Кости Реальности. Книга 2. Первый уровень

— Ты тоже думаешь, что мы полезем в портал? — спросил Лёха.

— А ты не полезешь? — Сэм покосился на него. — Мне показалось, ты уже готов был шкатулку схватить и бежать.

— Готов, — признался Лёха. — Но Гранни права. Мы не готовы. Там, наверное, драконы, демоны, и всё такое. А у меня из оружия — тапок.

Сэм рассмеялся, и этот смех был таким искренним, что Лёха невольно улыбнулся.

— Тапок — серьёзное оружие, — сказал Сэм.

Они помолчали. Машина свернула на знакомую улицу, и вдалеке уже виднелись огни дома Лёхи.

— Слушай, — сказал Сэм, сбавляя скорость. — А ты не жалеешь? Ну, что ввязался во всё это?

Лёха задумался. Вспомнил свою жизнь до той первой игры. Серые будни, бесконечный монтаж и одиночество. Потом встреча с Кейт и Таем, смех в подвале, гоблин на кухне, шрам на руке. И сейчас ощущение, что он живёт по-настоящему.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Не жалею. Это всё... настоящее. А раньше что было? Работа, сон, работа. Я как зомби существовал. А теперь — я живу.

— Я так и думал, — улыбнулся Сэм. — Поэтому и позвал тебя в ту первую игру. Чувствовал, что ты готов к чему-то большему. Даже не знал про кости, про магию, а чувствовал.

— Ты что, экстрасенс? — удивился Лёха.

— Нет, — Сэм покачал головой. — Просто друг. А друзья чувствуют, когда их друзьям нужна помощь. Или приключения.

Он остановил машину у подъезда. Лёха не торопился выходить.

— Сэм, — сказал он. — Спасибо. За всё. За игру, за то, что поверил, за то, что с бабушкой поговорил. За то, что рядом.

— Не за что, — Сэм пожал плечами. — Мы же команда. А в команде все за всех.

— Даже если один из команды — волшебник поневоле?

— Тем более, — улыбнулся Сэм. — Кто же ещё будет файерболы кидать, когда дракон придёт?

Лёха усмехнулся, открыл дверь и вышел из машины.

— Завтра игра? — спросил он, наклоняясь к окну.

— Завтра, — кивнул Сэм. — Первый уровень. Будет жарко.

— Я готов, — сказал Лёха. — Или почти готов.

— Хватит и почти, — Сэм завёл двигатель. — Главное — не бояться. Остальное приложится.

Он уехал, и Лёха остался стоять на тротуаре, глядя вслед удаляющимся огням. В кармане пульсировала кость, на руке горел шрам, а в голове крутились мысли о портале. Но где-то глубоко внутри было спокойно. Потому что теперь он знал: он не один. У него есть Сэм. И Кейт. И Тай. И даже Гранни, которая, кажется, знает больше, чем говорит, но готова поделиться, когда придёт время.

Он поднялся на свой этаж, открыл дверь, вошёл в тёмную квартиру. На кухне горел свет, он оставил его с утра, и теперь лампочка освещала стол, где стояла пустая кружка и лежала пачка доширака.

Лёха подошёл к столу, вытащил из кармана кость и положил её рядом с кружкой. Та была тёплой, спокойной, но Лёха чувствовал — она тоже ждёт. Ждёт завтрашней игры. Ждёт новых бросков. Ждёт, когда все три кости сойдутся снова.

— Завтра, — сказал он кости. — Завтра мы покажем, на что способны.

3

3

Лёха сидел и смотрел в тёмное окно, за которым начинал пробиваться серый рассвет. Где-то вдалеке запели первые птицы, залаяла собака, и жизнь постепенно возвращалась в город.

Вдруг он заметил на столе, рядом с пустой чашкой, лежал сложенный вчетверо клочок бумаги. Обычной тетрадной бумаги, вырванной, судя по неровному краю, из школьной тетради. Лёха не помнил, чтобы оставлял здесь бумагу. Он потянулся к клочку, развернул и замер.

Это была записка. Написанная от руки, но такой рукой, которой явно никогда не держали ручку. Буквы были кривыми и неровными, некоторые написаны вверх ногами. Строчки прыгали, как пьяные, и казалось, что писавший с трудом вспоминал, как выглядят буквы. Лёха поднёс записку к глазам и начал разбирать.

«ВСТРЕЩАЙ ВОЛШЕБНИК ЕСТЬ ДЕЛО».

Без знаков препинания, без заглавных букв (кроме первой, которая получилась случайно), с ошибкой в слове «встречай». Лёха перечитал ещё раз, потом ещё.

— Грымза, — выдохнул он. — Это Грымза написал. Он научился писать. Гоблин научился писать!

Сначала Лёхе стало смешно. Он представил, как маленький зелёный уродец сидит где-то в своём подземелье, сжимая в кривых пальцах обгрызенный карандаш и корябает буквы, высунув язык от усердия. Представил, как он переворачивает листок, пытаясь понять, где верх, где низ, как ругается, когда буквы получаются не те. И как потом, довольный, прячет послание в карман, чтобы передать волшебнику.

— Он научился писать, — повторил Лёха, и в голосе его смешалось удивление и восхищение. — Грымза, ты гений. Или сумасшедший. Или и то и другое.

Но тут же смех сменился тревогой. Гоблин научился писать. Это означало, что он готовился к чему-то серьёзному. Что он не просто так приходил за дошираком. Что его предупреждение о вожаке, не пустые слова. И что теперь у них есть связь. Не только через вентиляцию, но и через эти кривые, но такие важные послания.

Лёха взял записку в руки, поднёс к свету. Бумага была мятая, с какими-то пятнами (похоже на жир), и пахла от неё почему-то дымом и сыростью. Видимо, Грымза хранил её где-то у костра. Лёха представил, как гоблин сидит в своей пещере, перечитывает написанное, волнуется, поймёт ли волшебник. И почему-то на душе стало тепло.

— Молодец, — сказал он, обращаясь к пустой вентиляции. — Настоящий дипломат. Скоро ты меня русскому языку учить будешь.

Он аккуратно положил записку на стол, рядом с монетками, и задумался. Что делать? Ответить? Но как? Грымза приходит сам, когда хочет. Может, оставить для него записку на том же месте? А вдруг он вернётся? Лёха представил, как пишет гоблину ответ: «Спасибо, Грымза. Всё понял. Готовимся.». Но потом подумал, что гоблин, возможно, не всё разберёт. Да и кто знает, когда он в следующий раз заявится.

— Ладно, — решил он. — Оставлю записку. Пусть знает, что я его послание получил.

Он вырвал лист из своей тетради, взял ручку и начал писать. Старался, чтобы буквы были крупными, чёткими, как в прописях для первоклассников.

«ГРЫМЗА! СПАСИБО. ВСЁ ПОНЯЛ.

БУДУ ГОТОВИТЬСЯ. ПРИХОДИ ЕЩЁ.

ЛЁХА».

Написал и задумался. А поймёт ли гоблин? Может, надо было проще? «СПАСИБО» — длинное слово. А вдруг он не знает, что значит «готовиться»? Лёха представил, как Грымза сидит над запиской, водит пальцем по буквам и бормочет: «Го-то-вить-ся... Это что?». И снова усмехнулся.

— Ладно, сойдёт, — сказал он, складывая записку вчетверо и кладя на то место, где только что лежало послание гоблина. — Пусть лежит. Может, вернётся.

Он допил остывший чай и подошёл к окну. За стеклом уже совсем рассвело. Дворник мёл листья, бабка выгуливала таксу, мужик в спортивном костюме куда-то спешил. Всё как всегда. Никто не знал, что в одной из квартир мужчина средних лет только что получил послание от гоблина и готовится к войне с армией зелёных уродцев.

— Жизнь, — вздохнул Лёха. — Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Вот теперь и переписка с гоблинами, поиск артефактов и, возможно, спасение мира.

Он посмотрел на записку, оставленную для Грымзы, и почему-то подумал: «Интересно, а у гоблинов есть школа? И кто их учит писать? Или он сам научился?». Вопросы были глупыми, но от этого не менее важными.

— Надо будет спросить, — решил он. — В следующий раз. Если будет следующий раз.

---

Лёха сидел на кухне, уставившись на вентиляционное отверстие над плитой, и думал о том, что его жизнь окончательно превратилась в абсурдный сериал. Вот уже полчаса он пялился на решётку, за которой скрывался ход в другой мир, и ждал, когда оттуда вылезет гоблин. Гоблин, с которым он теперь переписывался. Гоблин, который приносил ему монетки и предупреждения. Гоблин, который, кажется, стал его союзником. Если бы кто-то сказал ему об этом месяц назад, Лёха покрутил бы пальцем у виска. А теперь он сидел и ждал, как старого друга, который вот-вот зайдёт на чай.

На столе уже стояла пачка доширака. Рядом с ней, чистая тарелка и вилка. Для гоблина, конечно. Лёха даже заварил себе чай. Для Грымзы он бы, наверное, тоже налил, но не знал, пьют ли гоблины чай. Может, у них там своя кухня? Жареные крысы, корешки, грибы? Вопросы, на которые у Лёхи не было ответов.

— Придёт — спрошу, — сказал он сам себе, отхлебывая чай. — Если придёт. Может, он уже всё рассказал и теперь сидит у себя в подземелье и думает, как бы ещё меня предупредить.

Он уже хотел пойти спать, за окном светало, а сил совсем не осталось, как вдруг из вентиляции донёсся знакомый шорох. Лёха замер, потом медленно повернулся к плите.

— Выходи, — сказал он. — Я знаю, что ты там.

Решётка дрогнула, и из отверстия показалась знакомая зелёная морда с огромными ушами. Грымза огляделся, принюхался, а потом, убедившись, что в кухне никого, кроме Лёхи, нет, спрыгнул на плиту, а оттуда на стол.

— Привет, — сказал Лёха. — За дошираком пришёл? Или опять предупреждать?

— И то-на, и другое-на, — признался гоблин, не сводя глаз с пачки. — Ты сказзал-на, что До-Ш‘ирак-на будет. Я пришшёл-на. И рассказзать кое-щто хощу.-на Важжное-на.

— Важное? — Лёха напрягся. — Ещё важнее, чем то, что ты уже рассказал?

— Ночью я рассказзал-на про вожжака-на, — Грымза наконец оторвал взгляд от доширака и посмотрел на Лёху. — А ссейчасс-на я расскажжу, щто у насс в подзземелье-на творится. Пока меня-на не было, много-на щего сслущилоссь.

— Садись, — Лёха кивнул на тарелку. — Ешь. И рассказывай.

Грымза не заставил себя упрашивать. Он подскочил к пачке, схватил её обеими руками и начал рвать с такой скоростью, будто боялся, что Лёха передумает.

— Три минуты, — напомнил Лёха. — Надо залить кипятком.

— Я и так ссъем-на, — пробормотал гоблин, но Лёха уже взял пачку, залил лапшу кипятком и поставил перед ним.

— Жди. И рассказывай.

Грымза вздохнул, с тоской посмотрел на дымящуюся лапшу и начал:

— Поссле того-на, как вы убили старого вожжака-на, у насс в подзземелье-на нащалась ссмута-на. Вссе ххотели-на быть главным. Кто ссильнее-на, тот и правит-на. Дралиссь-на, грыззлись-на, дажже косстры жжгли-на — щуть вссю пещеру не сспалили-на.

— И что? — спросил Лёха, хотя уже догадывался.

— А то-на, щто нашшёлся один-на, — Грымза понизил голос до шёпота. — Его раньшше ззвали-на Хлюп. Я говорил-на. Маленький был-на, ххилый. Вссе над ним ссмеялиссь-на. А поссле того-на, как вы убили вожжака-на, он вдруг сстал рассти-на. Кажждый день понемногу-на. И ссила к нему приходила-на. Теперь он вон какой-на, в три меня-на, топор зздоровенный-на, и колдовать умеет-на.

— Колдовать? — переспросил Лёха. — Гоблины умеют колдовать?

— Раньшше не умели-на, — Грымза пожал плечами. — А этот-на наущился. Говорят-на, амулет нашшёл-на. В сстарых-на руинахх, где портал открывалсся-на. Теперь он вссехх подщинил-на. И хощет-на...

Он замолчал, глядя на Лёху своими красными глазками.

— Хочет отомстить, — закончил за него Лёха. — Людям. Нам.

— Не только вам-на, — Грымза покачал головой. — Всем-на. Он говорит-на, щто вашш мир-на, это нашша зземля-на. Щто мы жжили зздесь раньшше-на, а люди-на насс выгнали. И щто теперь-на время пришшло вернуть ссвоё-на.

— Он ошибается, — сказал Лёха, но голос его прозвучал не очень уверенно.

— Можжет быть-на, — кивнул гоблин. — Но он так думает-на. И другие тожже-на. Они ссобирают армию-на. Вссехх-на, кто умеет держжать оружжие-на. Дажже техх-на, кто раньшше воевать не ххотел-на. Хлюп ссказзал-на: кто не пойдёт, того каззнят-на.

— Казнят? — Лёха почувствовал, как внутри холодеет. — Он же своих.

— Ссвоихх-на, — вздохнул Грымза. — Он теперь не такой-на, как раньшше. Ссила-на изменила его. Он теперь только о мещте думает-на. Вернуть зземли-на и отомсстить-на. А мы-на, мелкие, для него-на, пусстое мессто-на.

Он посмотрел на пачку доширака, которая уже начала остывать, и потянулся к ней.

— Можжно?

— Ешь, — кивнул Лёха.

Грымза схватил лапшу руками и начал жадно её жевать, не обращая внимания на то, что она ещё горячая. Лёха смотрел на него и думал о том, что этот маленький гоблин, который ещё неделю назад грозил ему зубочисткой, теперь стал его главным источником информации. И, кажется, единственным, кто мог помочь остановить набег.

— А когда они собираются нападать? — спросил он. — Когда?

— Не ззнаю-на, — Грымза оторвался от еды. — Хлюп жждёт-на, когда портал откроетсся-на. Говорит-на, щто ессли открывать нассильно-на, он можжет руххнуть-на, и мы ззасстрянем межжду мирами-на. А ессли коссти-на ссами ссоберутсся, портал-на будет сстабильным. Тогда он поведёт армию-на.

— Значит, — выдохнул Лёха. — Пока мы не соберём все три кости, он не нападёт.

— Или нападёт-на, ессли поймёт-на, щто вы не ссобираетессь ихх ссобирать-на, — поправил Грымза. — Он не дурак-на. Он будет жждать-на, но не вещно. Ессли поймёт-на, щто вы не ххотите открывать портал-на, он попробует ссделать это ссам-на. Нассильно-на.

— А это возможно? — спросил Лёха.

— Не ззнаю-на, — Грымза покачал головой. — Говорят-на, щто ессли у тебя ессть хотя бы одна коссть-на, можжно попробовать. Но рисск большшой-на. Портал можжет открытьсся не туда-на. Или вообщще вззорватьсся-на.

— Взорваться? — переспросил Лёха. — Это как?

— Как вззрыв-на, — Грымза развёл руками. — Большшой-на. Вссё вокруг-на разрушшит. И техх, кто рядом-на, тожже. Поэтому Хлюп и жждёт-на. Ему нужжен сстабильный портал-на. Ему нужжны вссе коссти-на.

Лёха молчал, переваривая услышанное. Вожак ждёт, пока они соберут кости. Если они соберут, то откроется портал, и гоблины пойдут в наступление. Если не соберут, то вожак попробует сделать это сам, и может случиться катастрофа. Выхода не было. Или почти не было.

— Грымза, — сказал он. — А если мы уничтожим кости? Если их не будет, портал не откроется?

— Не ззнаю-на, — гоблин задумался. — Никто-на не пробовал. Говорят-на, щто коссти нельззя унищтожжить-на. Они вещные-на. Их можжно только-на сспрятать. Или унессти в другой-на мир.

— Уйти? — Лёха почувствовал, как в груди что-то сжалось. — В другой мир? Навсегда?

— Можжет-на, не навссегда, — Грымза пожал плечами. — Можжет-на, вернутьсся можжно. Я не ззнаю-на. Я маленький-на, меня на ссоветы-на не ззовут. Я только то говорю, щто вижжу-на и сслышшу-на.

Он доел доширак, облизал тарелку и посмотрел на Лёху с надеждой.

— Можжно ещщё-на? Я не наелсся-на.

Лёха молча достал из шкафа вторую пачку, залил кипятком и поставил перед гоблином.

— Ешь, — сказал он. — И рассказывай дальше. Что ещё ты знаешь о вожаке? О его слабых местах? О том, как его можно остановить?

— Сслабые месста-на? — Грымза задумался, жуя лапшу. — Говорят-на, амулет. Ессли отнять амулет-на, он сстанет обычным гоблином. Сслабеньким-на. Но как его отнять-на? Он его никогда не сснимает-на. Дажже сспит-на с ним. И оххрана у него большшая-на. Ссамые ссильные гоблины-на вокруг.

— Значит, надо пробраться к нему и украсть амулет, — понял Лёха. — Как в игре. Как плут.

— Как в игре-на, — кивнул Грымза. — Только в игре-на можжно переиграть-на, ессли не полущитсся-на. А зздессь-на — нет. Ессли поймают-на — убьют-на. Или ххужже-на.

— Хуже? — переспросил Лёха. — Что может быть хуже?

— В плен воззьмут-на, — Грымза поёжился. — Будут пытать-на. Ззасставят работать-на. Или обменяют-на на щто-нибудь. Хлюп ззлой-на. Он долго терпел-на нассмешшки. Теперь ххощет-на, щтобы вссе сстрадали-на.

Лёха почувствовал, как по спине побежали мурашки. Всё это было слишком серьёзно. Слишком реально. Не игра, где можно начать заново, если провалил проверку. А жизнь. Его жизнь. И его друзей.

— Грымза, — сказал он. — Ты можешь помочь? Провести нас к нему? Показать, где он спит, где хранит амулет?

Гоблин замер с вилкой в руке. Его красные глазки расширились, и он попятился к краю стола.

— Ты с ума ссошшёл-на! — прошипел он. — Меня жже убьют-на! Ессли уззнают-на, щто я с вами-на, меня каззнят-на прилюдно! Я тогда не ссмогу вам помогать-на! Не ссмогу предупрежждать-на!

— А если мы не остановим его, он всё равно убьёт тебя, — тихо сказал Лёха. — И нас. И многих других. Ты же сам говорил: он хочет отомстить всем. Не разбирая, кто виноват, кто нет.

Грымза молчал. Он смотрел на Лёху, и в его глазах было всё — и страх, и надежда, и отчаяние.

— Я подумаю-на, — наконец сказал он. — Можжет-на, щто-нибудь придумаю-на. Но ссейщасс, нет-на. Ссейщасс сслишшком опасно-на. Он веззде расставил-на ссвоихх. Любой щужжой-на, ссразу к нему-на. Меня убьют-на, дажже не сспроссив-на.

— Хорошо, — кивнул Лёха. — Думай. А мы пока будем готовиться. Может, когда придёт время, мы сможем его победить.

— Можжет быть-на, — вздохнул Грымза. — А ссейщасс-на, можжно ещё До-Ш‘ирак-на? Я его ем ем-на, а вссё равно ххощетсся-на.

Лёха усмехнулся, достал третью пачку и поставил чайник. Грымза смотрел на него с благодарностью и надеждой. Надеждой, что этот странный волшебник сможет сделать то, что не удавалось никому. Остановить Хлюпа. Спасти их мир. И свой.

— Волшшебник-на, — сказал гоблин, когда Лёха поставил перед ним третью пачку. — А ты правда-на веришшь, щто мы сможжем его победить-на?

— Верю, — сказал Лёха. — Потому что у нас есть команда. И ты. А команда, которая держится вместе, всегда побеждает.

Грымза кивнул и уткнулся в доширак. А Лёха смотрел в окно, где занимался новый день, и думал о том, что впереди их ждёт самое сложное испытание. Но он был готов. Или почти готов. Как и всегда.

---

Грымза доел, облизал тарелку, вытер рот рукавом и удовлетворённо вздохнул. Сытого гоблина было почти не узнать. Он перестал ёрзать, перестал оглядываться на вентиляцию, и даже его красные глазки потеряли ту вечную настороженность, которая была вписана в его гоблинскую природу с рождения.

— Сспассибо, волшшебник-на, — сказал он, и в голосе его вдруг появилась какая-то странная, почти человеческая благодарность. — Ты хорошший-на. Не то щто другие-на.

— Другие? — переспросил Лёха, хотя уже знал ответ.

— Ну, которые раньшше прихходили-на, — Грымза пожал плечами. — Они всехх убивали-на. И не раззговаривали-на. А ты раззговариваешшь-на. И кормишшь-на. Знащит-на, не такой плоххой.

— Стараюсь, — усмехнулся Лёха. — А теперь — давай договоримся. Ты будешь следить за вожаком. Если что-то изменится — сразу приходи. А я буду готовить команду.

— Договорилиссь-на, — кивнул Грымза. — Но ущти-на, он ссильный-на. Ощень ссильный-на. Вам понадобится всся вашша магия-на. И удаща-на. И много-много тапков-на.

— Тапков у нас много, — улыбнулся Лёха. — С этим проблем не будет.

Грымза хмыкнул, но улыбаться не стал. Он посмотрел на окно, за которым уже вовсю светило солнце, потом на вентиляцию, потом на Лёху.

— Мне пора-на, — сказал он. — Скоро у нихх там подъём-на. Будут проверять-на, вссе ли на мессте-на. Ессли меня не найдут-на, нащнут исскать-на. А ессли найдут-на...

Он не договорил, но Лёха и так понял.

— Возвращайся, — сказал он. — Если что-то узнаешь. Или просто так.

— Приду-на, — пообещал гоблин. — Обяззательно приду-на.

Он подошёл к краю стола, на секунду замер, а потом вытащил из кармана маленькую монетку и положил на стол.

— Это зза До-Ш‘ирак-на, — сказал он. — Не люблю быть должжником-на.

Лёха взял монетку. Потертая медь с цифрой 1. Четвёртая? Пятая? Он уже сбился со счёта. Грымза, видимо, считал, что доширак стоит дорого. Или просто хотел оставить о себе память.

— Спасибо, — сказал Лёха. — Приходи ещё.

— Приду-на, — пообещал гоблин и, не прощаясь, прыгнул на плиту, а оттуда — в вентиляцию. Решётка звякнула, и звук его шагов затих где-то в глубине вентиляционного короба.

Лёха остался сидеть на кухне, вертя в пальцах новую монетку. Он смотрел на неё и думал о том, что сказал Грымза. Вожак собирает армию. Гоблины готовятся к набегу. Портал может открыться в любой момент. И тогда уже не будет ни игры, ни спокойных вечеров на диване. Будет война.

— Надо звонить Сэму, — сказал он себе. — И Кейт. И Таю. Все должны знать.

Он достал телефон и начал писать в общий чат. Пальцы летали по экрану, выстукивая слова, которые ещё утром казались безумием, а теперь были единственной правдой.

>Лекс, 6:47: «Ребята, у нас проблемы. Серьёзные. Грымза был. Гоблины собирают армию. Цель — кости и портал. Надо срочно встретиться до игры. Сэм, во сколько можно приехать?»

Отправил и замер. Ответ пришёл почти сразу.

>Сэм, 6:48: «В шесть, как договаривались. Приезжай пораньше, обсудим. Тай, Кейт, вы как?»

>Тай, 6:49: «Буду. У меня смена до пяти, потом сразу к тебе».

>Кейт, 6:50: «И я. Библиотека закрывается в пять, успею. Лекс, всё серьёзно?»

>Лекс, 6:51: «Серьёзнее некуда. Грымза говорит, что вожак — трёхметровый колдун с амулетом. И у него армия. Хочет открыть портал и пойти на нас войной».

>Кейт, 6:52: «Нифига себе...»

>Тай, 6:53: «Охренеть...»

>Сэм, 6:54: «Значит, будем готовиться. В шесть у меня. Всем быть».

Он сел на диван, взял кость из-под подушки и положил перед собой. Та была тёплой, спокойной, но Лёха чувствовал, что она тоже ждёт. Ждёт вечера. Ждёт игры. Ждёт, когда они, наконец, решатся на то, что должно случиться.

— Ты знала, — сказал он кости. — Знала, что так будет. С самого начала. Когда я нашёл тебя в коробке. Когда кинул ту двадцатку. Ты знала, чем это кончится.

Кость пульсировала в ответ. Не мигала, не грелась сильнее, а просто пульсировала. Ровно и спокойно, как будто говорила: «Я здесь. Я с тобой. Мы справимся».

— Справимся, — повторил Лёха. — Обязательно справимся. Или всё обойдётся. Может, Грымза ошибается. Может, вожак не такой страшный. Может, мы сможем его остановить.

Но в глубине души он знал: всё будет так, как должно быть. Кости выбрали их не просто так. Игра выбрала их. И теперь они должны сыграть свою партию до конца.

Лёха достал телефон и открыл на нём свой дневник, в который записывал все странности. На новой странице он написал:

ПЛАН:

1. Встретиться с командой в 18:00.

2. Рассказать всё, что узнал от Грымзы.

3. Обсудить, как остановить вожака и закрыть портал.

4. Не паниковать.

5. Не паниковать.

6. НЕ ПАНИКОВАТЬ.

Он посмотрел на последний пункт и усмехнулся. Паниковать он уже перестал. Вместо паники пришло странное спокойствие. Как будто он давно ждал этого момента. Как будто всё, что случилось с ним за последние недели готовило его к этому. К решающей игре.

— Ну что, — сказал он, глядя на кость. — Сыграем?

Кость пульсировала в ответ, и Лёха почувствовал, как тепло разливается по телу, согревая изнутри.

Он убрал на кухне, спрятал монетку в коробок с остальными. Потом взял телефон и написал Сэму ещё одно сообщение:

>Лекс, 7:15: «Сэм, я приеду в пять. Надо подготовиться. И захвати дневник деда. Там могут быть ответы».

>Сэм, 7:16: «Договорились. Буду ждать».

Лёха убрал телефон. Он решил, что пока приготовит завтрак, поработает, отвлечётся. Если, конечно, сможет отвлечься от мыслей о трёхметровом гоблине-колдуне, который хочет захватить его мир.

— Жизнь, — вздохнул он. — Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Не думал, что меня ждёт война с гоблинами и, возможно, спасение мира.

Он усмехнулся своим мыслям и пошёл варить кофе. Впереди был долгий день. И, наверное, самая важная игра в его жизни. Он был готов. Насколько можно быть готовым к тому, что мир вокруг стал настоящей магией. А настоящая магия, как известно, требует настоящих решений. И настоящей смелости.

4

4

Лёха приехал к дому Сэма за час до назначенного времени. Он и сам не понял, зачем так рано. Может, хотел успеть поговорить с Сэмом наедине, без Кейт и Тая. А может, просто не мог больше сидеть в своей квартире, где каждая тень казалась гоблином, а каждый шорох в вентиляции заставлял вздрагивать и прислушиваться, не вернулся ли Грымза с новыми вестями.

На улице уже стемнело. Осенний вечер опускался на город быстро. Лёха постоял минуту у калитки, глядя на окна дома Сэма. Из подвала пробивался слабый свет, и это почему-то успокаивало. Сэм был там. Ждал. Готовился.

— Ладно, — сказал он сам себе, толкая калитку. — Пора.

Он спустился по знакомым ступенькам, и подвал встретил его привычным запахом старой бумаги, кофе и чего-то ещё, что пахло приключениями. Сэм уже был за столом. Он раскладывал карты, расставлял миниатюры, и вид у него был сосредоточенный, почти суровый.

— Привет, — сказал Лёха, скидывая рюкзак на свободный стул. — Рано я. Не ждал?

— Ждал, — Сэм поднял голову и посмотрел на него. — Знал, что ты приедешь раньше. Такие новости не терпят.

— Грымза рассказал, — начал Лёха, присаживаясь напротив. — Всё серьёзно. Вожак — трёхметровый колдун с амулетом. Собирает армию. Хочет открыть портал и идти на нас войной.