- -
- 100%
- +
— Хм… Этик, этика, этикет… Что-то из разряда морали, нравственности, приличий. Твоя мать и ты — этик. Вы вежливы, порядочны, соблюдаете этикет.
— Нет, не то! Какой этикет? Это зависит от воспитания, а не от рождения.
— М-да, — я почесал затылок и продолжил бормотать. — Его послушать, так отсутствие логики является этикой. ЛОГИК — ЭТИК. Противоположности. Или дополнения?
— Думаю, что это и противоположности, и дополнения.
— Логик. Логик мыслит логично. Разумно, правильно, головой думает. А этик логики не имеет. То есть головой не думает. А чем же он тогда думает? Или он вообще не думает?
— Сердцем он думает! Поняла! — Милена радостно хлопнула в ладоши. — И с точки зрения нормальной логики он поступает нелогично. Но на самом деле это не так! Армен, с которым была на ярмарке, на самом деле кошмарный логик. Он чувства не ставит ни во что. Для него то, что не логично, не существует. Представляешь, он не верит в существование души!
— Многие не верят.
— Да нет же, многие верят! — горячо возразила девушка. — А он говорит: раз её нельзя увидеть, потрогать, значит, её не существует. Но я-то знаю, что она есть! А доказать ему не могу.
— Да, есть над чем подумать.
Действительно, ответ должен находиться где-то рядом.
— Да, и ещё принесла тебе дневник.
— Свой? — удивился я.
— Нет, свой я редко веду, по настроению. Это нашей Али. Это «охра», помнишь, у тебя есть её имя в паспорте? Она мне давала читать свои записи, и я нашла их довольно милыми. Подумала, тебе интересно будет узнать больше и о таком характере.
— А ты спросила её разрешения?
— Нет, а зачем? Она же ничего не узнает.
— Знаешь ли… — с сомнением покачал я головой.
— Ты против? — удивлённо спросила она.
— Честно, да.
— Не будь таким принципиальным, Фредли! Как ты представляешь, что бы я ей сказала? «Аля, у меня есть знакомый, можно дам ему твой дневник?» Она бы спросила: «Зачем?» И мне пришлось бы сочинять длинную историю с неизвестно каким концом. Но если бы она знала истинную причину, обязательно разрешила! А истинную причину сказать как раз не могу.
— Но это же так… аморально, — не сдавался я.
— Вовсе нет! Бери, тебе же нужно для исследований.
— Хорошо, возьму, — согласился помедлив. — Но только в целях изучения и раскрытия системы. А вообще тебе не следовало бы говорить, чей это дневник.
— Да боже мой, забудь ты уже про него! Всё, спрячь и не думай больше.
Взял из её рук красивую тетрадь с котёнком на первой странице и засунул за пазуху.
— Ах, да, Фредли, чуть не забыла. Должна тебе кое в чём признаться.
«Ну вот, тайны и раскрываются», — подумал, но почему-то даже не удивился.
— Я рассказала о нас с тобой Алеку.
У меня было ощущение, что доверился близкому человеку, а меня сдали с потрохами. Облом. Конец.
— Я же просил… — протянул разочарованно, не в силах ничего возразить.
— Пойми, у меня не было выбора. Пока болела, сходила с ума от невозможности с кем-нибудь поделиться. Когда ты здесь, рядом, то всё в порядке. Но когда я вынуждена быть наедине со своими мыслями, мне физически не хватает общения. К тому же ко мне приходил отец и спрашивал, что я узнала у тебя. Ужасно испугалась и растерялась. Сказала, что ты так просто не раскрываешься, нужно время. После этого и рассказала всё Алеку. Мне нужна была хоть чья-то поддержка.
— Ладно, не бери в голову.
Какое-то время мы молчали. Думал: какой же я идиот, что доверился первой встречной девчонке! Теперь поздно, раз заварил кашу — сам и кушай. Но, с другой стороны, без неё у меня слишком мало пищи для исследований, да и откажись я сейчас от сотрудничества, больше не смогу понять, как работает взаимодействие дуалов.
К нам вернулась Нора, вся в траве и колючках, и напомнила о времени. Милена подошла ко мне и, взяв под руку, посмотрела на меня и улыбнулась. Разве может это доброе милое создание что-нибудь замышлять против кого бы то ни было? Разве может плести козни и откровенно лгать мне в глаза? Да она против родителей-то ничего не может! И как могу обвинять её, не зная характера? Если она что-то делает, то потому, что такая и есть. Видимо, таковы мои дуалы. Без поддержки и общения они вряд ли что-то могут. Они умеют лишь вдохновлять других на совершение чего-то, как это было со мной.
Всё это пронеслось у меня в один миг. Посерьёзнев, сказал:
— Тебе не следовало бы привязываться ко мне. Ведь если меня постигнет судьба предыдущего, то тебе будет что терять.
— Боюсь, ты опоздал, Фредли, со своим заявлением, — смеясь, ответила она.
Мы возвращались вместе. Она держала меня под руку, чтобы не отставать, а Нора весело неслась впереди. Со стороны мы, наверное, были похожи на милую семейную пару, вышедшую на прогулку вместе с собакой. На деле же мы никто.
***А***
Тихо-тихо кружится, опускается снег… Словно мягкая шёрстка маленького пушистого зверька. Он не спит сегодня в лесу, а сидит под деревом и смотрит, как падают блестящие снежинки, как закрывают они следы всех животных и существования жизни на земле. И вдруг ему становится так одиноко. Ведь все эти следы — часть него самого, вон там бежала лисичка, пытаясь замести их своим распушённым хвостом, а это — прыгал трусливый зайчишка. А снег ляжет — и не останется ничего. Наступит первозданная чистота, такая красивая, но чуждая чувствительному сердцу зверька. Он смахнёт лапкой слезу и посмотрит на небо.
Звёзды… Они так далеко и так равнодушно взирают на его печаль. Если меня вдруг не станет, будут ли звёзды так же равнодушны? Пустят ли родные и друзья слезу, утратив меня?
Эх, зверёк! Мне сейчас одиноко, как и тебе…
***А***
Мамочка мне часто рассказывала, как я родилась. Папа назвал меня Алей, хотя маме больше нравилось другое имя, но слово папы — всегда закон.
Мама говорила, когда вырасту, то встречу своего принца — такого красивого, сильного, за которым можно быть как за каменной стеной. Я всегда верила мамочке, потому что она не может меня обмануть. Она сама всегда верила и встретила моего папу. Жаль только, что у меня нет братиков и сестрёнок. Но в детстве я не скучала: со мной играла Мила с Алеком и Спиром, а иногда даже Он!
Он не очень любил играть в компании. Обычно сидел один и что-нибудь делал так серьёзно-серьёзно. Но тогда было лучше: мы по праздникам играли в общие игры, и он мог брать меня за руку, и это было так естественно.
Я тогда смеялась над ним: он казался таким скучным. Мне всегда было веселее с Милой и Алеком. Спир часто обижался и плакал, меня обижал. А Мила нас мирила и придумывала что-нибудь весёлое.
А потом, когда мне исполнилось пятнадцать, посмотрела на него другими глазами. Помню, так смеялась и плакала в этот день!!! Это было невообразимо. Мы гуляли по лесу все вместе, потом пошли на нашу детскую площадку. Недавно ветер сломал дерево, и я решила на него залезть. Но так получилось, что попала ногой в расщелину дерева и подалась назад. Жутко испугалась, закричала скорее от страха, чем от боли. Я ведь могла упасть и сломать застрявшую ногу. На миг показалось, что я умру такой молодой, не познавшей счастья…
Но вот появляется Он. С невозмутимым сосредоточенным лицом одной рукой хватает меня за талию, а второй аккуратно высвобождает мою ногу. Затем берёт меня на руки и снимает со страшного дерева. Вот тогда увидела, что Он — мой принц, мой спаситель, судьба моя и любовь моя… О, небо, спасибо, что я нашла его, моего принца, что он здесь, рядом, могу видеть его, общаться с ним, любить его!
Правда, меня он совсем не замечает. Со мной сух и холоден, но он всегда такой. А я живу надеждой, что смогу растопить его лёд, и он придёт ко мне, мой самый любимый, и мы будем с ним счастливы так, что на небе зажжётся ещё одна звезда…
***А***
Весёлый день, счастливый день! Его мне принесла птичка на хвосте. Гуляла по лесу, а она облетела меня и трижды прокричала. Подумала: сегодня что-то будет! И предчувствие не обмануло меня.
Сегодня ко мне подошёл Он и сказал, что хочет со мной поговорить. О, я была так счастлива одним этим! Что, кажется, он всё понял. Но разговор был о другом. Он спрашивал, на чьей я стороне, кому больше доверяю и много всяких странных и непонятных вопросов. Я сказала, что всех люблю и хочу, чтобы все мы были счастливы. Он стал спрашивать, вдруг мне придётся выбирать. Не знаю, что он хотел от меня, но только я не выдержала и выпалила: «За тобой хоть на край света!»
Кажется, он удивился, или, мне так показалось, улыбнулся — это такая прелесть, он так редко улыбается. И поцеловал мне руку. Боже, боже мой!!! Хожу теперь, сияя от счастья, и не мою ладонь, к которой прикасались его губы. Спир видел меня и издевался надо мной, мол, всё Ему расскажет. А я сказала, что ему не понять моего счастья и он не сможет испортить мне настроение.
Смеюсь сегодня весь день, иногда до слёз. Кажется, счастье так близко, что стоит протянуть ладонь — и я сорву его с неба и накрою им Его и себя. Как хорошо! Как я счастлива!
***Ф***
Почитав немного чужой дневник, я, честно говоря, утомился. Не знаю, с чего вдруг. Милые сопли милой девочки, но это надо же столько бумаги тратить на такую ненужную болтовню. Нет, я бы не взялся за дневник просто так, чтобы писать, как счастлив. Если счастлив, так «иди и сделай что-нибудь хорошее, пока настроение есть», как говорит мой друг из «зелёного». Ей, похоже, время девать некуда, вот она и радуется.
Да, вот это, наверное — наитипичнейший пример этика. Даже не просто этика, а эдакой бабы-этика — слишком много здесь именно бабьего. Слёзы, нюни, смех, болтовня без дела… Нисколько не осуждаю эту девочку, просто не понимаю.
***Ф***
Сегодня случилось кое-что новенькое в моей жизни — познакомился с Гелли и Верой. Это произошло на ярмарке, когда встретил Криса в окружении девушек. Я шёл по Центральному парку, раскинувшемуся своими широкими аллеями на несколько километров, желая побродить под густыми кронами, а не плавиться на солнце и среди потных тел в торговых рядах.
А друг шёл навстречу и что-то вещал спутницам, размахивая руками. Он обрадовался мне и позвал всех нас в кафе.
Обе девушки произвели на меня немного не такое впечатление, как рассказывал Крис. Вера, «бордовая», мне показалась более уверенной, практичной и следующей пословице «Встречают по одёжке». Её подчёркивающая стройную фигуру блузка и короткая юбка, а также искусно сделанный макияж привлекали внимание. Она производила впечатление человека твёрдого, хоть и доброго, и ещё спокойного, как танк.
Гелли, из «персикового», показалась совсем не похожей на сестру. Она выглядела так, словно ей не нужно как-то особенно наряжаться, чтобы нравиться: джинсы, свитер — ничего лишнего. Волосы убраны в пучок. Минимум косметики. У Гелли глубокий взгляд, но иногда она будто уходила в себя. А когда возвращалась, то забавно так смущённо или растерянно улыбалась. Показалась мне тоже доброй и даже безотказной.
Итак, мы уселись за столик, Крис заказал всем мороженного. Запахло чем-то клубничным и мятным из далёкого детства.
Сегодня друг выглядел более неформально — джинсы, хлопковая рубашка в крупную клетку — и казался своим парнем, довольным собой и ситуацией. Похоже, количество спутниц его не смущало, а прибавляло сил.
— Мы с девушками обсуждали, нужно ли отстреливать бродячих собак, — с серьёзным видом заявил он. — Гелли утверждает, что это бесчеловечно. Хотя вряд ли это слово подходит к животным.
— Это жестоко, я хотела сказать, — проговорила девушка, ковыряя ложечкой свой белый шарик. — Неправильно все проблемы решать силой. Лучше было бы помочь собакам найти хозяев, которые бы о них позаботились.
— Ты слишком хорошо думаешь о людях, — покачал головой Крис. — Кому нужны бродячие псы. А ты, Вера, что скажешь?
Вера не сразу ответила. Она, облизывая ложку, оглядела присутствующих, а затем вдруг проговорила ровным голосом:
— Бездомным животным не место в цивилизованном обществе.
— Вот так, да? — удивился Крис.
— Совершенно. Отстреливать — это единственный выход, — спокойно закончила она.
И я посчитал её доброй!
— А как же право животного на жизнь? — спросил вдруг я.
Не знаю почему, но мне захотелось поддать жару в этот спор.
— Да брось, Фред! — тут же отреагировал мой «зелёный» друг. — Где ты видел, чтобы в нашем мире у кого-то было это право?
— Если мы, люди, не можем организовать свою жизнь без насилия, то в чём виноваты собаки? Если они не умеют отстаивать свои права, повод ли это, чтобы их убивать?
Я поймал удивлённый и внимательный взгляд Гелли.
— Не повод, — вдруг тихо, но решительно заявила она.
— Очень даже повод, — не согласилась с ней сестра.
Затем задумчиво глянула на Криса из-под своих ресничек и спросила:
— Ты сам-то что думаешь?
И, похоже, зря сделала. Крис пустился в пространные рассуждения о том, зачем люди заводят животных, и что лучше бы вообще это запретили. Я тут же скис: по опыту знаю, когда мой друг в присутствии дам берётся за такие темы, то быстрого конца не жди.
В течение этого монолога девушки вели себя по-разному. Вера, периодически чуть приподнимая брови, лишь опускала глаза и кокетливо улыбалась. Крис обращался в основном к ней. Гелли же, казалось, слушала вполуха: её взгляд был в креманку с остатками мороженного, она выглядела чуть печальной. «Похоже, мой дорогой друг всё-таки сделал свой выбор», — предположил я, глядя на обеих девушек.
Недолго думая, я случайно задел Гелли за локоть. Мне давно хотелось с ней пообщаться, а слушать нудную болтовню Криса ей, по-моему, было ещё менее интересно, чем мне. Она смущённо посмотрела на меня, а я громко откашлялся.
— Кхе-кхе. Может, кто-нибудь желает сока? Мы с Гелли пойдём выберем какой-нибудь.
Крис остановился, и, весело оглянув нас, сказал:
— Это ты кстати, а то во рту пересохло.
Мы поднялись и заняли очередь за соком.
— Ничего, что отвлёк тебя? — спросил у Гелли.
— Хорошо, что отвлёк, — улыбнулась она.
И, словно с опаской оглянувшись на наших спутников, тихо проговорила:
— Давно хотела спросить: ты ещё изучаешь… числа?
— Изучаю.
— Могу чем-то помочь? Тоже хочу понять… Что здесь неправильно.
— Так, значит, ты считаешь, что-то неправильно?
— Я в этом убеждена, — уверенно покивала она. — Понимаешь, государство заключило нас в такие рамки, что нет возможности для развития. Застой. Везде застой.
— А что, по-твоему, нужно, чтобы развиваться?
— Нужны люди. Разные. И разные ситуации, проходя через которые, человек становится мудрее. Нужны конфликты, от которых государство нас так оберегает. А ничего нет. Ни людей, ни ситуаций. Всё слишком ровно и гладко. И слишком хорошо, чтобы быть жизнью.
— Хорошо?
— Да, хорошо.
Я задумался над её словами. Она видела проблему по-своему. Решил приоткрыть ей карты. Если быть чересчур осторожным, можно вообще ничего не добиться.
— Я изучаю особенности характеров людей, живущих в каждом районе. Ведь они похожи в чём-то главном.
Она кивнула. Как будто не удивилась.
— И мне нужен материал для дальнейших исследований.
— Люди?
— Да, подавайте мне всех этих людишек, да побольше, побольше!
Похоже, моя шутка в стиле маньяка-людоеда не рассмешила девушку. Растерянно улыбнувшись, она проговорила:
— Я поняла, что за людьми наблюдать тебе никто не позволит.
— Точно, — я снова стал серьёзным. — Именно поэтому мне нужны дневники.
— Дневники? — в ужасе переспросила она, снова оглянувшись по сторонам.
— Да. Может, ты раньше вела дневник и не боишься его показывать, я прочитаю и сделаю выводы. Потом попрошу у Веры.
— Ты очень… странно мыслишь. Думаешь, кто-нибудь захочет открывать свои личные мысли, самые сокровенные и тайные?
— А почему нет? Я же не знаю этих людей. И меня не интересуют всякие там амурные страдания. Мне важен образ мыслей человека, его логика, рассуждения, реакция на сложные ситуации, других людей, философия, характер. А уж кого он там обманул или бросил — до этого мне нет никакого дела.
— Хм-м… Это очень важно?
— Когда невозможно общаться с людьми из разных районов — да.
Гелли задумалась.
— У меня есть дневник… — неуверенно начала она и остановилась.
Я ждал.
— Но не могу…
— Я и не принуждаю, — улыбнулся иронично.
Боже, как она хватается за свои мысли!
— Ты никогда не вёл дневники! — горячо заявила она вдруг.
— Один-ноль в мою пользу. С недавнего времени веду тетрадь, где записываю абсолютно всё.
— Абсолютно всё? — недоверчиво переспросила она. — Не верю! Скажи честно, писал ли ты о своих чувствах к девушке, о любви, о том, как она на тебя взглянула?
— Нет, — ответил я и почему-то не смог посмотреть ей в глаза.
— А я пишу… Нет, прости, не могу тебе дать свой дневник.
— Да ладно, у другого кого-нибудь попрошу.
Тут подошла наша очередь, и я купил каждому по стакану сока.
— Но ты всё же подумай, Фредли, вдруг буду полезна чем-то другим?
— Ладно. Подумаю, — пообещал я.
Больше мы с ней об этом не говорили. Нас четверых захватила общая тема: как бы попасть среди недели в чужой четвертак без ущерба со стороны властей. Самый практичный вариант предложила Вера: говорит, надо дружить со всеми близкими и дальними родственниками и ездить к ним каждые две недели на дни рождения.
— Это точно! — обрадовано подхватил Крис. — Ведь там я и познакомился с Гелли!
При этих словах Гелли словно засияла, но затем сделалась ещё грустнее. «Вот бревно! — в сердцах обозвал я Криса. — Разве так можно говорить девушке, которую ты так нагло променял на сестру!» Не желая больше видеть, как султан выбирает жён, сославшись на дела, попрощался и вышел из кафе.
***Ф***
Мне не даёт покоя мысль, которую озвучила Гелли. Про конфликты.
В школе есть урок про избегание конфликтов. Любые ссоры, перепалки, обиды, а тем более драки — всё это глубоко под запретом в нашем государстве. Нет ничего хуже, чем стать зачинщиком конфликта. Публичная порка, наказание, комиссия по разбору конфликтов… Не позавидуешь тем, кто попался.
Зато общество у нас спокойное и доброжелательное. По крайней мере в нашем районе. (То, что было у «хвойных», до сих пор понять не могу).
Но эта идея Гелли, что конфликты нужны для развития… Честно, выбивает из колеи.
***Ф***
Сегодня Милена была недолго. Мы даже толком не поговорили.
— Твоя Аля — такой этик, что я не в состоянии слишком долго читать её дневник, — пожаловался я.
— Тебе не понравилось? А по-моему, она мило пишет, с таким чувством.
— Нет, я не сказал, что мне не понравилось, но там ни одной полезной строчки. Всё какая-то этичная галиматья.
— Постой, — перебила меня Милена, — по-твоему, все логики — такие умные, а этики лишь эмоциональные глупцы, которые совсем не соображают?
Задумался.
— Нет, я так не думаю. Но в стандартном понимании логика — это как раз категория ума. А не чувства.
— Мой отец в пылу раздражения не раз называл меня дурой. Но ведь это неправда, Фредли! Я совсем не дура!
Я не мог не улыбнуться.
— Если ты дура, то я тогда пень гнилой. По-моему, многие вещи ты быстро схватываешь, и голова у тебя работает что надо. А отца не слушай. Как мне кажется, некоторые логики ставят свою логику в царицы всех наук. И за людей не считают тех, кто ей не обладает. У меня у самого такое слегка наблюдается.
— Фредли, если считаешь меня дурой, так и скажи. Я не обижусь, но мне надо знать. Знаешь, как уже достало? Меня не только отец так называл. Помню, как мы в детстве в шахматы играли, а у меня не всегда получалось. И Армен всегда так на меня смотрел — ничего не говорил, но смотрел с таким видом, будто я совершенная бездарь, которая ничего не соображает! А я, между прочим, была отличницей в школе. А теперь и Спирит заладил: чуть стоит ошибиться — и всё, дура! И если ты, Фредли, тоже так думаешь…
Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Вид у неё был разгорячённый, словно доказывала на суде свою невиновность. И чего ей далась эта дура?
— Я же сказал: не считаю тебя дурой. Тебе выписать удостоверение и поставить подпись?
— Ладно, извини, — спохватившись, улыбнулась она. — Для меня это больной вопрос.
Потом проводил её до дороги, и она взяла меня за руку, чтобы держаться. По её словам, она не выспалась, и у неё совершенно нет сил. Ощутил её горячую ладонь в своей и кожей почувствовал, как она хрупка. Словно лёгкая пушинка, которую может сдуть любой ветер. Как не хватает ей опоры, сильного мужского плеча. Пока шли, иногда крепче сжимал её руку, подхватывал её, когда она запиналась об упавшие ветки, и старался быть для неё тем самым плечом. А когда она наступила на острый сук и до крови расцарапала ногу, взял её на руки и пронёс до самой дороги. Она казалась мне почти невесомой. На прощание она едва коснулась моей щеки, оставив неповторимый воздушный эфир вокруг меня.
***Ф***
Сегодня на работе я нашёл на столе бумажку. Свёрнутый вчетверо листок. Так и уставился на него. Наживка? Ловушка? Или…
Оглянулся. Заставил сердце снизить громкость. Ловко сунул её в карман. И развернул только дома:
ИЛЭ (1) ЭИЭ (5) СЭЭ (9) ЛСЭ (13) СЭИ (2) ЛСИ (6) ИЛИ (10) ЭИИ (14) ЭСЭ (3) СЛЭ (7) ЛИЭ (11) ИЭЭ (15) ЛИИ (4) ИЭИ (8) ЭСИ (12) СЛИ (16)Похоже на ключ… Их шестнадцать, они разделены на четыре — это буквенные обозначения тех типов, которые у нас в паспортах. Если это так, то это… кладезь.
Моё имя в буквенном варианте читается как СЛИ. Лишь одну букву могу расшифровать: Л — логика. Для остальных у меня слишком мало информации.
Всё же правильнее будет оставить эту бумажку и продолжать независимые исследования. Во-первых, верить опрометчиво. Во-вторых, знаний у меня ещё мало, а строить догадки при отсутствии фактов — без толку. В-третьих, проводя исследования самостоятельно, смогу проверить истинность данной бумажки или же своих выводов.
Да, надо не забыть сжечь её как можно скорее.
***Ф***
Я так и не понял, что произошло вчера.
Вломились двое в форме с оружием, заставили меня встать лицом к стене, руки за голову, а сами устроили поиски в моём доме. Желудок скрутило, тревога сдавила горло.
Они открывали шкафы, осматривали книги, вываливали вещи. Вопрос «Что ищете?» застрял где-то внутри. Я судорожно перебирал, чем был вызван их приезд. Записка? Сжёг вчера. Дневник? Только бы не заметили. Пролил на него чай, и он у меня сушился ровненько за батареей.
Они разворошили комнату и прошли на кухню. Но там были недолго. Прошарили коридор, заглянули в туалет. Наконец вышли, не сказав ни слова, больно пихнув меня в бок. Я подождал, пока шаги стихнут, и поставил себе чай. Затем, переведя дыхание, оценил размер ущерба и стал молча прибираться.
На днях… (Г)
***Г***
На днях познакомилась с Фредли. Он «болотный», друг Криса. Сначала показался мне странным. Так внимательно нас с Верой рассматривал, будто лошадь выбирал. Было немного неприятно.