Осень отчаяния

Глава 4. Детство кончилось

Паша каждый день писал Лике. Отправлял любой смешной мем, часто скидывал тиктоки с их канала, рассказывал, как сильно соскучился. Лика держала границы, вежливо присылала смеющиеся эмодзи, отшучивалась и ставила лайки. Паша чувствовал себя повзрослевшим: он же теперь студент и прошло уже почти полгода, как он признался Лике в чувствах. Подумал, что пора предпринять ещё попытки покорить её, но все его предложения куда-нибудь сходить вдвоём в Москве встречали отказ.

Когда в выходные они выдвинулись вместе домой, Лика рассмеялась:

– Я волнуюсь, у меня полная машина детей!

Лика только два месяца назад приобрела машину, и, видимо, ещё боялась кого-то возить. Паша сидел рядом с Ликой, а ТимьЯн и Инга расположились сзади – они раньше все учились в одной гимназии, и тут же принялись обсуждать новости об общих знакомых, кто куда поступил.

А Паша поплыл: смотрел на сосредоточенную Лику и внутри растекалось нежное тепло, ему становилось хорошо, даже когда она была просто рядом, а от её смеха и улыбок таял изнутри, и сердце заходилось в неровном ритме.

– Какие же мы тебе дети, а, тётя Лика?!

– Па-а-а-аша! – рассмеялась она.

Лику обычно задевало, когда он упоминал её возраст, но сейчас Паша не удержался пройтись по этой теме: она первая назвала их детьми. Выразительно изогнул бровь и официальным тоном произнёс:

– Или лучше к тебе обращаться, Анжелика Дмитриевна?!

– Паш, сейчас пешком пойдёшь!

– Выбросишь ребёнка на трассе?! – захохотал Паша. – Нет у тебя сердца, Анжелика Дмитриевна!

– Всё, перестань! Не отвлекай.

– А у кого скоро день рождения?

– Ничего не скоро, до него ещё три недели.

– Ты же понимаешь, что я не просто так напоминаю? Даже если ты не будешь его отмечать, мы всё равно тусанем за тебя. Но ты же у нас эксперт по злачным местам. Тимох, – Паша обернулся. – Мы же пойдём отмечать Ликину днюху?

– Конечно! – отозвался Тим.

– Почему бы и нет, – подёрнула плечом Лика. – Есть одно место классное, отведу вас туда. Я тогда забронирую столик на вечер пятницы, идёт? Сможете? Приглашаю всех! Инга, присоединяйся!

– Спасибо за приглашение, – отозвалась Инга. – Я, наверное, не смогу.

– Почему? Пошли с нами! Там бронь столика минимум на шесть человек, а мне кроме Тима, Паши и Яны и позвать особо некого, подружки мои не любят клубы. Музыка там что надо, оторвёмся.

– Я боюсь, мой парень меня не отпустит, – хмыкнула Инга.

– Бери его с собой. Как раз будет шестым.

– Ой, нет, он такой душнила!

– Самые душные люди потом отрываются за всех! Уж поверь душниле! – усмехнулась Лика.

– Ладно, я с ним поговорю, спасибо за приглашение!

Яна почти все выходные провела с родными, а Паша с Тимохой зависли на скалодроме.

Отец, конечно, обрадовался приезду Паши, но он был довольно меланхоличным человеком, все его эмоции скрывались где-то в глубине души, очень глубоко. Они с Пашей уже давно жили, как соседи, даже когда отец перестал пить.

– Как жизнь? – Паша обшаривал холодильник в поисках еды: нашёл лишь хлеб, подсохший сыр, полпачки сосисок и кетчуп. Скривился и закрыл дверцу.

– Как обычно, работаю. Завтра поеду в Ростов, вернусь через неделю. А ты как? Обустроился уже в Москве?

– У меня всё отлично! Ладно, па, я к Тимохе! Тебе ничего не надо? – суетился Паша, избегая смотреть на отца.

Паше почему-то всегда было стыдно, что папа так быстро старел, а после ухода мамы совсем себя забросил.

– Нет, ничего. Тебе это… может, деньги нужны?

– Нет, всё есть! Я побегу, буду поздно. В воскресенье опять уеду. Звони, если что!

Паше было больно смотреть на отца: старая выцветшая майка, растянутые треники, худое лицо в морщинах, щетина. Вроде родной человек, но такой далёкий. Паше хотелось встряхнуть его, сказать: «Купи себе новую футболку и нормальной еды!» Внутри ещё ныла давняя обида, что папа тоже его бросил четыре года назад. Да, он уезжал в рейсы, оставлял ему немного денег, которые Паша спускал за пару дней, а потом голодал. Но в то время Паша голодал не только из-за отсутствия еды, ему очень нужен был близкий человек рядом.

А ведь раньше папа даже брал маленького Павлика с собой в рейсы, чтобы мама могла отдохнуть. Паша обожал папину «Сканию», сон в кабине, обеды в придорожных забегаловках, ночные дороги, мелькающие пейзажи. Это были настоящие приключения. Папа всегда терпел Пашины выходки и никогда не повышал на него голос.

У Паши всегда были «особенности поведения» – так извинялась перед другими людьми мама, когда Паша крушил всё вокруг себя. Он был слишком подвижен и часто задевал и других детей. Ребёнок, который не мог усидеть на месте ни секунды – неугомонный, импульсивный, шумный и абсолютно неуправляемый – он доставлял слишком много проблем маме, но не понимал, что именно делал не так. Она постоянно перед всеми извинялась, утаскивала его отовсюду, но потом приходила домой и плакала. Паша не приживался ни в одной секции – устраивал на английском догонялки, в музыкалке порвал баян, на плавании тренер чуть не поседел, когда Паша нырнул, а потом вылез на другом конце бассейна и ушёл домой, на каратэ стегал всех поясом от кимоно. Его, конечно, потом тоже выпороли этим самым поясом.

Никаких правил, авторитетов и запретов – Паша не боялся наказаний и угроз, просто убегал при любом удобном случае. Однажды в пять лет прохожие привели его в полицию, потому что нашли на улице – он вышел из торгового центра погулять, а потом решил пойти домой. Мама очень на него кричала, а следом так же долго плакала. Потом она пришила бирку на куртку, но Паша умудрился потерять и подписанную куртку, а потом снова оказался в полиции.

Это потом в школьные годы его стали таскать по врачам, устраивать психолого-медико-педагогические комиссии, влепили, будто клеймо, странные буквы «СДВГ1». Мама пыталась давать Паше лекарства, но от одних сильно кружилась голова, а от вторых он всё время спал. Таблетки не помогали, и неуправляемого Пашу выгнали из школы сначала из одной, а через несколько лет и из второй. Удивительно, как он ещё прижился на гимнастике, куда его отдали в девять лет. Пашу там очень много наказывали, но сбежать не давали, терпели и не выгоняли, и он постепенно привык, начало получаться что-то. Даже наконец-то появился настоящий друг, который принимал его со всеми выходками. Они с Тимом одно время дрались на каждой тренировке, и их вместе наказывали, так и сдружились.

Паша планировал сбежать и из третьей школы, начал много прогуливать в седьмом классе, но мама сбежала от него раньше. Внезапно и навсегда, попрощалась и ушла с вещами. Паше было всего тринадцать, когда вдруг кончилось его детство и он остался один.

Глава 5. Напульсник и комплементарные цвета

На следующей паре по гимнастике сразу после разминки Тим с Пашей подошли к разновысотным брусьям, там готовилась Аня, уже стряхивала мел с рук.

– Мальчики, смотрите и учитесь, – усмехнулась она.

Аня вскарабкалась и повисла на перекладине. Старательно делала подъёмы, перекручивалась, но чем больше разгонялась, тем больше ошибалась, чуть не сорвалась с нижнего яруса. Она аж покраснела вся от напряжения, стала ошибаться ещё больше, а под конец вообще неудачно перехватилась, не долетела до верхнего уровня, рука сорвалась. Аня спрыгнула, отряхнула руки, рывками быстро расстегнула гимнастические накладки, вздохнула и не поднимала глаз. И словно хотела побыстрее от всех убежать, быстрым шагом пошла от них.

– Ты как? – к ней подскочил Тим, придержал за плечо, развернул к себе.

У Тимохи глаз на ошибки намётан, он явно увидел все неточности в технике.

– Как видишь, не в лучшей форме, – зашипела и поморщилась Аня. Она тёрла правое запястье и опустила глаза в пол.

– Связку потянула? Почему ты без напульсников? – Тим схватил её за руку, провёл большим пальцем по связке на запястье, пытаясь нащупать разрыв или растяжение, затем снял свой напульсник и надел на запястье Ани. – Мазь дать?

Паша молчаливо следил за ними: и пока Тим бережно водил пальцем по её запястью, Аня широко распахнутыми глазами смотрела на Тима. Дышала тяжело и часто, то ли запыхалась, то ли прикосновения её так волновали. Тимоха снял и нацепил на руку Ани и второй свой напульсник. Она посмотрела на оранжевые напульсники на своих руках:

– А как же ты?

– У меня запасные в сумке есть, – улыбнулся Тим и убежал в раздевалку.

Паша переглянулся с Аней и хмыкнул: её щёки пылали румянцем. Друг, похоже, даже не заметил, какое произвёл впечатление на Ариель. Паша как раз застёгивал гимнастические накладки, собираясь на перекладину. Помелил ладони. Когда подбежал Тим, Аня придерживала одной рукой другую и прижимала к себе. Тим протянул ей мазь:

– Намажь, чтобы отёка не было, она и обезболивающая, но сегодня побереги себя.

– Спасибо, – Аня жутко смутилась, покраснела ещё сильнее, но мазь взяла.

Тим нацепил белые нарукавники и свои гимнастические накладки и после Паши полез на перекладину. Повис и подмигнул Ане. Паша тем временем включил запись на телефоне. А Тим просто летал, в этот раз разогнался сильно, перекручивался, кувыркался, цеплялся, снова разворачивался, перехватывался. По скорости превзошёл себя – на турнике Тимоха лучший. Аня смотрела, приоткрыв рот, не скрывая восхищения, да и остальные ребята даже отвлеклись, чтобы посмотреть на выступление Тима. Когда Тим спрыгнул в идеальном соскоке, развёл руки в стороны, Аня даже захлопала. Он широко улыбнулся. Паша выключил камеру, усмехнулся:

– Ну ты и позёр!

Аня рядом смотрела на него не моргая.

– Это было… так профессионально! Тим, я до сих пор думаю, как тебя просмотрели и не взяли в сборную?

– Травма. – Тим приподнял руку и поджал губы. – Пропустил командный чемпионат Европы и Кубок России.

– Как жалко, – вздохнула она.

– Эй, куда пошли?! А моё выступление на кольцах кто будет смотреть? – окликнул их Паша.

Они заговорились и, кажется, забыли про него. Обернувшись, Тим усмехнулся:

– Выступает властелин колец, Паштет!

И Паша потащил своих зрителей к своему любимому снаряду, показать мастер-класс. Вручил Тиму телефон для съёмки. Укоряя друга в позёрстве, сам старался выложиться на максимум, замечал, что новенькие ребята поглядывают на него. Здесь ему не было равных, он красовался и гордился, что хоть где-то обошёл Тимоху. В командном многоборье Пашу всегда ставили на кольца, и он не подводил – брал высший балл. Но когда спрыгнул, чуть оступился. Тим цокнул. Аккуратные и чёткие соскоки давались Паше с трудом. Он подошёл ближе и услышал пояснения Тима:

–…поэтому Паштет у нас хорош, где нужна сила. Ещё ему супер дается конь…

– Сам ты конь! – захохотал Паша.

Тим осёкся, рассмеялся, и они втроём пошли к параллельным брусьям. Аня заговорила:

– Тут неофициальное посвящение в первокурсники планируется на турбазе, вы поедете? А на кафедре будет через две недели.

– Конечно! – отозвался Паша. – Тимох, поедем ведь?

Тот чуть нахмурился:

– Надеюсь, не с ночёвкой?

– С ночёвкой, но кто не хочет, могут уехать раньше, – пояснила Аня.

– Он поедет! – ответил за Тима Паша и хлопнул его мелованной рукой по плечу, оставив там след. – Там же столько можно наснимать!

Сентябрь клонился к середине. Тимоха то отгораживался от Ани, превращаясь в каменного истукана, то забывался, особенно когда они разговаривали про гимнастику. Тогда Тим сразу начинал беззаботно болтать, в глазах загорался огонь. Аня, будто чувствуя слабину, Тима каждый раз обсуждала с ним спорт, и друг тут же забывался.

Аня у них в группе стала старостой, подружилась с девочкой Машей – легкоатлеткой. Они даже жили в одной комнате в общаге. И к облегчению Тима на парах Аня стала чаще садиться и общаться с Машей.

Забавно, что дисциплина «Теория и Методика» сокращалась как «ТиМ», и Тим постоянно вздрагивал, когда кто-то говорил:

– У нас сейчас ТиМ!

– После ТиМа пошли в столовку.

Тимоха никак не мог к этому привыкнуть, а Паша его постоянно подкалывал. Даже смонтировал тикток из мультика «Котёнок по имени Гав», где собачка бегала и кричала: «Тим! Тим!» А потом вставил Тимоху, а озвучку оставил из мультика: «Это ты меня зовёшь?» И сам же долго смеялся над этим роликом. Тим, увидев это, поджал губы и прищурился, но потом всё равно улыбнулся.

Через несколько дней, когда Паша и Тим собирались снимать ролики на улице, Аня увязалась с ними:

– Привет! Краем уха услышала, что вы собираетесь снимать, можно посмотрю?

Паша обрадовался, у него родилась идея о синхронной съёмке с Тимом, но нужен был оператор. Тимоха ничего не ответил, пожал плечами. Паша покосился на него: может, его симпатия к Ариель начала стихать?

Во дворе академии их встретило несколько разноуровневых турников. Аня тут же забралась на самый высокий, подтянулась, прокрутилась пару раз. Тим скинул куртку, оставшись в оранжевом худи, разминал запястья, шею. Залез на соседний турник, смотрел за Аней. А она повисла вниз головой, зацепившись сгибом под коленями, раскачалась, прокрутилась два раза и спрыгнула. Тоже сняла куртку и оказалась в жёлтом худи. Погода стояла пасмурное, всё небо затянули тёмные тучи. Дождя ещё не было, а осень осторожно, будто незаметно подкрадывалась и точечными мазками касалась деревьев.

– О, какой цыплёнок вылупился, – рассмеялся Паша.

– Я люблю жёлтый цвет, – хихикнула Аня.

Паша покосился на Тима, тот спокойно восседал на турнике, не спешил ничего делать и даже не улыбнулся от Пашиной шутки, но отвёл от Ани взгляд. Ариель, вооружившись улыбкой, сама забралась на турник к Тиму, села рядом и начала беззаботно болтать ногами:

– А твой любимый цвет, видимо, оранжевый? – она вытянула руку, прижимая своё предплечье к предплечью Тима.

Тим кивнул и посмотрел на их рукава рядом. Паша навёл камеру и сфотографировал их пару раз – смотрелись они здорово, словно два солнышка на фоне пасмурного неба.

– Кстати, таскаю с собой, всё забываю отдать. Я их даже постирала. Спасибо! – Аня вытащила из кармана оранжевые напульсники, протянула Тиму. – Жёлтый и оранжевый всегда рядом, хорошо сочетаются.

– Мой оранжевый хорошо сочетается с синим, – Тим забрал напульсник и отдёрнул руку.

– Какая глупость! – усмехнулась она. – Синий и оранжевый практически противоположны! Они комплементарны в цветовом круге. Синий-желтый, фиолетовый-оранжевый.

– Откуда такие познания? – нахмурился и посмотрел на неё Тим.

– Я в художку ходила пять лет.

– Она ещё и рисует! – Паша расхохотался. – Сплошные таланты! Тимоха, ты просто обязан на ней жениться!

– Иди ты в жопу, Паштет! – и Тим резко спрыгнул, схватил куртку, показал Паше фак и побежал в сторону метро.

Аня тоже спрыгнула, нахмурилась, проводила взглядом Тима и посмотрела на Пашу:

– Что с ним? Я его чем-то обидела? Вы же собирались снимать.

– Расстроился, что ничего не смыслит в сочетании цветов. Есть у него такой бзик, он немного двинутый на этой теме, – хмыкнул Паша. – Раз Тимоха убежал, давай, я тебя сфотографирую: яркий цыплёночек на фоне пасмурной осени, выйдет супер, но придётся распустить волосы…

Паше иногда казалось, что Тимоха весь состоит из бзиков, но отношения друга с цветами особенно забавляли Пашу. Тим старался всегда выбирать всё оранжевое: одежду, продукты, а для Яны покупал что-то синее – это был её любимый цвет. И незаметно Паша тоже заразился этим от Тима: однажды они искали Паше кроссовки и выбирали только белые, с тех пор Паша как-то переключился на белый цвет, особенно, когда осветлил волосы.

К вечерней тренировке Тим немного отошёл, взвинченность прошла, он даже поинтересовался, не обиделась ли Аня, что он так резко убежал. Но всё равно хмуро добавил:

– Ещё раз скажешь при Ане подобную сводническую фразу, я тебе всеку!

– Рядом с Ариель ты становишься очень нервным, – отозвался Паша.

– На хрена она вообще завела этот разговор про цвета?!

– Подкатывает к тебе, а ты не замечаешь.

– Всё я замечаю, – буркнул Тим. – Но меня это всё так напрягает.

– Ариель раздражает?!

– Не она сама, а то, что между нами. Было бы лучше, если б раздражала, – Тим вздохнул и поморщился.

После тренировки они забежали в магазин за продуктами. Тим опять выискивал что-то в синей упаковке для Яны, а себе привычно схватил свою любимую пачку жёлтых эмэндемсок. Но когда выкладывал на ленту, вдруг задержал пачку в руках и выругался – ведь она была любимого цвета Ани.

Паша после ужина торчал на кухне с Тимом, пока Яна мыла голову, а это всегда затягивалось на два часа минимум, и Пашу порой раздражало, что Яна так долго занимает ванну. Сейчас он прогонял фотки Ариель через фотошоп и лайтрум. Тимоха сидел рядом, грыз орешки, заглядывал в монитор и напрягался так, будто Аня сидела рядом.

– Вот эта классно вышла! – вдруг улыбнулся Тим: на фото Аня висела вниз головой, зацепившись сгибом под коленями, длинные волосы почти доставали до земли и развевались на ветру, а она высунула язык и зажмурилась. – О, вот эта ещё огонь! Отправь ей сейчас, ей понравится.

– Что смотрите? – подошла Яна, вытирая влажные волосы полотенцем.

– Я тебе чай сделал, – придвинул к ней кружку Тим. – Правда, он уже остыл.

Она уселась к нему на коленку, обняла и заглянула в монитор Паши:

– Ух ты! Какие яркие фотки. Это кто? Ваша одногруппница?

– Ага, староста, – пояснил Паша.

– А можно я гляну? Надеюсь, там нет нюдсов, как ты любишь фоткать?! – усмехнулась она и покосилась на Пашу.

Он рассмеялся и повернул ноут к ней. Яна очень быстро перелистывала фотографии, их было не так много. А потом открылось фото, где Аня с Тимом сидели на турнике и оба смотрели на прижатые предплечья. С одной стороны ничего в этой фотке не было, но смотрелись они действительно классно: оба яркие и чем-то даже похожие.

Яна перестала листать и вперилась взглядом в монитор, сразу нахмурилась.

– На этом всё! – Паша натянул улыбку и пододвинул ноут к себе.

А Яна вдруг вырвалась из объятий Тима, даже руку резко отдёрнула, когда он пытался её удержать, голос её прозвучал сдавленно:

– Мне нужно волосы высушить.

Она ушла в комнату, и там зашумел фен. Тим закрыл лицо ладонями:

– Твою ж мать!

Глава 6. Посвящение

На следующих выходных Паша с Тимом поехали на посвящение в первокурсники, на спортивную турбазу. Всех студентов курса перемешали и распределили по командам. Смотрелись они смешно: солянка от двухметровых волейболистов до миниатюрных девочек-гимнасток. Им устроили какой-то беспощадный квест, не жалели никого. Сделали такую полосу препятствий, будто не в студенты посвящали, а испытывали ниндзя.

В итоге грязные, в пыли и ветках первокурсники собрались на футбольном поле. Принесли клятву физкультурника и разбрелись кто куда. В свободное время можно было потусоваться на танцплощадке или поиграть: здесь располагались и площадки для волейбола, и для футбола – для спортсменов полное раздолье.

Девчонки потянулись зажигать на танцполе, а Паша потащил Тимоху за территорию турбазы, потому что приметил по дороге в лесу заброшенное, уже хорошенько заросшее двухэтажное здание. Заброшка располагалась недалеко, метрах в ста от турбазы, поэтому до них долетала музыка и громкие выкрики игроков с площадок, и Паша продирался сквозь кусты и подпевал.

Паша обожал заброшенные здания, его всегда вдохновляла эта эстетика – время не щадит ничего и никого. Особенно он любил добавить яркий, контрастный элемент на заброшенный фон, чтобы серость и уныние оттеняли красоту. От любой развалины Паша приходил в восторг, аж внутри всё начинало ликовать и трепетать. Места без людей, постапокалиптические кадры, как природа забирает своё – в голове сразу рождались сюжеты и картинки, что и как можно снять, какой образ создать. Поэтому Паша так любил снимать и фотографировать. Слишком много образов появлялось в голове и просилось их реализовать. Он перефотографировал наверное половину своих одноклассниц по всем близлежащим заброшкам Подмосковья, которые смог найти. А сколько они наснимали роликов с Тимом в заброшенных зданиях – Паше хватило бы наполнять ими контент на канале на полгода точно, но ему всегда было мало.

Словно наркоман он тянулся к любой развалине с телефоном и стабилизатором-моноподом наготове. А сейчас восторгу Паши не было предела – они добрались до полуразрушенного здания, заросшего мхом и бурьяном, на стенах которого не было живого места от граффити.

– Я б здесь жить остался! Красота! – радовался он находке. – Наверное, это мой рай!

Тим тем временем приглаживал поросль около стен, чтобы при прыжке не напороться ни на что, он ненавидел разбитые стёкла – ещё один его бзик. Если на заброшках оставалось много осколков, приходилось либо их долго убирать, либо вообще не снимать.

Стекла не оказалось, зато валялась куча кирпичей, Тим поднимал их и отбрасывал подальше. Паша режиссировал, а Тимоха не особо напрягался: сальтухи и кувырки выполнял элементарно, но смотрелся эффектно, особенно если к трюкам добавить скорость и врождённую ловкость друга. Что Паше нравилось в съёмках с Тимом – тот всё выполнял беспрекословно и почти всегда с первого дубля: чего Паша только ни выдумывал, а друг уже исполнял любые эксперименты.

В этот раз Паша был безжалостен: они обснимали всю заброшку вдоль и поперёк, сняли порядка тридцати коротких роликов, Тим уже весь взмок, сбил себе об кирпичи пальцы, а его худи стало пыльно-оранжевым, но он явно был доволен собой.

– Ты в отличной форме! – Паша дал Тиму «пять» после последнего ролика, а тот принялся отряхивать руки и смотрел на свои грязные ладони.

– Пить хочу и пожрать бы чего раздобыть. Весь в грязи, как свинья. Пойду умоюсь. Мой рюкзак на турбазе остался, у меня там орехи есть, будешь?

– Я видел там у девчонок бутеры – к ним пойду, разживусь хавкой. Подтягивайся тогда.

Они разошлись. Несколько девчонок с курса и правда делали для всех бутерброды, и Паша наелся вдоволь, щедро рассыпая комплименты. У него уже вошло в привычку хвалить тех, кто его кормит, дабы в следующий раз прийти поживиться снова. А уж сказать девчонкам комплимент – это святое, они становились добрые и весёлые и с удовольствием подкармливали Пашу, подобная тактика редко давала сбои.

Паша развлекал девчонок, наверное, целый час, а потом принялся искать Тима. Странно, что друг не пришёл перекусить, и вообще его нигде не было видно. Паша бродил по турбазе и заметил наконец знакомое оранжевое худи.

Тим сидел с Аней на турнике в глубине турбазы. Площадку окружали деревья и кусты, поэтому Паша не сразу их заметил. Они о чём-то разговаривали, ели орешки, такие увлечённые беседой, что не хотелось их прерывать. И Паша замер неподалёку между деревьев и наблюдал. Судя по энтузиазму на лице Тима, тот рассказывал что-то про гимнастику, Аня улыбалась и смеялась. Потом заговорила она, а Тимоха нахмурился. Ариель опустила глаза, явно делилась чем-то печальным, в итоге поджала губы и глянула на Тима.