Титул феникса. Последняя битва

Глава седьмая

Ванесса

Я очнулась от тихого шороха. Открыв глаза, я увидела бладгрома, который стоял в проходе и держал в руках какие-то ткани. Спросонья стало страшно и я сильнее вжалась в угол. Однако когда поняла, что руки и рот свободны, то немного расслабилась.

— Что тебе нужно? — голос слегка охрип, посему прозвучало очень тихо.

Он молча кинул в меня то, что держал и ушел. Это оказалась чистая одежда: светлые льняные широкие штаны, рубашка из той же ткани с узким вырезом и коричневая кожаная жилетка. Надеюсь не из человеческой кожи.

Я переоделась и с грустью взглянула на рваное грязное свадебное платье. Мне так хотелось оставить его на память, однако если появится шанс бежать, оно будет только мешать, да и сомневаюсь, что есть на свете та швея, которая вернет ему былой вид.

Выглянув из своей так называемой комнаты, я увидела муравейник бладгромов при свете дня. Солнечные лучи проникали через отверстие в верхушке скалы. Вчера я так вымоталась, что не заметила огромное количество пещер над теми тремя этажами до которых доходила лестница. Последние широкие черные проемы располагались метров на двадцать от земли. Похоже они карабкаются вверх втыкая когти в камень.

Когда я собралась спуститься, чтобы осмотреться, услышала жалобный крик из огромной дыры в земле, из которой вчера я ощутила тепло. Я поспешила, попыталась осторожно сойти по лестнице, но она была такой скользкой, что я снова рухнула. От падения с такой высоты, к счастью, я ничего не сломала, но чувствовала легкое головокружение.

Я встала, отряхнулась и побежала на звук. Вопли не прекращались. Они пробирали до костей, такие истошные и мучительные. Я вспомнила свой старый сон, где люди горели в огне. После победы на генералом, я больше не видела его. Однако сейчас воспоминания всплыли перед глазами. Я опустилась на колени, схватилась руками за край отверстия и опустила ниже голову.

Ничего не видно.

Сверху светило яркое солнце, но внизу казалось все чернее самой черноты. Рядом стоял бладгром, который провожал меня вчера до комнаты. Он выглядел каким-то щуплым на фоне остальных.

— Что там происходит? — поторопилась спросить я.

— Ад.

Он непринужденно пожал плечами.

— В каком это смысле?

Я округлила глаза и испуганно посмотрела на него. Жарко, темно и крики, неужели и правда ад, где обитал сам Карху? Говорят, что после смерти мы встречаемся с ним лицом к лицу и он решает упокоить наши души или же отправить под землю на вечные страдания.

— Шучу. Всего лишь делаем одежду, — он сделал шаг назад и кивнул в сторону, — идем, там ты ничем не поможешь, разве что сама станешь материалом.

Он отдалялся и я не знала, что делать. Прыгнуть вниз и попытаться помочь кому-то или же пойти за бладгромом. Пока я размышляла, крики прекратились и я уловила лишь слабые хрипы.

— Каким образом вы делаете одежду?

Я догнала монстра и следовала за ним по пятам.

— Берем человека, подвешиваем его за ноги и сдираем кожу, — он обернулся и посмотрел на меня с улыбкой, — нам нужен качественный материал, свежий и большими кусками, а крики — услада для ушей.

Я тяжело сглотнула. Все надеялась, что он снова признается в шутке, но наступила тишина.

— Где вы берете людей?

Я бы уже знала, что из Трэиндора периодически пропадают люди. Мерида хоть и странная, но она всегда старается выслушивать и решать жалобы народа.

Бладгром долго молчал, пока мы не вышли из так называемого дворца на улицу. Затем он остановился и спокойно ответил:

— Выращиваем.

Я встала как вкопанная, не веря своим ушам. Может он врет? Может пытается запугать меня? А если нет, то сколько времени это продолжается? Сколько людей выросло здесь и погибло в адских муках? Я не хотела даже представлять. Как только мы расправимся с Ферритом, моей матерью и ее женихом, то непременно освободим их.

— Дроган велел мне показать твое рабочее место.

— Мое что? — я удивленно вскинула брови.

Бладгром указал на группу монстров, которые по цепочке передавали друг другу огромные булыжники до самой верхушки холмов. Я проследила за ними взглядом и поняла, что явно буду бесполезна там. Булыжник не то что передать не смогу, даже поднять. А на верхушку я даже не заберусь. Я посмотрела на бладгрома, как на дурака.

— А попроще ничего нет?

Он усмехнулся.

— Кассия так и сказала, что ты будешь воображать из себя принцессу, поэтому есть и второй вариант.

Я недоверчиво прищурилась. Надеюсь не заставят снимать с людей кожу.

Монстр привел меня к огромному, метров десять в высоту, входу в скалу. Затем взял из-за угла ведро, подобие щетки и вручил мне.

— Нужно почистить загон Бруно и заодно его самого. Все таки сама королева на нем летает. — сказал он, брызнув слюной, едва сдерживая смешок.

— А если он меня сожрет?

Бладгром пожал плечами.

— Что ж, печально будет.

После этих слов, он указал мне на место откуда они брали воду и ушел. И нет, это был не удобный колодец с ручкой для поднятия ведра. Это оказалось бы слишком просто. Или слишком умно для них. Передо мной находилась просто дыра в земле и рядом веревка. После душа в Форретии — это казалось варварством.

Я решила сначала набрать воды, а потом только идти рисковать жизнью. Интересно, смогу ли я криком вырубить такую махину как горгулья? Не хотелось бы проверять, но если придется, то я потрачу на это весь свой запас воздуха из легких.

Подойдя к скважине, я уселась рядом с веревкой и принялась обвязывать ее вокруг ведра и ручки. Если оно оборвется, дадут ли мне новое ил же скинут вниз доставать? Я усмехнулась и сбросила ведро вверх дном. Веревка оказалась очень длинной, по ощущениям я перебрала в руках метров пятнадцать, прежде чем почувствовала столкновение и натяжение. Руки из-за отсутствия ежедневных тренировок ощутимо ослабли, когда я тянула вверх. Я поднялась на ноги, уперлась ими в землю и медленно поднимала ведро. Резкая боль внизу живота застигла меня врасплох, я на секунду ослабила хватку и отпустила веревку. Когда спохватилась, то поняла, что часть содержимого выплеснулась.

Я вытянула остатки. Ничего, может Бруно не такой уж и грязный. По пути к монстру я размышляла о боли. Может живот заболел из-за голода? Они вообще собираются кормить меня? Или же думают, что раз я бессмертна, то и в еде не нуждаюсь. Хотя, боюсь даже представить что они едят. На миг мне даже захотелось, чтобы здесь появился Феррит. Вчера я почувствовала от него некую защиту и это знатно подкупило меня. Особенно учитывая положение в котором я сейчас нахожусь.

Хвала богам, что Ривен послушал меня и не стал бросаться на бладгромов. Его бы убили за считанные секунды и тогда, я бы точно превратилась в то, о чем говорил шаман дриад. В смерть несущую.

Я подошла к пещере и тихонько прошептала:

— Хэй, Бруно, малыш, ты здесь?

В темноте я видела лишь очертания скалы, но никого живого. Может он почувствует во мне кровь Кассии и не станет нападать?

Я сделала пару шагов вперед. Сердце предательски колотилось так громко, что я словно слышала его эхо в пещере. В глубине показались два огонька.

— Я пришла почистить тебя, — пролепетала я так ласково, будто обращалась к ребенку.

Огромная туша развернулась ко мне передом и я осознала, что видела не очертания скалы, а Бруно. Он с рыком двинулся на меня и едва я успела выпрыгнуть из пещеры, как его зубы клацнули в паре сантиметров от моего носа. Я споткнулась, упала на задницу и выронила ведро.

Бладгромы вокруг громко засмеялись. Я разозлилась, вскочила на ноги и развернулась к ним лицом. Мне под силу уничтожить их одним лишь криком, всех кто находится на этой равнине. Виски пульсировали, кровь нагревалась и снова меня пронзила резкая боль внизу живота. Благодаря этому я пришла в себя и не натворила глупостей.

Я еще раз набрала воды, на этот раз не пролив ее и вернулась к пещере.

— Я не собираюсь играть с тобой в игры! — крикнула я, — Либо дай себя помыть, либо я позову твою хозяйку и она — я запнулась, а что она? — она поругает тебя!

Я хлопнула себя ладонью по лбу. Что я несу? Жар заливал щеки и я развернулась к выходу, как услышала глухой стук о землю. Теплый воздух коснулся моей руки и когда я обернулась, то увидела большую серую голову, которая лежала на земле позади меня. Я победно улыбнулась.

Его кожа была настолько грубой твердой и бугристой, что щетка периодически застревала в впадинках. Я не понимала, могу ли сделать ему больно, если буду тереть сильнее или же его броня ничего не чувствует. Проверять не хотелось. Когда я закончила со спиной, то вся мокрая от пота спрыгнула с Бруно вниз. На улице стояла невыносимая жара, а в этой непродуваемой пещере было душно. Я принесла еще воды, немного выпила и предложила горгулье. Он отвернул морду.

— Что же, здоровяк, — я похлопала его по плечу, уже не страшась быть съеденной, — переворачивайся, почистим брюхо, на которое ты вечно падаешь куда не попадя.

Я подошла к его боку, наклонилась, чтобы прикоснуться щеткой к низу и заметила множество глубоких выбоин, оставленных чем-то острым.

— Что это? — прошептала я и пальцами дотронулась с краю от белесого шрама.

Бруно мгновенно вскочил, зарычал, затем развернулся, чтобы уйти внутрь пещеры и откинул меня крылом. Я вылетела наружу и рухнула на спину.

— Ауч!

Я устала, хотела есть и поэтому не собиралась быстро вскакивать, расставила руки и распласталась звездой на земле. Позади послышался шорох и тихий смешок. Тогда я подняла вверх взгляд и увидела Феррита, стоящего надо мной. Он был одет в белую рубашку которая болталась расстегнутая, оголяя его сухой пресс, и коричневые штаны, что низко висели на бедрах. В руках он держал кривую глиняную тарелку и такую же чашку. Его губы растянулись в улыбке.

— Подумал, что эти безмозглые дурни, вряд ли предложат тебе поесть, а если и предложат, то остатки тухлой плоти.

Я села и удивленно уставилась на него.

— Может переместимся в тень? — он приподнял брови и кивнул в сторону. Все еще с широкой улыбкой на лице.

Я молча встала и последовала за ним. Мы сели с той стороны, где пока еще холм давал тень и оперлись спинами на скалу.

Как мне вести себя с ним? Что думать о подобных дружелюбных проявлениях?

Казалось бы вечность я молча пялилась то на него, то на еду которую он мне вручил. В чашке оказалась вода, надеюсь не отравленная. А из еды на тарелке лежали: кусок мяса, булочка и рис.

Ну ничего себе завтрак.

Я ткнула мясо вилкой которую мне дал Феррит, скривилась и посмотрела на него.

— Человеческое? — мой вопрос звучал с неприкрытым отвращением. Брови Феррита поползли наверх, а затем он расхохотался. Его смех звучал мягко, по доброму. Где же подвох?

— Говядина, — он достал из кармана штанов яблоко, протер его рубашкой и передал мне, — а это на десерт.

Я аккуратно протянула руку и взглянула в его светло-серые глаза. Видимо фиолетовыми они становятся во время использования силы. Кивком я поблагодарила его и принялась есть. Желудок скрутило в тугой узел от голода и я едва сдерживалась, чтобы не наброситься на тарелку, как дикарь. Феррит отвернулся, не стал меня смущать. Он сидел и наблюдал за работой бладгромов, пока я с опаской косилась на него.

— Чем ты так насолила своей матери? Как не зайдет речь о тебе, она отпускает колкости, — он подтянул к себе ногу, положил на колено кисть и активно забарабанил по нему пальцами.

— Родилась. — отрезала я и выпила воды.

— А ты немногословна. — он хмыкнул, — Боишься меня?

Я отставила тарелку с чашкой в сторону и принялась за яблоко. Желудок все еще казался пустым. Мне было мало.

Что за зверский аппетит?

— А не должна? — спросила я с набитым ртом.

— Ну, я поводов пока не давал.

Он потянулся ко мне и я в секунду дернулась назад. Затем остановилась и с испугом посмотрела в его глаза. Он медленно коснулся моей рубашки у выреза и что-то откинул в сторону.

— Кусочек яблока упал, — процедил он и я заметила, как он заострил внимание на подвеске с фениксом, после чего я быстро спрятала ее под рубашку.

— Ты уничтожил множество людей, откатил для нас время назад, заставив начать развиваться заново и, — я запнулась, раздумывая можно ли говорить следующие слова, — убил родную сестру.

Феррит тяжело вздохнул.

— У меня было много времени все это обдумать. Не веришь, что люди меняются?

— Но ты не человек.

Я доела яблоко и положила огрызок в тарелку.

— Только наполовину. Собственно, как и ты, — он смахнул с лица волосы, — хотя, судя по рассказам твоей матери, в тебе человеческого даже меньше. — Феррит ехидно ухмыльнулся.

Он взял посуду и встал. Я подумала, что задела его. Однако на его лице все еще оставалась улыбка.

— Я прикажу, чтобы тебе принесли нормальный обед и ужин, — из него вырвался смешок, — и побольше.

— Спасибо, — я с благодарностью кивнула.

— Твоя мать все еще против того, чтобы ты жила рядом с нами в нормальных покоях, но я уверен, что смогу переубедить ее, — он начал удаляться, но остановился и напоследок добавил, — в конце концов, благодаря кому все здесь существует.

Эти слова меня удивили. Неужели он ведет с ней разговоры, а не просто приказывает? Неужели не угрожает тем, что разнесет ее голову? Может он боится? Боится того, что его могут снова отправить назад. Понял ли он, что внутри моей подвески? И почему черт возьми он так добр ко мне? Играют родственные чувства?

Живот заурчал уже через несколько минут после ухода Феррита, пока я все сидела и наблюдала за работой бладгромов. Они увеличивали высоту холмов. Делали некий каменный забор или его подобие, потому что выглядело это странно. Зачем? К ним и так было тяжело пробраться. Если наша армия подойдет сюда, то даже ее половина не сможет зайти внутрь. Если конечно я не найду вход или они не научатся летать. Феррит сказал, что на моей тарелке лежала говядина, значит где-то должны пастись коровы. Сомневаюсь, что здесь в камнях.