- -
- 100%
- +
Когда на экране смартфона замелькали мои собственные фотографии, меня обдало яростным, удушливым жаром стыда и ненависти. Этот человек держал мою жизнь в своем кармане, как послушную игрушку. Времени не было даже на то, чтобы осознать этот ужас - нужно было отключать запись.
Я сунула свой телефон назад в сумку, а мобильный Кирилла положила на столик ровно в том же положении, как он и лежал. После этого я снова сжалась в комок, имитируя слезы.
- Вот, держи, - Кирилл вошел в комнату, поставил бокалы на стол, протянул мне шоколад и сел рядом.
Он обнял меня за плечи и притянул к себе.
- Всё хорошо. Теперь ты со мной, мы что-нибудь придумаем, - зашептал он мне в макушку. - Ты же понимаешь теперь, что я был прав? Я всегда тебе говорил, что только мне ты можешь доверять.
Кирилл приподнял мое лицо за подбородок. В его взгляде читался жесткий, безумный контроль. Он медленно наклонился, собираясь меня поцеловать.
Терпеть это дальше я физически не могла. За секунду до того, как его губы коснулись моих, я резко встала с дивана, едва не задев столик.
- Извини! - выдохнула я, отступая к коридору. - Прости, Кирилл, я сейчас не могу. Мне нужно побыть одной и просто поспать. У меня сильное нервное потрясение. Пожалуйста, прости.
Кирилл нахмурился, в его глазах на мгновение мелькнула холодная злость, но он быстро вернул маску заботливого спасителя.
- Юль, оставайся у меня. Зачем тебе одной в пустую квартиру? - спросил он, поднимаясь с дивана.
- Нет, мне нужно домой. Надо переварить всё это, - я уже обувалась на ходу. - Я напишу завтра, как проснусь. Спасибо, что выслушал. Прости.
Я практически выбежала из его квартиры и спустилась по лестнице, игнорируя лифт. Оказавшись на улице, я глубоко вдохнула прохладный воздух. Свой телефон я крепко сжимала в кармане - видеоулики были у меня.
Зайдя за угол дома, я увидела внедорожник Стаса и быстро села на пассажирское сиденье.
Я захлопнула дверцу внедорожника, и в ту же секунду остатки моей выдержки разлетелись в щепки.
Меня накрыла глухая, удушливая истерика. Тело затрясло так крупно, словно я замерзала, из глаз хлынули слезы, которые я так долго сдерживала, а из груди вырвался рваный, похожий на всхлип раненого зверя звук. Я сжалась на кожаном сиденье, инстинктивно обхватив себя руками, пытаясь защититься от мерзкого ощущения чужих прикосновений, которые всё еще горели на моей коже.
Стас не произнес ни слова.
Он мгновенно отстегнул ремень безопасности, перегнулся через центральную консоль и просто притянул меня к себе. Его руки были огромными, сильными и надежными. Он заставил меня пересесть ближе, практически уткнув лицом в изгиб своей шеи. От него пахло дорогим табаком, кедром и чистым мужским теплом - полная противоположность тому ядовитому шлейфу, который остался в квартире Кирилла.
- Ты куришь? - сквозь слезы спросила я.
- Только когда сильно нервничаю, - усмехнулся Стас. - Всё, тихо... Ты в безопасности. Ты все сделала правильно. Всё закончилось. Он больше никогда к тебе не прикоснется, слышишь меня? Никогда.
Я ревела навзрыд, пачкая слезами его безупречно отглаженную рубашку, и впервые за столько лет одинокого кошмара чувствовала, что этот огромный, сильный мужчина действительно стоит между мной и моей бездной.
Когда первый пик паники спал, я осталась сидеть, прижавшись к нему, слушая ровный, успокаивающий стук его сердца.
Я сидела на пассажирском сиденье, глядя на свои трясущиеся руки. Пальцы всё ещё помнили, как я сжимала телефон Кирилла. В горле стоял ком, который не проходил.
Стас не заводил машину. Он просто сидел рядом и ждал. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала головы.
— Почему ты не спрашиваешь, что я там делала? — спросила я наконец.
— Потому что ты сама расскажешь, когда будешь готова, — ответил он.
Я подняла глаза. В темноте салона он казался таким же надёжным, как и всегда. И именно это меня пугало.
— А если я никогда не буду готова? — сказала я, и мой голос дрогнул.
Он медленно повернулся ко мне, и я увидела, как в его глазах мелькнула нежность.
— Тогда я подожду.
Мне хотелось закричать на него: «Ты не понимаешь! Я боюсь! Я боюсь, что ты тоже уйдёшь, как все!» Но вместо этого я просто сжала пальцы в кулак и отвела взгляд.
Стас сказал тихо:
— Ты не обязана доверять мне прямо сейчас. Но если ты позволишь мне быть рядом — я не исчезну.
Я не ответила. Но я и не отвернулась.
Стас медленно отстранился, но не отпустил меня. Его теплая, большая ладонь легла на мою щеку. Большим пальцем он осторожно, невероятно бережно вытер мокрую дорожку от слез под моим глазом. Его прикосновение было мягким, почти невесомым, и от этой неожиданной нежности у меня внутри что-то сладко и больно перевернулось.
Его глаза в полумраке салона казались темными, глубокими, и в них больше не было холода начальника - только глухая, защищающая ярость и что-то еще, от чего мой пульс снова зачастил, но уже совсем по другой причине.
На мгновение между нами повисла такая острая, звенящая тишина, что воздух в машине показался наэлектризованным.
Стас смотрел на мои губы, его пальцы медленно скользнули по моей щеке к волосам, заставляя меня замереть и забыть, как дышать.
Это не было похоже на грязное давление Кирилла - это было сильное, осознанное притяжение, от которого по спине пробежали мурашки.
Стас медленно выдохнул, словно заставляя себя взять эмоции под контроль, и мягко опустил руку.
- Сейчас я отвезу тебя домой. Тебе нужно выпить чаю и лечь спать. Ни о чем не думай, - Стас бросил на меня быстрый, теплый взгляд, прежде чем включить передачу. - А завтра утром жду тебя в офисе. Мы закроемся в моем кабинете и пошагово, до мельчайших деталей распишем план нашей мести. Мы заставим его заплатить за каждую твою слезинку, Юль. Обещаю.
Машина плавно тронулась с места. Дорога до моего дома заняла от силы минут пятнадцать, но в этой тишине ночного города я впервые за долгое время почувствовала себя защищенной. Стас припарковался прямо у моего подъезда. Двигатель тихо заурчал на холостых оборотах, а салон погрузился в полумрак, разбавляемый лишь далеким светом уличного фонаря.
Я посмотрела в окно на свой темный, безжизненный подъезд, и внутри меня снова зашевелился липкий, холодный страх. Образ Кирилла, его удушающие объятия и пустой взгляд до сих пор стояли перед глазами.
Мне казалось, что стоит мне сейчас выйти из машины и остаться одной в пустой квартире, как стены начнут давить, а из каждого угла полезет прошлое. Пальцы сами мертвой хваткой вцепились в ремень безопасности. Я не смогу уснуть. Я просто сойду с ума в этой темноте.
- Ну всё, приехали, - тихо произнес Стас, поворачиваясь ко мне. Его голос выдернул меня из оцепенения. - Иди. Я подожду здесь, пока в твоем окне не загорится свет.
Я повернула к нему голову. Стас смотрел на меня с такой мягкой, спокойной уверенностью, что у меня перехватило дыхание. Горло сдавило спазмом, а к глазам снова подступили предательские слезы. Я поняла, что физически не могу заставить себя открыть дверцу внедорожника.
- Мне... мне очень страшно возвращаться туда одной, - мой голос прозвучал как едва слышный, жалкий писк. Я сглотнула и, переборов остатки гордости, посмотрела прямо в его темные глаза. - Пожалуйста... Не уезжай. Останься со мной сегодня. Прошу.
Я замерла, боясь дышать. В салоне повисла звенящая тишина. Я видела, как Стас удивленно приподнял брови, как на секунду замер его взгляд, сканируя мое заплаканное, бледное лицо. Я испугалась, что он откажет, что сочтет это глупостью или нарушением всех мыслимых границ. Но между нами уже не было границ. Не после этой ночи.
Стас молча, медленно выдохнул. Его челюсть расслабилась, а в глазах появилось что-то очень глубокое и теплое. Он протянул руку, накрыл мою дрожащую ладонь своей огромной ладонью и слегка сжал.
- Хорошо, - спокойно, без тени сомнения ответил он. - Я останусь. Пойдем.
Глава 18. Снижение пульса
Когда я открыла дверь своей квартиры, внутри было прохладно и тихо. Я щелкнула выключателем, заливая прихожую мягким светом. Стас зашел следом, заперев дверь на верхний замок, и этот простой щелчок механизма отозвался во мне волной колоссального облегчения. Всё. Кирилл сюда не войдет.
Стас снял пиджак, оставшись в темно-синей рубашке с расстегнутым воротом, и сразу как-то заполнил собой всё пространство моей небольшой прихожей. Он выглядел здесь непривычно, слишком масштабно, но от этого ощущение безопасности только усиливалось.
- Ты голодна? - спросил Стас, проходя в гостиную, совмещенную с кухней. - Когда ты последний раз ела?
- Я не знаю. Кажется, сегодня с утра завтракала, - тихо ответила я.
- Закажем пиццу? - спросил он, улыбнувшись.
- Хорошо. Я приму душ, хочу смыть с себя этот ужасный день.
- Иди, - Стас понимающе кивнул, доставая телефон.
В ванной я включила воду погорячее. Стоя под сильными струями душа, я изо всех сил терла кожу мочалкой, словно пыталась физически содрать с себя удушающие объятия Кирилла и запах его парфюма. Смывая потекшую тушь, я смотрела, как темная вода уходит в слив, и вместе с ней будто уходила первая, самая острая волна паники.
Когда я вышла, надев чистую домашнюю одежду, на кухне уже вкусно пахло пиццей.
Стас сидел за барной стойкой. Он успел закатать рукава темно-синей рубашки до локтей, обнажив сильные, мускулистые предплечья. На столе уже стояла открытая коробка с горячей пиццей.
- Как раз вовремя, только привезли, - он пододвинул ко мне тарелку. - Садись. Тебе нужно вернуть силы.
Мы ели в уютном, спокойном молчании. Стас не задавал никаких вопросов о Кирилле, не заставлял меня снова переживать этот кошмар, за что я была ему безмерно благодарна. Его присутствие действовало как надежный щит. Огромный, уверенный в себе мужчина на моей кухне казался чем-то нереальным, но именно эта нереальность дарила мне абсолютный покой.
Когда с ужином было покончено, Стас помог мне убрать со стола. Навалившаяся усталость свила из меня веревки - глаза слипались, а тело налилось свинцовой тяжестью.
- Ну всё, тебе уже пора спать, - мягко скомандовал Стас, заметив, как я клюю носом. - Я устроюсь здесь, в гостиной на диване. Если что-то понадобится, или если станет страшно - просто позови.
- Спасибо, тебе... За всё, - тихо сказала я, останавливаясь в дверях спальни. - Ты оказался очень хорошим человеком. Если бы не ты...
- Перестань, - мягко, но настойчиво перебил он меня. - Я обещал, что буду рядом, значит, я рядом. Хватит на сегодня мыслей. Иди спать.
Я ушла в спальню и забралась под тяжелое одеяло. Но стоило мне щелкнуть выключателем и погрузиться в темноту, как липкий страх снова зашевелился внутри.
Перед глазами замелькал пустой взгляд Кирилла и экран его телефона. Стены начали давить. Я со страхом прислушалась к тишине, но тут из гостиной донесся тихий шорох - Стас устраивался на диване, затем послышался негромкий звук уведомления на его телефоне.
Он не ушел. Он был здесь, за тонкой стеной. Я оставила дверь в спальню приоткрытой, и слабая полоса света из коридора, вместе с пониманием того, что Стас охраняет мой покой, подействовала как лучшее снотворное.
Я закрыла глаза, чувствуя, как паника окончательно отступает, растворяясь в плотном, надежном ощущении безопасности. Весь ужас этой ночи, Кирилл, Илья, шантаж - всё это осталось там, за порогом.
Я засыпала, точно зная, что теперь я не одна.
И что завтра начнется наша месть.
Я резко открыла глаза и уставилась в потолок, не сразу сообразив, где нахожусь. Солнечный свет широкой полосой резал комнату на две части, ослепляя после глубокого, глухого сна без сновидений.
В квартире стояла абсолютная, звенящая тишина.
В памяти мгновенно вспыхнули события прошлой ночи: визит к Кириллу, кража видео, истерика в машине и Стас, оставшийся дежурить на моем диване.
Я судорожно нащупала под подушкой телефон, нажала на кнопку блокировки и похолодела.
На экране светились цифры: 10:14.
Я проспала. Безнадежно, нагло проспала свой рабочий день. Сердце мгновенно зачастило, впрыскивая в кровь порцию адреналина.
Чуть ниже часов на экране висел целый веер пропущенных уведомлений.
Два сообщения были от Кирилла. Я даже не стала их открывать - одного взгляда на превью хватило, чтобы внутри все сжалось от брезгливости. «Доброе утро. Как спалось? Жду твоего звонка». И следом, через час: «Ты где пропала? Напиши, как освободишься». Контролер проверял, крепко ли затянута удавка на шее его жертвы.
Я смахнула его чат и открыла сообщение от Стаса, присланное в половину восьмого утра.
«Доброе утро, Юль. Я уехал в офис, завтрак на столе. На работу сегодня не приходи, я выписал тебе отгул по личным обстоятельствам. Отдыхай, приходи в себя после вчерашнего. На связи».
Я перечитала текст дважды. Облегчение смешалось со жгучим чувством неловкости. Мой начальник мало того что нянчился со мной половину ночи, так еще и прикрывает меня перед коллегами.
Не раздумывая, я набрала его номер. Трубку сняли только после пятого гудка.
- Доброе утро, - голос Стаса в динамике звучал приглушенно, строго и очень собранно. На заднем плане слышался какой-то гул, шуршание бумаг и обрывки чужих разговоров.
- Стас, прости, пожалуйста! - я подскочила на кровати, сбрасывая одеяло, и заметалась по комнате в поисках домашних штанов. - Я только что открыла глаза. Я сейчас соберусь, вызову такси и через полчаса буду в офисе. Мне неудобно, что я...
- Спокойно, - жестко, но без злости перебил он меня. Было слышно, как он параллельно кому-то кивнул или отодвинул стул. - Никуда ехать не надо. У нас сегодня аудиторы. Мне сейчас абсолютно неудобно разговаривать, я по уши в бумагах.
- Боже, я совсем о них забыла и только отвлекала тебя весь вчерашний день...
- Юля, выдохни, - его голос стал мягче, в нем послышалась едва уловимая, теплая улыбка. - Всё в порядке. Твое присутствие здесь сегодня ничего не решит, только лишний раз дергаться будешь. Сиди дома, запри дверь и займись чем-нибудь отвлекающим. Вечером, как только я освобожусь от этой проверки, я приеду к тебе, и мы сядем за план. Договорились?
- Да... Хорошо, - тихо ответила я, останавливаясь посреди спальни.
- Вот и умница. Отдыхай.
В трубке пошли короткие гудки. Я опустила телефон и села обратно на край постели. Паника из-за опоздания ушла, оставив после себя странное, тягучее чувство защищенности. Но сидеть сложа руки весь день в пустой квартире я точно не смогу. Мысли о Кирилле всё равно сожрут меня изнутри.
Сообщения Кирилла висели вверху списка, раздражая своей навязчивостью. Нужно было ответить так, чтобы он ни секунды не сомневался: я раздавлена, послушна и нахожусь под его полным контролем. Любая фальшь или резкость с моей стороны заставит его паниковать, а паникующий манипулятор непредсказуем и опасен.
Я перечитала его последнее: «Ты где пропала? Напиши, как освободишься».
Пальцы замерли над клавиатурой. Набирать текст было физически неприятно, словно я прикасалась к чему-то грязному.
«Привет. Извини, только проснулась. Ночью почти не спала, голова раскалывается. Я уволена и теперь не знаю, что мне делать. Мне очень плохо, Кирилл».
Я нажала «отправить». Сердце забилось чуть быстрее. Статус сообщения почти сразу сменился на «прочитано» - он караулил мой ответ. Две светящиеся галочки. Наверху чата появилось долгожданное «печатает...».
«Бедняжка моя. Я же говорил тебе, что этот твой босс и Илья - конченые уроды. Плюнь на эту работу, туда ей и дорога. А с этим Ильёй я разберусь. Главное, что ты теперь свободна от них всех. Хочешь, я приеду? Привезу чего-нибудь вкусного, побуду с тобой».
От мысли, что он переступит порог моей квартиры, по спине пробежал мороз. Нет, пускать его сюда нельзя ни в коем случае. Нужно было технично отказать, но так, чтобы он почувствовал себя победителем.
«Нет, не надо приезжать. Я сейчас в ужасном состоянии, вся зарёванная, хочу просто побыть одна и прийти в себя. Давай созвонимся позже или спишемся вечером, хорошо? Мне нужно просто поспать и всё обдумать».
Ответ пришел через минуту. Краткий, собственнический, сквозящий абсолютной уверенностью в своей власти над моей жизнью:
«Ладно, отдыхай. Но вечером жду подробный отчет, как ты. И не вздумай снова пропадать, Юлька. Я этого очень не люблю. Целую».
Я заблокировала экран телефона и отбросила его на другой конец кровати, словно он мог меня обжечь. К горлу снова подступила тошнота. «Юлька»... Как же меня тошнило от этого уменьшительно-ласкательного имени в его исполнении.
Но главная задача была выполнена - Кирилл заглотил наживку. Он уверен, что его план сработал идеально: я осталась без работы, без поддержки босса, растоптанная и одинокая. Именно такая, какая ему нужна.
Окончательно стряхнув с себя остатки сна, я поднялась с постели и поплелась на кухню. Организм требовал хотя бы стакана воды.
Зайдя в кухню, я остановилась у барной стойки. На ней, прямо по центру, стоял аккуратный крафтовый пакет из кофейни неподалеку, а рядом лежала короткая записка, написанная размашистым мужским почерком: «Еда сама в холодильник не придет. Поешь».
Я заглянула внутрь пакета. Стас умудрился заказать целый набор: большой шоколадный круассан, завернутый в пергамент сытный тост с ветчиной, свежим салатом и сыром, а на десерт - круглый пончик в аппетитной розовой глазури. На дне пакета еще сохранялось едва уловимое тепло.
Я достала тост, сделала себе чай и села за стол. От этой неожиданной, почти бытовой заботы со стороны Стаса в груди разлилось приятное, щемящее тепло.
Человек, который руководил крупной компанией и сейчас отбивался от жесткой проверки аудиторов, нашел время подумать о моем завтраке.
На контрасте с Кириллом, который годами морил меня эмоциональным голодом и контролировал каждый шаг, Стас казался кем-то из совершенно другого, правильного мира.
До вечера у меня оставалось еще полно времени. Еда немного вернула мне силы, но сидеть в четырех стенах и просто ждать звонка Стаса было невыносимо. Мысли в тишине пустой квартиры снова пытались вернуться к Кириллу.
Глава 19. Черта невозврата
Остаток дня тянулся невыносимо медленно. Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей и не смотреть на телефон каждые пять минут, я устроила генеральную уборку, а потом решила приготовить ужин.
Стас уехал в офис ни свет ни заря, весь день отбивался от аудиторов, к которым вся фирма готовилась целую неделю, да еще и обо мне умудрился позаботиться, заказав завтрак. Мне безумно хотелось сделать для него что-то приятное в ответ и хоть немного разгрузить его после этого сумасшедшего дня.
Я заглянула в холодильник и решила приготовить пасту с курицей и грибами в сливочном соусе - простое, но сытное и по-домашнему уютное блюдо. Заодно нарезала легкий овощной салат. Пока на плите шкворчали грибы, а по кухне-гостиной разносился аппетитный чесночно-сливочный аромат, внутреннее напряжение наконец начало отступать.
В начале восьмого в тишине квартиры раздался резкий, отчетливый звонок домофона. Сердце тут же подпрыгнуло в груди. Я быстро подошла к трубке.
- Да? - выдохнула я.
- Юль, это я, - раздался в динамике глубокий, чуть уставший голос Стаса.
Я нажала кнопку открытия двери и пошла отпирать замки. Спустя пару минут на пороге появился он.
Стас выглядел выжатым как лимон: верхняя пуговица рубашки была расстегнута, галстук слегка ослаблен, а под глазами залегли едва заметные тени. Но стоило ему переступить порог и поймать витающие в воздухе запахи еды, как он удивленно приподнял брови.
- Привет, - я тепло улыбнулась ему, отступая в сторону. - Как всё прошло?
- Привет, - Стас устало улыбнулся, проходя внутрь. - Аудиторы уехали полчаса назад. Мы закрыли все спорные вопросы, фирма чиста. Но бумаги мне теперь будут сниться до конца недели. Ты что-то готовила?
- Да, решила приготовить ужин, - я забрала у него пиджак, чтобы повесить на вешалку. - Ты весь день на ногах, наверняка голодный. Мой руки и садись за стол, всё уже готово.
Стас посмотрел на меня долгим, каким-то удивительно теплым взглядом. На мгновение мне показалось, что вся его суровость и усталость просто испарились.
- Спасибо. Ты даже не представляешь, как вовремя, - негромко сказал он и ушел в ванную.
Через пару минут мы уже сидели за барной стойкой в кухне-гостиной. Стас закатал рукава рубашки, обнажив сильные предплечья, и с явным аппетитом принялся за еду. Мы ужинали в спокойной, почти семейной обстановке. Он искренне хвалил пасту, а я ловила себя на мысли, что мне невероятно приятно кормить этого огромного, сильного мужчину, который стал моим щитом от прошлого.
Когда с ужином было покончено, я налила нам чай, а Стас придвинул к себе свой портфель, доставая увесистую папку с распечатками. Его взгляд снова стал собранным и деловым - взгляд опытного, расчетливого юриста.
Я подвинулась ближе, глядя на ровные строчки распечаток. Стас постучал пальцем по верхнему листу, где жирным шрифтом были выписаны номера статей Уголовного кодекса.
- Смотри, Юль, - его голос звучал ровно и профессионально. - Видео, которое ты записала ночью, - это железный повод. Здесь чистый состав сразу по двум статьям. Сто тридцать седьмая - нарушение неприкосновенности частной жизни, и сто тридцать восьмая - нарушение тайны переписки. А если мы докажем, что Илья требовал от тебя геолокацию под угрозой слива фото, мы легко подтянем это под вымогательство. Моё мнение как юриста: завтра утром мы берем флешку с записью и едем прямиком в Главное управление. Пишем заявление, открываем дело, и твоего бывшего закрывают.
Я молча смотрела на сухие строчки закона, и внутри меня поднималась глухая, тяжелая уверенность в том, что этот официальный путь - тупик. Я слишком хорошо знала изнанку этой жизни.
- Нет, Стас, - я покачала головой и отодвинула от себя листы. - В полицию мы не пойдем. Это бесполезно.
Стас удивленно приподнял брови, внимательно вглядываясь в мое лицо. В его глазах мелькнуло непонимание.
- Юль, у нас на руках неопровержимые улики. Чего ты боишься?
- Ты забываешь, кто его отец, - я горько усмехнулась, сжав пальцами остывающую кружку с чаем. - Отец Кирилла - влиятельный человек с огромными связями в прокуратуре и судейском корпусе. Как только мы подадим заявление, его тут же обо всем оповестят. Телефон Кирилла «случайно» исчезнет, видео назовут фейком и монтажом, сфабрикованным обиженной бывшей, а на меня саму заведут встречное дело за клевету. Его отмажут, Стас. Отмажут за пару дней, и он выйдет сухим из воды, став еще злее и опаснее.
Стас нахмурился. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Он прекрасно понимал, что в моих словах есть горькая правда - против больших денег и связей система часто дает сбой.
- И что ты предлагаешь? Оставить его безнаказанным? - глухо спросил он.
- Нет. Я хочу уничтожить его. Но не тюрьмой, из которой его вытащит отец, а тем, что для него дороже всего на свете, - я посмотрела Стасу прямо в глаза, и мой голос прозвучал на удивление холодно. - Кирилл - самовлюбленный психопат. Больше всего на свете он дорожит своим статусом, своей идеальной репутацией и контролем над людьми. Тюрьма для него - лишь временное неудобство, а вот публичный позор - это смерть. Я хочу лишить его работы. Хочу, чтобы от него отвернулись абсолютно все. Наш план должен быть другим: мы соберем неопровержимый компромат и разошлем эти доказательства его руководству, его ключевым клиентам и всем нашим старым друзьям, которых он когда-то обманул. Я хочу, чтобы он остался один на дне. Без карьеры и без единого близкого человека.
Стас долго молчал, не сводя с меня тяжелого, проницательного взгляда. В кухне-гостиной повисла звенящая тишина. Я видела, как в его голове прокручиваются юридические риски моего предложения. Наконец, его губы тронула жесткая, хищная улыбка.
- Социальная казнь, - негромко констатировал он, и в его голосе послышалось одобрение. - Что ж. Это незаконно, Юль. Но чертовски эффективно. Психопатов действительно ломает только потеря ресурса и признания. Ладно. Раз полиция отменяется, давай играть по-крупному. Если мы собираемся уничтожить его репутацию, удар должен быть такой силы, чтобы его отец даже не захотел вмешиваться, спасая собственное имя.
Он резко придвинул к себе чистый лист бумаги и взял ручку.
- Начнем с его работы. Где он сейчас числится и кто его начальство?