- -
- 100%
- +
— Мои родители — астронавты, они, наверное, погибли, но официальная версия — пропали без вести. Как только я окончил школу, я сразу, не раздумывая, отправился в космическую академию. Моё решение искать родителей, даже если придётся делать это всю мою жизнь, возникло сразу, едва я шестилетним мальчиком узнал о случившемся. Единственное, моя надежда — это верить, что они живы. Хотя данные, полученные с борта корабля, на котором отправились в полёт мои родители, неутешительны: их корабль терпел бедствие и подавал сигналы SOS.
— У тебя ведь это не первый полёт, верно? Ты что, не знаешь, где искать своих родителей? — спросил любопытный Майк.
— Нет. Корабль, на котором они находились, сначала посылал сигналы бедствия, а потом исчез бесследно. Именно в тех районах Галактики, где побывали и мы в этом полёте. Я надеялся, я верил в тот один процент случайности, но ничего не произошло.
Том обхватил голову руками. Рик — огромный мускулистый астронавт с квадратным лицом и никогда не выдающими его чувств стального цвета глазами — встал со своего места. На вид ему было лет тридцать.
— Ну, вы, ребята, даёте! Если бы я был человеком, я бы никогда, ни за какие деньги не отправился сюда.
Все присутствующие удивлённо переглянулись. Все, кроме командира корабля. Он сохранял абсолютное спокойствие, как будто всё знал заранее. Но команда насторожилась, и ещё бы: киборгов на корабле не было, если верить полученной от Центра полётов перед вылетом инструкции.
— Ты киборг?! — удивлённо воскликнул Майк.
— Нет, — обыденно ответил ему, да и, пожалуй, всем Рик.
Он говорил твёрдо, но, глядя на напряжённые лица астронавтов, понял, что они ему не верят. Тогда Рик достал небольшой нож и хладнокровно надрезал себе кожу на руке. В ране тут же показалась кровь.
— Прекрати! — приказным тоном сказал командир.
— Хорошо. Но разрешите, командир, и мне рассказать, кто я, в противном случае ребята не успокоятся, пока не докопаются до правды. Хотя, если вы против и считаете это разглашением секрета вооружённых сил, то…
— Можешь рассказать о себе, раз уж до этого дошло, — командир был явно недоволен поворотом событий.
— То, что я вам сейчас продемонстрировал, это просто доказательство того, что я — человек. Я искусственно рождённый человек, научно разработанный индивидуум, обладающий повышенными физическими данными, то есть большей силой, более быстрой реакцией, чем обычные люди. Во мне заложено это в генах, я как бы опыт. А помимо опыта — больше ничего. И, естественно, у меня нет родителей. Я принадлежу науки, а потому и нахожусь здесь. У меня никто не спрашивал, хочу ли я этого. Я — человек-машина.
Все присутствующие астронавты с удивлением переглядывались и с нескрываемым интересом косились на невозмутимого Рика, лицо которого оставалось непроницаемым. Невооружённым взглядом было ясно, что команда напряглась.
— Всем на отдых и постарайтесь выспаться! — решительно приказал командир, осознавая, что подобное состояние команды в сложившейся ситуации может усугубить и без того тяжёлую, нервную обстановку. — Джорден, Рик, Том, смените дежурных, остальные — по отсекам для отдыха, и без фокусов! — последние слова командир произнёс с особой строгостью.
Командир первым вышел из столовой, за ним — дежурные. Оставшиеся астронавты, хотя и жаждали обсудить столь неожиданную для себя информацию, знали, что дисциплина на корабле должна быть железной, а приказ командира — закон для членов команды. Поэтому всё же нехотя покинули столовую и отправились отдыхать, хотя в сложившейся ситуации вряд ли кто из них мог заснуть, ну разве что Ким, владеющая стальными нервами и озарённая своей карьерой.
Она была уверена в себе и своих силах, и ничто не могло поколебать её решимости достичь поставленных целей. Ким всегда шла напролом, не боясь трудностей и препятствий, что делало её незаменимым членом экипажа в критических ситуациях.
Несмотря на внешнюю жёсткость и порой резкость в общении, Ким была предана команде и готова была поддержать любого товарища, когда это было действительно необходимо. Её карьера астронавта была построена на стремлении к совершенству и постоянном самосовершенствовании.
В глубине души Ким понимала, что предстоящая посадка будет настоящим испытанием для всех, и особенно для командира, которому предстояло принять самые важные решения. Но она верила в успех миссии и в способности каждого члена экипажа справиться с любыми трудностями.
Эта вера в команду и в себя помогала ей сохранять спокойствие и ясность мышления даже в самых напряжённых ситуациях, что было крайне важно для успешного завершения их длительного космического путешествия.
Глава 4
«Здание истины не может быть сооружено на зыбкой почве скепсиса. Все больше и больше, проникаясь скептицизмом, наша духовная жизнь прогнивает. Поэтому мы живем в мире, который полон лжи. Нас губит стремление организовать и истину».
Альберт Швейцер
Так в напряжённом ожидании предстоящего им будущего прошли долгих семь дней. Участники космической Одиссеи лишились аппетита и раздражались по каждому поводу, страх неизвестности действовал даже на психику астронавтов.
Откровенного конфликта, охватившего бы всю команду, на борту пока не было, хотя в таком напряжённом ожидании (ведь многие уже засомневались, а не безнадёжна ли их ситуация) бунты в коллективах — естественное явление.
Возможно, подобное случилось бы и здесь, но мудрость командира корабля, поддержка дисциплины в команде сознательными и стойкими к трудностям астронавтами, такими как Керли, Джордон, Рик, Том, Ким и, главное, Стив, не позволяли этому произойти.
Стив был рослый, мускулистый мужчина лет 39, с непроницаемым лицом, с бесстрастным и в то же время хладнокровным, мужественным взглядом. Его взгляд красноречиво говорил, что такого человека крайне трудно вывести из себя, а его характер и силу воли, пожалуй, невозможно сломить. Стив был крайне молчалив, и в команде о его прошлом знал лишь командир. Да и то только, что он был неоднократным чемпионом по карате и служил в спецвойсках до того, как стал астронавтом. Блестяще окончив космическую академию, он принялся выполнять спецсекретные задания в космосе.
Известно было также, что он сам проявлял стремление к сверхдальним полётам. Да и то все эти сведения были получены от Центра полётов. Сам же Стив о себе ничего не рассказывал, он только отлично справлялся со своими обязанностями и проявлял завидную смелость и мужество во время опасностей, не раз настигавших команду. За это его уважали, и теперь в период крайней напряжённости, сложившейся в команде, его и командира несостоявшиеся бунтари слушались.
Ким ёрничала над разнервничавшимися членами экипажа, обзывала их трусами и тем самым, задевая самолюбие скандалистов, тоже вносила свою лепту. Керли и Джордон, наоборот, старались успокоить людей и дать им веру в то, что всё будет хорошо.
Бесновались больше всех, нагнетая и без того напряжённую обстановку, Джон и Лео. Джон откровенно возненавидел Рика и без всякого повода цеплялся к нему и оскорблял, хотя Рик оставался непробиваемым на выходки Джона. Двадцатидевятилетний голубоглазый красавец-блондин Лео слыл скандалистом, а в теперешней ситуации его вспыльчивая натура проявилась как никогда. Надо заметить, что на Земле этот напыщенный забияка был отъявленным двоечником и хулиганом ещё со школы. По слухам, Лео взяли в астронавты лишь благодаря его отцу-миллионеру, дружившему с большими начальниками в космическом Центре.
Лео совершал несуразные поступки, кичился, особенно перед женским полом своей храбростью, вот отец и поддался уговорам сына пристроить его в астронавты, полагая, что если сын сломает себе голову на Земле, это будет обиднее, чем если он погибнет в космосе, автоматически став героем-астронавтом. К тому же Лео с детства мог выпросить у отца всё, что ему взбредало в его бесшабашную голову. Он был у миллионера единственным сыном. Мать Лео умерла от лейкопении, когда он был ещё маленьким мальчиком, и посему отец души не чаял в сыне и во всём ему потакал.
Но вот сын как на Земле не обращал внимания на заботу, любовь и страдания отца, так и, отправившись в этот полёт, он нисколечко не задумался, что отец уже не молод и вряд ли увидит своего отца по возвращении. Отец же, безумно любя сына, пошёл на такой шаг по настоянию Лео и отчасти опасаясь, что на Земле сын либо покалечится, убьётся, гоняя с бешеной скоростью на мотоцикле и увлекаясь всевозможным экстримом, либо станет отъявленным наркоманом или пьяницей. Ему, разумеется, было тяжело, осознавая, что больше никогда не увидит своего единственного сына, но он счёл, что так будет лучше для Лео.
Кстати, в выпавших на долю экипажа опасностях Лео особой храбростью не отличился, а вот его болтовня, нагоняющая не только напряжение, но и провоцирующая панику, изрядно всем надоела. Вот и сейчас он постоянно твердил, что им всем конец и Земли им не видеть, как своих ушей. Оптимистические доводы отдельных членов экипажа Лео не волновали. Он привык слушать только себя и требовать, чтобы все окружающие во всём ему потакали.
Парень, который уже достал коллег за всё время полёта, в эти напряжённые дни стал особенно невыносим. И как ни старались члены экипажа не обращать внимания на его «страшилки», некоторым от его болтовни становилось не по себе. Увы, изолировать провокатора от коллектива на космическом корабле было невозможно. Оставалось только терпеть этого высокомерного, самоуверенного выскочку, который сам не верил в то, что говорил.
Самым спокойным, хотя и внешне решительным, был Бред. Даже командир корабля, несмотря на свой статус, иногда проявлял беспокойство, и это было понятно — именно он отвечал за благополучное возвращение корабля и всех членов экипажа на Землю.
Бред же оставался невозмутимым. Он родился в семье астронавтов и с детства «заболел» космосом. Родители не противились такому опасному выбору сына. Они сами не представляли своей жизни без космических полётов, хотя их миссии длились не более года.
Но время шло, и когда сын сообщил им (к тому времени уже жившим с дочерью) о своём решении отправиться в длительный экспериментальный полёт, они, как ни странно, поддержали его выбор. Расставание было непростым, но их отличник и в школе, и в академии, уже хорошо зарекомендовавший себя астронавт, начитанный, хотя и не очень физически развитый сын, всё-таки был отправлен в этот полёт к неизведанным далям.
Во время всего полёта Бред, тридцатичетырёхлетний мужчина с белобрысыми волосами и бледным лицом, особой храбростью не отличался, но во всех передрягах вёл себя спокойно и рассудительно. Благодаря своему интеллекту он не раз выручал команду.
В эти напряжённые дни эрудит Бред, когда был свободен от основных обязанностей, читал книги, которых на своём ноутбуке прихватил в полёт несметное множество. У его коллег создавалось впечатление, что «ботаник» попросту знает, что его ждёт на Земле. Отчасти это было так — родители и сын перед его отлётом всё обсудили. Может, это и жестоко, но такова была их общая семейная любовь к космосу, а особенно к неизведанному землянами космосу.
Бред продолжал оставаться главным источником знаний и спокойствия на корабле. Его способность сохранять хладнокровие в самых сложных ситуациях вселяла уверенность в остальных членах экипажа.
Несмотря на внешнюю неспортивность, его умственные способности не раз выручали команду из трудных положений. Бред был тем человеком, который мог найти решение там, где другие видели только проблемы.
Его обширные знания и умение концентрироваться на задаче делали его незаменимым членом экипажа. Даже в самые тревожные моменты он находил время для чтения и самообразования, что помогало ему сохранять ясность мышления и способность к анализу ситуации.
Этот необычный астронавт, воспитанный в семье покорителей космоса, продолжал следовать своему призванию, доказывая, что интеллект и знания могут быть столь же важными для успеха миссии, как и физическая сила.
Глава 5
«В человеке вложены только задатки добродетели. Дело человека в том, чтобы растить их в себе».
Л. Н. Толстой
Бунта на корабле так и не произошло. На исходе седьмого дня, когда многие астронавты, за исключением дежурных, уже спали или пытались уснуть, по громкой связи, соединяющей все отсеки корабля, раздался радостный крик Майка, в это время дежурившего у мощнейшего телескопа (кстати, по приближению к Земле у телескопа дежурили круглосуточно).
— Земля! Земля! — орал Майк вне себя от радости, орал так, словно сошёл с ума.
Весь экипаж тотчас столпился у мощного телескопа, за исключением дежурных. Им по уставу не положено было покидать свои посты, и оставалось лишь наблюдать за происходящим по мониторам в своём отсеке. Во всех отсеках на корабле были установлены компьютеры, выдающие основные показания главного компьютера — «мозгового» центра космического корабля.
Сомнений не было! Эта маленькая звёздочка в огромном чёрном космосе, такая родная и узнаваемая даже через пятьдесят лет, тотчас зародила в людях надежду на лучшее. Почему-то ни у кого не возникло сомнений, что это именно Земля, хотя она была ещё так далеко и так походила на другие звёзды. Но люди, уже начавшие терять надежду, нисколько не сомневались, что эта крошечная точечка и есть их родная планета — Земля.
Взрослые люди, прошедшие испытания трудностями астронавты, радовались, словно малые дети. Дежурные кричали по связи, чтобы их немедленно сменили, что они сгорают от нетерпения лично взглянуть в телескоп.
Монитор компьютера показывал, что корабль держит правильный курс к этой крошечной планете. Экипаж заметно повеселел. Говорили, правда, мало, но радость переполняла сердца астронавтов, хотя и тревога не покидала их сердца. Что там, на Земле, с их близкими?! И только командир корабля думал прежде всего о деле, а именно о предстоящем приземлении, сложнейшей посадке гигантского корабля на ручном управлении.
— Ну что же, ребята, пора спать. Мы должны экономить силы, скоро Земля. Жаль, что автоматическое управление мы наладить не смогли. Но по заданному курсу корабль идёт на автомате без сбоев, это мы просто перестраховываемся, контролируя автомат, но что касается посадки, тут без вопросов. Но ведь на родную Землю сядем и вручную, справимся, верно?! — заключил командир, с заговорческой улыбкой обведя взглядом членов команды.
Лишь теперь осознавая, насколько же ему за этот полёт стали они близки! Раньше, глядя на своих подчинённых, командир не понимал, зачем их понесло сюда, и думал, что это всего лишь безрассудство, алчность к деньгам, помешательство на карьере. Теперь он видел личность в каждом из них, знал, кто из них и почему оказался здесь. Знал и понимал трагичность многих судеб.
Они преданно смотрели на него, веря в него, в его опыт, в его слова, несмотря на разность их характеров. И от этого ему становилось ещё тревожнее, нет, не за себя, а за них. Сейчас они смотрели на него глазами побитой собаки, ищущей защиты, или больного ребёнка в больнице, навестить которого пришли родители.
— По спальным отсекам, ребята. Нам предстоит нелёгкое дело. Вы же сами знаете, корабль нашего уровня вручную ещё никто, ну, во всяком случае, в те годы, когда мы жили на Земле, — командир попытался выдать улыбку, — не сажал, так что мы будем первооткрывателями!
— Классно! Мы станем в глазах общественности героями! — с мальчишеской радостью воскликнул Майк. — И, кстати, это я первый увидел Землю! Сразу понял…
— Заткнись и иди спать, что тебе сказали! — приструнила его Ким.
Лео саркастически хихикнул, но остальные члены экипажа не были склонны к разговорам и быстро покинули отсек управления. Некоторые из них, прежде чем уйти, одарили командира взглядом надежды и одновременно одобрения. Командир, как мог, старался своим видом приободрить экипаж.
— Но ведь так много погибает астронавтов. Неужели не страшно?! — раздался за спиной Керли голос Лео, приятный по общепринятым параметрам, но уже ставший ей противным.
Этот напыщенный, самоуверенный красавец в космосе прославился лишь своим язвительным языком, да изредка бравадой, при этом при настоящей опасности прячась за спины товарищей, но давая «дельные», даже «стратегические» указания.
Керли ничего не ответила, промолчала даже вездесущая Ким. Астронавты действительно очень устали, ещё бы, столько времени напряжённой, нервной работы в космосе, открытие небесных тел и приземление на новые планеты, изыскательная и научная работа и многое другое, что входило в задание экипажа экспериментального сверхдальнего космического полёта. А тут ещё эта поломка и бессонные дни неизвестности — увидят ли они вообще когда-нибудь свою живую, цветущую Землю?
Да, именно живую! Ведь на тех дальних планетах, где они приземлялись, не было живых организмов. В тех дальних галактиках, где побывали земляне, как они ни надеялись, они не встретили жизни. Биологическая жизнь в космосе, во всяком случае, как убедились на собственном опыте астронавты, очевидно, была только на их родной планете — Земле.
Жизнь на Земле — плохая, хорошая, грустная, радостная, несправедливая, правдивая — могла бы быть и лучше, если бы все люди осознавали, какое же это счастье — жить на такой прекрасной, потрясающе красивой планете под названием Земля. Жить в согласии и уважении с каждым живым организмом: будь то человек, будь то животное, птица, рыба, рептилия или насекомое, и даже растение.
Хоть кто чей дом — эта прекрасная планета, дарующая всем нам жизнь! И каждая отдельно взятая жизнь имеет такое же право, как и человек, жить на этой планете, и никто не вправе лишать жизни другого живого существа! Если бы было всё так, то планета Земля и стала бы тем желанным людям раем, но раем не где-то там, а здесь — на прекраснейшей из планет, затерянной в бескрайних просторах космоса.
А есть ли у космоса начало и конец, есть ли границы? Похоже, что землянам не суждено этого узнать никогда, если они не смогут осознать сущность своей жизни на Земле и право всего живого на жизнь. В этом вопросе кроется глубокий философский смысл. Человечество, поглощённое своими проблемами и конфликтами, часто забывает о главном — о единстве всего живого на планете.
Каждый человек, независимо от своего положения в обществе, должен осознать свою ответственность перед природой и будущими поколениями. Только тогда возможно гармоничное сосуществование человека и природы, только тогда можно будет говорить о настоящем прогрессе человечества.
Важно понимать, что Земля — это не просто место обитания людей, это дом для всех живых существ. И каждый вид имеет право на существование. Только уважая жизнь во всех её проявлениях, человечество сможет найти ответы на фундаментальные вопросы о происхождении и сущности космоса. Ведь понимание окружающего мира начинается с понимания своего места в нём и ответственности за свои действия.
Возможно, именно в этом и заключается главный урок, который человечеству предстоит усвоить: нельзя познать вселенную, не научившись сначала жить в гармонии с самим собой и окружающим миром. В гармонии с самим собой и окружающим миром человек обретает истинную силу и мудрость. Только через внутреннее единство и согласие с природой возможно достижение высшего уровня развития личности.
Каждый из нас несёт ответственность за сохранение этой гармонии. Наши поступки и решения должны быть направлены на поддержание баланса между материальным и духовным, между личным благополучием и общим благом.
Важно помнить, что любое нарушение гармонии в природе отражается на всех её составляющих, включая человека. Поэтому так важно развивать в себе чувство ответственности за свои действия и их последствия. Гармония с окружающим миром начинается с малого: с бережного отношения к природе, с уважения к другим живым существам, с заботы об окружающей среде. Эти простые действия помогают сохранить равновесие в мире и способствуют развитию человечности.
В конечном счёте, путь к гармонии — это путь к самопознанию и самосовершенствованию. Только осознав свою связь со всем сущим, человек может достичь истинного счастья и покоя. Это не просто философская концепция, а жизненная необходимость, от которой зависит будущее нашей планеты и всего человечества. Каждый из нас может внести свой вклад в сохранение и укрепление этой гармонии, начиная с малого и постепенно расширяя сферу своего влияния.
Глава 6
«Чем выше в духовном отношении стоит человек, тем с большим благоговением он относится к жизни».
Альберт Швейцер
Команда жаловалась, что редко видит сны. Всем хотелось хоть во сне увидеть своих близких, земную жизнь, а не надоевшую темноту космоса, сопровождающую их реальную жизнь. Даже планеты, на которые они высаживались, по сравнению с Землёй были мрачными и наводили лишь тоску.
Но у Керли ни одна ночь не обходилась без сновидений, причём сны Керли всегда были цветными. Ещё с детства она удивлялась, как люди могут видеть чёрно-белые сны, но оказалось, что научно доказано: многие люди никогда не видят цветных снов.
Здесь, в космосе, для Керли сны являлись скорее не снами, а видениями из прошлого. С ней и на Земле бывало, что порой сны были настолько явственны, что она путалась: а во сне это происходит или наяву? Иногда жизненные ситуации как бы продолжались во снах, и, проснувшись, она задавалась вопросом: а звонила я на работу в жизни или во сне?
Керли могла при желании прервать свой сон или изменить его. Могла проснуться, сходить попить или по нужде и снова войти в тот же сон, словно в продолжение сериала. Она могла принимать во сне какие-то решения, которые днём тяготили её. Черпать ответы во сне на какие-то свои вопросы. Была способна что-то изобретать, сочинять стихи, песни и даже повести (правда, проснувшись, творческие произведения надо было тотчас записывать, потому что они быстро забывались).
Но самое невероятное и пугающее — было ли это правдой или её домыслами — являлось то, что, когда она спала, она могла видеть, кто к ней входит в комнату, но, увы, как она ни старалась, Керли не могла заставить себя проснуться.
Многие дети способны летать во сне — считается, что такие сны люди видят, когда они растут, но Керли давно уже выросла, а продолжала летать во сне. Вот такими были сны Керли, и они даже несколько пугали её, смешивая реальность со сном. Практически постоянно в её снах присутствовали её умершая любимая бабушка и умершая собака, так что иногда жизнь во сне казалась Керли лучше реальной жизни, жестокой и с множеством бесконечных проблем.
По большому счёту Керли мечтала стать астронавтом, но не астронавтом столь длительного полёта. Несмотря на то, что на Земле у неё не осталось близких, она любила саму Землю. Её цветущие луга, уходящие в неведомую даль (словно реки жизни) реки, грибные пахучие свежей хвоей леса, белоствольные красавицы берёзы, лазурное с пенистыми белыми облаками прозрачное небо, остроконечные верхушки гор, таинственные пещеры, величественный прилив шипящих океанских волн, даль горизонта. Она любила всё на Земле — от мохнатой коричневой гусеницы до медведя.
Одним словом, Керли очень скучала по родной планете. Но у неё не было выбора — лететь или не лететь. В Центре космических исследований, если ты не доброволец, тебя могут от столь «заманчивого» долгосрочного полёта отмазать, но Керли некому было отмазывать, она просто получила приказ.
Перед полётом Керли с мужем ходили на природу, к реке. Они пошли встречать восход солнца, чтобы этот земной восход остался с ними в памяти. И он действительно часто снился Керли.
Это была самая обычная река, самый обычный простой берег с берёзами, липами, клёнами, с большим, огромным лугом полевых цветов. Над рекой ещё стоял лёгкий туман. Багровый диск солнца медленно и плавно поднимался на горизонте, отбрасывая кровавый свет на реку, пронизывая прозрачную пелену тумана. Лёгкий, еле видимый, светящийся сквозь туман, а может быть, это был и не туман вовсе, а дыхание реки?
Керли и Джорден долго сидели на белёсом песке высоко поднимающегося над рекой берега, пока утро полностью не сменило день, и солнце вовсю не заиграло своим ослепительным светом на прозрачной, голубой, бескрайней глади неба. Позади них тянулись к небу высокие стройные сосны. Песок под соснами почему-то был более насыщенный желтизной, чем на берегу. На противоположном берегу реки простирался изумрудный луг.