время ей тоже пришлось уйти.
Терзаемый сомнениями, Иоанн наконец-то не выдержал. Застонав, Живописец бросился на кровать, сдерживая желание разорвать собственное горло и покончить со всем этим кошмаром. Затем он уставился в потолок, будто бы в этот момент только он мог его утешить. Спустя пару минут блуждающий взгляд Художника переметнулся на мольберт. Иоанн встал с кровати, зевнул, взял кисточку в руку и закрыл глаза.
«Нет, именно сейчас зрительные нервы будут мне только мешать! – произнёс про себя Живописец. – Всё, что мне нужно, так это выплеснуть ощущения на тело этого белоснежного полотна…»
Первый раз в жизни это не было похоже на обычное рисование: каждое движение кистью соотносилось не только с биением сердца окружающего мира, но и всех других миров, существующих в иной реальности.
Живописец не просто писал картину – он вдыхал в неё саму жизнь, делая её не произведением искусства, а создавая точную копию этого мира.
«Пусть вода станет настоящей жидкостью, а не просто бирюзовой краской на холсте!» – решил Творец, и стало так…
Художник переложил кисточку в левую руку, а правой схватил воздух. Он вырвал его из плоти этого мира и добавил в краски, чтобы пейзаж получился более реалистичным.
Иоанн и сам не мог понять, откуда появились горы: они словно выросли из ниоткуда, стоило кисточке дотронуться до белого холста.
Но самое важное – это его собственные чувства, эмоции, надежды и страхи. Все горькие переживания и сладкие воспоминания отпечатались на холсте, временно ставшем продолжением его израненной Души.
Временами Художник открывал глаза, чтобы сохранить масштаб и добавить мелкие штрихи, но большую часть работы выполняли собственные чувства.
«Глаза мне будут только мешать…» – повторял Творец, проводя связующую нить между нашим миром и совершенно иной реальностью.
И вот к пяти часам вечера картина была полностью готова.
В первой четверти седьмого часа в дверь постучал толстый и неказистый маленький человечек – Альберт Гаэльский. Старый знакомый Иоанна пришёл остаться у него на денёк-другой, потому что его снова из дома выгнала жена. В прошлом Гаэльский был успешным биржевым аналитиком, пока не произошло обесценивание одной из иностранных валют, и теперь он, по собственному признанию, «находился в постоянном поиске работы».
– Как ты себя чувствуешь, мой друг? Слушай, у меня тут такая оказия вышла… В общем, мне нужно перекантоваться в твоей хибарке хотя бы день-два. Это возможно?
– Да, да, конечно… – равнодушно протянул Художник, присев на старенькую кушетку, испачканную давно высохшей жёлтой краской. – Прости, я просто немного устал: целый день писал новую картину…
– А ну-ка, покажи! – попросил Альберт, хотя в искусстве понимал не больше, чем в устройстве поддельных швейцарских часов на его руке.
Но то, что предстало перед его взором, Гаэльский сперва принял за собственные галлюцинации. На картине он увидел не нарисованный, а реальный пейзаж: бурная река неслась прямо на зрителя, сворачивая то вправо, то влево, а в некоторых местах в воде даже плескалась крупная рыба, поднимаемая на поверхность сильным течением.
На одной стороне берега ветер раскачивал густые кроны деревьев, отчего в небо взлетали птицы, а на другом берегу остроконечная гора пронзала медленно проплывающие пушистые облака.
Находясь в состоянии крайнего удивления, Альберт прикоснулся к картине, и свежая краска осталась на пальцах.
Живность в лесу не замечала приближения человека, но он ясно видел каждое животное и разнообразие цветущих растений. Вскоре происходящее напомнило Гаэльскому: он смотрит не на реальный мир, а на его невероятно умело воссозданную копию.
Альберт повернулся к Художнику и с завистью подумал: «Неужели он не понимает, что сотворил? Это ведь «живая картина»! Почему он такой спокойный? Может, потому, что сильно устал?.. Да она же должна стоить миллионы!»
– Ну и как тебе?.. – выдавил из себя измученный Творец. – Я очень старался и потратил на неё все свои эмоции и силы.
– Слушай… А ты уже нашёл покупателя?
– Да она ещё даже не высохла! – засмеялся беззвучным смехом Иоанн. – Но если через несколько дней я не заплачý по счетам, то мне будет худо, так как денег у меня, увы, совсем нет.
– Знаешь, а я ведь могу тебе помочь… Хочешь, одолжу пару сотен? – с притворной доброжелательностью предложил Гаэльский, прекрасно зная, что Иоанн слишком горд, чтобы принять чужие деньги.
– Спасибо, но я как-нибудь сам справлюсь. А вот пожить можешь у меня столько, сколько захочешь. Только я по ночам работаю. Хорошо?
– Да я не об этом!.. – начал раздражаться Альберт. – А давай я прямо сейчас куплю эту картину за семь… Нет, стоп!.. За десять сотен зелёных!..
Услышав эти слова, сердце Художника вздрогнуло от неожиданно свалившегося на него счастья. Он вскочил с места и обнял старого знакомого, радостно смеясь.
Гаэльский быстро вытащил из кармана всё, что у него было, бросил деньги на обшарпанный столик, схватил картину и, повернув обратной стороной, чтобы автор не увидел её подлинного великолепия, поспешно вынес на улицу, даже забыв попрощаться: сейчас его мысли были заняты совершенно другим.
«Выгода!» – вот что в этот момент твердил ему разум.
На следующей неделе Альберт Гаэльский через влиятельных знакомых выставил «Живую картину» на аукционе «Christie’s» за один миллион долларов, но, как только коллекционеры со всей Европы начали торг, её цена быстро достигла десяти миллионов.
За следующие несколько месяцев работа неизвестного художника несколько раз переходила из рук в руки: её перепродавали, дарили, а один раз даже пытались украсть.
Последний из её владельцев, знаменитый российский меценат Алишер Усманов, пожертвовал работу научно-исследовательской лаборатории, заинтересовавшейся этим необычным произведением искусства.
В какой-то момент из угла картины появилась повозка с двумя лошадьми и стариком в льняной рубахе. Нарисованный человек привёл животных к реке на водопой, а сам решил размять уставшие от долгой дороги ноги и неспеша покурить. Оторвав уголок от старой газеты, старик насыпал в неё махорку, затем облизнул краешек бумаги и свернул цигарку.
Несколько учёных, исследовавших в лаборатории картину, с удивлением и восторгом смотрели на мокрые морды лошадей и стекающие с них капли краски.
Спустя пару минут старик бросил в реку недокуренную самодельную папиросу, сел на телегу и тронулся в обратный путь.
Через два дня учёные увидели на картине вооружённый конвой с пушками и снарядными ящиками, желающий переправиться через реку. Группа сильных людей в мундирах соскочила с телеги и начала сооружать из брёвен некое подобие переправы.
Ещё через день этих военных начал преследовать полк солдат, одетых в другую форму. И, когда они уже скрылись из виду, один из учёных предположил: за нарисованными на картине горами развернулись военные действия. Однако национальность солдат определить так и не удалось, поскольку причудливые знаки отличия не были даже отдалённо схожи с земными.
Через неделю на картине появилось несколько людей с топорами. Учёные наблюдали, как нарисованные человечки рубят лес, носят брёвна и строят маленький дом на полянке. После того как рабочие его построили, они принялись возводить мост через реку.
В это время учёные организовали консилиум, чтобы решить: насколько значимо их открытие для научного мира. Высказывались предположения – от случайно открытого портала до шутки инопланетного разума, показывающего человечеству не то прошлые, не то будущие события. Однако в конце бурных дебатов победила третья точка зрения, утверждающая: эта картина изображает параллельный мир, где живут такие же люди, что и мы, но с совершенно другой культурой, мировосприятием и религией.
Учёные решили связаться с автором произведения через первого официально зарегистрированного владельца – Альберта Гаэльского, но застали его в плохом расположении духа. По его словам, автор этой работы, Иоанн Гончар, в какой-то момент бесследно исчез, а его мастерская с тех пор пустует. А о том, каким образом Художнику удалось изобразить на полотне портал в другой мир, Альберт ничего не знал. А затем он и вовсе попросил прекратить разговоры на эту тему и оставить его в покое.
Спустя некоторое время был организован второй симпозиум, и бóльшая часть учёных высказалась за скорейшее открытие дверей в другой мир и установление контакта с неизвестной цивилизацией.
В назначенный день директор научно-исследовательской лаборатории взял большие ножницы и торжественно надрезал полотно, намереваясь с помощью этого жеста наконец-то познакомиться с обитателями иномирья.
Но, как только картина была вспорота, холст тут же издал протяжный звон, как порванная струна, и снова стал совершенно белым, как будто на нём никогда ничего и не было…
ПРОНЗАЯ ВОСПОМИНАНИЯ
Двадцатилетний молодой человек по имени Чарли вот уже минут пятнадцать переминался с ноги на ногу в ожидании запоздавшего автобуса, пока скучающий июльский день от нечего делать сжигал прохожих-бедолаг пристальным огненным взглядом.
Одетый в арендованный дорогой костюм, Чарли чуть ли ни сгорал от томительного волнения, сжимая в запотевших руках стремительно увядавшую от жары алую розу, пока водитель автобуса явно не спешил, а если он и торопился, то делал это настолько медленно, насколько это вообще возможно…
Каждые несколько секунд блуждающий взгляд юноши перебегал с поникшего от жажды цветка на висящие неподалёку от него высокие уличные часы.
Внезапно секундная стрелка на большом слегка выпуклом уличном циферблате замерла на месте, а стекло со смачным хрустом треснуло, из-за чего Чарли вздрогнул и нечаянно оторвал бутон от стебля.
Целую минуту наивный юноша с поникшей головой смотрел опустевшими глазами на испорченный презент, будто бы пытаясь услышать от него ответ на болезненные вопросы: «Что мне теперь делать: отменить встречу, подарить оторванный бутон или же прийти к любимой с пустыми руками?»
– Вот досада, не правда ли, дружище? – раздался за спиной Чарли грубый мужской голос. – Всё свидание насмарку из-за одной жалкой розы! Ничего не поделаешь: значит, не судьба… А, может, оно и к лучшему, ведь однажды ты найдёшь себе девушку получше!
Молодой человек обернулся и увидел неприятного на вид мужчину в старой засаленной белой футболке и дырявых шортах. Казалось, что дрожащая хлопчатобумажная жизнь его одежды могла оборваться в любую секунду…
От незнакомца исходил резкий запах спиртного, а его нахальный самодовольный тон пробуждал в Чарли вполне отчётливое чувство неприязни.
– Я вас услышал, – пробурчал юноша и спешно отвернулся, надеясь здесь и сейчас обрубить на корню неприятный разговор.
– Ты ещё молодой и не понимаешь, насколько бесполезно всё, что ты делаешь: никакие ночные свидания, страстные поцелуи и нежные объятия в постели ни за что не сделают тебя счастливым, лишь раздразнят «призраком» ненастоящей любви… – мерзкий мужчина схватил Чарли за плечо, как старого знакомого. – Не расстанешься с этой девушкой сейчас – будешь жалеть об этом всю жизнь! Я тебе это обещаю…
– Да что вы ко мне пристали?
– Жалко тебя, парниша, только и всего: вся жизнь впереди, а ты с улыбкой на всё лицо выбрасываешь лучшие годы в мусорную корзину! Я сам был таким же глупцом, а теперь посмотри на меня: жалкий безработный после развода. Я даже не могу заплатить алименты…
– А по какой причине вы развелись с женой?
– Да, собственно, всё довольно прозаично: носить кольцо рога мешали!.. – незнакомец в отчаянии рассмеялся, на мгновение окинув взглядом прекрасное далёкое небо. – Двое из трёх детей оказались не моими, а третий глядит на меня с таким презрением, что даже жить не хочется! Я знаю: эта проклятая изменщица специально настроила его против меня, чтобы он родного отца не узнавал… Моя жизнь – превратилась в невыносимое горе: ни единого светлого пятнышка нет на беспробудно чёрном кинополотне!..
– Я сожалею о ваших несчастьях… – не зная, что ответить, выдавил из себя Чарли.
– Ни черта ты не сожалеешь, сопливый лицемер! Я вот что скажу: твоя возлюбленная на самом деле такая же дрянь, как и моя бывшая жена! Ты у неё не первый и уж точно не последний, это я тебе гарантирую… – со злостью в глазах прошипел изрядно выпивший мужчина.
– Если вы скажете ещё одно слово о моей девушке, то я лично выбью вам все зубы! – огрызнулся молодой человек.
– Твою девку зовут Элизабет, верно? Такая невинная с виду, а характером – настоящая стерва и путана! Я и сам не раз проводил с ней жаркие вечера, когда пытался её оплодотворить. Да, другой такой не найти: нежнейшая кожа, пухлые губки, пышная грудь… Я проводил в её обществе ночи на пролёт! А уж как она это любила!..
– Закройте свой лживый рот! Я не собираюсь это терпеть!..
– Думаешь, я лгу? В следующий раз проверь сам: у неё родинка на правом бедре и родимое пятно рядом с левой пяткой! Если увидишь, то знай: ещё до тебя в ней побывал я, наслаждаясь каждым сантиметром её ненасытного тела!
В следующее мгновение Чарли с размаху впечатал кулак в лицо незнакомца, отчего тот пошатнулся и рухнул прямо в грязную лужу.
Не говоря ни слова, молодой человек запрыгнул в подоспевший автобус №13, напоследок пронзив мужчину взглядом, полным презрения и ненависти.
Спустя минуту он сидел в автобусе, не переставая думать в дороге о скорой встрече с любимой Элизабет.
– Не получилось… Но я хотя бы попробовал… – устало прошептал мужчина, потирая ноющую от боли челюсть.
В последнем танце с неба спустились первые снежинки, элегантно
парящие на волнах зимнего ветра. За несколько секунд июль превратился в декабрь и на улице резко похолодало, автобусная остановка вмиг постарела, скамейка потрескалась и покрылась серыми пятнами, а указатель осунулся и наклонился вперёд, словно больной старичок с поржавевшей тростью.
К вытирающему немые слёзы мужчине подоспел господин в чёрном
пальто и шляпе с большим кожаным чемоданом в руках. Передвигался он быстрым шагом, как будто бы куда-то спешил.
– Ваше время закончилось, мистер Чарли.
– Но скажите: почему я не могу раскрыть ему свою настоящую личность? – отчаянным голосом воскликнул разочарованный жизнью бедный человек. – Если бы он знал, что я – это он из будущего, то вмиг поверил бы мне…
– Простите, но такова политика нашей компании: по контракту клиенты могут менять своё прошлое лишь в ограниченных рамках и только при условии, если они не будут раскрывать возможность существования временных перемещений. В противном случае – машину времени изобретут слишком рано, из-за чего наша компания перестанет существовать и потеряет огромную прибыль.
– Я прошу вас: позвольте мне ещё раз изменить своё прошлое! Ведь ещё не поздно…
Герберт Уэллс, агент по путешествиям во времени, на секунду замешкался, но всё же неодобрительно покачал головой.
– Сожалею, но я вынужден отклонить данную просьбу, поскольку Ваше время закончилось и через несколько минут мы отправимся обратно.
– Неужели я не смогу снова отправиться в прошлое?..
Агент по перемещению во времени поправил шляпу, затем перевёл на серебряных квантовых часах стрелки и дату, и, посмотрев в глубокое зимнее небо, произнёс:
«Машина времени есть у каждого из нас:
То, что переносит нас в прошлое – называется воспоминаниями;
а то, что уносит нас в будущее – зовётся мечтами…»6
СЛЁЗЫ ИСЧЕЗАЮТ В ПОЛНОЧЬ
Посвящаю этот рассказ моей сестре Александре…
Сквозь обрывки мгновений я мчался через пространство так, как отчаявшийся человек погружается в сладостную трясину греха.
Сначала я оказался в Париже, через несколько секунд очутился в Милане, затем побывал в центре Солнца, потом на краю Вселенной и, наконец, распался на атомы в горизонте событий, оказавшись поблизости чёрной дыры. Хоть я сам и не человек, а порочный дух, телом я пользуюсь человеческим. Правда, для межзвёздных путешествий оно совершенно не годится.
Когда же покрытые алыми слезами части тела вновь соединились воедино, приняв человеческий облик мужчины с привлекательной внешностью, я решил – мне необходимо немного передохнуть.
Через секунду я появился в маленьком городке на обшарпанной автобусной остановке. Рядом со мной сидела девушка сомнительной красоты.
Лиза, именно так её звали, не на шутку испугалась, пока я несколько секунд задыхался после стремительного путешествия по вселенной. С моего подбородка каждые три секунды срывалось по капле пота, глаза были устремлены в ослепительно прекрасное зимнее небо, а частые и глубокие вдохи заглушали голос ночной тишины.
– С вами всё хорошо? – спросила меня девушка.
– Я в порядке. Меня всего лишь чуть не затянуло за горизонт событий… – попытался я отшутиться чистой правдой.
– Почему-то мне показалось, будто вы возникли прямо из воздуха… – растерянно сказала Лиза, не веря глазам.
– Вам это просто показалось… – улыбнулся я ей в ответ.
В следующее мгновение мне понадобилось сорвать несколько сочных минут с «Древа времени» и быстро восстановить дыхание. И только после этого я повернулся к новой знакомой.
Я пригляделся к ней повнимательней: двадцать три года, интересов и увлечений нет, проводит одинокие вечера за просмотром видео на Youtube, часто сквернословит, много лжёт, но себя считает честной. Любит выпить. Других вредных привычек нет. В детстве любила папу и маму, однако несколько лет назад переехала в другой город и до сих пор притворяется, будто забыла их номер телефона, и только поэтому не может им позвонить. Про таких говорят: дай в рот палец – всю руку откусит.