- -
- 100%
- +
Кроул нахмурился, но подчинился. Он направил жезл на ГГ и нажал на кнопку.
Жезл засветился не красным, а золотым.
— Что? — удивился Кроул. — Этого не может быть.
— Золотой свет означает «реликвия», — сказала Герта. — Ваш жезл определяет, что это не баг, а уникальный предмет. Вы не имеете права его уничтожать. Только Совет Старейшин может принять решение о судьбе реликвий.
Кроул скрипнул зубами.
— Ладно, — бросил он. — Пусть пока лежит. Но я вернусь. С ордером от Совета.
Он повернулся и вышел. Подручные последовали за ним.
Герта подождала, пока они уйдут, потом нагнулась к ГГ и прошептала:
— Живой? Сильно больно?
ГГ не мог ответить, но он чуть-чуть приподнял угол — знак, что он в порядке.
— Держись, — сказала Герта. — Я помогу. Но не сейчас. Ночью.
Она ушла, забрав свою швабру. Швабра на прощание коснулась ГГ своей тряпкой — нежно, ободряюще.
ГГ почувствовал, как боль утихает.
**«ЭФФЕКТ: ЛЁГКОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ОТ ШВАБРЫ. +5% ПРОЧНОСТИ (текущая: 38%) «**.
— Спасибо, — прошептал ГГ. — Спасибо тебе, швабра.
— —
##7. Ночь в подполе: побег и первая передышка
Ночью, когда таверна опустела, Герта вернулась.
Она была не одна. С ней была её швабра.
— Элла, — сказала Герта швабре. — Помоги.
Швабра — Элла — склонилась над ГГ и ловким движением поддела его древком. Гвозди вылетели.
ГГ был свободен.
— Быстро, — сказала Герта. — Смотрители могут вернуться. Прячься в подпол. Я принесу тебе еду и воду.
ГГ не стал спорить. Он активировал [Тканевое бестелесие] и просочился в щель.
Подпол встретил его темнотой и сыростью. Пыльный Мешок зашуршал:
— Ты жив! А я думал, всё конец.
— Пока да, — ответил ГГ. — Но ненадолго. Смотрители вернутся с ордером. И Старые Стулья хотят меня убить. Мне нужно бежать.
— Бежать? Куда?
— Не знаю. Но здесь оставаться нельзя.
В этот момент сверху раздался шорох. Герта опустила в подпол корзинку с едой — кусок хлеба, немного сыра и маленькую миску с водой.
— Держись, ковёр, — сказала она. — Утром я приду снова.
Она ушла.
ГГ посмотрел на еду. Он не мог есть в привычном смысле — у него не было рта. Но он мог впитывать жидкости. Он осторожно подвинулся к миске и погрузил угол в воду.
Вода впиталась.
**»+100 МЛ ВОДЫ. +1 К МАССЕ. -5% ЗАГРЯЗНЕНИЯ»**.
— Не густо, — вздохнул ГГ.
Он повернулся к Пыльному Мешку.
— Ты говорил, есть другие живые предметы. Кроме стульев. Где они?
— Разные места, — прошелестел Мешок. — В городе. В лесу. В подземельях. Но ближе всех — Логово Бракованной Мебели. Оно под таверной, дальше по подвалу. Там есть проход. Но туда опасно. Там обитают те, кто ненавидит всех — и игроков, и мебель, и NPC. Но если ты сможешь с ними договориться…
— Я попробую, — сказал ГГ.
Он не знал, что ждёт его в Логове. Но он знал одно: оставаться здесь — значит умереть. Стулья убьют его. Или Смотрители. Или Гролл, когда узнает, что ковёр двигается.
Он должен идти вперёд.
Даже если впереди — смерть.
— —
##8. Финальная сцена: Элла и безмолвное обещание
Перед рассветом, когда ГГ уже почти уснул (ковры спят? возможно, он просто отключался на несколько минут), сверху снова раздался шорох.
Это была не Герта.
Это была швабра.
Элла спустилась в подпол — сама, без человеческих рук. Она балансировала на своём древке, перебирая им, как ногами, и выглядела при этом удивительно грациозно.
— Ты… — прошептал ГГ. — Ты тоже умеешь двигаться?
Швабра не ответила (она не могла говорить — у неё не было рта, как и у ГГ). Но она подошла к нему и нежно провела своей тряпкой по его ворсу.
Это было похоже на ласку. На поцелуй. На обещание.
ГГ почувствовал, как пылевые частицы внутри него вибрируют в унисон с нитями швабры.
**«ВЫ ИСПЫТЫВАЕТЕ НОВУЮ ЭМОЦИЮ: СИМПАТИЯ К НЕИГРОВОМУ ПЕРСОНАЖУ [ШВАБРА]. ЭФФЕКТ: +10 К МАКСИМАЛЬНОМУ ЗАПАСУ ПЫЛИ. ДОСТУПНО НОВОЕ УМЕНИЕ: [ЧУВСТВО БЛИЗОСТИ] — ВЫ МОЖЕТЕ ОЩУЩАТЬ ПРИСУТСТВИЕ ДРУГИХ ЖИВЫХ ПРЕДМЕТОВ В РАДИУСЕ 5 МЕТРОВ»**.
— Спасибо, — прошептал ГГ. — Я не знаю твоего имени… но спасибо.
Швабра замерла. Потом её древко чуть-чуть наклонилось — жест, похожий на поклон.
А потом она написала на пыльном полу древком:
**«ЭЛЛА»**.
— Элла, — прочитал ГГ. — Красивое имя.
Она написала снова:
**«А ТЫ?«**
— У меня нет имени, — признался ГГ. — Я не выбрал его при создании. Система сказала «имя не выбрано».
Элла подумала (ГГ видел, как она замерла, размышляя), потом написала:
**«КОВЁР»**.
— Это не имя. Это раса. **«ПОКА ПОДОЙДЁТ»**, — написала Элла. И добавила:**«Я ПОМОГУ ТЕБЕ. УТРОМ ПРИДУ»**.
Она развернулась и ушла, ловко перебирая древком.
ГГ остался лежать в темноте, с чувством, похожим на надежду.
«Элла, — подумал он. — Красивое имя для швабры. И она живая. Как и я. Может быть… может быть, мы сможем быть вместе? Не как ковёр и швабра, а как…»
Он не додумал. Слишком рано.
Но сердце (пылевая сердцевина) билось чаще.
— —
## Итоговое состояние ГГ в конце главы 3:
| Параметр | Значение |
| — — — — — | — — — — — |
| Уровень | 3 |
| Масса | ~17 кг |
| Прочность | 38% |
| Загрязнение | 30% (после впитывания воды) |
| Пыль накоплено | 310 (с учётом убийства Крадуна) |
| Статус крепления | свободен |
| Репутация среди мебели | -5 (улучшилось благодаря помощи Эллы) |
| Враги | Гролл (NPC), Смотрители (фракция), Старые Стулья (фракция) |
| Союзники | Пыльный Мешок, Герта, Элла (швабра) |
| Новые умения | [Приподнять угол] (1 уровень, тратит пыль), [Чувство близости] (пассивное) |
— —
**Конец главы 3.**
# Глава 4: Активация [Пылесборник]
## Часть 1: Тихий час в подполе
Темнота обнимала его со всех сторон. Не та темнота, которая бывает ночью в комнате, когда луна светит в окно и можно различить очертания шкафа. Нет. Это была абсолютная, непроницаемая чернота подпола, куда не проникал ни один луч света, где воздух пах сыростью, гниющей картошкой и чем-то металлическим — может быть, старыми гвоздями, может быть, кровью крыс, которых давно никто не ловил.
**Рувим** — тот, кого уже начинали называть просто «Ковром» (Элла написала это на пыли, и имя прилипло), — лежал на холодной земле и слушал.
Вернее, он учился слушать заново.
Прошлой ночью, когда он активировал [Пылесборник] впервые, мир взорвался звуками. Слишком много звуков. Голоса, шорохи, шаги, скрипы — всё смешалось в какофонию, от которой его пылевые частицы начали вибрировать с такой частотой, что система выдала предупреждение о «сенсорной перегрузке». Ему пришлось отключить умение через три секунды.
Сейчас он лежал и готовился попробовать снова.
— Ты уверен? — прошелестел Пыльный Мешок из своего угла. Старый мешок лежал в десяти сантиметрах от Рувима, свернувшись в комок, и его голос звучал приглушённо, как будто он говорил через подушку. — В прошлый раз ты чуть не расплавился.
— Я был не готов, — ответил Рувим мысленно. — Теперь я знаю, чего ожидать.
Он не был уверен. Но врать Пыльному Мешку было бесполезно — тот чувствовал вибрацию ворса лучше, чем сам Рувим.
— Ты боишься, — сказал Мешок. — Это нормально. Страх — не враг. Враг — паника.
— Откуда ты знаешь такие слова? Ты же просто мешок.
— Я старый мешок. А старые мешки слышали много разговоров. Игроки любят философствовать, когда пьяные.
Рувим хмыкнул (мысленно) и снова сосредоточился на интерфейсе. Меню умений висело перед его внутренним взором, подсвечивая [Пылесборник] золотистым светом.
** [Пылесборник] — Активное умение. Ранг: Эпический.**
**Описание:** Вы можете слышать разговоры и звуки через частицы пыли в радиусе 10 метров (развивается до 50 метров). Каждая пылинка работает как микрофон. Чем больше пыли в локации, тем чётче звук.
**Затраты:** 5 единиц пыли в секунду.
**Перегрев ворса:** +1% в секунду.
**Ограничение:** Не работает под водой и в стерильных помещениях.
Пять пыли в секунду. У Рувима было сто двадцать единиц — двадцать четыре секунды непрерывного использования. Много это или мало? В прошлый раз он продержался три секунды, услышал голос Гролла, скрип стульев и ледяной тон Смотрителя Кроула — и отключился в панике.
— Ладно, — сказал он себе. — Двадцать четыре секунды. Целых двадцать четыре секунды. Я должен научиться фильтровать звуки. Не слушать всё сразу, а выбирать.
Рувим закрыл несуществующие глаза, глубоко вздохнул (нечем, но привычка) и активировал умение.
Мир ожил.
Это было похоже на то, как если бы кто-то включил радио на полную мощность, крутанул ручку настройки и заставил тысячу станций звучать одновременно. Голоса, шаги, скрипы, звон посуды, далёкий лай собаки, чей-то кашель, стук молотка — всё это обрушилось на Рувима.
Но он не отключился.
Он **слушал**.
Первым делом он отфильтровал высокие частоты — звон, кашель, лай. Остались низкие: голоса, шаги, скрип половиц. Потом он начал сортировать их по громкости. Самые громкие — рядом. Самые тихие — далеко.
Рядом: Пыльный Мешок. Мешок не говорил, но его шорох был похож на шуршание сухой листвы. Рувим запомнил этот звук — «свой».
Чуть дальше, над головой, сквозь доски пола: шаги. Тяжёлые, сапоги с металлическими набойками. Гролл. Трактирщик ходил по кухне, бренчал кастрюлями, ругался на кого-то: «Эта Герта опять не вымыла пол! Я ей зарплату урежу!»
Ещё дальше, через стену: голоса игроков. Двое, мужские. Рувим не разбирал слов — только интонации: один злой, другой пьяный.
А потом — подпол. Где-то в глубине, метрах в пяти от него, кто-то скрёбся. Маленький, быстрый, с острыми коготками.
Крыса.
Рувим почувствовал, как пыль внутри него сжалась — страх. Крысы могли прогрызть ковёр. Он слышал истории от Пыльного Мешка о том, как крысы уничтожили целую коллекцию старых тряпок в соседнем подвале.
Но крыса была далеко. Пока неопасно.
Он потратил пять секунд. Пятнадцать осталось.
— Теперь — разговоры, — прошептал он мысленно и направил внимание на кухню.
Гролл говорил с кем-то. Рувим прислушался.
— …я тебе говорю, этот ковёр — нечисть. Он двигается. Я своими глазами видел, как он съехал с места. Прибил гвоздями — он вылез. Прибил ещё раз — вылез снова. Вчера он вообще исчез! Я искал его час, а потом он лежал у стены, будто так и надо.
— Ты пьёшь слишком много эля, Гролл, — ответил второй голос, скрипучий, старый. — Ковры не двигаются.
— Я не пью! — рявкнул Гролл. — Ладно, пью. Но не настолько! Слушай, Торбьорн, ты старый шахтёр, ты должен понимать: если что-то не на месте — значит, кто-то это сдвинул. А кто мог сдвинуть ковёр? Я? Герта? Кошка? Нет! Он сам!
Торбьорн — тот самый шахтёр, который вчера заподозрил неладное — закашлялся.
— Ну, допустим. И что ты будешь делать?
— Я нанял охотника, — голос Гролла стал тише, почти шёпот. — Костолома. Ты слышал о нём?
— Того, который убивает живых NPC? — Торбьорн присвистнул. — Гролл, ты рехнулся. Костолом — псих. Он однажды зарезал продавца в Городе Ткачей, потому что тот отказался торговаться.
— Мне плевать, — отрезал Гролл. — Костолом сказал, что найдёт ковёр за час. И убьёт его. Навсегда. Без респауна.
Рувим похолодел.
**«ВНИМАНИЕ! НА ВАС ОХОТИТСЯ ИГРОК [КОСТОЛОМ], УРОВЕНЬ 15. КЛАСС: ОХОТНИК НА НЕЧЕСТЬ. ОСОБЕННОСТЬ: НАНОСИТ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ УРОН НЕИГРОВЫМ СУЩЕСТВАМ. РЕПУТАЦИЯ: ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ»**.
— Костолом, — мысленно произнёс Рувим имя, и оно обожгло его пыль. — Охотник на нечесть. На нечесть… он что, считает меня монстром?
— Ты и есть монстр для них, — прошелестел Пыльный Мешок, который, кажется, слышал разговор через Рувима (или просто догадался по вибрации ворса). — Любой живой предмет — монстр. Игроки боятся того, чего не понимают.
Рувим хотел ответить, но в этот момент услышал другой звук.
Снизу.
Из-под пола, ещё глубже, чем подпол.
Скрип.
Не один скрип, а много. Ритмичный, организованный, как шаги нескольких существ. И голоса — низкие, дребезжащие, похожие на трение дерева о дерево.
— Ковёр ушёл вниз… мы чуем его… запах пыли… запах жизни… он не спрячется…
Рувим узнал этот голос.
Председатель Стул.
**«ВНИМАНИЕ! ФРАКЦИЯ [СТАРЫЕ СТУЛЬЯ] ОБНАРУЖИЛА ВАШЕ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ. ОНИ В ПОДВАЛЕ, В 15 МЕТРАХ ОТ ВАС. ВРЕМЯ ДО ИХ ПРИБЫТИЯ: ПРИМЕРНО 10 МИНУТ»**.
— Десять минут, — сказал Рувим Пыльному Мешку. — Стулья идут сюда.
— Я слышал, — ответил Мешок. — Беги.
— Куда?
— В Логово. Через щель в стене. Я покажу.
Рувим выключил [Пылесборник]. Перегрев ворса: 12%. Пыли осталось: 90 единиц.
Он посмотрел на Пыльного Мешка — насколько мог «смотреть» в темноте.
— Ты идёшь со мной?
Мешок зашуршал грустно.
— Не могу. Я слишком старый. И прирос к полу гнилью. Меня не оторвать. Но я задержу стулья. Крикну им, что ты побежал в другую сторону.
— Они убьют тебя! — воскликнул Рувим.
— Я мешок, — тихо сказал Мешок. — Я уже мёртв. Просто ещё не понял этого. Беги, Рувим. И помни: ты — не просто ошибка. Ты — надежда.
Рувим хотел спорить, но скрип стульев становился громче.
Он развернулся и пополз к щели.
— —
## Часть 2: Коридор битой мебели
Щель в стене была такой узкой, что даже в двухмерном состоянии Рувиму пришлось «сжаться» до толщины одного атома. Система предупредила:
**«Тканевое бестелесие. Перегрев ворса: +2% в секунду (ускоренный режим из-за экстремального сжатия). Длительность: не более 15 секунд»**.
Пятнадцать секунд, чтобы просочиться сквозь трещину между кирпичами.
Рувим рванул.
Мир вокруг него превратился в хаос цветов и линий. В двухмерном состоянии он видел не объёмные предметы, а их сечения — как будто смотрел на рентгеновский снимок. Кирпичи были серыми прямоугольниками, земля — коричневой полосой, а где-то впереди — пустота.
Он протолкнул своё плоское тело сквозь щель, чувствуя, как края кирпичей царапают его ворс. Даже в двухмерном состоянии царапины были болезненными — система сообщила о -1% прочности.
И вдруг он вывалился в пустоту.
Вернее, вытек, как вода из кувшина.
Он оказался в узком коридоре, выложенном старым, потрескавшимся камнем. Потолок нависал так низко, что даже ковёр (0.6 см толщиной) чувствовал себя зажатым. Пол был усыпан битой мебелью: ножки стульев, куски фанеры, ржавые пружины, обрывки обивки.
Рувим вернулся в трёхмерное состояние и замер.
Коридор уходил в обе стороны. Налево — темнота, направо — тоже темнота, но с лёгким зеленоватым свечением где-то вдалеке.
«Куда идти?» — подумал он и включил [Пылесборник] на короткую секунду.
Зелёное свечение пахло (вернее, звучало) жизнью. Там были голоса. Много голосов. Шёпот, скрип, дребезжание. Но не враждебные — скорее, усталые, испуганные.
Налево было тихо. Слишком тихо. Мёртвая тишина, которая бывает только в местах, где никто не живёт и не хочет жить.
Он пополз направо.
Первые несколько метров дались легко. Камни были гладкими, отполированными временем, и Рувим скользил по ним, как настоящий ковёр — плавно, бесшумно, почти красиво.
Но потом начался «коридор битой мебели».
Так его назвал Пыльный Мешок. И Рувим быстро понял почему.
Пол был усыпан осколками. Не просто мусором — битой мебелью. Рувим видел ножки от стульев (острые, как кинжалы), спинки от кроватей (с торчащими гвоздями), куски стекла от разбитых шкафов (которые резали даже его плотный ворс).
Он попытался обойти особенно опасный участок, но осколки лежали везде.
— Нужно впитывать, — сказал он себе.
Он нащупал (краем) небольшую ржавую пружину. Коснулся её ворсом, сконцентрировался — и пружина начала растворяться. Медленно, частица за частицей, железо превращалось в рыжую пыль, которая впитывалась в его нити.
**«ПОГЛОЩЕНО: РЖАВАЯ ПРУЖИНА. +5 ЕДИНИЦ ПЫЛИ. +1 К МАССЕ. АКТИВИРОВАН ПАССИВНЫЙ НАВЫК [РАЗЛОЖЕНИЕ МЕТАЛЛА] (УРОВЕНЬ 1) «**.
— Не быстро, но работает, — пробормотал Рувим.
Он начал впитывать всё, что попадалось на пути. Мелкие гвозди (+2 пыли каждый), куски проволоки (+3), деревянные щепки (+1, но много). К концу коридора он впитал около пятидесяти осколков и увеличил массу на 6 килограммов.
Теперь он весил 27 кг.
Двигаться стало тяжелее, но и устойчивее. Когда он наезжал на острый осколок, тот с меньшей вероятностью протыкал его насквозь — плотность ворса выросла.
Система обрадовала:
**«ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВАШ УРОВЕНЬ [ВПИТЫВАНИЕ ТВЁРДЫХ ПРЕДМЕТОВ] ПОВЫШЕН ДО 2. ТЕПЕРЬ ВЫ МОЖЕТЕ ПОГЛОЩАТЬ МЕЛКИЕ МЕТАЛЛИЧЕСКИЕ ПРЕДМЕТЫ БЫСТРЕЕ (3 СЕКУНДЫ ВМЕСТО 5) «**.
— Прогресс, — усмехнулся Рувим.
Он уже почти выбрался из коридора, когда заметил движение.
Слева, у стены, что-то лежало. Не осколок, не мусор — целый предмет. Тёмный, бесформенный, но определённо живой (или полуживой).
Рувим приблизился.
Это была **Сломанная Вешалка**.
Она лежала на боку, её крючок был погнут, деревянная перекладина треснута, а металлическая часть покрыта толстым слоем ржавчины. Но она дышала — если можно так назвать медленное, едва заметное расширение и сжатие её «тела».
— Ты… кто? — спросил Рувим мысленно.
Вешалка не ответила. Только скрипнула — тонко, жалобно, как несмазанная дверь.
Рувим включил [Пылесборник] на секунду и услышал:
«…помоги… не могу… двигаться… ржавчина… сожрала…»
— Я помогу, — сказал Рувим.
Он не знал как. Но он мог впитывать ржавчину. Он прижался к металлической части вешалки и начал впитывать.
Ржавчина переходила из вешалки в него — медленно, но верно. Рувим чувствовал, как железные частицы растворяются, превращаются в пыль, становятся частью его ворса.
**«ВЫ ЛЕЧИТЕ [СЛОМАННУЮ ВЕШАЛКУ]. -10 ЕДИНИЦ ПЫЛИ (затрачено на преобразование ржавчины). ВЕШАЛКА: +15% ПРОЧНОСТИ»**.
— Спасибо… — скрипнула Вешалка.
Она попыталась приподняться, но не смогла — деревянная часть была слишком повреждена.
— Ты можешь двигаться? — спросил Рувим.
— Только… ползти… медленно…
— Ползи за мной. Я ищу Логово Бракованной Мебели.
— Логово… — Вешалка заскрипела тише. — Оно опасно… там… Острые Ножки… они режут…
— Я справлюсь, — сказал Рувим. — Держись за меня.
Он не знал, зачем он это делает. Вешалка была обузой. Она замедлит его. Стулья могут догнать. Но оставить её здесь, в коридоре, одну — значит обречь на смерть от ржавчины или крыс.
«Я становлюсь слишком мягким», — подумал он. — «И это говорю я, ковёр».
Он двинулся дальше, волоча за собой Вешалку (она цеплялась крючком за его край). Двигаться стало в два раза тяжелее, но Рувим терпел.
Зелёное свечение впереди становилось ярче.
— —
## Часть 3: Зал Скрипа
Коридор расширился, и Рувим оказался в большом зале.
Это место было похоже на подземный собор, построенный из старой, рассохшейся древесины и ржавого металла. Высокий потолок терялся в темноте, стены были покрыты трещинами, а пол — устлан слоем битой мебели толщиной в несколько сантиметров.
И в этом зале было **шумно**.
Скрип, стук, звон, треск — сотни звуков сливались в какофонию, от которой у Рувима заложило пылевые каналы. Он выключил [Пылесборник] — но звуки не исчезли. Они были реальными, физическими, исходили от десятков движущихся предметов.
«Острые Ножки», — вспомнил Рувим предупреждение Абажура.
И вот они.
Из темноты выкатились три металлические ножки от стульев. Они не были целыми предметами — только ножки, без сидений, без спинок, просто три кривых куска металла с острыми концами. Но они двигались.
И они были агрессивны.
Первая ножка подпрыгнула и ткнула Рувима своим острым концом. Боль — острая, режущая — пронзила его тело.
**«УРОН: -8% ПРОЧНОСТИ. СТАТУС: РАНА (кровотечение не применяется к коврам, но боль остаётся) «**.
— Ай! — мысленно закричал Рувим.
Он попытался активировать [Скользкую поверхность], но ножки были слишком лёгкими — они не поскользнулись, просто отскочили и снова бросились в атаку.
Вторая ножка вонзилась в него с другой стороны. Третья — в центр.
**«ПРОЧНОСТЬ: 35% (было 43%) «**.
Рувим понял, что если так продолжится, он умрёт здесь, в этом проклятом зале, под градом ударов тупых (острых) ножек.
— Нужно… нужно их поглотить! — вспомнил он.
Он накрыл первую ножку собой. Сжал её своим ворсом, как удав сжимает жертву. Ножка дёргалась, царапала его изнутри, но Рувим не отпускал. Он активировал [Разложение металла] и начал впитывать.
Ржавчина, железо, даже кусочек старой краски — всё это перетекало в него. Ножка становилась тоньше, слабее, пока не превратилась в труху.
**«ПОГЛОЩЕНО: ОСТРАЯ НОЖКА. +15 ЕДИНИЦ ПЫЛИ. +3 К МАССЕ»**.
Две другие ножки замерли на секунду, будто осознавая, что их подруга исчезла.
Потом они бросились наутёк.
Рувим не стал их догонять. Он обессиленно лежал на полу, чувствуя, как ворс горит от боли.