- -
- 100%
- +
Макс подлетел к нам с быстротой ветра. Одним движением он оттолкнул незнакомца, вложив в этот рывок всю свою силу. Мужчина не удержался на ногах и, пошатнувшись, рухнул на асфальт. Он бросил оценивающий взгляд на нас и, сплюнув на асфальт, поднялся.
— Мы еще договорим, — прохрипел он мне и развернувшись, побежал в сторону многоэтажек.
Когда ступор прошел, мое тело бросило в дрожь. Макс потянулся ко мне и я в страхе дернулась.
— Я лишь поправлю... — негромко произнес он, медленно протягивая руку к моему плечу.
Мои испуганные глаза внимательно следили за тем, как Макс прикрывает мое открытое плечо. Окинув меня беспокойным взглядом, он глубоко вздохнул.
— Идем, — скомандовал Морозов, направляясь в сторону парка.
— К-куда?
— Приводить тебя в чувства, — бросил он мне через плечо.
Я осмотрелась вокруг и побежала следом за Максимом. Какой бы смелой я не хотела казаться, в душе я оставалась маленьким ребенком, который сейчас был дико напуган и не хотел оставаться один.
— Как у тебя, получается, находить проблемы на каждом шагу? – Максим протянул мне стакан теплого рафа.
Мы расположили на одной из пустых скамеек в парке напротив школы. Я продолжала дрожать, поэтому Морозов скинул с себя куртку и молча накинул мне ее на плечи. Куртка все еще хранил его тепло и легкие нотки свежего парфюма. Мне стало необычно уютно и спокойно. Поблагодарив, я сильнее укуталась и крепче сжала руками стаканчик с кофе.
— Это не проблемы, — произнесла еле слышно я. – Это моя семья.
На удивленный взгляд Максима, я лишь грустно опустила глаза на стакан в руках.
— Моя мама… — мой голос дрогнул, разум приказывал молчать, но душа требовала высказаться. – Ее отправили на лечение. Какое-то время было спокойно и тихо. В начале апреля ее выпустили. Отец об этом не знает, вечно занят делами и вечно уверен, что у него все под контролем. Она просила у меня денег. Я помогала. Но когда сумма стала превышать мои возможности, я отказала. И начался ад.
— В смысле? — Максим нахмурился.
— Она стала угрожать. Писала, что я неблагодарная, что она мне этого не простит. Под ее натиском у меня сдали нервы, я стала ввязываться в драки, меня исключили из школы...
Я сжала крепче горячий стакан и подняла на Максима тревожный взгляд.
— Недавно я ее заблокировала. Вот так, просто, нажатием одной кнопки пыталась стереть маму из своей жизни... Как оказалось, это непросто. Друг моей мамы меня нашел. Он знает, где я учусь. Он угрожал мне.
Максим резко выпрямился.
— Нужно идти в полицию. Это уже серьезно.
Я вздрогнула и опять опустила глаза.
— Нет... Я не могу. Это же моя мама. Что бы она ни делала, она все равно моя мама. Я не могу так с ней поступить.
В моем голосе звучала боль и безысходность. Максим смотрел на меня, понимая, что сейчас мне нужна не только защита, но и поддержка, которую не может дать ни один закон.
— Сколько времени? – неожиданно спросил Максим.
Я удивленно посмотрела на него, а потом достала смартфон, что бы посмотреть время.
— Без четверть…
Я не успела договорить. Как только, я разблокировала телефон, Максим выхватил его из моих рук.
— Эй!
— Мой номер будет на быстром наборе, — произнес Морозов, быстро нажимая на экран моего телефона.
Закончив, он протянул смартфон мне:
— Теперь у тебя есть мой номер. Можешь звонить в любое время. Если что-то случится — просто набери меня. Я отвечу.
Я удивленно подняла на него глаза и медленно протянула руку, чтобы забрать телефон. В этот момент наши пальцы соприкоснулись. Легкая дрожь пробежала по телу, и я замерла, не в силах отвести взгляд.
Наши глаза встретились. На миг я забыла про все прежние обиды и вражду.
Тишина между ними стала почти осязаемой. Мое сердце забилось чаще, а дыхание сбилось. Я первая отвела взгляд, и убрала руку с телефоном.
Максим чуть улыбнулся уголком губ и тихо сказал:
— Я серьезно. Звони.
— Зачем тебе это?
— Оказывается, за твоей колючей оболочкой скрывается человек, которому отчаянно нужна защита.
На моем лице, впервые за долгое время появилась слабая, искренняя улыбка. Просидев еще полчаса, Максим проводил меня домой.
На мою удачу, отца не было дома. Поужинав тем, что осталось со вчерашнего вечера, я поднялась к себе. Приняв быстро душ, я принялась за алгебру, забросив все остальные уроки. Ближе к ночи, потирая глаза от усталости, я решила закончить свои мучения и закрыла учебник. Моя уверенность в знаниях превышала максимум. Я была обязана успеть перекрыть плохую оценку прежде, чем отец ее увидит. Моя голова гудела, глаза слипались. Поэтому, когда моя голова коснулась подушки, я сразу погрузилась в глубокий сон.
Глава 4. Цена одного «Да».
На уроке алгебры Рината Кирилловна в открытую игнорировала мою поднятую руку, не давая шанса на ответ. Мое терпение испарялось, как и надежда на исправление оценки. Когда прозвенел звонок на перемену, я побеждено уронила голову на учебник. Плохая оценка продолжала висеть в журнале, неприкрытая моими ночными стараниями. Класс постепенно опустел, оставив меня одну в тишине. Глеб опять пропускал уроки, и я нехотя поняла, что мне не хватало его присутствия рядом. Собрав разбросанные школьные предметы, я поплелась в столовую.
Воздух был густо пропитан запахами еды и напитков. Я, опоздавшая на обед, заняла очередь почти в самом конце и теперь с тоской поглядывала на кассу, до которой, казалось, было не меньше километра.
Когда до заветного окошка оставалось всего пара человек, за спиной послышался нарастающий ропот. Я обернулась и увидела картину, от которой внутри все закипело. Миронова, окруженная своей свитой, шла прямо сквозь очередь, словно ее не существовало. С высоко поднятой головой и выражением ледяного превосходства на лице, она направлялась прямиком к кассе, игнорируя возмущенные взгляды и тихий гул недовольства.
Я решительно шагнула вперед, преградив путь процессии.
— Очередь начинается с конца, а не сначала, — произнесла я, выставляя между мной и Ариной поднос.
Глаза девушки сначала округлились в удивлении, а после злобно сузились. Она ткнула в мое плечо красным ногтем и высокомерно произнесла:
— Пернатая, отошла в сторону, если дороги крылья.
— Предлагаю, тебе вернуться в конец, — терпеливо предложила я. — Дважды не буду повторять.
Как по щелчку, вся "элита" засмеялась, кроме Максима. Он, нахмурив брови, внимательно следил за мной.
— Сегодня у меня нет желания об тебя пачкаться, — произнесла Арина, и попыталась пройти мимо меня.
Мгновение, и мой поднос полетел в Миронову. Липкая, сладкая жидкость водопадом обрушилась на идеальную светлую блузку Арины. Столовая взорвалась. Кто-то ахнул, кто-то засмеялся. Арина застыла, словно ее облили не соком, а ледяной водой. Ее глаза расширились от шока и ярости, а затем сузились в две злые щелки. Мое сердце неумолимо отбивало ритм, адреналин ударил в голову. Прежде, чем Арина отошла от шока, между нами внезапно возник Максим. В его взгляде, обращенном на меня, бушевали молнии ярости.
Я приготовилась к худшему раскладу событий и выпрямила плечи, готовясь принять достойно расплату.
— Уходим, — неожиданно скомандовал он Арине.
— Что?! — взвизгнула девушка. — Ты думаешь, я так просто уйду?
— Не думаю, а уверен,— Максим слегка склонился над Ариной и еле слышно произнес. — У тебя два предупреждения, забыла? Хочешь вылететь из школы?
— Мне плевать! — она рванула на меня, но ее перехватил Морозов.
Он схватил девушку за локоть и направился в сторону выхода, таща за собой шумевшую Арину.
— Какого черта ты делаешь? Я это так не оставлю! Слышишь, пернатая? Вырву все твои крылья!
Вся элита вышла следом за Максимом, как послушные псы, державшиеся рядом своего хозяина.
Я, с неровно-бьющимся сердцем, встала обратно очередь. Ощущая пристальные взгляды присутствующих, я подняла голову выше, стараясь не выдавать накатившую волну переживаний внутри.
Весь оставшийся день я не видела Арину, как и Максима. Ее свора открыто сверлила меня глазами, но никто так и не подходил. Скорее всего, ждали команду «Фас», которая по какой-то причине, так и не поступила.
В конце занятий, наш класс отправился заканчивать с декорациями ко Дню Победы, я осталась в классе. Максима все еще не было, и я начала поднимать стулья, не дожидаясь одноклассника.
Через несколько минут дверь в помещение хлопнула.
— Огонек, ты что творишь? — его голос прозвучал низко и серьезно. Он быстрым шагом направляясь ко мне.— Как с цепи сорвалась и набрасываешься на всех!
— Всех? — эхом повторила я. — С каких пор Миронова стала "Всем"?
— Ты не представляешь, чего мне стоило успокоить Арину. Ты была на волосок от скандала. Очередная драка — это минимум, что могло случиться. Мне казалось, кабинет директора в твои планы не входит. Или я ошибся?
Максим наступал, а я пятилась, пока лопатки не уперлись в холодную стену класса. Я опустила глаза, не в силах выдержать его тяжелый, прожигающий взгляд, и попыталась ускользнуть в сторону, но он уперся ладонями в стену по обе стороны от моей головы, поймав в ловушку.
— Не ошибся, — буркнула я, упрямо не желая признавать вину до конца. — Нечего вне очереди идти, возомнил из себя...
— Синицина, — резко перебил он, и его низкий голос прозвучал почти над самым ухом. — Научись, контролировать свои эмоции. Иначе ты никогда не закончишь школу.
Я подняла взгляд и с минуту молча смотрела в его голубые глаза. Зрачки его глаз были расширены до предела. Вглядываясь в них, я начала видеть свое крошечное, растерянное отражение.
— Спасибо, — почти одними губами, произнесла я.
На лице Морозова промелькнула тень удивления. Он резко отстранился, разрывая контакт, и шагнул к выходу.
— Начни брать ответственность за свои поступки, а не за чужие ошибки. Тебя определяют не они.
Максим вышел, оставив меня одну, размышлять над его словами. Слова Максима эхом отдавались в пустой комнате, но смысл их ускользал, растворяясь в обиде и странном, непривычном чувстве. Я смотрела на закрытую дверь, за которой скрылся Морозов. «Не они тебя характеризуют». Легко ему говорить. Он всегда был на своей волне — правильный, рассудительный, тот, кого слушают. А я... я была Птицей. Дикой, непредсказуемой, готовой клюнуть любого, кто подлетит слишком близко.
Слова Максима эхом отдавались в пустой комнате, но смысл их ускользал, растворяясь в обиде и странном, непривычном чувстве. Я подняла взгляд на свое отражение в темном стекле окна. В глазах плескалась та же злость, что и утром, но теперь к ней примешивалось что-то еще. Стыд? Или, может быть, усталость?
Я взяла швабру и принялась возить ею по полу, с остервенением оттирая несуществующую грязь. Вода в ведре быстро стала мутной. Я двигалась механически, а мысли всё возвращались к его лицу. К тому, как он прижал меня к стене. Не грубо, но так, что я не могла пошевелиться. К его запаху — ментол и что-то еще, дорогое и чистое.
«Научись контролировать свои эмоции».
Я с силой ударила шваброй о пол. Звук получился глухим и громким.
— Легко сказать! — выкрикнула я в пустоту класса.
Внезапно дверь снова распахнулась. Я вздрогнула и резко обернулась, ожидая увидеть кого угодно — Ринату Кирилловну с очередным выговором или Арину с ножом.
Максим стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. В руках он держал два бумажных стаканчика из автомата.
— Я подумал, что ты тут от жажды умрешь, — сказал он будничным тоном, словно не было этой сцены у стены и его ледяного тона минуту назад.
Он прошел в класс, игнорируя мое настороженное молчание, и поставил один стаканчик на ближайшую парту.
— Кофе. Черный. Без сахара. Как ты любишь.
Я замерла со шваброй наперевес.
— Откуда ты знаешь, как я люблю? — голос прозвучал хрипло.
— Я наблюдательный, Синицина, — он криво усмехнулся, делая глоток из своего стакана.
Воздух между нами снова сгустился. Я поставила швабру в угол и медленно подошла к парте. Взяла стаканчик. Руки дрожали, и я боялась, что он это заметит.
— Ты злишься? — спросила я тихо.
— Злюсь? — он удивленно вскинул бровь. — Нет. Ты как магнит для неприятностей.
Я опустила глаза, чувствуя, как щеки начинают гореть.
— Ты мог бы просто пройти мимо у столовой.
— И позволить Мироновой втянуть тебя в драку? — он фыркнул и покачал головой. — Нет уж. У меня свои планы на твою персону. И они не включают в себя больничные койки или исключения из школы.
Он подошел ближе и забрал у меня швабру.
— Хватит тереть одно и то же место. Пол уже блестит. Сядь и выпей кофе, пока не остыл. У нас еще полчаса уборки, а я не хочу делать её один.
Я села за парту, обхватив стаканчик тонкими пальцами. Кофе был обжигающе горячим и горьким. Максим вернулся к уборке, но теперь он двигался расслабленно.
— Почему ты назвал меня Огонек? — спросила я вдруг, сама удивляясь своему вопросу.
Он остановился и посмотрел на меня через плечо.
— Потому что ты рыжая. И потому что внутри тебя горит пламя. Оно обжигает всех вокруг, но без него было бы слишком холодно и темно.
Я почувствовала, как по спине бегут мурашки. Это было самое странное и самое красивое объяснение прозвища, которое я когда-либо слышала. Мой телефон нарушил нависшую между нами тишину. Ответив на вызов, я услышала строгий тон отца.
— Долго мне тебя ждать?
Я бросила испуганный взгляд на Максима. Тот замер, серьезно всматриваясь в мое лицо.
— Пап, я осталась убирать класс… Я тебе говорила…
— Когда? — он раздраженно вздохнул. — Я стою напротив ворот и у меня впереди важная встреча. Не заставляй меня ждать.
Послышались короткие гудки.
— Огонек, — заговорил Максим странно мягким голосом. — Я закончу уборку без тебя.
Я удивленно подняла брови и хотела запротестовать.
— Даю тебе минуту, что бы уйти, —Максим театрально поднял руку с часами. — Время пошло.
Я подскочила и оставив стаканчик на парте, закинула рюкзак на плечо.
— Спасибо! — бросила я, расплываясь в благодарной улыбке и выбегая из класса.
Следующее утро встретило меня привычным гулом школьного коридора. Запах свежей выпечки из столовой смешивался с ароматом духов и гулом сотен голосов. Я стояла у своего шкафчика, пытаясь найти нужный учебник в хаосе тетрадей. Настроение было паршивым: алгебра маячила на горизонте грозовой тучей, а вчерашняя ссора с отцом все еще держала в обиде.
Я резко выпрямилась, захлопнув дверцу шкафчика, и тут же ощутила сильный толчок в плечо. Сумка соскользнула с плеча и упала на пол, рассыпав содержимое.
— Смотри, куда прешь! — раздался надменный голос.
Передо мной стояла Миронова. Она даже не замедлила шаг, просто прошла мимо, словно я была пустым местом или колонной, о которую можно споткнуться.
— Эй! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. Я шагнула вперед, преграждая ей путь. — Ты совсем ослепла? Или корона так сильно давит?
Арина медленно повернулась. На ее идеально накрашенном лице играла ядовитая улыбка.
— А, это ты, Пернатая. Смотрю, крылья еще не подрезали?
— Ты толкнула меня специально! — я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— А ты докажи, — она картинно развела руками и сделала шаг ко мне. В нос ударил сладкий запах ее парфюма. — Или хочешь повторить трюк с подносом? Учти, я сегодня в белой блузке от Гуччи. Жалко портить.
Я почувствовала, как щеки заливает краска гнева. Я уже открыла рот, чтобы ответить ей чем-то едким, возможно, даже толкнуть в ответ... но внезапно чья-то сильная рука перехватила Арину за локоть и дернула назад.
— Арин, прекрати, — неожиданно послышался серьезный голос Макса.
Арина развернулась лицом к Максу и метнула возмущенный взгляд в его сторону, но спорить не стала.
— Отдыхай, — бросила она мне, не оборачиваясь. — Сегодня я не буду об тебя пачкаться.
Ее высокомерный тон и брошенная фраза через плечо моментально вывела меня из себя.
— Тебе ли не все равно? Ты вся пропитана внутренней грязью.
Возможно, мой голос прозвучал чуть громче, чем мне хотелось. Все кто стоял в коридоре развернулись в мою сторону и Арина тоже.
— Да кто ты такая, что бы так ко мне обращаться? — Миронова быстрым шагом приблизилась ко мне и толкнула рукой мне в плечо.
— Та, кто собьет с тебя дешевую корону, — я резко схватила ее за руку, которой она меня толкнула и, резко вывернув ее, толкнула в сторону.
Школьники охнули, в коридоре повисла гробовая тишина, а в воздухе появилось напряжение, от которого у меня участилось сердце, призывая на помощь адреналин.
Арина развернулась и, не теряя ни секунды, набросилась на меня. Ее наманикюренные ногти вцепились мне в волосы и с невероятной силой потянули на себя. Одно простое, примитивное движение выбило меня из калии. Потеряв равновесие, я поддалась вперед. Неожиданные вопли школьников, привели меня в чувства. Я схватила Арину за пальцы и, нащупав мизинец, резко отвела его назад, к тыльной стороне ладони. Раздался громкий крик, хватка ослабла и через секунду Арина отскочила от меня, как от огня.
— Эта больная сломала мне пальцы! — закричала Арина.
Максим и вся «элита» стоял в ступоре, наблюдая, как девушка начинает хныкать прижимая руку к груди.
— Что здесь происходит?!
Приглаживая растрепанные волосы дрожащей рукой, я обернулась. Рината Кирилловна грозной походкой шла в нашу сторону.
— Я спрашиваю, что здесь происходит?!
— Она ... — Арина всхлипнула. — Она мне пальцы сломала!
— Неправда! — мой голос дрогнул от осознания последствий.
— На этот раз, Синицина, тебе не открутится, — прошипела ядовито классная руководительница. — Максим, отведи Арину в медпункт и зайди в кабинет директора. А ты... Идем за мной.
Я бросила взволнованный взгляд на Арину. На ее лице мелькнула тень победной улыбки. Максим, нахмурился. Мне ничего не оставалось, как принять свою участь достойно. Подняв высоко голову, я с холодным выражением лица прошла следом за Ринатой Кирилловной.
Я сидела в кабинете директора. Эдуард Дмитриевич с усталым лицом, смотрел на меня поверх очков, будто бы пытаясь прочесть мои мысли. Но в голове у меня было пусто. Ни мыслей, ни идей, как выбраться из этой ситуации у меня не было.
— Драка в нашей школе — это серьезное нарушение, — произнес он. — Очень серьезное. Вплоть до исключения.
Я сглотнула образовавшийся ком в горле и прочистила горло.
— Миронова набросилась первая, — сдавленным голосом начала я. —И никакие пальцы я ей не ломала.
С каждым сказанным словом, моя интонация приобретала уверенные нотки. Я начинала приходить в себя. Страх и тревога внутри меня уступили место злости и обиде.
— Я всего лишь попыталась вырваться. Она пыталась мне волосы вырвать!
— Хватит, — строго приказал директор. — Возможно, Вы забыли, но в наших правилах нарушение дисциплины карается строго. Рината Кирилловна уже позвонила Вашему отцу...
Директор не успел договорить, как в дверь громко постучали. Вздохнув, Эдуард Дмитриевич бросил:
—Зайдите!
Максим молча прошел в центр кабинета и, бросив серьезный взгляд на меня, обратил все свое внимание на директора.
— В медпункте осмотрели Миронову. Перелома нет.
Повисла напряженная тишина, Эдуард Дмитриевич на минуту задумался. Я опустила глаза на сплетенные пальцы.
— Синицина утверждает, что драку начала Миронова. Максим, это так?
«Вот и все, — я нервно закусила губу, не поднимая взгляда. — Вот ты и отучилась здесь».
— Да, — неожиданно произнес Максим.
Я удивленно посмотрела на одноклассника. Директор вновь замолчал, явно недоволен признанием Морозова Он перевел взгляд с Максима на меня, словно взвешивая каждое слово.
— Хорошо... — произнес он задумчиво. — То есть, плохо. Морозов, возвращайся на занятия. Аля, ожидай у кабинета. Твой отец должен прибыть с минуты на минуту.
Как только мы вышли из кабинета, я слабо проговорила:
— Спасибо.
— За правду не благодарят.
Мой взгляд упал сквозь Максима, а точнее ему за спину. Я почувствовала, как внутри все стягивается в неприятный узел. Возможно, мое лицо резко побледнело, так как Максим взволнованно взял меня за локоть.
— Ты чего, упасть решила?
От его прикосновения я испуганно отдернула руку и взволнованно посмотрела ему в глаза.
— Аля, — прозвучал строгий голос моего отца. — Что ты опять натворила?
Максим обернулся, а я опустила голову вниз, не выдержав тяжелого взгляд моего папы.
— Здравствуйте, — неожиданно вмешался Макс. — Аля ничего не натворила. Ей лишь пришлось за себя заступиться.
В глазах моего отца появились молнии, от которых мои ноги неожиданно стали ватными и я опустилась на стул.
— Аля, — удивительно ровным и холодным тоном обратился ко мне отец, проигнорировав Максима. — Жди меня здесь. Когда я выйду от директора, то буду ждать от тебя полноценного рассказа о случившемся и...— отец окинул сверху вниз стоящего Максима взглядом. — И о нем.
Он зашел в кабинет по-хозяйски, без стука. Будто бы этот кабинет принадлежал ему, как и весь мир.
— Спасибо, конечно, что вмешался, — не поднимая глаз, произнесла я. — Но лучше бы ты промолчал.
— Синицина, ты даже благодаришь с упреком. Тебе стоит научиться, говорить "Спасибо" — Максим продолжал возвышаться стоя надо мной.
— Теперь отец забросает меня вопросами не только насчет случившегося, но и тебя.
— Тебе пора взрослеть. И перестать извиняться за каждый шаг в жизни, — Максим сделал паузу и, глубоко вздохнув, добавил. — Удачи, Аля.
Поправив рюкзак на плече, он направился в сторону выхода.
«Аля... И с каких пор я для него Аля?» – только и подумала я, провожая взглядом Морозова.
Максим.
— Ну и как это понимать, Максим? — голос Мироновой дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Ты… Ты встал на ее сторону! На сторону этой... этой новенькой!
Арина уже целых пятнадцать минут кружилась в гневе надо мной. Я расслабленно раскинулся на диване, у себя в гостиной и щелкал не переставая каналы.
— Почему ты сказал, что это я начала драку?! — продолжала вопить Арина, и у меня от ее голоса начинала ныть голова. — Ты испортил мне шанс!
— Ариша, успокойся. Твой шанс полетел бы как только директор включил бы запись с видеокамер.
— Мне плевать! Я бы что-нибудь придумала. Но ты все испортил. Почему ты встал на ее сторону? Ты предал меня! Мы с тобой с первого класса! Я думала, наша дружба для тебя что-то значит!
Она подошла ближе, пытаясь поймать мой взгляд.
— Она никто! Пустое место! А ты... ты просто взял и уничтожил меня перед всеми из-за нее!
Я смотрел на подругу, которую знал столько лет, и видел перед собой лишь искаженное обидой и гордыней лицо. Мне не хотелось спорить, не хотелось доказывать очевидное. Любое мое слово сейчас стало бы лишь порохом для разгорающегося пожара.
Арина ждала ответа, но его не последовало. Тишина, повисшая в комнате, была для нее хуже любого крика. Она подскочила ко мне и, выхватив пульт, бросила его в другой конец комнаты.
Глубоко вздохнув, я поднялся. Миронова почувствовав, что перегнула палку, сделала шаг назад. Я поднял руку и посмотрел на часы.
— Если ты закончила, то мне пора.
Я развернулся и направился в сторону прихожей.
— Как пора? — эхом повторила Арина и, отойдя от ступора, бросила мне в спину. — Знаешь что, Макс, не ту ты сторону выбрал!
— Арин, я не хочу ругаться, — спокойно ответил я, накидывая бомбер. — Закрой дверь, как будешь уходить. Запасные ключи на тумбочке.
Не дожидаясь ответа, я схватил спортивную сумку и захлопнул за собой дверь.
Тренировка оказалась выматывающей, головная боль от криков Арины с каждой минутой нарастала. Через полчаса спарринга с Темычем, я поднял руку, давая понять, что бой окончен. Сняв перчатки, я вытер тыльной стороной руки испарину со лба.
— Ну че, сдулся? — насмешливо обратился ко мне Артем.
— Дай мне пять минут, и я сделаю тебя, — я спрыгнул с арены и направился в сторону кулера.
Артем последовал за мной.
— Я и сам хотел взять паузу. Ты набросился на ринг, не дав даже перекинуться парами словами. А тебе явно есть, что мне рассказать, — он толкнул меня в бок.
Я налил стакан холодной воды и, не обращая внимания на друга, выпил залпом. Прохладная жидкость приятно опустилась по пищеводу в желудок.
— Вся школа была свидетелем новой ссоры новенькой с нашей Аришей. А после...— он сделал интригующую паузу. – Говорят, ты заступился в кабинете за птицу.
Я бросил серьезный взгляд на друга. Как быстро расползаются слухи, ведь все случилось утром. И эти слухи собирает мой друг. Дверь зала оглушительно хлопнула, избавляя меня от ответа.
— Здаров, — Серега пожал поочередно нам руки. — Отец припахал с разгрузкой товара в магазине. Только отпустил. Что я пропустил?