Милая плутовка

14

Сэм сделал заказ по телефону. Им доставили омара, запеченного под соусом – любимое блюдо Вайолетт для торжественных случаев. На сладкое – мусс из смеси белого и черного шоколада с малиной. Прекрасное начало ночи!

Он откупорил бутылку шампанского, и когда они закончили ужинать, то взяли ее и устроились на балконе. Пили шампанское, сидя в шезлонгах под звездами и слушая шум прибоя. Была самая середина австралийской весны – десятое октября, и в воздухе разливалась ночная прохлада. Вайолетт радовалась свежему воздуху и соленому запаху морской воды.

Она думала о жемчужном деревце и попутно вспомнила индийскую легенду о появлении жемчуга.

Царь змей, Ассур, сражался с чудовищем и был повержен. Там, где кровь его упала на дно реки, появились рубины. Песчинки, обагренные кровью, стали гранатами. Из желчи побежденного родились изумруды. Несколько дней оплакивало море погибшего царя, и слезы моря превратились в жемчуг.

С тех пор и появилось поверье, что жемчуг приносит владельцу утрату иллюзий и надежд, а получать его в подарок – к слезам. Вайолетт коснулась рукой нити жемчуга на шее. Ей вспомнились умершие родители. А теперь может ли она быть уверена в том, что не потеряет Сэма? Ребенок мог бы стать ее семьей, придать смысл жизни.

Сэм отвлек ее от размышлений.

– Весы… – улыбнулся он. – Ты всегда сохраняешь равновесие?

– Я думала, ты не очень разбираешься в гороскопе? – заметила она.

– Да нет, не то, чтобы не разбираюсь. Просто я в них не очень верю. Мне кажется, люди сами творят свою судьбу.

– Есть вещи, которые нам неподвластны.

Сэм усмехнулся. Ему явно наскучил этот разговор.

– Ты допила шампанское? – спросил он, взяв Вайолетт за руку.

– Да.

– Пойдем со мной?

Сердце женщины билось от волнения, пока она шла за Сэмом в ванную. Потом он медленно раздевал ее, лаская. Но что-то изменилось в чувствах Вайолетт. Когда Сэм коснулся ее груди, ей пришло в голову, что грудь создана вовсе не для ласк, а для того, чтобы кормить ребенка. Когда он провел рукой по животу, Вайолетт подумала, что внутри, там, где должен расти маленький человечек, пока пусто.

Сегодня любимый мужчина вызывал в ней потребность куда более сильную, чем желание получить физическое удовольствие. Это была самая глубинная потребность, самое естественное стремление женщины – родить ребенка. Чтобы их с Сэмом любовь получила продолжение, дала начало новой жизни.

Они принимали душ вместе…

Для Вайолетт это была церемония очищения. Ей доставляло удовольствие чувствовать прикосновения Сэма, наслаждаться красотой его сильного тела, любоваться хитрыми искорками в его глазах. И представлять себе малыша, в чьих глазах будут сверкать такие же искорки.

Ах, если б у них родился сын! Какой замечательной стала бы их жизнь! Вайолетт обрушила бы на этого ребенка океан любви, которая помогла бы ему расправить крылья и лететь туда, куда подскажет сердце. Этот малыш будет похож на Сэма, но он будет другим. И будет любить Вайолетт такой, какая она есть, просто за то, что она его мать.

Мужчина, который должен был стать отцом желанного ребенка, завернул краны, взял широкую махровую простыню и обернул его вокруг себя и любимой женщины, словно бы прячась от всего мира.

– Скажи, Вайолетт, сколько тебе исполнилось? – хитро спросил Сэм.

– Тридцать, – ответила она, внезапно осознав, что уже могла родить, будучи в два раза моложе. Мальчику было бы сейчас пятнадцать.

Столько лет упущено! Если она вообще хочет ребенка, то надо поторопиться…

– Тогда я подарю тебе тридцать поцелуев. – Сэм улыбнулся.

Они вытерлись махровой простыней, заботливо помогая друг другу. Потом он взял Вайолетт на руки и понес из ванной комнаты в спальню, начав целовать на ходу и не прекращая делать это, уложил в постель. Вскоре на ее теле не осталось ни одного места, которого бы не коснулись его губы.

Вайолетт наслаждалась ощущением его прикосновений и томилась, в ожидании того момента, когда их тела станут единым целым. И это ожидание доставляло ей удовольствие. Она ясно чувствовала ту непреодолимую, старую как мир силу, заложенную в них самой природой и ведущую к рождению новой жизни.

Когда Сэм властно вошел в нее, Вайолетт восторженно вскрикнув, отдалась ему, ощутила его натиск, подчинилась движениям и отвечала на них. При этом она обнимала Сэма, прижимала его к себе, жадно целовала, стремясь передать ему хоть толику своих чувств, всем сердцем желая, чтобы их любовь обрела новый смысл.

Они одновременно достигли пика блаженства и, лежа рядом, отдыхали. И тут Вайолетт решилась наконец заговорить с ним о том сокровенном, что теперь волновало ее.

– Сэм, ты когда-нибудь задумывался… – Она замолчала, тщательно подбирала слова.

Сладко потянувшись, он вздохнул.

– Я сейчас не могу ни о чем думать… Ты свела меня с ума, и мне нравится это безумие.

Польщенная, Вайолетт не удержалась от улыбки, но все же сказала:

– Милый, я хочу поговорить серьезно.

– Да? И о чем же?

Она села, чтобы лучше видеть его лицо.

– Когда мы с тобой любим друг друга, ты когда-нибудь задумываешься о том, к чему это должно нас вести?

Вайолетт говорила ласковым голосом, надеясь, что близость их тел, еще хранивших тепло соития, поможет сблизиться и их мыслям. Сэм поймет ее стремление, ее тоску и захочет того же, чего хочет она. Это было бы естественным продолжением их чувств.

– Ты имеешь в виду ребенка? – медленно спросил он.

– Да, конечно. Твоего ребенка и моего. Нашего…

Она почти пела эти слова, словно пытаясь загипнотизировать любимого человека, пробудить в нем дремлющее пока стремление к продолжению рода.

– Нет, я никогда об этом не думал.

Вайолетт была разочарована ответом, но сдаваться не собиралась.

– Жаль… Ведь это так прекрасно! Подумай, мы любим друг друга, нам так хорошо вместе. А малыш стал бы еще одним связующим звеном. Мы получили бы еще большее наслаждение от нашей любви.

– Малыш… – повторил Сэм, нахмурившись. – Ты ведь принимаешь таблетки? Ты мне говорила…

– Да, но если прекратить их принимать, то я смогу забеременеть. Может быть, даже сразу…

– Ты не должна думать об этом, – твердо сказал Сэм. – У нас так много дел, ведь выход в свет первого цикла книг – всего лишь только начало пути…

Эти слова заставили ее сердце сжаться. На несколько секунд Вайолетт застыла, не в силах справиться с той болью, что он ей причинил. Она смотрела сверху вниз на мужчину, отвергающего самое сокровенное из ее желаний.

– Ты никогда не говорил со мной о ребенке. Ты не понимаешь, что я чувствую.

Ей вдруг стало неприятно ощущать прикосновения Сэма. Тепло его тела не могло справиться с холодом его слов. Он как всегда все решил сам! И за себя, и за нее! Она не могла больше оставаться рядом с ним.

Вайолетт попыталась встать, но Сэм крепко взял ее за запястье. Ей и в голову не пришло бороться. Она бы с ним все равно не справилась и к тому же чувствовала себя совершенно обессилевшей. Сэм опрокинул ее на подушку и притянул к себе.

– Ты не понимаешь, чего хочешь, Вайолетт. Ребенок полностью подчинит себе твою жизнь. У тебя не останется собственных интересов, собственных дел. Все твои мысли будут направлены только на него. Это означает конец карьеры, пойми.

Она лежала и слушала, не шевелясь, и смеялась в душе над картинами будущего, которые рисовал ей Сэм. Потом, когда он замолчал, сказала:

– Помнишь, ты спрашивал, что я хочу получить от тебя? Так вот, я хочу ребенка. С остальным я как-нибудь справлюсь.

– А я не хочу детей, – высказался Сэм напрямую.

– Но почему? Ведь это же естественное желание всех мужчин и женщин?

– Что ты называешь естественным желанием? Продлить свою жизнь в детях? Получить ощущение бессмертия? Это ложные цели.

– Сейчас ты несправедлив ко мне так же, как несправедлив был к тебе твой отец!

– Ничего подобного! Просто мне не нужно самоутверждаться за счет ребенка. Мне вполне достаточно моей собственной жизни.

– Ты жалеешь, что появился на свет?

– Странный вопрос. Конечно же нет.

– Так почему ты лишаешь этой возможности наших детей? Пойми, я женщина. И хочу, чтоб мое тело дало начало новой жизни, являющейся частицей нас с тобой, но при этом самостоятельной.

Ему нечего было ответить на эти слова. Все его возражения были исчерпаны и не приняты ею. Вайолетт хотела ребенка, и Сэм не мог отнять у нее эту мечту.

Он откинулся на подушку. Они лежали рядом, но не касаясь друг друга. Чувство единения куда-то пропало. Нужно было хоть одно слово, чтобы нарушить пугающую тишину, хоть движение, чтоб свести на нет расстояние между ними. Но оба молчали и не двигались.

Вайолетт поняла, что не может больше оставаться с ним. Даже если любишь мужчину такой неистовой любовью, какой любила она, нельзя только отдавать, ничего не получая взамен.

Оставалась маленькая возможность, пожалуй, один шанс на миллион: если она сегодня не выпьет таблетку, то ребенок начнет развиваться в ее чреве. Ребенок, украденный у Сэма…

Но поступить так было бы нечестно не только по отношению к любимому мужчине, но прежде всего по отношению к будущему ребенку, который ни в чем не виноват и которому нужны оба родителя. Безнадежная ситуация. Слезы навернулись на глаза Вайолетт. Она поняла, что не сможет сдержаться, вскочила с кровати и метнулась в ванную, чтобы взять одежду и умыться. Ей не хотелось плакать при Сэме. Это было ее горе, только ее.

Из спальни послышался голос Сэма:

– Что с тобой, что ты делаешь?

Глупый вопрос… Сэм должен был понимать: им больше не о чем говорить!

– Кажется, мне лучше поехать домой. – Вайолетт уже не пыталась сдерживать слезы.

Почти ослепленная ими, она заперла дверь ванной и открыла кран, чтобы умыться холодной водой.

Сэм понимал, что давлением эту ситуацию исправить невозможно. Перед ним не просто захлопнулась дверь. Следуя за любимой женщиной, он должен был сделать шаг, который мог изменить всю его жизнь.

Ему удалось сдержаться, чтобы не вышибить дверь. Сила чувств сейчас главенствовала над физической силой. Стремление иметь детей – естественная потребность двух любящих друг друга людей. Тут Вайолетт была права, возразить ему было нечего.

Женщина создана, чтобы рожать, и никакими доводами ее не убедишь в обратном. Да и вряд ли есть такие доводы. Внутренне он согласился с тем, что она имела право сделать то, что хотела. И она наверняка сделает… Но только ни при его участии. Вот в чем была проблема.

Сэм не хотел ребенка. Но из-за этого мог потерять Вайолетт. Она уже сейчас отдалилась от него. Он взглянул на запертую дверь, слегка тронул ручку.

Чем станет его жизнь без Вайолетт? Сэм уже не мог понять, как жил без нее долгие годы. Женщины, которые ранее были у него, не оставляли никакого следа в душе. От секса он получал чисто физическое удовлетворение – совсем не такое, как с Вайолетт. Ни разу до встречи с ней ему не доводилось испытывать такого накала чувств и уверенности в том, что эти чувства взаимны.

Сэм покачал головой. Будь он проклят, если потеряет Вайолетт! Должна же его любимая понять, что в жизни есть множество вещей, которые вполне могут заменить ей рождение малыша! Вдвоем они могли бы объездить весь мир, посмотреть разные; страны, приобщиться к великим культурам. Может быть, когда-нибудь потом он дал бы согласие на ребенка… Наверное, это тридцатилетие так повлияло на ее мысли. Надо было, конечно, сделать ей подарок… Ладно, завтра он купит что-нибудь поинтереснее, чем жемчужное деревце.

Решив немедленно вернуть женщину в постель, он с силой дернул на себя ручку и сорвал замок. Дверь распахнулась. Все его эгоистичные мысли мгновенно испарились. Вайолетт сидела на краю ванны, все еще раздетая, прижимая к животу смятую в ком одежду, словно держала на руках не рожденного пока ребенка…

На ее лице была написана такая вселенская скорбь, что он застыл на месте. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем Вайолетт подняла глаза. Он понял, что она его не видит. Лицо ее было в слезах. Сэм не хотел быть причиной ее горя и подумал, что сделает все, только бы любимая не плакала.

Вайолетт дала ему так много, что он не мог даже поверить, что женщина вообще может дать мужчине столько. Она угадывала все его желания, посвятила ему жизнь. А он не мог исполнить лишь одну, самую заветную ее мечту.

Сэм поднял Вайолетт, прижал к себе, пытаясь растопить тот лед, что сам породил в ее душе. Он целовал ее заплаканные щеки, припухшие губы, покрасневшие глаза. Она казалась ему такой хрупкой и беззащитной… Ее голова послушно легла на его плечо, а руки обняли его шею. Он проглотил подступивший было к горлу комок и сказал:

– Мы попробуем, дорогая моя. Прекращай пить свои таблетки. И пусть случится то, что должно случиться. Пусть у тебя будет ребенок… У нас будет ребенок. Хорошо?

Она с любовью смотрела на него и молчала. Он уложил ее на кровать, отобрал одежду, которую все еще держали ее руки, отбросил в сторону. Потом стал нежно целовать ее живот, опускаясь все ниже и ласково приговаривая:

– Возможно, скоро тут поселится малыш, Вайолетт. Наш ребенок. Не знаю, сумею ли я быть хорошим отцом. Но я абсолютно уверен, что ты станешь прекрасной матерью.

Это была правда. У нее великолепно выходило любое дело, за которое она бралась. Вероятно, материнство не станет исключением.

– С тобой все нормально, милая? Ответь мне.

Вайолетт судорожно сглотнула. Сил для ответа у нее все еще не было.

– Я обещаю тебе, мы сделаем все, чтобы у нас появился малыш.

Вайолетт тяжело вздохнула. Тихий вопрос сорвался с ее губ.

– Ты действительно этого хочешь, Сэм?

– Да, – ответил он. – Да, Вайолетт, я этого очень хочу!

Все, что угодно, только бы она оставалась со мной, подумал он, и в подтверждение сказанного поцеловал ее в губы с такой нежностью и страстью, которая должна была растопить последние следы недоверия в ее душе.

15

Сэм был чрезвычайно доволен собой. Великолепная идея пришла ему в голову – обратиться к Джону Саливану, через него заказать кольцо для Вайолетт в «Жемчуге Пикарда». И теперь, посматривая на коробочку, стоявшую у него на столе, он с нетерпением ждал, когда его любимая появится в офисе.

Правда, со дня ее рождения прошло уже три недели. Ну и что же? Кто сказал, что подарок должен быть обязательно приурочен к какой-то дате? Вайолетт вправе получить кольцо сегодня утром, несмотря на отсутствие каких-либо событий в ее жизни, которые следовало бы отметить. Сэму не терпелось увидеть радость на ее лице.

В ожидании он начал было разбирать бумаги, но тут дверь открылась и в кабинет быстро вошла улыбающаяся Вайолетт.

– Привет, – сказала она.

– Доброе утро, милая.

– Ты не поверишь! Но я беременна! У нас будет ребенок!

– Дорогая моя… – Он растерялся, поскольку это известие ошеломило его.

– Ты можешь в это поверить? Мы всего три недели не предохраняемся!

Уже беременна! Сэм совсем не был готов к этому. Вайолетт же только что перестала пить таблетки! Другие пары годами пытаются зачать ребенка, и не у всех это получается.

– Ты уверена? Не может быть ошибки?

– Ему еще не удалось хорошенько свыкнуться с мыслью о своем предполагаемом отцовстве. А тут еще и месяца не прошло, и вот оно становится реальным.

– Я сама сначала не поверила. У меня была задержка, но мне показалось, что это из-за того, что я прекратила пить таблетки. Но потом у меня набухла и заболела грудь…

– Заболела грудь? – растерянно повторил Сэм.

– Ну да, это один из первых признаков беременности. Я сделала анализ в клинике и сегодня получила результат. Он оказался положительным.

– Поздравляю…

Вайолетт обхватила руками era шею и озорно засмеялась

– Не начну работать, пока не поцелую будущего отца. – И она ласково чмокнула его в щеку.

Будущий отец? Нет, у него и в мыслях не было отказываться от отцовства. Просто все случилось раньше, чем он ожидал.

– Не волнуйся, я не уйду с работы, – пообещала Вайолетт, по-своему истолковав беспокойство, отразившееся на его лице. – Буду помогать тебе, сколько смогу.

– Как это, сколько сможешь? – спросил он. Она необходима была ему для воплощения в жизнь его грандиозного проекта. Ее просто некем было бы заменить.

– Если ты не против, чтобы я работала и после того, как живот станет заметен, то я могла бы быть тут, рядом с тобой, до самого рождения малыша. – Вайолетт счастливо улыбалась.

Малыша? Ах да, их ребенка! Но она сказала, что живот станет заметен… Значит, все издательство узнает. Всем станет известно об их отношениях! Стоп, скомандовал он себе, остановив скачущие мысли. Ведь существует правильное решение, позволяющее в данном случае избежать косых взглядов и шушуканья за спиной.

– Мы должны пожениться, – сказал Сэм.