Я пришёл дать вам победу

Эпизод восемнадцатый. Год 1916.

В дверь негромко, но требовательно постучали. Евдокия Николаевна прошла на веранду и запустила Сергея. Отношения его с хозяйкой дома складывались вполне удачно, и с недавнего времени он стал вхож в дом и пользоваться доверием у большевиков. Сергей стремительно подбежал к Василию, мельком кинув взгляд на остальных присутствующих в доме мужчин, и лёгким кивком головы поздоровался с ними.

— Василий, там чёрт какой-то вокруг дома ошивается. Вынюхивает чего-то, зараза, — выдохнул Сергей.

Шилов подошёл к окну, осторожно мизинцем отодвинул занавеску и, припав одним глазом к образовавшейся между занавеской и оконной рамой щели, пристально осмотрел двор, насколько позволял угол обзора. Фрунзеэ проделал то же самое через другое окно, изучив свой сектор. Помотал отрицательно головой. Никого. Василий вопросительно посмотрел на Сергея.

— Да не во дворе же он, ты чего... Он там, за забором, — махнул рукой Сергей. — Где и я с тобой встретился. Отседа его ты не заметишь. Говорю же - натуральный шпик.

Шилов накинул шинель, проверил наган и, сохраняя спокойствие, вышел из дома. Идти старался, не создавая шума, перенося вес тела на внешнюю сторону стопы. Подойдя к калитке, опасливо выглянул через забор и действительно увидел чью-то фигуру, старательно прятавшуюся в кустах. Вся его притворная сущность простака явственно кричала, что под пальто скрывается агент тайной полиции. И Василий это интуитивно почувствовал. Его интуиция даже не подсказывала ненавязчиво, а она буквально истерично верещала. Он был в курсе, что в секретные сотрудники царской охранки отбирали физически крепких, ловких, смелых людей. Они обладали хорошим слухом, поэтому промелькнувшую в голове непрошеную мысль подобраться незаметно, Василий сразу отбросил. Даже при его способностях и навыках техники скрытного и бесшумного передвижения, полученных в училище, осуществить это было бы весьма проблематично. Он неторопливо, не совершая резких движений, развернулся и, опять же осторожно, ступая с носка на пятку, с усилием от бедра, а не от колена, вернулся к товарищам.

— Ну-с, что я вам должен сказать, други мои? — переступив порог, объявил Василий. — Примите мои поздравления! Нас пасут. Какая-то скотина, вероятно, на нас настучала. Видимо, слишком активная жизнь вокруг нашего дома бурлит. Приметная. Расслабились мы, господа хорошие, расслабились. Включаем мозг и размышляем, что будем предпринимать.

Соратники на долю секунды впали в ступор, а потом дружно загалдели, высказывая каждый своё предложение.

— Давайте я выйду и узнаю, чего ему тут, у моего дома, нужно. Хозяйка я как-никак, — перебивая нарастающий гам, предложила Евдокия Николаевна.

Шум оборвался на полуслове. Подпольщики возражать не стали и дружно одобрили высказанную Евдокией Николаевной мысль. Действие выглядело вполне логичным. Женщина идёт по своим делам, замечает у своего забора неизвестного мужчину и возмущается, не вор ли тут затихарился и к её «золотым россыпям с бриллиантами» присматривается, или может быть, вообще её самую, драгоценную, похитить злыдень надумал.

Отсутствовала Евдокия Николаевна не более пяти минут. Шляпников вопросительно посмотрел на неё, как только она закрыла за собой дверь, войдя в комнату.

— Милосердов это, — сказала хозяйка. — Живёт тут неподалёку. Интересуется, что за военный ко мне в дом заходил и чего это Сергей повадился? Про Вас, Василий, я сказала, что Вы однополчанин моего Никифора и заехали, чтобы поведать мне об обстоятельствах гибели мужа. А сами Вы в медицинской Академии были на осмотре по ранению. Про Сергея сказала, как и есть, что он в любви мне признаётся и замуж зовёт. Как я поняла, по собственной инициативе Милосердов здесь вьётся. Ни от кого задания он не имеет.

— Схожу-ка я побеседую со столь любопытным и жутко инициативным гражданином, — решительно заявил Василий. — Успокою его нервную систему.

Филёр находился на прежнем месте, но уже не наблюдал за домом, а, присев на корточки у забора, покусывая сухую травинку, пребывал в глубоком раздумье, видимо, решая, какие дальнейшие шаги предпринять. Бежать в ближайшее отделение и сообщить о подозрительном солдате или же махнуть на это рукой и никак не реагировать. Василий, не скрываясь, подошёл к Милосердову.

— Вечер добрый, уважаемый, — с доброжелательной, располагающей улыбкой поприветствовал шпика Шилов.

Мужчина, не проявляя ни малейшего беспокойства и не ответив на приветствие, выпрямился и спокойно посмотрел на Василия.

— Мне Евдокия Николаевна передала, что Вы очень заинтересовались моей персоной, — продолжил Василий, так и не дождавшись ответного приветствия. — Ну так вот я и решил удовлетворить Ваше любопытство. Разрешите представиться — Георгиевский кавалер, прапорщик Чепаев. Не далее как пять дней тому назад прошёл осмотр в медицинской академии у профессора Петрова, а четыре дня назад из рук Его Превосходительства, начальника гарнизона, генерал-лейтенанта Хабалова, получил знак отличия ордена Святого Георгия, повышение в чине и денежное вознаграждение от Его Высочества за оказанную помощь начальнику жандармского управления города Аткарска, ротмистру Лавровскому, в задержании особо опасных грабителей.

— Даже так? — усмехнулся Милосердов.

Шилов принял уже для себя решение о дальнейших своих действиях.

— Прикинь. Сам в шоке. Но всё именно так, сударь. Столько ништяков за один раз и всё мне одному.

Милосердов словно подавился теннисным мячиком.

— Что значит «прикинь»? Какой такой шок? Какие такие «ништяки?» Что за словечки? А ну, предъяви документы!

— А, не парьтесь Вы так, — небрежно отмахнулся Василий. — Не берите близко к сердцу и будьте покойны, не иностранный шпион я. Так, навеяло что-то, — поняв, что ляпнул лишнее, включил на полную мощность в голове генератор мыслей Шилов. — Вы лучше соблаговолите объясниться, милейший, по какому такому праву Вы устроили слежку за домом госпожи Евдокии Николаевны?

— По праву, предоставленному мне Его Превосходительством, начальником Петроградского охранного отделения генерал-майором Глобачёвым. — пафосно произнёс Милосердов.

— А-а! Так ты – шпик в «гороховом пальто»? [1]. Тайный топтун, — язвительно усмехнулся Василий.

Милосердова подкинуло, как катапультой. Он в бешенстве запустил руку в карман пальто и стал нервно пытаться выдернуть из него, по всей видимости, пистолет.

— Да как ты смеешь? — взвизгнул филёр и опустил глаза на карман, из которого так не хотел доставаться наган.

Василий не стал дожидаться, когда извлечёт оружие нервный агент тайной полиции, резко выхватил свой револьвер и рукояткой со всей силы врезал Милосердову в область виска. Шпик кулем свалился на землю. Шилов подхватил его под мышки и подтащил сначала к калитке, а далее заволок во двор. На ступенях веранды нетерпеливо «пританцовывал» Шляпников. Увидев Василия, тащившего полицейскую «ищейку», он взмахнул руками и кинулся к прапорщику.

— Ты чего творишь, Василий? Ты зачем его убил?

— А нехрен шараёбиться, где тебя не просят. Живой пока что, — смахнув выступившие на лбу капли пота, произнёс Василий. — Но в живых его оставлять никак нельзя. Надо организовать подводу, вывезти этого сучару в город, кончить его и бросить в каком-нибудь неспокойном районе. Пусть потом гадают господа сыскари, кто и за что завалил их топтуна. И не надо так смотреть осуждающе на меня, Александр Гаврилович. Если бы я этого не сделал, то завтра мы бы все дружно пели: «Сижу за решёткой в темнице сырой». Эта мразота точно бы стуканула на нас своему генералу Глобачёву.

--------------------------------------------------------------

[1] С «гороховыми пальто». Охранное отделение долгое время располагалось на Гороховой улице, отсюда такое прозвище филеров.

------------------------------------------------------

Эпизод девятнадцатый. Год 1916.

Прошло ещё два дня. Работа кипела. Василий не мог обуздать своё восхищение темпами, с какими все намеченные мероприятия по подготовке к проведению голосования в местных комитетах и ячейках продвигались большевиками. Он периодически подходил то к одному, то к другому соратнику, мельком просматривал через плечо поступившую информацию, которую товарищи сортировали по только им известному принципу, и восклицал:

— Ай, молодца! Замечательно!

Буквально ежечасно кто-то из товарищей покидал дом Евдокии Николаевны, чтобы не раскрывать адрес расположения конспиративной квартиры, встречался в пределах квартала с каким-нибудь курьером от штаба подпольщиков, возвращался назад, и Шилову тут же сообщали об очередном успехе в деле организации голосования на местах.

Внезапно у Василия что-то щёлкнуло в подсознании. Он отложил карандаш и обхватил голову ладонями. Что же сейчас мелькнуло? Ну вот, буквально только что. Что он упускает? Ведь точно что-то очень важное. Из-за пустяка не стал бы он затормаживаться. Как же отмотать эту ленту назад? Так, вспоминаем пошагово, что предшествовало рождению данной мысли. Так-так... Принесли свежее сообщение о полученном ответе из Эривани... Ага... Есть. Поймал.

Шилов вышел к копошившимся у стола над бумагами соратникам.

— Друзья, прервитесь, пожалуйста. Мне необходимо вам кое-что сказать... Я совсем упустил, товарищи, и только сейчас меня пробило... В эти дни в казахской степи, в Акмолинской, Семипалатинской, Уральской, Тургайской областях, а там и Алтай рядом, разворачивается Среднеазиатское восстание. У руля этого восстания стоят Амангельды Иманов, сын пастуха, и большевик Алибий Джангильдин.

— Я знаю Алибия, — встрепенулся Фрунзеэ. — Встречался я с ним в Крыму.

— С Алибием знакомы многие из здесь находящихся. — сказал Шляпников. — Мы его год назад в партию принимали, здесь, в Петрограде.

— Ну так это же замечательно! — воскликнул Шилов. — Это намного облегчает нашу работу. Сейчас припомню, что мне известно по истории из моего времени. Ага... В Тургайском и Иргизском уездах Иманов и Джангильдин собрали около пятнадцати тысяч повстанцев. И будут ещё ускоренными темпами наращивать численность. Надо немедленно найти возможность выйти на связь с этими товарищами. Они сейчас берут в осаду Тургай. И вот-вот конные отряды киргизов нарушат телеграфную связь под Тургаем, и тогда связаться с ними будет уже довольно проблематично. Перед нами стоит задача без промедления, во что бы то ни стало, остановить этих национальных героев. Во-первых, если они продолжат своё продвижение, боевые действия, это восстание будет жёстко, даже жестоко, подавлено государевыми войсками. А во-вторых, необыкновенная храбрость казахского и киргизского народов, которые с пиками идут в атаку на регулярные войска, против казачьих сотен, на орудия и пулемёты, нам пригодится в будущем. Они нам нужны живыми. Только представьте себе, на что будут способны эти бесстрашные воины, если мы их вооружим настоящим оружием. Это определённо будет мощный ударный кулак в сражениях Гражданской войны. Руководителей нужно сориентировать на проведение голосования на их территориях и образование Казахской АССР. Это ещё один регион, который пополнит состав Советского Союза.

— Я попробую. В Иргизе сейчас Миша Кисилёв руководит нашими товарищами. Я с ним неплохо знаком. Связь по телеграфу с Мишей имеется через железнодорожников. А от Иргиза до Тургая по прямой всего около двухсот километров. Должны быстро добраться до Иманова. Дня за три, а может и быстрее, — быстро сообразив и всё взвесив, вскочил с табурета Михаил Васильевич. — Всё, я убежал. Не буду тратить время, — хлопнула дверь, и по ступеням с веранды дробно застучали его сапоги.

— И ещё один момент, товарищи, — вновь привлёк к себе внимание Василий, — необходимо срочно настоять на приезде без промедлений товарища Троцкого в Россию. Сейчас Лев Давидович находится в Барселоне, в отеле Hotel de Paris. Скоро переедет в небольшой дешёвый пансион, где связаться с ним будет намного сложнее. Троцкий нам нужен здесь, а за границей его в ближайшем будущем ждёт арест. Каким образом убедить в необходимости его присутствия в эти решающие дни на Родине — решать вам, но убедить вы его должны. Троцкий в моей истории — рупор революции. Создатель Красной Армии. Именно Троцкий повлиял на взгляды Чичерина, когда они вместе трудились в редакции газеты "Наше слово", и Георгий Васильевич перешёл из стана меньшевиков к большевикам. А Чичерин, между прочим, к вашему сведению, станет лучшим Наркомом иностранных дел. Сейчас он в Лондоне. Надо бы изыскать возможности и каким-то образом пригласить его в Россию.

Шли дни. Они просто пролетали один за другим. Из-за навалившегося объёма дел время перестало существовать. Необходимые документы Василий подготовил и передал для ознакомления соратникам, после чего приступил к осуществлению своей идеи по вызволению из ссылки Иосифа Виссарионовича Сталина.

Эпизод двадцатый. Год 1916.

Флаг-капитан Морского штаба Верховного Главнокомандующего по Балтийскому морю Василий Михайлович Альтфатер в среде морских начальников считался человеком очень твёрдых правил, без проявления малейших намёков на заискивание, попыток подстроиться к вышестоящему начальству. Он был человеком, которому никогда не приходилось мучиться выбором: стоит ли высказать всю правду, как бы она резка ни была, или же лучше промолчать.

Он был молод душой и телом, а потому радовался жизни. День тоже радовал. Солнышко веселилось на невских волнах. Несмотря на лёгкий ветерок с набережной, было не морозно. Всё было замечательно в этот неплохой день, если не считать, что один момент уже третий день омрачал настроение капитана первого ранга, да ещё и вот напасть: под ногами недовольно хлюпнула рябью лужа, и флаг-капитан опустил глаза на обувь.

«Вот же незадача! Ведь собирался же поменять ботинки, поистрепались уже. Опять упустил. А на завтра дождь обещают», — с досадой подумал Василий Михайлович.

— Ваше высокоблагородие! Разрешите обратиться? — раздалось над ухом, и, прежде чем оторвать глаз от ботинка, флаг-капитан упёрся взглядом в надраенные сапоги обратившегося.

«Щёголь штабной, вероятно. Опять какой-нибудь аврал и куда-нибудь срочно вызывают. Даже на улице поймал», — мелькнула мысль.

Перед ним, придерживая левой рукой роскошные ножны шашки и вскинув к папахе правую, вытянулся в струнку бравого вида прапорщик с Георгиями на шинели. Василий Михайлович кивнул: «Валяй».

— Фельд... Простите, прапорщик Чепаев, — и, слегка стушевавшись, продолжил:

— На днях в чине повысили — не привык ещё. Могли бы Вы, Ваше высокоблагородие, уделить десять минут своего времени? Мне бы с Вами приватно поговорить.

— Вы не из штаба? — поинтересовался флаг-капитан.

— Никак нет! — бодро ответил прапорщик.

Альтфатер достал часы и посмотрел на время.

— Ну что же, прапорщик, десять минут я могу Вам уделить. Даже одиннадцать. Куда прикажете следовать?

— Да просто отойдём в сторонку, чтобы не мешать господам офицерам проходить в здание, — предложил Шилов.

Они подошли к стене, на которой не было окон, и можно было не опасаться, что кто-то может невольно подслушать их разговор. Василий пристально всматривался во внешность капитана первого ранга. Перед ним стоял благородного вида мужчина примерно того же возраста, что и сам Чепаев, с лицом по форме ближе к квадратному, покрытым небольшой щетиной от висков до скул, сформированной аккуратной бородкой и подкрученными вверх усами.

— Ваше высокоблагородие, — начал задумчиво Василий.

Каким образом построить разговор с офицером, Шилов представлял хорошо и даже несколько раз прокрутил его в голове, прежде чем отправиться к зданию Морского штаба, но вот сейчас, находясь напротив флаг-капитана, почувствовал как на него навалилась какая-то необъяснимая робость.

— Прошу Вас отнестись к моим словам с пониманием и полной ответственностью. Не сочтите меня за блаженного... В ближайшее время в стране произойдут масштабные изменения. Царь отречётся от трона, и к власти придёт народ. Поверьте, это не бредни и не мечтания сумасшедшего. Так оно и будет. Многие офицеры флота встанут на сторону Советов. Морской Генеральный штаб перейдёт в полном составе.

Василий Михайлович дёрнул себя за кончик уса, словно хотел убедиться, что происходящее не является воплощением пугающего своей реальностью сна. Поморщившись от боли, он немного отстранился от прапорщика, высказывающего столь странные, крамольные слова.

— Его Высочество Вам самолично сообщил о своём намерении покинуть трон? — не без ехидства поинтересовался флаг-капитан.

— Бога ради, дослушайте, пожалуйста. Я постараюсь Вам всё объяснить.

Василий спешил вывалить на капитана первого ранга информацию, может быть, где-то даже сумбурно, опасаясь, что Альтфатер вновь проявит оправданный скептицизм, перебьёт его в любую секунду, не станет слушать дальше и задуманное Василием рухнет, так и не стартовав.

— Признайтесь, ведь лично Вас в нынешней сложившейся в России ситуации многое не устраивает. Но Вы продолжаете служить потому, что считаете необходимым быть полезным Родине там, где можете, и так, как можете. Вам доводилось слышать выступления агитаторов-большевиков, и речи их Вам кажутся здравыми, но вот только Вы им не верите. Точнее, я бы выразился так: Вы просто не знаете определённо большевиков. Но, поверьте, у Вас будет возможность и время убедиться в том, что мы, хотя я и не являюсь большевиком, я из народа, любим Россию больше многих из ваших.

Альтфатер стоял, как будто получил пудовой гирей по затылку. Разве что ещё живой, а не с разваленным черепом. Нет, он, конечно, слышал, что в морских экипажах бродят слухи, будто бы он, флаг-капитан, чуть ли не «красный». Но чтобы зашло настолько... Он был ошарашен. Ничего дурного усмотреть в том, что установится власть, ближе стоящая к народу и ответственная перед народом, он не мог. Но представить, что вот так близко это может коснуться его самого, даже в мыслях не допускал.

— То есть, речь идёт о перевороте или революции, если я правильно понимаю? И причастными к ней будут именно большевики?Неужели же только революция может спасти Россию?

— Да, — революция, и да, — только революция спасёт страну, — твёрдо припечатал Шилов. — Я могу раскрыть немного Вашу личную дальнейшую судьбу в Советской России. Хотите?

— А Вы что, Божий человек? На старца Вы как-то не похожи, — усмехнулся флаг-капитан.

— Думаю, что не столь важно, кем являюсь я, важнее, какой я вижу Вашу судьбу, — ответил с открытой улыбкой Василий. — Считайте меня человеком, который видит сквозь времена... Вот так вот. Ни много ни мало, а именно видящим будущее и некоторые загадочные вещи... В составе советской делегации, в качестве морского эксперта, Вы будете принимать участие в переговорах о мире в Бресте. Потом Вас назначат помощником начальника Морского Генерального штаба. Будете являться членом коллегии Народного комиссариата по военным и морским делам. Далее получите должность Командующего морскими, речными и озёрными силами Республики. Как видите, Ваша дальнейшая жизнь тесно связана с народом России.

Альтфатер молчал. Испытующим взглядом буравил Шилова.

— И я, конечно же, должен Вам верить на слово, человек, видящий сквозь времена? Ваши слова о том, что попытаетесь мне всё объяснить, заблудились в дебрях словоблудия?

Шилов интригующе помолчал.

«Что же Вы, господин хороший, думаете, что мне нечем Вас удивить? Ну-ну».

— Скажите, Василий Михайлович, а ведь Вы в момент нашей встречи так опечалены были не из-за той злополучной лужи, попавшейся на Вашем пути и в которую Вы случайно наступили? Вам на плечи давят мысли из-за ордена?

— Что Вы имеете в виду? — вскинулся взволнованно капитан первого ранга, но тут же взял себя в руки.

— Ну как же? Не далее как вчера Вы присутствовали на официальном приёме в канцелярии посольства Швеции на Английской набережной, шестьдесят четыре. А предстать там Вам надлежало при всех своих регалиях. Но вот незадача: два дня назад, в преддверии приёма, Вы собрались отдать отутюжить парадный мундир и обнаружили пропажу ордена Святого Владимира. Ведь так было? Теперь вспомните — перед этим, для похода в театр, Вы доставали из шкафа смокинг. Верно? Ну вот, Вы, вероятно, неловко задели китель с наградами. Вы не волнуйтесь. Владимир просто отстегнулся и упал в Ваш ботинок на полке. Проверьте, как вернётесь домой. Откуда я всё это знаю? Признайтесь, что о своих переживаниях Вы ни с кем не делились. И согласитесь, что подстроить всё я не мог. Ради чего? Только чтобы при встрече с Вами огорошить Вас данными подробностями?... Всё гораздо проще и в то же время всё намного сложнее. Вы об этом случае и о своих волнениях по поводу того, что выдача дубликата ордена Вам будет не положена, так как утрата произошла не в боевой обстановке и не при стихийном бедствии, и теперь Вы можете рассчитывать только на справку о награждении, расскажете в будущем академику Крылову. А Алексей Николаевич в беседе с одним человеком, фамилию его, извините, я не стану озвучивать, приведёт это как пример того, что никогда нельзя терять надежды, опускать руки. Не самый лучший пример, на мой взгляд, конечно, но факт остаётся фактом.