Два мира. Неожиданные встречи

— Нет. Слишком похоже на какую-то схему из фильма.

Сейчас он сам даже не знал того, почему это его раздражало. Наверное, потому что рисунок выглядел именно как случайное подражание чужой магии. А он не хотел копировать что-то, смысла чего не понимал. Он хотел найти принцип. Немного подумав, Алексей нарисовал рядом другую фигуру. Круг. Внутри — пять точек. Потом соединил их линиями. Получилась пятиконечная звезда. Пентаграмма. Он несколько секунд смотрел на неё. В голове тут же возникли десятки ассоциаций. Демоны. Ритуалы. Колдовство. Печати. Защитные круги. Но проблема оставалась прежней. Что именно эта фигура должна делать? Почему пять? Почему круг? Почему линии пересекаются именно таким образом? Если он этого не знает, то просто рисует красивую геометрию. А красивая геометрия сама по себе ещё не является магией.

Стараясь всё это осмыслить Алексей нахмурился. Возможно, наоборот, именно форма и не имеет никакого значения. Возможно, местные амулеты работают совершенно иначе. Возможно, рисунок лишь позволяет направить определённую силу. Но тогда снова возникал вопрос… Какую именно?

Он провёл углём несколько линий, затем снова стёр их ладонью. На коже остался тёмный след. Алексей посмотрел на него. Ему вдруг пришла в голову мысль о том, что он слишком сильно усложняет задачу. Пусть первый амулет будет максимально простым. Не нужно сразу пытаться создать полноценное оружие против демонов. Не нужно пытаться сделать печать, способную уничтожить чудовище. Ему требуется всего лишь проверить, может ли рисунок вообще что-либо изменить. Если да — дальше можно будет экспериментировать. Если нет — значит, ему придётся искать другой путь. Он снова взял уголь. На новом участке кожи нарисовал круг. Затем разделил его на несколько частей. Не символами. Не буквами. Просто линиями. В центре оставил свободное место. Туда он мысленно поместил будущую каплю крови. А вокруг неё — несколько линий, которые должны были образовать своеобразный контур.

И тут Алексей неожиданно понял, что ему хочется сделать рисунок симметричным. Наверное потому, что симметрия сама по себе воспринималась как нечто упорядоченное. А если амулет должен был противостоять демонической скверне, возможно, порядок имел какое-то значение. Скверна ведь была полной противоположностью порядку. Он видел это собственными глазами. Дым превращал живые организмы во что-то совершенно неправильное. У птицы появлялись зубы. У зверя удлинялись конечности. Тело менялось. Кости перестраивались. Организм словно переставал следовать тем правилам, по которым должен был существовать. Если представить жизнь как определённую систему, демоническая дымка нарушала её. Она искажала. Переделывала. Значит, возможно, защитный символ должен был нести противоположную идею. Не хаос. Порядок. Не изменение. Стабильность. Не разрушение формы. Сохранение формы.

При появлении этой мысли Алексей на несколько мгновений замер. Вот эта мысль ему понравилась значительно больше. Он посмотрел на нарисованный круг. Может быть, дело вовсе не в том, что какая-то древняя культура решила, что пентаграмма “магическая”. Возможно, подобные символы работают благодаря определённой структуре. Замкнутый контур. Симметрия. Повторение. Направление линий. Центр. Граница. Если так, то он мог попытаться создать собственную схему. Не копировать чужие заклинания. А придумать что-то, что соответствовало бы его собственному пониманию происходящего.

Он снова взял кусок угля. На другом участке кожи нарисовал большой круг. Внутри него — второй, поменьше. Между ними провёл несколько одинаковых линий. Получилось что-то вроде простейшей печати. Потом в центре добавил маленькую точку. Точка была местом, куда должна была попасть кровь. Он долго смотрел на рисунок. И постепенно у него появилась новая идея. Если кровь действительно является активной частью амулета, то, возможно, её не нужно просто размазывать по поверхности. Можно сделать углубление. Очень небольшое. А вокруг него — каналы. Пусть кровь остаётся в центре, а линии расходятся от неё по определённой схеме. В таком случае рисунок будет не просто рисунком. Он станет физической структурой. Алексей сразу представил, как это можно реализовать на кости. Сначала вырезать неглубокую центральную выемку. От неё провести несколько тончайших борозд. По краям сделать замкнутый контур. А затем нанести кровь. Если она действительно обладает каким-то свойством, она может заполнить эти борозды. Возможно, это позволит распределить воздействие по всей поверхности. А если нет — по крайней мере он получит возможность наблюдать, что именно происходит. Эта идея показалась ему куда разумнее, чем просто рисовать символ. Он даже снова посмотрел на пентаграмму. Нет. Пока не стоит. Слишком много неизвестного. Тем более что пентаграмма уже сама по себе имела слишком много культурных и мистических ассоциаций. Алексей не хотел случайно создать не защитный знак, а какую-нибудь совершенно противоположную вещь. Гексаграмма тоже отправилась в сторону. Руны — тем более. Он не знал ни их значения, ни принципа работы. Использовать их было бы всё равно что нажимать неизвестные кнопки на приборной панели. Может, включится свет. А может, взорвётся двигатель.

В этот момент Алексей усмехнулся собственной мысли.

— Вот именно.

Он снова посмотрел на кожу. По ней уже расползлось несколько вариантов будущего рисунка. Одни были зачёркнуты. Другие стерты ладонью. Третьи оставались более-менее целыми. Но постепенно среди них появлялась одна идея. Круг. Центр. Симметричные линии. Замкнутый внешний контур. И ничего, что можно было бы принять за местное слово или чужую письменность. Просто геометрия. Возможно, примитивная. Возможно, совершенно бесполезная. Но зато своя. Алексей понимал, что даже это ещё не гарантирует успеха. Потому что амулет мог требовать не просто символа, а определённой техники. Может быть, каждый штрих нужно было делать в правильном порядке. Может быть, линии должны были иметь определённую толщину. Может быть, кровь наносилась только после специальной обработки. Может быть, амулеты вообще не работали без какого-нибудь внутреннего источника энергии. Он ничего этого не знал. Но зато теперь у него появилась отправная точка.

Алексей поднял костяную заготовку. Затем положил рядом кожаный набросок. Он сравнил размеры. Круг должен был уместиться на поверхности, но при этом оставалось место по краям. В центре — небольшая выемка. От неё — несколько линий. А вокруг — замкнутая граница. Выглядит достаточно просто. Не похоже на местную надпись. И главное — Алексей понимал, почему именно он хочет сделать каждую часть. Центр — место для крови. Внутренние линии — направление. Внешний круг — граница. Симметрия — порядок. Он не знал, имеет ли всё это какое-либо реальное значение с точки зрения здешней магии. Но если амулет действительно способен каким-то образом взаимодействовать с демонической скверной, возможно, этого окажется достаточно хотя бы для первого эксперимента.

Алексей ещё раз взглянул на собственные руки. Потом на костяную пластинку. Он прекрасно понимал, что сейчас стоит на границе между рациональным экспериментом и самым настоящим суеверием. Ещё совсем недавно он бы посмеялся над человеком, который сидит в заброшенной башне и рисует на кости магический круг, собираясь активировать его собственной кровью. Теперь же он уже не мог позволить себе смеяться. Потому что демоническая дымка существовала. Он видел её. Видел, как она меняет животных. Видел, как она отступает от его крови. Видел, как амулет воинов реагирует на участки, где проливалась его кровь. И если всё это действительно было частью одной системы, то оставалось только понять её правила. Алексей осторожно провёл пальцем по угольному рисунку.

— Ладно. Сделаем сначала чертёж.

Он решил не переносить изображение на кость сразу. Сначала набросок должен был его самого полностью устраивать. Потом он приготовит краску. Потом проверит её отдельно. И только после этого попробует нанести рисунок на костяную пластинку. Потому что теперь Алексей уже понимал одну простую вещь. Самая большая ошибка — пытаться решить неизвестную задачу сразу. Нужно разбить её на части. Сначала материал. Потом рисунок. Потом кровь. Потом взаимодействие со скверной. И лишь после этого можно будет говорить о настоящем амулете. Он ещё раз посмотрел на испещрённый углём кусок кожи. И впервые за всё время его маленькая импровизированная мастерская начала напоминать не место, где отчаявшийся человек пытается придумать очередное средство выживания, а настоящую лабораторию. Пусть примитивную. Пусть собранную из костей, угля, старого ножа и кусков кожи. Но лабораторию. А за окном тем временем медленно темнел лес, и где-то далеко, за линией чистой земли, в густом сумраке гор продолжала жить та самая демоническая дымка, существование которой ещё совсем недавно Алексей считал невозможным. Теперь же он собирался попробовать создать вещь, способную противостоять ей. И впервые за всё время у него появилось ощущение, что он не просто пытается выжить в этом чужом мире. Он начинает понемногу разбираться в его правилах.

Парень ещё некоторое время сидел над куском кожи, на котором уже успел изобразить целую коллекцию совершенно бесполезных, а местами и откровенно подозрительных геометрических конструкций. Одни напоминали ему символы из старых компьютерных игр, другие — какие-то схемы из книг по оккультизму, третьи выглядели так, словно он просто уронил на кожу горсть сухих веточек, а потом обвёл их углём. Ни один из вариантов ему по-настоящему не нравился. Слишком сложные было бы трудно повторять. Слишком простые выглядели как обычные царапины. А использовать настоящие местные письменные знаки он по-прежнему не решался. Он уже собирался снова провести углём линию через центр очередной окружности, когда внезапно замер. В памяти совершенно неожиданно всплыло то, что когда-то казалось ему настолько обыденным, что он даже не задумывался о ценности этой информации. Формула этилового спирта.

Он ещё несколько секунд просто смотрел перед собой. Потом его лицо медленно расплылось в улыбке.

— Нет…

Он тихо произнёс это слово, будто сам себе не верил. Через несколько секунд улыбка стала шире.

— Да ладно…

Он прикрыл рот ладонью, но это уже не помогло. Сначала из него вырвался короткий смешок, затем второй, а потом Алексей совершенно неожиданно для самого себя согнулся пополам и расхохотался так, что несколько раз пришлось вытереть выступившие от смеха слёзы. Ситуация была настолько нелепой, что остановиться оказалось практически невозможно. Он сидел посреди заброшенной башни в каком-то совершенно чужом мире, рядом лежал обработанный кусок оленьей кости, вокруг стояли примитивные инструменты, за стенами начиналась заражённая демонической скверной территория, а он только что всерьёз решил использовать в качестве магического символа химическую формулу этилового спирта.

C₂H₅OH.

Именно её. Формулу вещества, которое на Земле было настолько обычным, что его можно было встретить практически повсюду. Этанол. Обычный этиловый спирт. Вещество, которое использовали в медицине, промышленности, химии, парфюмерии, пищевой промышленности и ещё в огромном количестве самых разных областей. А в определённой концентрации его вообще употребляли внутрь. И теперь именно эта формула могла оказаться в его первом самостоятельном амулете. Алексей снова начал смеяться.

— Гениально… — пробормотал он, вытирая уголок глаза. — Просто гениально.

Он представил, как какой-нибудь местный мастер амулетов однажды найдёт эту штуку, внимательно рассмотрит неизвестные символы, нахмурится, проведёт пальцем по линиям и скажет что-нибудь чрезвычайно мудрое о древнем запретном знании.

А внутри будет написано буквально:

C₂H₅OH.

Он опять фыркнул. Причём чем больше он пытался представить серьёзные лица местных жрецов, мастеров или воинов, тем смешнее становилось. Никто здесь не знал таблицу химических элементов. По крайней мере, Алексей не видел ни единого признака того, что подобные знания вообще существовали в этом мире. Даже если местные имели собственную развитую науку, она могла быть устроена совершенно иначе. А уж вероятность того, что кто-нибудь из них посмотрит на последовательность латинских букв и цифр и немедленно скажет: “Ага, это этанол”, казалась ему практически нулевой. Для любого местного человека эти символы действительно выглядели бы как нечто загадочное. Для него же — нет. И в этом заключалось главное преимущество. Он не пытался придумать неизвестный язык. Не пытался копировать чужие руны. Не пытался воспроизвести символ, значение которого могло оказаться совершенно противоположным тому, что ему требовалось. Он использовал систему обозначений, которую знал сам. Это означало, что при необходимости он сможет воспроизвести её снова. И снова. И снова. Причём практически без изменений. А это для эксперимента было гораздо важнее красивого внешнего вида. Алексей наконец немного успокоился, взял кусок кожи и внимательно посмотрел на свои предыдущие наброски.