До нас. Прибытие. ТОМ 2

— Никуда он не исчез, — сказал Уокер. — Он находится в терминале или уже вышел в город.

— Я говорю о непрерывном сопровождении. Его нет.

— Запросите городские камеры.

— Запрос отправлен через министерство. Без официального основания полиция не даст полный доступ в реальном времени.

Уокер перевёл взгляд на экран связи с Буэнос-Айресом.

Ибарра подключился несколько минут назад. За его спиной находилась карта столицы и список служб, которым уже передали описание Даниэля.

— Никаких публичных ориентировок, — повторил министр. — Никаких вооружённых групп в аэропорту и гостиницах.

— Он вышел из неизвестного шлюза объекта, использовал поддельную личность и добрался до столицы, — сказал Уокер. — Этого достаточно для задержания.

— Его личность проходит государственную проверку как настоящая. Объявив её поддельной, мы должны будем объяснить происхождение данных.

— Тогда задержите его как свидетеля нарушения режима.

— И что произойдёт, если он не захочет идти?

— Это выяснит полиция.

Лаура вмешалась:

— Первые люди, которых он увидит после прибытия, не должны направлять на него оружие.

Уокер повернулся к ней.

— Он уже видел охрану на раскопе.

— И обошёл её. Возможно, именно это было частью проверки.

— Всё у вас становится проверкой.

— Потому что корабль проверял нас с той ночи, когда в сеть попала поддельная запись с моим голосом. Он создал ложное присутствие, измерил реакцию, изучил маршруты, сформировал личности и выпустил одного из носителей туда, где принимаются решения. Вы действительно считаете, что его единственная цель — прогулка по городу?

— Я считаю, что неизвестное лицо с доступом к технологиям корабля находится рядом с правительством.

Ибарра поднял руку.

— Мы ищем его для контакта, не для захвата. Полиция получит фотографию без указания происхождения. Сотрудникам прикажут не применять оружие, если нет прямой угрозы.

— А если он направится к военному объекту?

— Тогда условия изменятся.

Орлов снова позвал их к графику.

Масса корабля уменьшилась второй раз.

На этот раз изменение составило почти половину процента и продолжалось одну целую семь десятых секунды.

В дальнем конце раскопа качнулись подвесные платформы. Несколько датчиков наклона зарегистрировали движение корпуса относительно породы.

— Он сдвинулся? — спросил Эстебан.

— Нет. По крайней мере, не в обычном смысле. Давление на опоры уменьшилось, но геометрическое положение не изменилось.

София вывела энергетическую схему.

— Импульс идёт из неизвестной зоны, куда ушла Ж-1.

Уокер сразу отдал приказ:

— Найти путь. Отключить контур.

Орлов не отвёл взгляда от графика.

— Мы не знаем, что отключать.

— Найдите.

— Это корабельная система. Она не зависит от нашей энергии.

— Тогда перекройте доступ к соседним уровням.

Лаура изучала график.

— Она не пытается скрыться.

— Вы не знаете, что она делает.

— Именно. Но она активирует систему, которая была мёртвой миллионы лет. Это не поведение беглеца.

— Это может быть подготовка оружия.

— Или ремонт.

Уокер повернулся к ней.

— Ремонт чего?

Лаура не ответила.

На экране не было данных, позволяющих назвать систему. Но уменьшение расчётной массы огромного объекта вызывало только несколько возможных предположений, и ни одно из них не было безопасным.

Эстебан заметил её настороженность.

— О чём ты подумала?

— Пока ни о чём, что можно доказать.

В Буэнос-Айресе Даниэль вышел из терминала и остановился под навесом.

Город встретил его влажным воздухом, звуком автомобилей и очередью водителей, предлагавших поездку. Несколько человек одновременно спрашивали, куда ему нужно. Одни называли фиксированную цену, другие обещали дешевле, если он заплатит наличными.

Он сравнил предложения с тарифами, сохранёнными в памяти.

Три водителя завышали стоимость.

Один занижал её настолько, что поездка, вероятно, включала дополнительное условие.

Даниэль выбрал официальное такси.

Водитель взглянул на его небольшую сумку.

— И это весь багаж?

— Да.

— На сколько приехали?

— Пока не будет принято решение.

Водитель открыл багажник, хотя сумку можно было поставить в салон.

— Все мы так живём, amigo.

Он воспринял ответ как философское замечание и больше не спрашивал.

Даниэль назвал адрес гостиницы, подготовленной системой. Машина выехала на магистраль.

Водитель говорил почти без пауз. Он жаловался на пробки, цены, политиков и ремонт дорог. Затем позвонила его дочь. Голос мужчины изменился мгновенно. Он спросил, завтракала ли она, напомнил взять куртку и пообещал приехать на школьное выступление, даже если придётся отменить смену.

После звонка он снова начал ругать движение.

Даниэль следил за сменой его интонаций в зеркале.

— Почему вы изменили голос?

Водитель бросил взгляд назад.

— Когда?

— Во время разговора с дочерью.

— А как с ребёнком разговаривать? Как с налоговой?

— Разные люди требуют разных голосов?

— Конечно.

— Но вы остаётесь тем же человеком.

Водитель рассмеялся.

— Обычно да. Хотя бывшая жена с этим не согласится.

Даниэль сохранил ещё одно наблюдение: человеческая личность не была постоянным способом поведения. Один человек мог проявлять раздражение, нежность, страх и заботу в течение нескольких минут, не считая это противоречием.

На светофоре рядом остановился мотоцикл. Водитель такси опустил стекло и выкрикнул оскорбление человеку, который несколько кварталов назад подрезал его.

Через минуту он уступил дорогу машине скорой помощи, заехав колесом на бордюр.

— Они всегда такие? — спросил Даниэль.

— Кто?

— Люди.

Водитель посмотрел на него в зеркало.

— Какие именно?

Даниэль не нашёл одного определения, которое вместило бы увиденное.

Гостиница находилась в старом здании на тихой улице. Корабль выбрал её не из-за комфорта, а из-за минимального количества автоматических проверок и близости к нескольким транспортным линиям.

Администратор попросил документ и банковскую карту.

Обе проверки прошли.

— Цель поездки? — спросил он, заполняя электронную форму.

— Оценка готовности человеческой цивилизации к контакту.

Пальцы администратора остановились над клавиатурой.

— Конференция?

— Нет.

— Деловая встреча?

— Возможно, позже.

Администратор выбрал пункт «деловая поездка».

— Завтрак до десяти. Выезд в одиннадцать. В номере не курить.

— Я не курю.

— Все так говорят до штрафа.

Он протянул карточку от двери.

— Лифт справа.

Даниэль взял карточку.

— Вы не хотите уточнить, с кем будет контакт?

Администратор уже смотрел на следующего гостя.

— Пока вы платите за номер, можете контактировать с кем угодно, только не шумите после десяти.

Даниэль вошёл в лифт.

Вместе с ним ехала женщина с маленькой собакой. Животное сразу уставилось на него и потянулось вперёд, обнюхивая воздух.

— Не бойтесь, она не кусается, — сказала хозяйка.

— Я не боюсь.

Собака приблизилась, затем неожиданно села и наклонила голову. Несколько секунд она не двигалась.

— Обычно она бросается знакомиться, — удивилась женщина.

— Мы незнакомы.

— Ей это никогда не мешало.

Двери открылись. Собака продолжала смотреть на Даниэля, пока лифт не закрылся.

В номере он впервые остался один вне корабля.

Стены не реагировали на его присутствие. Свет включался только выключателем. Вода текла после поворота крана и не меняла температуру, пока он не изменил положение ручки. Окно открывалось механическим движением.

Всё требовало прямого действия; человеческая среда не предугадывала потребности, а ждала, что человек будет управлять ею сам.

Даниэль положил сумку на кровать. Внутри находились деньги, запасная одежда, документы, карта города и небольшое устройство без экрана. Оно не подключалось к земным сетям и не позволяло связаться с кораблём. Его единственная функция заключалась в сохранении окончательной оценки до возвращения или до заранее определённого момента передачи.

Он не мог спросить женщину, как продвигается ремонт.

Она не могла узнать его вывод раньше завершения миссии.

Так исключалось взаимное влияние.

Даниэль оставил устройство в скрытом кармане куртки и вышел.

Кафе находилось в нескольких кварталах от гостиницы.

Именно его Зеркало расстояний показывало до создания тел: столики у окна, стойку, телевизор над полкой с бутылками и дверь, через которую постоянно входили люди.

Даниэль выбрал свободный столик в углу.

Официантка положила перед ним меню.

— Кофе?

— Да.

— Какой?

В памяти существовали десятки способов приготовления.

— Тот, который здесь выбирают чаще всего.

— Тогда cortado.

— Почему?

— Потому что его выбирают чаще всего.

Она приняла вопрос за шутку.

— Ещё что-нибудь?

— Пища, наиболее типичная для этого времени суток.

Официантка посмотрела на часы.

— Medialunas.

— Сколько?

— Обычно две.

— Почему не одна или три?

— Потому что одна — мало, три — уже решение, о котором придётся пожалеть.

Она ушла, не дожидаясь следующего вопроса.

Даниэль посмотрел на посетителей. За соседним столом двое мужчин обсуждали футбол. Женщина у стены отвечала на рабочие сообщения, одновременно кормя ребёнка. Пожилой посетитель читал газету и каждый раз качал головой, переворачивая страницу.

На телевизоре закончилась реклама.

Появились международные новости.

Первый сюжет показывал разрушенный жилой квартал. Камера двигалась между обломками. Люди выносили раненых, пожарные разбирали бетон, на дальнем плане поднимался дым.

Следом показали запуск ракет, военную технику и карту территории, разделённой на зоны контроля.

Ведущий говорил о новых ударах, сорванных переговорах и заявлениях правительств.

Затем появился другой конфликт.

Другая страна. Другие флаги. Такие же разрушенные здания.

Даниэль отвёл взгляд от экрана к посетителям.

Мужчины продолжали спорить о футболе.

Женщина у стены попросила ребёнка не проливать сок.

Пожилой посетитель перевернул страницу.

Официантка принесла кофе и две небольшие сладкие булочки.

— Это происходит сейчас? — спросил Даниэль, указывая на телевизор.

Она посмотрела на экран.

— Да. Утренние новости.

— Люди там погибают сейчас?

Улыбка исчезла с её лица.

— Наверное. Я не знаю, когда именно снято видео.

— Почему находящиеся здесь продолжают есть?

Официантка поставила чашку осторожнее, чем требовалось.

— А что мы должны делать?

— Остановить происходящее.

— Мы?

— Вы принадлежите к тому же виду.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Люди в этом кафе ничего не начинали.

— Но они знают.

— Знать и иметь возможность остановить — не одно и то же.

— Ваши государства обладают такой возможностью.

— Иногда государства и начинают войны.

Даниэль обработал ответ.

— Тогда почему люди подчиняются государствам?

Официантка выдохнула.

— Вы всегда разговариваете за завтраком о таких вещах?

— Это мой первый завтрак.

Она решила, что он имеет в виду первый завтрак в городе.

— Добро пожаловать в Буэнос-Айрес. Здесь к кофе обычно добавляют меньше вопросов.

— Ваш ответ неполный.

— Потому что полного ответа нет.

Она оглянулась на стойку. Другой посетитель поднял руку.

— Большинство людей просто пытаются прожить свой день. Отвести детей в школу, заработать деньги, вернуться домой. Мы не управляем армиями.

— Но армии состоят из людей.

— Да.

— Политики — люди.

— К сожалению, тоже.

— Тогда вид уничтожает сам себя и одновременно утверждает, что отдельные представители не несут ответственности.

Официантка посмотрела на кадры разрушенного города.

— Возможно. Но если вы найдёте способ остановить всех, кто хочет воевать, скажите. Я принесу вам кофе бесплатно до конца жизни.

— Сколько длится ваша жизнь?

Она прищурилась.

— Вы очень странный человек.

— По каким признакам?

— Вот именно поэтому.

Она ушла к другому столику.

Даниэль попробовал кофе. Он оказался горячее комфортного и горчил даже с молоком. Химический состав напитка был ему известен; причина, по которой люди начинали с него день, — нет.

На экране показали детей, которых выводили из повреждённого здания.

Один ребёнок держал в руках игрушку без головы.

Даниэль сформировал предварительную запись:

ВИД СОХРАНЯЕТ ВЫСОКУЮ ВНУТРИВИДОВУЮ АГРЕССИЮ.

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА УНИЧТОЖЕНИЯ ПРЕВЫШАЮТ СПОСОБНОСТЬ К КОЛЛЕКТИВНОМУ ОГРАНИЧЕНИЮ НАСИЛИЯ.

ВОЕННЫЙ ОТВЕТ НА ПРИБЫТИЕ ВЕРОЯТЕН.

Он не сохранил вывод как окончательный.

Новости сменились сюжетом о корабле.

На экране показали толпу за внешним периметром, плакаты и машины телекомпаний. Ведущий сообщил, что международная комиссия продолжает работу, а аргентинские власти отказываются комментировать слухи о двух биологических объектах.

Потом в кадре появился Рауль Ибарра.

Министр выходил из здания в Буэнос-Айресе. Журналисты окружили его и задавали вопросы одновременно.

Звук в кафе сделали громче.

— Существует ли неизвестное существо, покинувшее раскоп? — спросила женщина из толпы.

Ибарра остановился.

— У нас нет подтверждения угрозы населению.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который я могу дать без распространения непроверенной информации.

— Военные получили приказ задержать человека по имени Даниэль Риос?

В кафе на несколько секунд стихли разговоры.

Даниэль не изменил положения.

Ибарра обратился прямо к камерам.

— Никакой вооружённой операции в столице не проводится. Если гражданин с таким именем слышит меня, ему следует связаться с властями добровольно. Мы гарантируем безопасность и возможность разговора.

Журналист спросил:

— Разговора с кем? С человеком или с представителем объекта?

Ибарра ушёл, не ответив.

Официантка посмотрела на экран, где ещё оставался кадр Ибарры.

— Вот это новости. Говорят, этот Даниэль уже где-то в городе.

— Вероятно.

Она повернулась к нему.

— Вы слишком спокойно это говорите.

— Какая реакция была бы полезнее?

Официантка усмехнулась.

— С вами любой разговор превращается в исследование.

— Это близко к истине.

Она покачала головой и забрала пустую чашку.

— Теперь я начинаю вам верить.

Даниэль расплатился и вышел.

На улице город продолжал движение, будто новости не изменили ничего.

Он шёл без определённой внешней цели. Задача требовала наблюдать за поведением людей, а не только за официальными решениями. Он выбирал маршруты с высокой плотностью контактов: остановки, площади, магазины, переходы.

У перекрёстка пожилой мужчина внезапно остановился и схватился за грудь.

Сначала прохожие обходили мужчину, не понимая, что происходит. Когда он опустился на колени и упал на бок, реакция изменилась мгновенно.

Женщина с пакетами бросила их на тротуар и опустилась рядом. Молодой человек вытащил телефон и вызвал скорую. Водитель такси включил аварийные огни, перекрывая часть полосы. Кто-то принёс воду. Другой человек снял куртку и подложил под голову пострадавшего.

Никто из них не знал мужчину.

Даниэль приблизился.

Женщина рядом с пострадавшим пыталась нащупать пульс двумя пальцами, но выбрала неправильное место.

— Он не дышит, — сказала она.

— Отойдите на двадцать сантиметров, — ответил Даниэль.

Она вскинула голову.

— Вы врач?

— Нет.

— Тогда не мешайте.

Даниэль опустился на колени с другой стороны. Проверил дыхательные пути, положение шеи и пульс.

Сердечный ритм был нерегулярным и слабым.

— Он дышит. Не давайте воду.

— Скорая едет, — сообщил молодой человек с телефоном.

— Семь минут, — добавил он. — Может, больше из-за пробок.

Даниэль оценил цвет кожи и реакцию зрачков.

— У него острое нарушение кровоснабжения сердца. Нужен дефибриллятор.

— Где мы его возьмём? — спросила женщина.

Даниэль указал на вход в банк через дорогу.

На стене рядом с охраной находился знак автоматического дефибриллятора.

Молодой человек побежал туда.

Охранник сначала отказался отдавать устройство без разрешения руководства. Услышав крики с улицы, он всё же вынес футляр сам.

Пожилой мужчина перестал дышать до возвращения устройства.

Даниэль начал компрессии грудной клетки.

Он рассчитывал глубину и частоту точнее обычного человека, но ограничивал силу, чтобы не вызвать подозрения. Женщина рядом считала вслух. На тридцатом нажатии сбилась, начала заново и от злости на себя расплакалась.

— Продолжайте считать, — сказал Даниэль. — Ошибка не влияет на помощь.

Дефибриллятор включили. Электронный голос приказал всем отойти.

Первый разряд не восстановил ритм.

Даниэль продолжил компрессии.

Такси по-прежнему стояло поперёк полосы. Водитель спорил с человеком, требовавшим освободить дорогу. Затем прохожий понял, что случилось, и сам начал направлять машины в объезд.

Второй разряд вызвал движение грудной клетки.

Пульс вернулся.

Когда приехала скорая, вокруг пострадавшего находилось девять человек. Ни один не ушёл до тех пор, пока медики не погрузили мужчину в машину.

Женщина, первой остановившаяся рядом, подняла рассыпавшиеся по тротуару продукты. Яблоки раздавили машины. Один из прохожих собрал уцелевшие и положил обратно в пакет.

— Вы всё сделали правильно, — сказала она Даниэлю.

— Нет. Первый разряд не сработал.

— Но он жив.

— Это результат второго разряда и работы нескольких людей.

— Значит, мы всё сделали правильно.

Она улыбнулась и ушла, не спросив его имени.

Даниэль проводил её взглядом.

Все участники происшествия потеряли время. Некоторые испачкали одежду. Водитель такси отказался от пассажира. Женщина лишилась части покупок. Никто не получил вознаграждения.

Они помогли представителю своего вида, которого видели впервые.

Он открыл предварительную запись и добавил:

ИНДИВИДУАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ПОВЕДЕНИЮ КОЛЛЕКТИВНЫХ СИСТЕМ.

СПОСОБНОСТЬ К БЕСКОРЫСТНОЙ ПОМОЩИ ВЫСОКА.

ПЕРВИЧНАЯ ОЦЕНКА НЕПОЛНА.

В корабле женщина восстановила первый разорванный канал третьего кольца.

Материал не соединялся механически. Она изменяла внутреннюю последовательность полей, заставляя две части принять общую геометрию. На каждом этапе система проверяла, сможет ли кольцо удержать нагрузку при подъёме.

Первый канал выдержал.

Второй разрушился сразу после включения.

По шахте прошёл импульс, который достиг внешнего корпуса.

На поверхности раскопа дрогнули металлические фермы. В одном из модулей несколько незакреплённых предметов поднялись на два сантиметра над столами и упали обратно.

Сара схватилась за край панели.

— Это было землетрясение?

— Нет, — ответил Орлов. — Земля не двигалась.

Графики показывали кратковременное уменьшение веса всех предметов в радиусе объекта.

Не массы по расчётам приборов — именно нагрузки на опоры.

Эстебан потребовал объяснение.

Орлов вывел сравнительные данные.

— На две десятых секунды локальная гравитационная реакция изменилась. Не только у корабля. У всего, что находилось рядом.

Уокер отдал приказ эвакуировать людей с нижних уровней.

— Это преждевременно, — сказал Эстебан.

— Когда трёхкилометровый объект начинает уменьшать вес всего вокруг, преждевременных мер не бывает.

Лаура изучала пустую схему неизвестной зоны.

— Она проверяет нагрузку.

— На чём основан вывод? — спросил Уокер.

— Импульсы повторяются с увеличением мощности. Между ними одинаковые интервалы диагностики. Это не случайная активация.

— И не доказательство ремонта.

— Нет.

— Тогда перестаньте называть её работу безопасной.

— Я не называла.

Ибарра всё ещё оставался на линии. Ему одновременно докладывали о поиске Даниэля в столице и об изменениях на корабле.

— Может ли объект подняться? — спросил он.

В модуле стало тихо.

Орлов первым ответил:

— До сегодняшнего дня я считал, что нет.

— А теперь?

— Теперь я не знаю.

Уокер перевёл взгляд на Лауру.

— Вы подумали об этом раньше.

Она не стала отрицать.

— Изменение нагрузки может относиться к системе перемещения.

— Вы сказали «ремонт», не зная назначения.

— Потому что система была повреждена и теперь восстанавливается.

— Если она восстановит взлёт, что произойдёт с раскопом?

Орлов открыл модель.

— При обычном подъёме такой массы неизбежны разрушение шахт, обрушение периметра и сброс огромного объёма породы. Даже если технология снижает нагрузку на корпус, грунт не исчезнет: кораблю придётся физически освобождаться от него. Точно предсказать масштаб последствий мы пока не можем.

Ибарра спросил:

— Может ли женщина попытаться угнать корабль?

Лаура ответила без паузы:

— Для неё это не угон. Корабль принадлежит цивилизации, которая её отправила.

— Он находится на территории Аргентины.

— Шестьдесят пять миллионов лет назад Аргентины не существовало.

— Сейчас существует.

Эстебан вмешался, прежде чем спор стал политическим.

— Мы не знаем, готовит ли она взлёт. Но должны допустить такую возможность.

Уокер потребовал разместить дополнительные датчики у внешнего корпуса и подготовить эвакуацию нижних уровней.

Лаура не возражала. Её тревожило другое: если женщина действительно восстанавливала систему подъёма, корабль готовили к возможности уйти.

Даниэль продолжил путь к центру города.

На площади собралась демонстрация. Люди стояли по обе стороны временного ограждения: одни требовали раскрыть все сведения об объекте, другие — прекратить исследования. Между группами находились полицейские.

На плакатах повторялась фраза:

ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ.

На одном изображении Лауру нарисовали с золотыми глазами, хотя никто не видел глаз настоящих носителей.

Даниэль остановился в толпе.

Мужчина с громкоговорителем кричал:

— Если из объекта вышло существо, власти обязаны его найти и уничтожить до того, как оно причинит вред!

С другой стороны женщина держала табличку:

НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В ТЕХ, С КЕМ ЕЩЁ НЕ ГОВОРИЛИ.

Журналист спросил её:

— Вы готовы впустить неизвестное существо в свой дом?

— Нет, — ответила она. — Но я готова сначала узнать, зачем оно пришло.

— А если оно лжёт?

— Люди тоже лгут. Мы же не уничтожаем каждого заранее.

Из первой группы кто-то выкрикнул, что корабль нужно взорвать.

Другой человек ответил, что взрыв уничтожит половину провинции.

Спор быстро превратился в обмен оскорблениями. Полицейские раздвинули людей, когда двое мужчин попытались прорваться через ограждение.

Даниэль наблюдал: одна цивилизация, один город, одна и та же информация — и противоположные решения.

Рядом с ним подросток раздавал листовки с призывом к мирному контакту. Он протянул одну Даниэлю.

— Вы за контакт?

— Я оцениваю его возможность.

— Тогда вы за нас.

— Почему?

— Потому что те, кто против, уже всё решили.

Даниэль изучил листовку.

На ней был изображён человек, протягивающий руку высокому силуэту на фоне корабля.

— Вы не знаете, как они выглядят, — сказал он.

— Никто не знает.

— Тогда почему силуэт имеет две руки и две ноги?

Подросток пожал плечами.

— Так проще представить.

— А если они выглядят как вы?

— Тогда ещё проще.

Даниэль поднял глаза.

— А если почти как вы?

Подросток усмехнулся.

— Вы задаёте странные вопросы.

— Мне уже говорили.

Он взял листовку.

В этот момент полицейский прошёл вдоль ограждения. На планшете в его руке находилась ориентировка без открытого заголовка. Фотография была получена с камеры аэропорта.

Даниэль узнал собственное лицо.

Полицейский поднял глаза на толпу.

Тёмные очки скрывали золотые глаза, но одежда и черты лица совпадали.

Даниэль не отвернулся сразу. Резкое движение могло привлечь больше внимания.

Полицейский сверил его с изображением на экране.

Расстояние между ними составляло около двенадцати метров.

Из первой группы в полицейское ограждение полетела пластиковая бутылка. Несколько человек одновременно закричали. Полицейский повернулся к источнику шума.

Даниэль сделал шаг назад, смешался с людьми, переходившими площадь, и через минуту оказался на соседней улице.