Кто съел мои ботинки?

«Мы слишком громко кричим от собственного одиночества, чтобы услышать единственный правильный ответ».— Джулиетта

Эта история основана на реальных психологических портретах и событиях, переосмысленных в жанре магического реализма. Все совпадения с реальными ботинками — не случайны. — Автор

Введение.

Говорят, что спички детям не игрушка. Но когда тебе девять, а твоя мать возвращается домой только ради того, чтобы сменить деловой костюм, пересчитать твои двойки и снова исчезнуть на очередном банкете, огонь становится твоим единственным верным другом. Огонь теплый. В отличие от Урсулы.

Массимо помнил тот день во всех деталях, словно это было вчера. Запах селитры, магниевая стружка, соскобленная с советских старых фонариков, и глухой, торжественный бум, от которого заложило уши. Они с пацанами всего лишь хотели запустить самодельную ракету. Они мечтали улететь отсюда — из этого скучного, серого пригорода, подальше от взрослых, у которых никогда не было на них времени.

Но ракета полетела не вверх, а вбок. Прямо в сухую солому старого соседского сарая.

Сарай вспыхнул за секунды. Массимо стоял и смотрел на ревущее, прожорливое пламя, отражавшееся в его испуганных глазах. Ему было страшно, но в то же время внутри него впервые за долгие годы разливалось странное, извращенное тепло. В этот вечер мать впервые не пошла на работу. Она стояла рядом, крепко сжимая его плечо своими холодными идеальными пальцами, и впервые за всю его жизнь смотрела на него. Да, с яростью. Да, с разочарованием. Но смотрела.

Тогда Массимо понял одну страшную вещь: чтобы тебя заметили, нужно сжечь что-то дотла.

Спустя десять лет он повторил этот трюк, но уже с собственной душой.

Ее звали Марго. Она училась на том же экономическом факультете, носила строгие юбки и смотрела на мир так, словно знала все тайны мироздания, включая точную дату его, Массимо, персонального конца света. Она была идеальным воплощением его детского кошмара: то приближала его к себе, одаривая мимолетной улыбкой, от которой кружилась голова, то швыряла в ледяной ад абсолютного игнора.

Он не просто влюбился. Он сошел с ума. Эта игра в «ближе-дальше» вытрясла из него все остатки рассудка. Когда Марго в очередной раз не пришла на свидание и заблокировала его везде, где только можно, Массимо показалось, что стены его съемной хрущевки сжимаются, чтобы раздавить его. Недолюбленный ребенок внутри него закричал от невыносимого одиночества.

В тот вечер он набрал ванну, взял лезвие и решил прекратить эту растянутую во времени казнь. Огонь внутри него требовал радикального тушения.

Она успела. Выбила хлипкую дверь, ворвалась в ванную и, увидев розовую от его крови воду, закричала так, как кричат птицы, теряющие птенцов. Марго упала на колени, пачкая свои дорогие шмотки, зажимала его запястья руками и рыдала, умоляя его жить. В ту ночь, сквозь пелену угасающего сознания, Массимо слышал ее клятвы: «Я здесь, слышишь? Никто и никогда не полюбит меня так, как ты. Я больше никогда тебя не оставлю».

Они выжили. Они построили идеальный мир. Массимо стал успешным брокером, ворочал миллионами, купил огромный дом. У них родились дети: сложная, ранимая Аннета и добрый Лео. Марго стала образцовой хозяйкой.

Но шрамы на запястьях Массимо никуда не делись. А внутри него по-прежнему жил тот самый девятилетний мальчик, которому было чертовски холодно в этом безупречном, дорогом, но абсолютно чужом доме. И чтобы согреться, Массимо снова начал играть со спичками.

Только в этот раз сарай загорелся по-настоящему. И в этом огне рисковали сгореть