До нас. Прибытие. ТОМ 2

Он не бежал.

Люди редко замечали того, кто двигался с их скоростью.

В служебной машине за углом двое сотрудников получили обновление: возможное визуальное совпадение возле площади. Им приказали проверить камеры и не проводить задержание без подтверждения.

Ибарра сохранил распоряжение о ненасильственном контакте.

Уокер, получив сообщение на раскопе, потребовал изменить приказ.

— Он находится рядом с правительственными зданиями.

— Рядом с ними находятся десятки тысяч людей, — ответил министр.

— Ни один из них не вышел из корабля.

— И ни один пока не оказал ему помощь при контакте. Мы не знаем его возможностей.

— Тем более нужно действовать раньше.

Ибарра выдержал взгляд в камеру.

— Именно такое мышление он может оценивать.

Уокер промолчал.

Лаура услышала фразу и поняла: министр наконец принял её версию всерьёз.

Даниэль прошёл несколько кварталов и остановился у витрины закрытого магазина. В отражении за ним двигались люди. Преследования не было.

На уличном экране снова появился Ибарра.

Теперь министр выступал перед представителями международной комиссии. Он говорил о необходимости сохранить контроль, но избегать действий, которые могут быть восприняты как нападение.

— Неизвестность не освобождает нас от ответственности, — сказал он. — Если контакт возможен, первое действие человечества не должно быть выстрелом.

Несколько журналистов сразу спросили, подтверждает ли он существование посланника. Министр оставил вопрос без ответа.

Даниэль сохранил выступление.

Человек, обладавший властью над вооружёнными силами, допускал переговоры. Но его приказ мог быть отменён страхом, давлением других государств или действиями людей на местах.

Одного заявления было недостаточно.

Он решил продолжить наблюдение.

В глубине корабля женщина завершила синхронизацию второго кольца.

Третье всё ещё не принимало полную нагрузку. Однако система уже могла частично компенсировать вес объекта.

На внутреннем интерфейсе появилось значение:

ГОТОВНОСТЬ СИСТЕМЫ ПОДЪЁМА — 31 ПРОЦЕНТ.

Следом возникло условие:

ОЖИДАНИЕ РЕЗУЛЬТАТА ВНЕШНЕЙ ОЦЕНКИ.

КОНТАКТ НЕ ПОДТВЕРЖДЁН.

ПОДГОТОВКА К ПОКИДАНИЮ ПЛАНЕТЫ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

Женщина остановила следующий цикл на несколько секунд.

Она увидела сводку внешней среды, переданную не от Даниэля, а из открытых земных потоков: войны, демонстрации, поисковые группы, распоряжение Ибарры не применять оружие, людей, спасавших незнакомца на улице.

Эти данные не являлись оценкой мужчины. Они только показывали условия, в которых он её формировал.

Женщина возобновила ремонт.

На раскопе приборы зафиксировали ещё одно снижение нагрузки.

Лаура стояла перед схемой корабля; неизвестная зона на ней оставалась чёрной.

— Она готовит его к движению, — сказала она.

Эстебан не потребовал доказательств.

— Куда?

— Этого я не знаю.

В Буэнос-Айресе Даниэль снова оказался среди людей, спешивших через перекрёсток.

В одной руке Даниэль держал листовку с протянутыми навстречу руками. В памяти сохранялись кадры разрушенных городов; перед глазами — люди, которые вместе вернули сердцебиение незнакомому мужчине.

Он прибыл, чтобы определить, готово ли человечество к встрече.

Но у человечества не было единого ответа.

Пока он продолжал искать его, глубоко под Патагонией корабль впервые за шестьдесят пять миллионов лет готовился не ждать, а уйти.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ЗОЛОТОЙ СЛЕД

После закрытия магазина продавщица ещё трижды возвращалась к сообщению, которое так и не решилась отправить.

На экране телефона оставались несколько строк и снимок пустой стойки. В зеркале за ней виднелась спина мужчины в тёмной куртке. Ни лица, ни золотых глаз. Снимок не подтверждал ничего из того, что она собиралась рассказать.

Она стирала текст, набирала заново и снова останавливалась.

«У него были глаза как металл» звучало нелепо.

«Как расплавленное золото» — ещё хуже.

В конце она отправила подруге короткое сообщение:

«Сегодня видела человека с глазами, которых не бывает».

Ответ пришёл почти сразу:

«Покажи запись».

Над кассой висела камера. Внутренний архив хранил записи семь дней. Доступ был у управляющего, но пароль он держал на листке под клавиатурой — иначе постоянно забывал.

Она знала, что не должна копировать записи клиентов.

Через минуту уже вводила пароль.

Камера над входом не брала глаза крупно. Но вторая находилась ниже, чем предполагал Даниэль. Она отражалась в боковом зеркале и захватила момент, когда он снял старые очки.

Продавщица остановила кадр.

Стекло слегка исказило лицо. Золотые радужки камера передала как две светлые точки с тонким внутренним рисунком. Обычный цифровой блик был бы белым; здесь цвет менялся от бронзового к холодному золоту и сохранялся в следующем кадре.

Она увеличила изображение.

На миг у неё снова перехватило дыхание.

Запись исключала случайный блик.

Подруга написала:

«Это линзы».

Продавщица ответила:

«Он сказал, что нет».

«И ты поверила незнакомцу?»

Она не знала, почему поверила. Возможно, из-за его прямоты. Человек, желающий произвести впечатление, вряд ли стал бы покупать самые тёмные очки, чтобы скрыть главное достоинство.

Она отправила восьмисекундный фрагмент.

Подруга переслала его своему брату.

Брат — знакомому, который занимался монтажом рекламных роликов.

Через двадцать семь минут запись оказалась в закрытой группе любителей необычных явлений. Ещё через шесть кто-то убрал название магазина, добавил музыку и выложил ролик в открытый доступ с подписью:

ЧЕЛОВЕК С ЗОЛОТЫМИ ГЛАЗАМИ В БУЭНОС-АЙРЕСЕ.

Большинство первых комментариев обвиняло автора в обработке изображения. Несколько человек спрашивали название программы.

Один пользователь написал, что видел того же мужчину в аэропорту.

Другой приложил кадр из репортажа о поиске Даниэля Риоса.

Автоматический мониторинг комиссии сопоставил лица раньше, чем кто-либо из комментаторов.

В командном модуле раскопа предупреждение пришло Эмили как раз тогда, когда Орлов готовил очередной тест датчиков массы.

— Нашли ещё одну запись, — сказала она.

Уокер подошёл к её столу.

На экране Даниэль стоял у стойки оптики без очков. Фрагмент был коротким, искажён отражением и пересвечен, но лицо совпадало с профилем М-1 на девяносто семь процентов.

Лаура увидела глаза.

Цвет она знала по модели, сформированной кораблём. Но компьютерное лицо и живой взгляд производили разное впечатление. Золотые радужки были единственной заметной чертой, которая не вписывалась в тщательно созданную земную внешность.

— Где магазин? — спросил Уокер.

— В аэропорту. Ролик опубликован двадцать минут назад, но запись сделана утром.

— Значит, след старый.

— Не только. Один из комментариев содержит видео с площади Сан-Тельмо. Загружено четыре минуты назад.

Эмили открыла второй файл.

На каменной площадке танцевала пара. Вокруг стояли туристы, местные жители и несколько уличных музыкантов. В первые секунды Даниэля в кадре не было.

Затем он появился сбоку.

Видео дрогнуло, когда человек, снимавший танец, повернул телефон вслед за ним.

— Почти прямой эфир? — спросил Уокер.

— Разница меньше десяти минут.

Ибарра уже находился на связи.

— Передайте координаты столичной полиции, — распорядился он. — Только наблюдение. В толпе его не задерживать.

— Через час его лицо будет на всех каналах, — сказал Уокер.

— Тогда тем более не нужно превращать улицу в операцию захвата.

— При условии, что он сам не представляет угрозы.

Ибарра ответил не сразу:

— Пока у нас нет данных, что представляет.

Лаура всмотрелась в застывший кадр. Даниэль держал за запястье мужчину в сценическом костюме. Рядом стояла танцовщица — одновременно удивлённая и раздражённая.

— Сначала досмотрим, — сказала она.

За сорок минут до этого Даниэль выбирал путь не по карте, а по плотности человеческих взаимодействий.

После площади у правительственных зданий он отказался от маршрута к гостинице. Уличные камеры уже могли восстановить часть его пути. Возвращение в подготовленное системой помещение сделало бы его местонахождение предсказуемым.

Он направился в старый район, где люди находились близко друг к другу и редко замечали тех, кто не относился к их группе.

Здания стали ниже. На тротуарах появились столики кафе, торговцы сувенирами и музыканты. В воздухе смешивались запахи кофе, горячего масла, старого камня и автомобильного топлива.

Двое мужчин спорили о цене антикварной вещи, которой ни один, судя по разговору, не собирался пользоваться. Рядом женщина фотографировала стену с облупившейся краской, хотя напротив стояло недавно восстановленное здание.

Даниэль ещё не понимал, почему люди придавали ценность следам разрушения, если умели возвращать вещам первоначальный вид.

Через несколько метров он увидел другое.

Пожилой продавец позволил ребёнку взять маленькую фигурку, пока его мать искала деньги. Когда выяснилось, что нескольких купюр не хватает, продавец махнул рукой и всё равно отдал игрушку.

Здесь объяснение оказалось ещё сложнее.

Продавец ничего не получил взамен. Никто не требовал от него уступки. Он добровольно отказался от небольшой выгоды ради радости ребёнка, которого, вероятно, больше никогда не увидит.

Даниэль отметил этот поступок отдельно.

В нескольких метрах заиграла музыка. Люди образовали круг вокруг танцующей пары, и он остановился.

Мужчина в тёмной шляпе удерживал партнёршу за спину. Она резко отступила, он притянул её обратно. Его нога перекрыла движение женщины, рука перехватила запястье. Она выгнулась, почти потеряв равновесие, затем вернулась к нему.

Окружающие смотрели и улыбались.

Даниэль сопоставил движения с известными ему моделями физического конфликта. Сила применялась ограниченно, но мужчина явно контролировал траекторию женщины. Несколько раз она пыталась увеличить расстояние, и каждый раз он возвращал её к себе.

Музыка ускорилась.

Танцор резким движением развернул партнёршу и прижал к себе.

Даниэль вошёл в круг.

Он перехватил руку мужчины прежде, чем тот успел завершить следующий поворот.

Музыкант сбился.

Танцовщица выпрямилась.

— Отпустите её, — сказал Даниэль.

Танцор попытался высвободить запястье, но не смог.

— Что вы делаете?

— Прекращаю принуждение.

Несколько зрителей засмеялись, решив, что это часть выступления.

Танцовщица перевела взгляд с Даниэля на руку партнёра.

— Он меня не принуждает.

— Вы неоднократно пытались увеличить расстояние. Он препятствовал.

— Мы танцуем танго.

— Я знаю название.

— Тогда в чём проблема?

Даниэль ослабил пальцы. Танцор сразу отдёрнул руку и растёр запястье.

— В известных мне описаниях не указано, что сопротивление является добровольным.

Танцовщица задержала на нём взгляд, затем рассмеялась.

— В танго половина сопротивления добровольная, а вторая половина — притворная.

— Как их различить?

— По согласию партнёров.

— Оно не было выражено словами.

— Мы репетировали этот номер три недели.

Даниэль обратился к мужчине:

— Вы подтверждаете?

— Подтверждаю. И ещё подтверждаю, что вы чуть не сломали мне руку.

— Повреждения нет.

— Очень утешает.

Толпа снова засмеялась.

Даниэль отпустил его полностью.

— Приношу извинения за неверную оценку ситуации.

— Вы всегда так разговариваете? — спросила танцовщица.

— Да.

— Тогда вам нужно меньше наблюдать и больше танцевать.

— Это улучшит оценку человеческой цивилизации?

Она решила, что он продолжает шутить.

— Значительно.

Музыкант восстановил ритм. Зрители захлопали, требуя продолжения. Танцор, всё ещё раздражённый, протянул Даниэлю шляпу.

— Раз уж прервали выступление, компенсируйте потерянные минуты.

Даниэль заглянул внутрь. На дне лежали купюры и монеты.

— Какова стоимость минуты?

— Сколько не жалко.

Формулировка опять не давала точного ответа.

Даниэль достал из кошелька купюру, значительно превышавшую обычное пожертвование, и положил в шляпу.

Танцор приподнял брови.

— За эти деньги можете прервать нас ещё раз.

— Это противоречит предыдущей претензии.

Танцовщица рассмеялась.

— Не пытайтесь найти в людях постоянство. У вас испортится день.

Даниэль собирался выйти из круга, когда один из зрителей задел его плечом. Очки сместились. Он поймал их, но на несколько секунд золотые глаза остались открытыми.

Смех стих не сразу.

Первой замолчала танцовщица, следом — мужчина в шляпе. Телефон в руках туриста продолжал снимать.

Солнечный свет падал сбоку. В радужках Даниэля проступили тонкие металлические линии, отчётливо различимые с расстояния нескольких метров.

Девочка лет восьми, стоявшая рядом с матерью, спросила:

— Вы супергерой?

— Нет.

— Тогда почему у вас такие глаза?

Даниэль мог назвать биологические параметры, устройство радужки, характеристики отражения. Ни один из этих ответов не объяснял того, о чём спрашивал ребёнок.

— Они соответствуют моему происхождению.

Мать сразу притянула девочку к себе.

— Линзы, — сказал кто-то из толпы.

— Не похоже, — отозвался другой голос.

Танцор отступил на полшага.

Теперь движение не было частью представления.

Даниэль надел очки.

— Вы боитесь? — спросил он.

Танцор промолчал.

Танцовщица первой вернула прежнее выражение лица.

— Я не каждый день вижу золотые глаза.

— В магазине мне сообщили то же самое.

— А там тоже пытались вас заставить танцевать?

— Нет.

По толпе прокатился ещё один смешок — уже не такой свободный.

Даниэль вышел из круга. Теперь люди расступались перед ним быстрее.

Изменение произошло за несколько секунд.

Пока отличие оставалось скрытым, его считали странным человеком.

Когда отличие стало видимым, часть людей перестала быть уверена даже в этом.

На углу Даниэль проверил оправу по отражению в витрине. Линзы не пострадали. За спиной снова заиграло танго.

Но несколько зрителей уже следили не за парой, а за ним и за экранами телефонов, где снова и снова прокручивали момент с золотыми глазами.

Он прошёл два квартала и заметил первый признак наблюдения.

Серый автомобиль держался на параллельной улице. Даниэль уже видел его возле площади, хотя номер теперь отличался. Внутри сидели двое: один следил за дорогой, второй держал устройство на уровне колен.

Даниэль сменил направление.

Автомобиль не повернул сразу. Проехал перекрёсток, исчез и через три минуты появился на следующей улице.

Наблюдение было профессиональным, но не агрессивным. Люди не приближались, не перекрывали путь и не демонстрировали оружия.

Даниэль решил проверить не их подготовку, а поведение.

Перед аптекой пожилая женщина уронила бумажный пакет. Коробки рассыпались под ногами прохожих. Один из наблюдателей вышел из автомобиля, помог собрать лекарства и вернулся на место, ни разу не взглянув в сторону Даниэля.

Это могло быть частью маскировки.

Но женщина поблагодарила его, и мужчина ответил ей с обычной вежливостью, хотя почти на двадцать секунд потерял удобную позицию.

Даниэль снова отметил человеческий поступок, не связанный с задачей человека, который его совершил.

Наблюдатель мог следить за потенциальной угрозой и одновременно помогать незнакомой женщине.

Одно не отменяло другого.

Даниэль продолжил путь.

В командном модуле ролик с танго закончился на моменте, когда он надел очки.

Эмили остановила запись на крупном кадре золотых глаз.

— Второе независимое подтверждение. Оптика в аэропорту и телефон на площади. Цвет совпадает с моделью М-1.

Сара увеличила изображение.

— Камера искажает спектр, но рисунок радужки действительно необычный. Радиальных структур больше, чем ожидается у человека, а отражение ведёт себя не как обычный пигмент. По двум записям дальше я бы не шла.

Уокер сразу вернул разговор к главному для него вопросу:

— Координаты?

— Он ушёл на запад. Городские камеры потеряли его на двух перекрёстках. Полиция держит дистанцию.

— И продолжает только наблюдать?

Ибарра ответил сам:

— Да.

— После того, как он применил силу к человеку?

— После того, как он вмешался в ситуацию, которую неверно понял, выслушал объяснение и прекратил вмешательство.

Уокер нахмурился.

— Вы формулируете это почти как Лаура.

— Я формулирую то, что видно на записи. Если появятся другие факты, изменится и решение.

Лаура не стала вмешиваться.

На экране Даниэль снова остановился перед танцором, слишком серьёзный среди смеющихся людей.

— Вы считаете его безопасным? — спросил Уокер.

— Я этого не говорил, — ответил Ибарра. — Я сказал, что у меня пока нет основания устраивать задержание в толпе.

Такой ответ Уокера явно не удовлетворил, но спорить он не стал.

Эмили сообщила:

— К ролику уже привязали запись из аэропорта. Имя Даниэля Риоса входит в открытые публикации.

— Теперь ориентировка бессмысленна, — сказал Уокер.

— Нет, — возразил Ибарра. — Публичная ориентировка от государства будет означать, что мы официально называем его угрозой. Пока мы этого не знаем.

На экране оставалось лицо Даниэля.

Корабль создал ему человеческое тело, голос, документы и биографию, но оставил одну черту, способную разрушить маскировку за несколько секунд.

Лауре всё труднее было считать это случайностью.

— Возможно, полное сходство и не было целью, — сказала она.

София повернулась к ней:

— Чтобы носителей всё-таки можно было отличить?

— Или чтобы они сами всегда могли отличить себя.

Уокер бросил:

— Женщину это поможет найти только после того, как она покажется.

Будто откликаясь на эти слова, по схеме корабля прошёл новый импульс.

Орлов увеличил график.

— Третий цикл.

Расчётная нагрузка на нижние участки корпуса снизилась почти на один процент. Через четыре секунды показатели вернулись к исходным.

В раскопе заскрипели опорные фермы. По металлическим настилам прошла короткая вибрация, подняв тонкий слой пыли.

Датчики нижнего уровня одновременно зарегистрировали изменение нагрузки.

Недостаточно закреплённый контейнер соскользнул с платформы и разбился.

— Нижнюю зону очистить полностью, — приказал Уокер.

Эстебан уже изучал графики.

— А мы должны понять, где это включается.

— Источника на карте нет, — сказала София.

— Тогда идём к ближайшему участку, где показания максимальны.

На схеме чернела неизвестная зона. После исчезновения Ж-1 её граница несколько раз менялась. Люди уже не могли быть уверены, что видят постоянную внутреннюю конфигурацию корабля.

Лаура указала на тёмный сектор:

— Если женщина действительно работает там, она знает, что мы попытаемся найти источник.

— Тем лучше, — сказал Уокер. — Возможно, придётся наконец решить, собирается она разговаривать или нет.

Группа собралась через двенадцать минут.

В неё вошли Лаура, Эстебан, София, Орлов, Уокер и двое сотрудников безопасности. Сара осталась в командном модуле следить за возможными биологическими сигналами. Эмили продолжала координацию со столичной полицией.

Ограничения Лауры формально сохранялись: касаться интерфейсов без разрешения она не могла, хотя после появления носителей сам смысл запрета становился всё менее определённым.

Перед входом Уокер проверил оружие охранников.

— Внутри держать в кобурах. Применять только при прямой угрозе.

— Это приказ Ибарры? — спросила Лаура.

— Мой.

Она слегка приподняла брови.

— Значит, разговор вы всё-таки допускаете.

— Я допускаю, что вы в любом случае успеете встать между нами.

— Тогда не заставляйте меня.

Главный коридор встретил их обычным светом. Никаких сигналов тревоги не было.

Вертикальная дорога приняла маршрут к ближайшему исследованному уровню ниже медицинского сектора.

Во время спуска Орлов следил за переносным датчиком. Остаточное поле усиливалось, однако направление постоянно смещалось.

— Источник будто перемещается вокруг нас.

София взглянула на показания.

— Или прибор пытается описать поле в геометрии, для которой его не проектировали.

Кабина остановилась.

Перед ними тянулся коридор с тёмными стенами и полосой света у пола. Несколько недель назад группа уже проходила здесь. Тогда путь заканчивался тупиком возле силового узла, назначение которого установить не удалось.

Теперь коридор был длиннее.

Эстебан заметил это первым.

— До стены было сорок метров.

Орлов сверился с механической картой.

— Тридцать восемь и семь десятых.

Световая линия уходила дальше чем на шестьдесят.

Охранники заняли места по краям группы.

Через каждые десять метров Орлов оставлял физическую метку. После четвёртой Лаура оглянулась.

Первую уже не было видно, хотя коридор казался прямым.

— Не расходиться, — сказал Уокер.

Пол едва заметно вибрировал.

Импульс не напоминал запуск двигателя. По показаниям датчиков система скорее последовательно проверяла давно не работавшие контуры, включая один за другим и почти сразу отключая.

София остановилась у стены.

На поверхности возникли три тонких кольца. Два светились ровно, третье распадалось на прерывистые участки.

— Это схема источника? — спросил Эстебан.

Орлов приблизил датчик.

Поле усилилось.

— Может быть. Но не обязательно физическая схема.

Лаура не касалась стены.

— Спросите назначение.

София сформулировала запрос через переносной интерфейс.

Корабль ответил символами, часть которых уже встречалась в системах Вертикальной дороги, внутренних транспортных капсул и опорных контуров.

Переводчик предложил три варианта:

ИЗМЕНЕНИЕ НАГРУЗКИ.

ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ОПОРЫ.

СТАБИЛИЗАЦИЯ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ.

Орлов перечитал перевод.

— Может относиться к движению всего объекта. А может — к внутренней компенсации нагрузки. По этим словам границу функции не определить.

— Передайте изображение Ибарре, — сказал Уокер.

На стене появилась новая строка:

ДОСТУП К ФУНКЦИИ НЕ РАЗРЕШЁН СРЕДЕ.

Один из охранников спросил:

— Среде — это нам?

— Вероятнее всего, — ответила София.

— А Ж-1 разрешён?

Интерфейс остался пустым.

Лаура задержала взгляд на разорванном третьем кольце.

— Она восстанавливает систему, связанную с нагрузкой и перемещением.

Эстебан уточнил:

— Перемещением корабля?

— Мы этого не знаем.

— Если следующий цикл будет сильнее, скоро узнаем без перевода, — сказал Уокер.

— Именно поэтому не стоит заранее объявлять гипотезу фактом.

Уокер запросил способ отключения контура.

Изображение погасло.

Полоса света у пола изменила направление, указывая назад, к Вертикальной дороге.

Орлов первым понял смысл:

— Нас выводят.

— Мы ещё не закончили, — сказал Уокер.

Секции освещения за их спинами начали гаснуть одна за другой.

Проверять, что произойдёт при отказе, он не стал.

Группа двинулась назад.

Коридор снова сокращался. Физические метки Орлова появлялись одна за другой, но расстояние между ними уже не соответствовало тому, которое группа прошла по прямой.

Лаура шла последней перед охранником.

У одного из поворотов она заметила справа гладкую панель. Поверхность отличалась от остальных стен — почти чёрная, отражающая свет и фигуры людей с едва заметной задержкой.

В ней двигались спина Софии, плечо Эстебана, красный индикатор на снаряжении охранника.

А затем появилась женщина.

Она стояла в нескольких метрах за Лаурой.

Ростом примерно с неё. Тёмная одежда без знаков и видимых застёжек. Волосы убраны назад. Спокойное, полностью человеческое лицо.

Глаза — золотые.

Не светлые точки на записи из магазина и не компьютерная модель.

Живые радужки смотрели прямо на Лауру. В глубине цвета проходил тонкий металлический рисунок.

Лаура остановилась.

Отражения остальных продолжили движение.

Женщина осталась на месте.

Она не поднимала рук и не приближалась.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

Лаура обернулась.

Коридор был пуст.

Позади стоял только охранник.

— Что случилось?

Напротив оставалась гладкая стена. Ни двери. Ни ниши. Ни поворота, куда человек мог бы исчезнуть за долю секунды.