Птица с перебитыми крыльями

Глава 2. Две стороны одной пощечины.

Я шагнула в прохладный холл школы. Второй день — все еще непривычно, все еще некомфортно. Едва я успела снять куртку, как услышала знакомый голос с легкой хрипотцой.

— Привет, — Глеб посмотрел на мои ноги. – В нашей школе действует одно из самых глупых правил. С марта по май учащиеся обязаны носить с собой сменку. Без нее директриса приказала никого не пускать. На этой неделе я за этим слежу.

Я удивленно приподняла бровь:

— Но вчера меня никто не остановил.

Глеб усмехнулся, чуть склонив голову:

— Забыла? Я прогулял вчера утренние занятия, поэтому вход никто не контролировал — признался он с легкой прямотой.

Я растерянно посмотрела на свою обувь, а потом на Глеба.

— Не парься, можешь проходить так, — он заговорщески улыбнулся. — Постарайся больше не забывать. Здесь не все такие добрые.

— Спасибо! — на моем лице появилась благодарная улыбка.

Улыбаясь, Глеб хотел было что-то сказать, но на горизонте появилась Миронова со своей свитой. Следом шел Максим с друзьями.

— Леонов, — обратилась она к Глебу. – Будь осторожен, общаясь с этой. Возможен риск бешенства.

— Что ты сказала?! – я бросилась в сторону брюнетки, но Глеб с силой сжал мою руку, останавливая меня.

Максим быстро оказался между мной и Мироновой. Скользнув по мне взглядом, он развернулся к Арине.

— Идем, — скомандовал он, схватив брюнетку за плечо.

— Макс, но я же только начала…— Миронова растеряно посмотрела на парня, а после на меня.

— Я сказал, идем. Нам не нужна драка с утра пораньше.

Бросив озлобленный взгляд в мою сторону, Арина поддалась вперед и зашагала вслед за Максимом, явно не довольная его решением. Вся их компания послушно последовала за ними.

— Зачем ты меня остановил? — наконец я одернула свою руку. – Все ее волосы вырвала бы…

— Аля, Максим прав, нам не нужна сейчас сцена.

— Научил бы он свою подружку манерам, тогда никаких бы сцен не было.

— Если бы Миронова была его подружкой, возможно, манеры ее были бы на высшем уровне, — Глеб пожал плечами. – А так, пока это только в ее мечтах. Может поэтому, она срывается на всех, кого видит.

Я опустила глаза, обдумывая сказанное. Да уж, Миронова с Морозовым была бы идеальная пара.

— Кстати, у нас на большой перемене сходка. Мы будем играть в волейбол. Придешь за меня поболеть?

Я растерянно посмотрела на Глеба. Моя нелюбовь к спортивным играм была на максималках, но взгляд Глеба заставил меня улыбнуться и кивнуть:

— Конечно.

Как и обещала, после третьего урока, я направилась в сторону спортивного зала. Устроившись на скамейке у стены, я достала маленький блокнотик и карандаш. Решив запечатлеть свои мысли, я уткнулась в листок. Игра шла своим чередом. Мяч со свистом перелетал через сетку, парни азартно спорили о счете, а я, уткнувшись в экран, лишь изредка поднимала голову. В какой-то момент я так увлеклась чтением, что не заметила, как игра переместилась ближе к краю площадки.

Внезапно раздался глухой удар. Пущенный мяч, срикошетил от чьей-то ладони и на полной скорости угодил мне прямо в затылок. Блокнот выскользнул из рук и упал на пол.

— Птица, живая?

Я резко вскочила, прижимая руку к голове, и столкнулась взглядом с Максимом. Ну конечно, опять Морозов. Я хотела уже начать высказывать все, что думаю о нем, но слова застряли в горле. Максим стоял по ту сторону сетки и обеспокоенно смотрел на меня. В его глазах не было ни насмешки, ни ехидства — только искреннее раскаяние и испуг. Он уже сделал шаг вперед, явно собираясь извиниться, но замер.

Глеб, перепрыгнув ограждение, первым подбежал ко мне:

— Аль, ты как? Сильно больно? Дай посмотрю!

Но я даже не услышала его. Я смотрела только на Максима, на его побледневшее лицо. Мир вокруг словно замедлился: крики друзей, стук мяча — все стихло. Какое-то время мы глядели друг другу в глаза.

— Аля? – Глеб коснулся моего плеча и я, очнувшись, замотала головой.

— Все нормально, — я подняла блокнотик и растерянно посмотрела на Леонова. – Если ты не против, я пойду в класс. Думаю, с меня на сегодня достаточно волейбола.

— Тебя проводить? — в его черных глазах играло неподдельное волнение.

— Нет, все, действительно, нормально.

Я быстро вышла из зала. Удар был слишком сильным, или я действительно разглядела сожаление в глазах Максима?

Через полчаса прозвенел звонок и в класс стали лениво подтягиваться одноклассники. Каждый разговаривал о чем-то своем, изредка бросая на меня взгляды. Заводить дружбу у меня не было желания, поэтому я была рада косым взглядам в мою сторону.

— Как ты себя чувствуешь?

Глеб склонился над моей партой, приблизив свое лицо ко мне. Я почувствовала едва уловимый запах его крепкого парфюма и тепло дыхания. Мне стало не по себе от такой близости, по спине пробежал холодок. Стараясь скрыть смущение, я натянуто улыбнулась и ответила ровным голосом:

— Нормально, — я слегка отодвинула стул назад, увеличивая дистанцию между собой и Глебом.

Мимо нас медленно прошел Морозов. Поравнявшись с Глебом, Максим небрежно толкнул его плечом и с усмешкой бросил:

— Леонов, ты че прилип к парте?

Глеб резко выпрямился. Не говоря ни слова, он схватил Максима за рукав, сжав ткань так сильно, что костяшки пальцев побелели. В классе мгновенно повисло напряжение — казалось, даже воздух стал густым и тяжелым. Парни замерли друг напротив друга. Я вскочила с места, собираясь вмешаться, но не успела. В этот момент дверь класса распахнулась. На пороге появился учитель — его строгий взгляд мгновенно оценил ситуацию. В повисшей тишине его голос звучал громко и строго:

— Что здесь происходит?

Максим оттолкнул Леонов и, окинув его холодным взглядом, опустился за парту.

— Глеб, — прошептала умоляюще я.

Мой голов вывел Леонова из ступора, он сел за парту. Я следом опустилась на свое место, будто бы между двумя раскаленными снарядами.

Звонок, возвещающий об окончании урока, прозвенел неожиданно громко. В классе тут же поднялся привычный гул: кто-то спешно собирал тетради в рюкзак, кто-то уже обсуждал планы на перемену, а кто-то просто с облегчением откидывался на спинку стула, чувствуя, как уходит усталость. В этот момент дверь приоткрылась, и в проеме показалась знакомая фигура классной руководительницы. Она обвела класс внимательным взглядом и, дождавшись полной тишины, улыбнулась.

— Ребята, у меня для вас новость, — ее голос прозвучал мягко, но отчетливо. — Ваш класс с параллельным, отправляется на экскурсию. Так как в пятницу первый день весны и будет выходной, на экскурсию мы отправимся в четверг. Подробности я расскажу чуть позже, а пока — готовьтесь. Будет интересно.

Дверь за ней закрылась, но новость уже повисла в воздухе.

— Чувствую, будет весело, — произнес Глеб, изогнув бровь в ухмылке.

— Это уж точно, — я слабо улыбнулась.

Остаток учебного дня прошел на удивление спокойно. Глеб не отходил от меня ни на шаг, словно взяв негласное шефство. Мы болтали обо всем и ни о чем: он рассказывал смешные истории из своей жизни, я делилась впечатлениями о новой школе. Максим, который еще утром сверлил меня взглядом, больше не подходил, и его отсутствие ощущалось как странное затишье перед бурей.

Когда мы вышли на крыльцо школы, где уже толпились расходящиеся ученики, Глеб остановился.

— Ну что, я провожу тебя до дома? — предложил Глеб, закидывая рюкзак на плечо.

Я покачала головой:

— Спасибо, но не стоит. Меня всегда забирает отец.

Не успела я договорить, как к школьным воротам плавно подъехал черный внедорожник. Окно опустилось, и я увидела строгое лицо отца.

— Садись, — коротко бросил он.

Я попрощалась с Глебом кивком и быстро юркнула на заднее сиденье, стараясь не встречаться с отцом взглядом. Машина тут же тронулась с места.

Какое-то время мы ехали молча. Тишина в салоне была тяжелой и давящей. Наконец отец нарушил ее, его голос прозвучал холодно и недовольно:

— Кто это был?

— Одноклассник, — не оборачивая, ответила я.

— Я запрещаю тебе с ним общаться.

Я вздрогнула и резко повернулась к нему.

— Что? Папа...

— Я видел его. Видел его вид. Это не та компания, которая тебе нужна.

Он единственный, кто...

— Мне все равно, кто он и что он сделал! — его голос гремел в замкнутом пространстве машины. — Ты слышишь меня? Я сказал: нет и точка. Если я узнаю, что ты продолжаешь с ним контактировать... будут последствия.

В горле появился ком от обиды и бессильной злости. Я ненавидела его ультиматумы и эту его слепую уверенность в своей правоте. Но спорить было бесполезно. Когда отец говорил таким тоном, это действительно была точка.

В пятницу, когда школьная неделя уже почти растворилась в предвкушении выходных, Рината Кирилловна, повела нас на экскурсию в Третьяковскую галерею. Утро выдалось по-весеннему свежим. Перед величественным фасадом галереи группа остановилась. Учительница пересчитывала учеников по списку, а ребята разбились на небольшие компании.

Мы с Глебом остановились недалеко от компании школьной "элиты" в лице Максима и Арины. Миронова с подругами, каждые пять минут делала селфи на фоне галереи и периодичностью пыталась увлечь в это занятие Максима.

— Мне здесь скучно, — Глеб неожиданно схватил меня за руку и направился через группу к углу здания.

Спрятавшись за зданием, Глеб достал из кармана куртки пачку сигарет и протянул мне. Я помотала головой, отказываясь.

— Глеб, — мой голос звучал тихо. – Нам стоит вернуться.

Парень усмехнулся, закуривая сигарету. Он выпустил струйку дыма, в воздухе неприятно запахло табаком.

— Предлагаю не тратить время на глупости. Тут неподалеку есть отличный бар, мой знакомый сделает нам любую горячую смесь по нашему желанию.

— Я не уверенна, что это хорошая идея...— опустив взгляд, я сделала маленький шаг назад.

— Да ладно тебе. Я был в этой галереи с матерью. Все скучно и однообразно, ты ничего не теряешь. Зато в баре...

Глеб резко замолчал и нахмурился. Его черные глаза блеснули сквозь меня.

— Птица, продымишь себе репутацию, — послышался голос Максима.

Он встал рядом со мной, не сводя хмурого взгляда с Глеба.

— Какое тебе дело до моей репутации? И у меня есть имя!

Но Максим даже не взглянул в мою сторону. Все его внимание было сосредоточено в

сторону Леонова.

— Что тебе надо, Макс? — недовольный тон Глеба звучал необычно низко.

Он стряхнул пепел и сделал новую затяжку, выпуская струйку дыма в воздух.

— Мне ничего, — переменившись в лице, Максим посмотрел на меня. — Наша группа планирует заходить в галерею. Ты идешь?

Я растерянно посмотрела на Глеба, а после перевела взгляд на Морозова.

— Ты из-за этого сюда пришел? – искренне удивляясь, спросила я.

— Рината Кирилловна, будет составлять списки по окончанию экскурсии, — проигнорировав мой вопрос начал Максим. — Возможно, если вас в списках не окажется, сообщат вашим родителям.

— Плевать, — вмешался Глеб.

Он бросил окурок в рядом стоящую урну и посмотрел на меня.

— Аля, ну ты как, идешь со мной?

Одна мысль о доносе отцу вызвала у меня в настоящий страх. Лицо разгневанного папы промелькнуло у меня перед глазами, я испуганно замотала головой. Рыжие кудри упали мне на лицо.

— Нет, Глеб, иди без меня, — я попятилась назад.

— Ты уверена?

— Да.

Максим ухмыльнулся и, развернувшись, зашагал в сторону группы. Извинившись перед Глебом, я последовала следом.

Леонов был прав, экскурсия выдалась невероятно скучной. Максим с Мироновой не обращали на меня внимания, чему я была невероятно рада. По окончанию нашей поездки, Рината Кирилловна отметила в журнале тех, кто отсутствовал. Она не удивилась исчезновению Глеба, лишь устало вздохнула.

Я стояла у школьных ворот в ожидании отца, который вновь задерживался.

— Птица, крылья отморозить не боишься? Могу подвезти, — подойдя ко мне, Максим театрально начал крутить ключами на пальце.

Глаза Морозова удивленно раскрылись, когда я сделала шаг к нему. Легким взмахом руки, я выбила ключи из его рук. Они с гулом отлетели на асфальт.

— Синицина, я тебе помочь хотел! — начал он возмущенно.

— Себе помоги! — бросила я, не собираясь больше его слушать, — И я — Аля!

Я подошла ближе к центральным воротам, в надежде увидеть отца, но чуда не случилось.

Через десять минут ожиданий, отец прислал мне смс: «Забрать не получается, возьми такси». Коротко, без лишних эмоций. В духе моего папы. Такси пришло быстро. В салоне пахло кожей, водитель на счастье был молчалив. Домой я попала через пятнадцать минут спокойной поездки. Дверь закрылась, и я вновь почувствовала себя в собственном аду.

Отец стоял посреди гостиной, мрачно встречая меня взглядом. Внизу живота появился неприятный ком волнения, легкая тошнота подступила к горлу.

— Я проверил электронный дневник… — отец сделал мне навстречу шаг, и я машинально отступила, уперевшись в дверь. – Аля, первый день в школе и уже тройка

по математике.

— Пап…

— Неделя прошла! – перебил меня отец и внутри меня все сжалось. – Что ты сделала, что бы исправить эту оценку за неделю?

Он наступал. Тихими и медленными шагами, будто бы растягивая момент перед прыжком.

— Ты понятия не имеешь, сколько мне стоило труда тебя перевести в эту школу перед экзаменами. И сколько мне пришлось заплатить, что бы скрыть твой поступок в прошлой школе!

Приблизившись в плотную, отец резко вскинул руку и дал мне пощечину. Раздался глухой звук, щека мгновенно вспыхнула. В душе появилась сжигающая нутро обида. На глазах выступили слезы, которые я, силясь, сдерживала.

— Неблагодарная, как твоя мать, — бросил мне отец, разворачиваясь и проходя в сторону кухни.

Подойдя к бару, он достал бутылку темного напитка.

— Даю тебе неделю исправиться. В выходные сидишь дома. Уходи.

Все еще держась за щеку, я побежала к себе в комнату. Слезам я дала волю лишь, когда закрыла дверь своей комнаты. Упав на кровать, я тихо, еле слышно расплакалась. Отец не любил, когда я начинала проявлять чувства. Будь то слезы или проявление любви. Его это всегда раздражало, а в особо острых моментах выводило из себя. В последний раз, когда я расплакалась от звонкой пощечины, он покрыл все мое тело синяками. Открытые участки кожи, которые были на виду, отец обходил стороной, всегда целясь по бедрам, спине, животу…Слезы продолжали меня душит. Мне нужно переждать этот вечер и обида угаснет, щека перестанет гореть, а отец успокоится. Лишь только вечер пережить. И выжить эти выходные.

Глава 3. Мята и ваниль.

После довольно мрачных выходных, я с подобающим настроением вошла в здание «Гранд-Лицей». Не смотря на начало мая, погода соответствовала моему настроению. Серость обволокло небо, не давая и шанса на просвет солнечных лучей. Как только моя нога переступила порог школы, я увидела Морозова.

— Ай-яй-яй, — Макс вытянул передо мной руку, загораживая проход.

— Чего тебе? — пробубнила я, понимая, что сегодня желания пререкаться, у меня нет.

— Я не заметил, что бы ты переобулась, — на его лице появилась кривая улыбка, а в недоумении посмотрела на свою обувь.

— "Сменка! — пронеслась раздраженная мысль в голове. — Да кто ее носит каждый день!"

— Я ее забыла, — призналась я, вздыхая. — Но мне некогда за ней возвращаться.

— Очень, очень жаль. Ничего поделать не могу, — Макс постучал пальцем по значку, прикрепленному на грудном кармашке пиджака. — Такие правила, пташка.

— Какая я тебе пташка?! — не выдержала я его надменного тона. — А ну, пропусти!

Я резко рванула вперед, но Максим схватил меня, заключив в объятия. Он с удивительной легкостью поднял мое тело над полом и понес к выходу. Я запыхтела, пытаясь вырваться из его рук. Злость кипела в каждой клеточке тела.

— Не заставляй меня вызывать директора, — усмехнулся Морозов, поставив меня у выхода.

Мимо нас прошла компания с которой Макс поздоровался.

— А как же их сменка? – мой тон повысился от нахлынувшей несправедливости. — Или правила распространяются только на меня?

Максим склонил голову ко мне и негромко произнес:

— Для такой малышки, у тебя слишком завышенная мания величия, птица.

Я резко толкнула его в грудь и, нахмурив брови, посмотрела, как Максим расплывается в довольной улыбке.

— Аля, — сжимая кулаки, произнесла я. — Меня зовут, Аля.

Я развернулась и вышла из здания школы.

— Привет!

Я подняла хмурый взгляд. Мне на встречу шел Глеб. При виде меня он улыбнулся.

— Привет.

— Решила сбежать от уроков?

— Скажем так, мне устроили сегодня внеплановый выходной.

— Давай вместе прогуляем? Я знаю одно место, где нас никто не найдет, – его темные глаза сузились.

Я, поколебавшись лишь мгновение, кивнула. Посмотрев через плечо на школу, я увидела Морозова. Он стоял на входе, скрестив руки на груди, внимательно смотрел в нашу сторону.

— Почему бы и нет, — кивнув повторно головой, я слабо улыбнулась.

Я понимала, прогуляв уроки, дома меня ждет очередной скандал с отцом, который, возможно, без побоев не останется. Но мне ли привыкать?

Глеб расплылся в улыбке и, проследив за моим взглядом, махнул рукой Максу. Тот ничего не ответив, вернулся в школу. А мы направились в сторону центральных ворот.

— Как твои родители отнесутся к прогулу? — неожиданно спросил Глеб. — Им скорее

всего сообщат о твоей пропаже.

Мы шли по набережной нашего города. От воды исходил пронизывающий холод. По моему позвоночнику прошелся неприятный озноб, когда я представила реакцию отца на мое отсутствие в школе. В горле образовался комок.

— Отец, скорее всего, будет в гневе, — прочистив горло, ответила я. Не желая продолжать тему, добавила. — Мы идем куда-то в определенное место, или просто гуляем?

В черных глазах Глеба появился опасный блеск.

— Тебе повезло, — с лукавой улыбкой, ответил Глеб. — Сегодня понедельник, а значит время взрослых игр.

Я вопросительно вскинула брови, чувствуя непонятное волнение глубоко внутри.

Мы шли по окраине города, мимо ржавых гаражей и пустырей, пока не остановились у высокого бетонного забора. За ним возвышался заброшенный завод. Ветер гонял по растрескавшемуся асфальту обрывки газет и легкий мусор. Глеб уверенно толкнул старую калитку, и та со скрипом поддалась.

Внутри царила мертвая тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов. Пахло сыростью и ржавчиной. Я поежилась, крепче сжимая лямку рюкзака.

— Глеб, может, не стоит? — тихо спросила я, но парень лишь улыбнулся и взял меня за руку.

Внезапно из глубины цеха донесся гулкий смех и звон стекла. Я вздрогнула. Из-за штабеля старых досок вышли несколько человек. Они были заметно старше Глеба и меня, их одежда — мешковатые джинсы, потертые кожаные куртки, массивные ботинки — выдавала в них компанию неформалов. В руках у них были банки с газировкой или чем-то покрепче.

— О, Глеб! — крикнул высокий парень с взъерошенными волосами. — А мы уже думали, ты заблудился.

Глеб шагнул вперед, пытаясь приобнять меня за плечи, но я отошла в сторону.

— Знакомьтесь, это Аля. А это мои друзья: Алиса, Рита, Марк, Вадим и Костян.

Я кивнула в знак приветствия. Девушки — Алиса с ярко-розовыми прядями и Рита в тяжелых ботинках — окинули меня оценивающим взглядом. Парни, особенно Марк с его татуировками на руках и Вадим с пирсингом в брови, вели себя шумно и вызывающе. Они громко смеялись, перебрасывались шутками на грани фола и то и дело прикладывались к своим напиткам. Глеб закурил сигарету и сразу же вник в суть разговора, я же ощущала лишь себя чужой в этой компании, а заводской полумрак и запах гнили лишь усиливали мою тревогу. В голове билась одна мысль: «Нужно уходить отсюда».

— Глеб, — я осторожно потянула Леонова за рукав, пытаясь обратить на себя внимание. – Я ухожу.

Послышался недовольный свист со стороны его друзей.

— Аль, ты пропустишь самое интересное, — Глеб взял меня за руку и потянул в сторону компании. – Побудь со мной еще полчаса. Возможно, это будут самые незабываемые полчаса в твоей жизни.

— Хорошо, — выдохнула я. – Но только полчаса.

Глеб повел меня вниз по узкой лестнице, в сырой и темный подвал.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Рита бросила взволнованный взгляд в мою сторону. — Мы ее совсем не знаем, Дриф будет недоволен.

— Плевать, — ответил Глеб. — Ее знаю я, этого достаточно.

От его слов мне стало необычно приятно, но часть моей души тревожилась от непонимания, куда мы все идем, и что меня ждет.

Дверь в подвал закрылась, мы оказались в темном помещении. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом сырости и чего-то металлического. Марк прошел вперед и ударил ногой по большой и металлической двери.

— Голодный заяц не кусает, — произнес он громко и отчетливо.

Дверь с грохотом открылась. За ней стоял огромный мужчина, с сердитым лицом. Он посмотрел на нас и его взгляд задержался на мне.

— Она со мной, — твердо сказал Леонов и, взяв меня за руку, сделал шаг вперед.

Несколько секунд для меня показались целой вечностью. Здоровяк молча отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

В полумраке подвала раздавались глухие удары, хриплые крики и азартный ропот толпы. Компания, с которой мы пришли, разошлась по сторонам. К нам подошел худощавый парень с цепким взглядом:

— Глеб, сегодня твой выход? — спросил он, кивнув в сторону ринга.

— Сегодня я зритель, — усмехнулся Глеб, крепче сжимая мою руку.

Я подняла глаза и увидела все: потные тела, кровь на дощатом полу, искаженные лица мужчин и жадные взгляды зрителей. Страх ледяной волной прокатился по спине. Я дернулась назад, но Глеб удержал меня, прошептав:

— Аля, полчаса… — он потянул меня в сторону барной стойки. – Что ты будешь?

— Ничего, – хмуро осматриваясь, я заметила, как в нашу сторону идет мужчина.

Леонов не успел сделать заказ, как к нам подошедший мужчина, с тяжелым взглядом и шрамом, пересекающим бровь, кивнул Глебу в сторону. Глеб, чуть помедлив, последовал за ним в сторону, оставив меня одну среди чужих лиц.

Я стояла, чувствуя, как холодный воздух подвала пробирает до костей. Внезапно на мою талию легла крепкая рука. В груди все сжалось, дыхание перехватило, а мысли спутались. Я попыталась сохранить самообладание, говорить твердо, но внутри ощущала панику и беспомощность.

— Эй, отпусти! — резко бросила я, но мужчина лишь усмехнулся, притянув меня ближе.

Мои попытки вырваться лишь позабавили его. В нос ударил неприятный запах спиртного и табака. Я ощутила, как страх ледяной волной прокатился по спине.