Выход. Роман-антиутопия в 2 частях

— Сейчас гляну… Да, в нашем четвертаке двое из второй квадры, двое из четвёртой.

— Вот видишь, здесь другая логика.

— Но подожди… — я с волнением выхватил у Милены бумажку. — А это ещё что за правило?

— Ты про что?

Сердце застучало, как перед важным открытием. Воздух застыл в лёгких. А слова растерялись:

— Просто… Я не понял, почему они рядом… Эти два. Почему они создают семью с человеком не своего…

— Типа, — подсказала Милена.

— Да, типа, — я расстроенно посмотрел на неё. — Значит, идеальные супруги не должны быть из одного района?

Вывод настолько ошеломил меня, что я непроизвольно схватил рубашку в районе сердца, словно пытаясь сдержать вырывающийся оттуда стук.

— Вот видишь, у Них свои правила.

— Ты так легко об этом говоришь? — мой голос сорвался. — Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — спокойно ответила девушка. — Мы с братьями давно подозреваем, что Они используют систему себе на благо, а обычным людям — нет.

— Нет, это вряд ли. Уверен, тут есть объяснение.

Я сжал кулаки и снова разжал.

— Разумеется, у Них на всё есть объяснение. Ты же заметил, что Их семьи составляют либо нижнюю пару, либо верхнюю. — Милена тыкнула меня в листок с цифрами. — Я слышала, как наши мужчины называют своих жён дуалами. Скорее всего, дуал — это то же самое, что идеал.

— Это только предположение, — пробормотал я. — Но звучит логично…

Я написал нас, из четвёртой квадры:

Крис 4 — 13 зелёный Гелли 4 — 14 персиковый Милена 4 — 15 жёлтый Фредли 4 — 16 болотный

И бумажка выпала у меня из рук. Милена подняла её и фыркнула:

— Как тебе сочетание «жёлто-болотный»? Хочешь, подарю тебе шарф в такую полоску?

— Честно говоря, цветовые ассоциации не очень, — рассеянно ответил я.

Что ж, значит, Милена мой дуал. Что это за дуал такой — пока не знаю, но всё это вызывает гораздо больше вопросов, чем я могу ответить.

Обратно шли молча. Милена вставляла свои реплики про лес и о чём-то спорила с Норой, но я был нем, как рыба, не в силах думать ни о чём другом.

***Ф***

Весь субботний день гонял мысли о Них и о знаниях. Решил, что надо искать первоисточник. Откуда всё это известно? Как на самом деле правильно? Почему так по-разному строят жизнь Они и обычные люди с Их подачи? Что это за логика, которой Они придерживаются?

Может, я наивный глупец, но…

***Ф***

Воскресенье, и я выехал на ярмарку.

Давненько ждал этого момента! Вновь побродить среди торговых рядов своих и соседних районов, повосхищаться тем, что круто получается у других. Может, кто-то уже опередил «бирюзовых», и теперь все вкладывать деньги идут к нам? Или кто-то испёк пиццу, вкуснее нашей?

Шёл, вдыхая запах пластмассы и тряпок, и ноги несли меня к «фиолетовым» рядам. Судьба сегодня на моей стороне: почти сразу наткнулся на Влада! Как же я скучаю по тем временам, когда мы то залезем на самое высокое дерево, чтобы запустить смастряченную летающую тарелку (в окошко директора школы), то ночью сбежим, чтобы пойти искать клад, то зароемся с головой в песок, а пятой точкой наружу, чтобы у нас выросли хвосты и длинные ноги, как у страусов… Иногда так не хочется взрослеть.

Влад практически не изменился — по-прежнему пофигистски относится ко внешнему виду. Сейчас на нём были поношенные штаны цвета хаки в малиновых заплатках и ярко-синяя рубашка навыпуск, а на шее красовался аляпистый платок. Добавить сюда ещё взлохмаченную шевелюру с бородкой и пару хитрых глаз — и портрет готов.

— О, Фредли, здорово! — обрадовался он. — Два века тебя не видел!

— Взаимно! — крепко пожал ему руку.

— Ты где пропадал?

— Дома сидел.

— С женой?

— Нет, с бутылкой. Теперь, как видишь, свободен.

— Ну круто! Идём, с нашими познакомишься!

— Идём, — согласился я.

Влад был бодр, как всегда, хотя я заметил пару новых морщин около переносицы, раньше их не было.

По пути друг рассказывал о том, что на работе, да и вообще обо всём. Он недавно устроился в другую фирму — теперь пишет компьютерные программы по заказу важных шишек. Живёт один, работает в основном дома. Но часто ему приходится перемещаться в разные четвертаки, поэтому у него упрощённая процедура получения разрешения. Слушая его, я не мог не позавидовать. Живут же люди!

— Кстати, как тебе эта штуковина? — он показал на свой шейный платок.

— Ничего так вещичка. Откуда она у тебя?

— На спор выиграл.

— В самом деле?

— Конечно! Они думали, не смогу съесть килограмм шоколадных конфет за раз.

— И ты что, съел что ли? — недоверчиво усмехнулся я.

— А ты думаешь, мне просто так платок подарили? Ещё как! И прекрасно себя чувствую. Ты всё пропустил, а жаль, на меня почти никто не ставил!

Народу всё прибывало, а я как будто отвык.

Влад постоянно отвлекался и здоровался то с одним, то с другим, то с третьим. То представлял меня, то мне. В детском отделе какой-то тип лет тридцати с густой растительностью на лице и стал предлагать куклу-собаку для ребёнка.

— Не проходите мимо, молодой человек! Вы хоть знаете, что это за собака? Как, вы ещё не знаете?! Это шедевр! Собака у нас кушает — вот так, а потом… смотрите-ка — ходит в туалет!

— А зачем это? — усмехнулся я. — Проблем ведь больше.

— Не соглашусь с вами, — продолжал тип. — Детям очень нравится за кем-нибудь ухаживать!

— Может, и нравится, но чтобы постоянно убирать за куклой? Разве не лишняя морока? Вот если бы кукла кашку варила, такое детишкам больше было бы по нраву.

— Рассуждаете, как типичный взрослый, — продолжал доказывать мне тип. — Кашу варить — это банально и скучно! А тут, напротив, никакой мороки. Собакам же свойственно есть и ходить в туалет. Хочешь — корми и выгуливай, а не хочешь — не корми и не выгуливай. Собака от этого не умрёт. Зато она теперь почти как настоящая.

В общем, в едином мнении мы так и не сошлись, и я продвинулся по рядам дальше. Да, в отделе их творилось нечто невообразимое! Например, кресло-пружина: сажаешь на него куклу, отпускаешь, и кукла взлетает вверх. Или книжечка самых бессмысленных советов, вот цитата: «Когда вам больно, вспомните, как больно кролику, которого пожирает удав, и вам станет легче». И таких странностей там было не счесть.

Однако меня посетила мысль:

— Влад, а почему они занимаются этими пустяками? Могли бы что-нибудь серьёзное придумать, полезное для человечества!

Беспечность с его лица пропала, морщина на переносице зашевелилась. Он чуть наклонился ко мне и сказал вполголоса:

— Те наши, кто реально что-то делает, на виду у всех не торгуют.

Затем он снова с кем-то поздоровался, и больше мы эту тему не обсуждали.

— Слушай, — осенило меня. — У тебя есть знакомые из других районов и четвертаков?

— У меня девушка есть. Была, точнее.

— Из другого района?

— И четвертака.

— Серьёзно? И как вы планируете дальше?

— Да как тут планировать, — с досадой вдруг отмахнулся Влад. — Ей повестка пришла. Забирают.

Его лицо вдруг стало непроницаемым.

— В смысле… в Центр? — тихо спросил я.

— Куда ж ещё…

— Ты подожди печалиться. Я вон в своей квартире остался.

Влад с сочувствием посмотрел на меня, что я отвёл взгляд.

— Ты особое дело. А Валю на общих основаниях. Просто вырвали из жизни. Дизайнером хотела быть…

— Её же могли повысить, — проговорил я, но прозвучало жалко.

Мы помолчали.

— Можешь дать её имя в паспорте, если знаешь? — всё-таки решился я.

Влад задержал на мне удивлённый взгляд.

— Не слишком ли рискованно в твоём положении?

— Понимаешь, мне… — я запнулся. — Я просто хочу понять, как всё устроено. Тихо, мирно, для себя.

— Ты думаешь, один такой умный? У нас тоже искали. Жаль человека, увели и с концами.

— Как с концами?

— Ни разу не вышел на связь. Может, и живёт где-то, я не знаю.

— Понятно… — пробормотал я, поёжившись. — Поэтому прошу тебя держать это в тайне.

— Ладно. Но только мою Валю и одного товарища из «синего». А ты — будь осторожен.

— Буду, — пообещал я.

***Ф***

Понял, что для разгадки системы мне придётся не просто сидеть и анализировать информацию от Милены, но и самому предпринимать кое-какие шаги. Например, изучить получше своих соседей из «Леса». Я всегда знал, что надёжнее всего рассчитывать только на себя. Ну да ладно.

Вечерело, я сидел на ярмарке в беседке и записывал наш диалог со Владом, изредка поглядывая на людей в надежде увидеть Криса или другого знакомого. Ноги затекли, встал, чтобы размяться, и вдруг впереди — рядом с мужской девичья спина, чья походка показалась мне знакомой. Они шли в мою сторону, она держала его под руку. У меня сердце забилось, как перед прыжком. Обойдя людей вокруг, я зашёл немного вперёд, чтобы увидеть лица. И да, это была Милена.

Она беззаботно болтала, улыбалась словам своего спутника и одаривала его смеющимся взглядом. Меня словно накрыло дежавю. Точно так же мы шли по лесу, и она улыбалась мне той же самой улыбкой. Я, видать, почему-то решил, что единственный, кому предназначалось это богатство. Но ошибся. Как минимум ещё один счастливец сейчас шёл рядом с ней.

Парень мне не понравился. Слишком по-хозяйски на неё смотрел.

Они почти врезались в меня. Милена на мгновение смутилась, но затем, молча кивнув мне, поспешила пройти мимо. Карие глаза её спутника цепко оглядели меня с ног до головы.

Конечно, с Миленой мы едва знакомы, виделись всего два раза (и почему мне кажется иначе?). Я ничего о ней не знаю.

Что ж… Я уже не маленький мальчик, чтобы страдать из-за взгляда какой-нибудь вздорной бабёнки. Походил ещё, потолкал народ, встретил-таки Криса, но особо с ним не пообщался, только взял у него новые данные с номерами двух девушек. И пошёл домой.

***Ф***

В теле уныние хуже серого дождя, разразившегося на улице. Сырость врывается в раскрытое окно и заполняет лёгкие. Собрался было съездить до Окраины. Там не только психи. Там особого поведения женщины.

Но представил, что все они — такие же, как я, как та барменша, как и все. Независимые, замкнутые, невозмутимые. Словно лёд. И не поехал. Сел изливать свои эмоции, описывая свой первый опыт экзамена. Особенно теперь, в свете новых данных хочется переосмыслить то, что было…

Это случилось примерно четыре месяца после начала работы. Мне пришло уведомление за неделю, мы с Норой хорошенько подготовились. В назначенный день за мной пришли и привели к какой-то сцене, довольно широкой, в другом краю Резиденции. Перед сценой стояло несколько стульев. А на помосте препятствия, которые по моей команде должна обходить Нора.

Тут парнишка, который сопровождал меня, подал тёмные очки. Такие же, как у него. Тяжёлые, из плотного стекла. Надел — и мир пропал.

— Никому нельзя видеть Их, — пояснил он с благоговением.

Значит, экзамен принимают Они лично? Ответственно, бр-р-р. Но как теперь мне увидеть Нору? И как самому не рухнуть среди препятствий?

К счастью, через какое-то время мои глаза привыкли. Я более или менее видел всё вблизи, а вот отдалённое расплывалось серой массой.

Тем не менее я приметил одного из Них. По вальяжной походке и ощущению, которое от него исходило. Он прошёл и неспешно сел на центральное кресло. Высокий и худой силуэт — только так его я мог разглядеть сквозь очки.

Затем пришли двое других. Они сели дальше и уже почти сливались.

— Можем начинать, — услышал я голос.

И не смог больше его забыть.

Сначала всё шло хорошо. Мой лохматая подруга выполняла указания, почти всё без ошибок. Я немного успокоился и даже был рад, что всё получается.

До тех пор, пока мне не сказали разозлить Нору.

Я замер. Палка лежала у моих ног. Нора смотрела на меня — ждала команды. А я не мог выдавить ни слова.

— Зачем выводить её на конфликт? — спросил я негромко.

Тишина. Потом из центрального кресла голос ответил:

— Ты задал вопрос. Это уже ошибка.

Пауза. Тяжёлая, тягучая. По моей спине стекла капелька пота.

— И я сказал: злить, — добавил он, как будто пробуя слово на вкус. — Не «выводить на конфликт». Ты должен управлять эмоциями питомца.

Я стоял и сжимал пальцы в кулак. Не двигался. В нос ударил запах каких-то помоев. Я знал, что разозлит Нору. Достаточно ткнуть пару раз больно. Но рука не поднималась.

— Переносим? — спросили рядом грубо.

— Нет, — нараспев сказал главный. — Мы уйдём только после того, как он сделает.

Выбора не было. Я взял палку.

Первый тычок — Нора играла, скакнула в сторону. Второй — она попыталась выхватить палку зубами. Третий — я ткнул сильнее, в бок. Она взвизгнула и коротко тявкнула, отскочив. Четвёртый — рука дрогнула на миг, но я всё же ткнул. Она не увернулась — только мельком глянула на мою руку, как на чужую. Когда я замахнулся снова, она наконец зарычала — по-настоящему, с хрипом.

Чувствуя озноб по всему телу, я отбросил палку. Нора схватила её зубами, добежала до края сцены и швырнула вниз.

Жидкие аплодисменты приветствовали меня. Пот катился ручьями.

— Ты справился, Фредли, — промурлыкал голос. — Экзамен сдан. Можешь, если захочешь.

В тот день я пошёл в бар. Мне нужно было развеяться. Именно тогда состоялся неприятный разговор с барменшей. Вечером я допивал запасы алкоголя дома, чувствовал себя ужасно разбитым и боялся, что сделал Норе больно своим поведением.

Утром купил ей мяса и попросил прощения. Вроде мы помирились.

После первого экзамена до меня окончательно дошло, какова моя роль здесь. Я нужен для наблюдений. Ни мои способности, ни даже Нора особо Их не интересуют. Центром всего является мой характер и то, как я реагирую, как выхожу из ситуаций.

И я бы даже смирился с этой ролью. Если бы не зародившиеся сомнения, что, исследуя нас, Они используют информацию исключительно для своих целей, а не для блага людей.

Месяца примерно через три с половиной был второй экзамен, на котором… Впрочем, не сейчас. Меня больше тревожит, что третий не за горами. При мысли о возможных испытаниях пробирает холод до самого желудка. А когда я представляю размытый худой силуэт и слышу медовый голос, мне становится тяжело дышать, словно он хватает меня за горло и не даёт вздохнуть.

***Ф***

Виделся с Крисом. Он вошёл ко мне в квартирку, слегка подёргивая плечами. Морщина на переносице прорезалась как будто сильнее. Взгляд рассеянно оглядел кухню.

На вопрос, как дела, устало отмахнулся. Поняв, что другу нужно хорошее лекарство, пошёл готовить ему настоящий зелёный чай с солью и сливками. Очень бодрит и поднимает настроение. Плюс ко всему у меня были пряники собственного изготовления. Редкий рецепт — мой любимый.

После кружки чая и двух пряников Крис заговорил:

— Серьёзное дело, брат. Я поссорился с будущей женой.

Я кивнул. Он схватил кружку двумя руками, словно хотел удержаться.

— Это просто чёрти что! Она выставила меня, понимаешь? Накричала, мол, всё время её контролирую. Даже когда на следующий день пришёл к ней мириться.

— Даже не поговорили?

— Да куда там! Она мне столько наговорила, что я тоже взорвался и выдал ей в свою очередь. У нас не было какой-то там любви, но мы прекрасно ладили. Я был уверен, что сможем стать хорошей парой…

Он тяжело вздохнул. Я долил ему чаю. Он двумя руками поднёс кружку к губам и медленно отхлебнул.

— Может, ещё не всё кончено? — спросил я, прожевав пряник.

— Да кто её разберёт! Тут ещё, знаешь… — он запнулся, а я недоумённо посмотрел на него. — Дело в том, что я… увлёкся.

— Той девушкой-ангелом?

— Да. И её сестрой. Вижусь с ними по воскресеньям.

— С обеими? — усмехнулся я. — И в каких вы отношениях?

— В дружеских пока. Но эта бестия Вера иногда так взглянет на меня. Знаешь, они здорово умеют молчать. Зато выразительней взглядов не видел ни у кого.

Я вдруг закашлялся, поперхнувшись чаем. Крис продолжил:

— Но сегодня пришло предупреждение, что осталось полгода, и я пал духом. Не хочу заводить никакие отношения с нашими, даже думать про это не могу.

Он с силой поставил чай на стол, и несколько капель выпрыгнуло из кружки. Угораздило же его родиться двумя годами раньше! Вместе бы проблему решали.

— Я не хочу жениться, Фред. Ни на ком, кроме них!

— Обеих? — не удержался я. Его объединение бедных девушек в одно меня убивало.

— Ты лучше скажи, что мне делать, — он проигнорировал насмешку. — Ты же занимаешься числами. Что там по номерам паспортов?

Я почесал бороду и ответил:

— Знаешь, дружище, у меня не так много информации, чтобы советовать. Одно могу сказать точно: все люди из твоего района — такие же, как ты. Они могут отличаться взглядами, увлечениями, некоторыми принципами, размерами левой пятки. Но структура, основа у них одна. Поэтому жить в такой семье может быть однобоко. Супруги не могут дать друг другу практически ничего нового. Они похожи, но им не хватает противоположности. Это как… Шуруп и гайка.

— Что?

— Ты и все из твоего района — шурупы. Шурупам иметь дело друг с другом — дохлый номер.

— У кого-то, похоже, давно не было девушки, — довольно оскалился Крис.

Я зыркнул на него. Он перестал противно лыбиться и выдал:

— Тогда это не противоположности, а… как его… Дополнение!

— Хм, хорошее слово, — согласился я. — Вы шурупы, а ваше дополнение, ваши гайки, находятся как раз напротив.

— Напротив? Погоди. Выходит, что…

— Да. Гелли — твоя гайка.

— Неужто? А Вера?

— Вера — нет. Я не знаю подробностей и характеристик. Может, у вас с ней тоже неплохие отношения. Например, она гайка чуть большего размера, которая легко на тебя залазит, но также и легко снимается.

— Ну и дела! — захохотал Крис. — А может, она, наоборот, меньше меня, и потому не налезает?

— Может, и так.

А что, неплохое сравнение! Правда, не знаю, оценила бы его Милена.

При воспоминании о ней моё веселье вдруг испарилось. Крис тоже замолчал, а затем серьёзно спросил:

— Ты уверен, что Вера — не та гайка?

Я покачал головой.

— Им виднее.

Крис не ответил. Встал, прошёлся по кухне — три шага туда, три обратно. Поправил штору (она висела ровно, но он всё равно дёрнул). Потом вдруг резко обернулся.

— Знаешь, Фред, — голос у него стал спокойным, даже слишком. — Я всё равно буду делать по-своему. Ты шаришь в числах, а я в жизни. Уж как-нибудь разберусь. И… — он задумался, будто хотел сказать что-то важное. — Спасибо за пряники.

***Ф***

Решил осуществить задуманный мною план. Пошёл сегодня после работы в соседний район «хвойный» (по-моему, название ещё хуже, чем наш «болотный») из второй квадры седьмого типа. Первый раз там был. И не скажу, что остался в восторге. Но это же родной район одного из Них! Хотелось знать, что Они из себя представляют.

Сначала инцидент в транспорте. Я остановил взгляд на девушке лет 25, хорошо одетой, направляющейся, по-видимому, домой после тяжёлого рабочего дня. Фигура у неё была вполне себе, такая полненькая, женственная, размеры что надо. Да и лицо такое пропорциональное, симметричное, только одна родинка на левой щеке симпатично выбивалась. Косметики, правда, много. Причёска замудрёная. Одета немного вызывающе, но со вкусом и по делу: что не надо — скрыть, что надо — показать. В общем, на первый взгляд неплохая девчонка, впечатление производит.

Но стоило ей заговорить… Она не замечала меня или, скорее, делала вид, так как вдруг неожиданно повернулась и с напором спросила:

— Ты чего пялишься? Познакомиться что ли захотел?

Не знаю, что должен был почувствовать любой другой мужчина на моём месте, только я, оглядев её, беззлобно ответил:

— Если девушка красива, нет причин не засмотреться на неё.

— Я тебе не тёлка в телеке, — бросила она и отвернулась.

Тоже мне, приехали. Ладно, настроение у неё неважное, устала, может. Спокойно переключил взгляд на другую девушку, полную противоположность. Она была стройная, подтянутая, но без женских прелестей. Стрижка короткая, одета в мужском стиле. Косметики на лице — ноль. Не в моём вкусе. Но она вдруг тоже подняла на меня взгляд, и я быстро отвернулся. «Они ведь характером схожи, — подумал я. — Лучше в окошко смотреть от греха подальше».

Вышел на ближайшей станции и побрёл среди домов и двориков. Во дворах было необычайно шумно: крики, драки, слёзы. Какой-то мальчик гонялся с дубинкой за собакой, другие играли в войнушку. «У нас тише», — автоматически подумал про себя.

Зато эти дети играли все вместе. У них, что мне понравилось, всё более слаженно что ли. Наши обычно делятся по кучкам или вообще сидят себе в уголке и строят замки. Эти же играют командами, группами и всем двором. По крайней мере, в двух-трёх местах это заметил.

Бреду дальше, вдруг вижу: идут ко мне двое. Я не ожидал ничего плохого, думал, что-то узнать хотят.

— Закурить есть? — спросил один.

— Не курю, — ответил я.

— Ну получай!

Я опешил. Первый замахнулся мне в челюсть, но я инстинктивно увернулся и схватил второго за ногу, так что тот не успел меня даже ударить, и грохнул на землю. Первый же все-таки засадил мне пару тумаков. Чем я им не угодил? Что нездешний? И как можно в нашем цивилизованном неконфликтном обществе нападать среди бела дня?!

Все эти мысли проносились во мне пулей, пока я изворачивался и наконец смог убежать. Расстроенный, раздосадованный этим происшествием, а главное, тем, что напали ни за что, я направился назад к автобусной обстановке.

Вдруг слышу сзади окрик:

— Сынок! Подожди меня, старую! — Оглядываюсь: бежит старушка, несёт склянку. — Возьми, смажь болячки-то! Легче будет.

Стал отказываться, но она цепко схватила меня за руку:

— Ты вообще чем думаешь, а? У тебя голова на плечах-то есть? Щенок! Кровью истекает, а смазать не хочет! Я для чего бегу за тобой, старая? Думаешь, мне хочется инфаркт заработать? Ну-ка давай, не строй из себя умника, возьми и смажь, вот вата.

Несколько испугавшись такого напора, быстро взял её мазь и приложил к губе и виску. Она всучила-таки мне склянку, и я, пробурчав под нос слова благодарности, пошёл дальше.

— Вот, то-то же! — голосила она. — Молодёжь нынче пшла! Щенки… Чтоб их!.. Совсем уже…

Но я отошёл уже довольно далеко и так и не услышал весь набор лестных отзывов о современной молодёжи. Я почему-то подумал, как редко у нас встречаются старики, такие же сморщенные и седые, как она.

Уже стоя на остановке, стал свидетелем ссоры супругов. Сцена, скажем прямо, производила удручающее впечатление. Он и она разговаривали на повышенных тонах. Казалось, ссора решает: кто кого задавит, тот и победит. Он постоянно напирал на то, что она баба и мозги у неё куриные. Она отвечала, что он вообще не мужчина, что совершенно выводило его из себя. Казалось, ещё немного, и он её ударит. К счастью, не дослушал их до конца.

А в автобусе поржал над парочкой похабных анекдотов, рассказанных одним чуть подвыпившим хмырём. Сами анекдоты были не смешные, но он так артистично их рассказывал, с таким воодушевлением изображал, что весь хохотал автобус. Да уж, у наших в автобусе тихо, как в сонном царстве, такое сложно представить.