Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

– Вы что тут забыли, мужчина?

– Это мой номер, – он повернулся ко мне. И как в фильмах замер.

Сейчас, конечно, понимаю, что выглядела глупо. Тонкое белое платье намокло и облепило тело. Тушь потекла, с волос ручьи бежали на ковёр. А в руке сжимала пачку охотничьих колбасок.

– А я за колбасками ходила, будете? – протянула ему пачку и рассмеялась.

– Знаете, а мне коллега вино подарил. Гевюрцтраминер, французское. Только к колбаскам, наверное, не пойдёт, – нахмурился мужчина.

Я подумала, что он очень красивый, как Иво из “Дикого Ангела”. А ещё, что это всё как в кино, а я любила кино. Пришла к мысли, что никогда не пила какого-то там “траминера”, и черт с ними с колбасками, которые к нему не подходили!

Вот так мы и встретились. И теперь я сидела в нашей белой, просторной квартире и пила вино. Одна! И думала о том, что всё ещё очень может быть как раньше, просто мне нужно научиться так жить! Изучить себя, разобраться, повзрослеть. А потом мы выйдем на новый этап.

Как там говорится? Кризис трёх лет?

Мысль потревожил звонок.

– Да, Макс, – бросила в трубку, откусывая от очередной колбаски.

– Привет, лопаешь свою гадость? – был до неприличия бодр и проницателен Максим.

– Угу, – кивнула, запоздало осознав, что он этого не увидел. – Лопаю, – буркнула с набитым ртом.

– Как прошло? – продолжал источать позитив жених. – Ты была умничка? – понизил до интригующего тона голос. – Всё получилось?

– Умничка… – эхом подтвердила я, уже утопая в воспоминаниях второго дня собеседования. К своему стыду, я бы не сказала, что была на высоте. – Конкуренция большая, но думаю, есть шанс.

– Конкуренция? – машинально уточнил Макс. – Ну – ка рассказывай, что там за конкуренция… – очень чисто и бодро заинтересовался. Причём искренне, в том не сомневалась.

Он вообще любил болтать по телефону. Иногда казалось, что большая часть его жизни проходит именно с трубкой.

Сам позвонил – ему звонок. Он кого-то беспокоит, а следом и его достают. И порой, делал несколько дел разом, при этом ещё и по телефону с кем-то разговаривая. И даже в секс вот так нелепо мог вторгнуться ЗВОНОК и ВАЖНЫЙ разговор.

– Да так, ничего серьёзного…

– Точно? Ты молодцом держалась?

– А тебя, как будто только это и волнует, – ляпнула, понимая, что Максу очень нужно, чтобы я получила это место. Только мне говорить на эту тему уже не хотелось.

Он словно понял моё неудовольствие и перевёл разговор в другое русло.

Мы долго болтали о том, о сём, темы прыгали от незначительного до важного. За это время я успела натрескаться колбасок, а остатки спрятать в холодильник. Выпить почти всё вино, и не смотря на то, что Макс всё время возвращался к теме собеседования, я ему была благодарна за общение.

Он разрывался между работой и тем, чтобы меня развлечь. Это было очень благородно с его стороны и мило. Он уставший, запаренный, а думал обо мне.

Я гадкая, развратная, испорченная, а он хороший у меня.

Кравцов напротив – продолжал ободрять: заверял, что я лучшая и умелая. Мне это было приятно слышать, но, увы, хотелось больше, чем слышать – мне до нетерпения хотелось ощутить себя самой-самой. Той, о ком он с таким пылом говорил. Той, на которую с таким голодом смотрел… Кирсанов.

Я хотела знать, что Макс меня любит.

Что он меня ЖЕЛАЕТ!

Не как невесту, которая ему оказалась полезна и удобна, а как девушку, которая вызывает бурю в душе и лаву в венах. И второе к моему развратному удивлению всё сильнее волновало особенно после столкновений с Романом Игоревичем. Я горела желанием убедиться, что чувства, которые он во мне рождал не такие, которые может разжечь Макс.

Знаю глупо, мы с ним давно и я выучила даже последовательность нашего полового акта. В принципе всегда по одной схеме, но до последнего себя уверяла, что серость и унылость наших отношений – кризис, усталость.

И я виной этому! Я не предлагаю. Я не импровизирую.

Что если Макс в силу своего воспитания не лезет с играми и задумками? Я ведь даже никогда не намекала, что готова к экспериментам.

А сегодня, когда Роман Игоревич одним взглядом разжёг во мне пламя, едва не доведшее меня до истления, была готова на игры с Максом! Я хотела поговорить, предложить, учудить, да только Кравцов умудрился мой порыв прервать своим отсутствием.

– И что этот очаровашка? – задумчиво хохотнул Кравцов. – Прям вот так и заявился? – это после того, как я поведала о харизматичном Саймоне.

– Угу, – зубами о бокал клацнула, пытаясь глоток сделать, и ответить на вопрос. – Харизмы в нём хоть отбавляй.

– Но ему это не поможет, – глухо поржал в трубку Максим, – даже если он будет гением и удивит результатами.

– Почему? – недоумённо оторвалась от бокала.

– Кирсанов не терпит геев, – шарахнул новость жених.

– М— м— м, – замычала я. Уже весьма пьяная и тяжко соображающая. – У него личное? – запнулась на шальной мысли. – Или просто пунктик очередной? – наморщила нос, в ожидании ответа, который бы меня не шокировал.

– Нет, просто не приемлет однополой любви! – блеснул осведомлённостью жених.

– Хм, – дурашливо улыбнулась я, очередной идиотской мысли по нетрезвому, и к собственному изумлению радуясь, что насчёт ориентации Кирсанова не ошиблась. Он гетеросексуален! – Думаешь, это только на геев распространяется? – озвучила путанно, поэтому поправилась:

– Две лесбиянки бы его не привлекли?

И саму от фантазии на тему расплющило смехом. И ведь, главным героем бурного разврата был стол. Всё происходило на нём! Крепком, устойчивом, дубовом, так и не познавшим нашего с Кирсановым разврата!

– Малышка, ты пьяна! – как всегда был очень проразлив Максим. Не упрекал – любовно потешался.

– Угу, – мурлыкнула я. – Вот именно. Представь, – томно понизила голос. – Я одна. Пьяна. В хорошем настроении и даже с желанием поиграть, пошалить, – икнула, – а тебя нет, – деланно упрекнула и губы надула, запоздало пожалев, что Кравцов не видит, а стало быть, не оценит моего актёрского мастерства.

– Соблазнительно, – подхватил мой настрой Кравцов.

– Вот и я о чём. Если учесть, что я была не на высоте, а так среднячком держалась, думаю, меня бы наказать следовало, ошибочку указать. – Несло куда-то в сторону разыгравшихся фантазий.

– Крис, – сглотнул Макс. – Ты точно только винцо пьёшь?

– Ага? – кивнула рьяно, осушив бокал и тотчас вылив в него остатки вина из бутылки. Ещё и потрясла, словно это могло ускорить “кап”. – Накажешь меня, если не стану секретаршей Кирсанова?

В эфире повисло напряжённое молчание. Мне почему-то ярко предстал образ недовольного Макса. Как поджал губы и упёр взгляд прямо, но в никуда. А у меня крик души.

– Может, ну его, – вяло протянула в трубку, прошлёпав с бокалом до ванны.

– Ты же помнишь, как мне это нужно? – напомнил тихо Макс.

– Угу, – воду включила, пены налила. – Но мне как-то не комильфо там, – призналась как на духу. – Я не смогу там работать. – села на край ванны в ожидании, когда она наберётся, и медленно потягивала вино.

– Ты же в курсе, как мне нужно, чтобы ты туда устроилась, – лёгкость из голоса Кравцова слизало.

– Боюсь, если он меня возьмёт, мы не сработаемся, – выкручивалась точно уж на солнцепёке. – Он сложный. Мне с ним трудно. Всё время кажется, что я глупая, нелепая и ни к месту! – в памяти ярко слова Романа Игоревича всплыли.

– Ты у меня и правда особенная, – буря прошла, не начавшись. Максим опять перевёл разговор в мягкое русло. – Мне с тобой бывает сложно, но ничего – уживаемся и вроде очень даже, – бальзамом на душу полил. – Если выгорит дело, я бы… – Кравцов значительно умолк. – Мы бы тогда смогли… – Я затаилась, слушая его молчание. Была уверена, что не договорил специально. Знал, как не любила подвешенные фразы, особенно, когда окончание маячило настолько личное и судьбоносное. А то, что судьбоносное – точно! Он о предложении умолчал!

Моё сердечко забилось сильнее, улыбка на губах расползлась.

– Так что, не волнуйся, – продолжил на своей волне Макс. – Мне и не нужно, чтобы ты там работала, – успокоил категорично. – Меня волнуют только кое-какие доки и пару мелочей, с которыми сориентируемся на месте.

– Ты скучаешь по мне? – сама опешила от своей смелости.

– Конечно, – после секундной заминки отозвался жених.

– Нет, не так… ты скучаешь по мне, как по женщине? – не могла точно сформулировать мысль, но в пьяной голове лучшего и чёткого не отыскалось.

– Не понимаю о чём ты…– проворчал Кравцов.

– Я тебя удо… влетво… ряю? – путалась в буквах, по обычаю смущаясь собственной отважности.

– Что? – брякнул Макс.

– Тебе со мной хорошо? – переиначила на выдохе.

– Да! – вот теперь не мешкал.

– И тебя всё устраивает? – продолжала странный разговор.

– Да! – очередное уверенное заявление. – К чему этот разговор?

– К тому, что мы с тобой столько лет… – жевала слова, – у нас всё… ну шаблонно, что ли… – самой было стыдно в подобном признаваться.

– Шаблонно? – вторил глухо Макс. – Ты о чём?

– О том, что сегодня я дико хотела с тобой предаться незапланированной любви! – горячо выпалила. Во мне вино говорило, по трезвому бы я вряд ли осмелилась на подобное. А так разболталась, да к тому же уже в ванную забралась, прорезая пенное облако.

– Ого, – присвистнул жених. – Детка, да ты горишь? – интимно понизил голос.

– А то, – икнула, поднеся бокал к губам и сделав осторожный глоток. – И трусики влажные, – и плевать, что их на мне уже нет. – Жаль, тебя нет. – Я отсалютовала бокалом подёрнутому паром отражению в зеркале, с тоской понимая, что правда хотела бы Макса тут, рядом. И не из-за вина, не из-за неудачного дня или одиночества. Просто хотела, и всё тут.

– А если бы я приехал?

– А ты можешь?

– Нет.

– Тогда пошёл к чёрту! – буркнула я, и мы оба знали, что это значит.

– Ты нарываешься? – хохотнул Макс.

– Тебя тут нет, ты ничего мне не сделаешь! – шутила я, а сама жутко досадовала на то, что Макс не из тех, кто сорвётся и приедет, как рыцарь. Как озабоченный рыцарь, желающий немедля наказать зарвавшуюся принцессу. Вызволить из плена одиночества и наказывать… наказывать всю ночь, а можно и день напролёт!

Увы, не рыцарь! А я так каждый раз надеялась, довести нашу вот такую игру до конца. Раззадорить его, чтобы сел в машину и примчался, распахнул дверь, ворвался в квартиру и…

– Но если бы был, – зазвучал подчёркнуто игриво, – непременно бы…

– Наказал? – обронила мысль, с надеждой мечтая услышать “Да! С особым пристрастием! И так, чтобы ты молила тебя отпустить! Молила закончить пытку. Наказание, чтобы сжалился…”

– Зачем? – недопонял Макс, слёта уничтожая хрупкую надежду. – С тобой можно действовать куда мягче, верно? – муркнул с таким тоном, словно знал лучше меня, что мне нужно.

– Тебе виднее… – осторожно поддакнула я, уже прикидывая, что сейчас он сольётся с темы. И страшась обидеть правдой – что ни разу Кравцов не угадал с моими желаниями и тайными мечтами.

Но Макс удивил. Чуть ли не впервые удивил!

– Конечно виднее. Я могу пригнать часов за шесть.

– Мне бы это польстило, – призналась, чуть опешив, – но, увы, уже не спасло. Я сгорю за это время.

Не лгала, разговор меня и правда возбудил. Скорее это из-за новизны ощущений и своей откровенности. Вот и ёрзала, пытаясь найти место, более удобное для лежания. Даже бокал осушила и в раковину поставила.

На заднем фоне показался женский голос, и я лениво уточнила:

– Ты не один? – чуть напряглась тишине в эфире. Макс как-то замешкался, но в трубку просипел:

– Один. Это я телик включил, а тут фильмец какой-то, – отмахнулся безразлично.

– Горяченькое? – пошутила, конечно, но Макс хохотнул:

– Типа того, и знаешь, – задумчиво промычал, очень даже в тему.

– Правда? – обронила хмельно. – Балуешься, значит, без меня?

– Не совсем, но малышка, коль ты горишь, а я далеко, держись крепче, я покажу тебе любовь на проводе.

– Да… а… а? – моё удивление вильнуло в вопрос.

– Это будет весело, если конечно не боишься познать себя.

– Познать? – эхом вторила. – Я только за…

А сердечко уже глухо стучалось, грудь напряглась, и глупости в голове роились.

– Тогда скажи, во что ты одета? – тоном, я покажу тебе СЕКС, потребовал Макс.

– М? – окинула ванну, в которой сидела, оценивающим взглядом. – В пену и воду.

Секундная пауза сменилась тихим подвыванием:

– У-у-у-у.

Меня бы это шокировало, если бы не повеселило.

– А я…– запнулся тотчас Макс, – сейчас это исправлю.

Судя по шуршанию и пыхтению в трубке, Кравцов принялся устранять недочёт.

Запоздало мелькнула мысль: “Надеюсь, он уже в гостинице, иначе будет палево!”

– Телефон поставь на громкую связь, от воды подальше, чтобы не случилось аварии, и ты его в порыве нашей ролевой не утопила.

Пока торопливо, насколько это было спешно по пьяни, выполняла его указания, с громкого динамика прилетало:

– Закрой глаза, малышка и слушай мой голос. И было бы неплохо, если бы ты не забывала звучать?

– Звучать? – уточнила, не совсем понимая, о чём Кравцов.

– Блин, ну не так топорно, любимая, – с лёгким упрёком. – Помни, что я рядом и тоже хочу отдачи. Твой голос, шёпот, стоны мне бы помогли с импровизацией.

Хм, интересно, я закатила глаза, прислушиваясь к ощущениям, подмытым вином. И мне показалось эта проказа весьма забавной. Я закрыла глаза…

– М-м-м, – протянула томно, но в следующий миг хихикнула своему идиотскому голосу.

– Пусть так, – радовался вызову жених, и меня больше сейчас заинтересовало, чем он занимался и почему его голос стал хриплым. Теперь я зажмурилась, представив стройного Макса обнажённым.

Потом мысль стала более отважной – его член оказался в его руке. И это не на шутку окатило меня волной возбуждения. Я чуть не булькнула в воду от неожиданного открытия.

Мне реально нравилась игра!

– Если бы я был там, я бы непременно омыл тебя пенной губкой, особо заостряя внимание твоей упругой груди. Чувствуешь, как она напряглась, как соски стали твёрдыми точно вишенки, – к удивлению ощутила это под своими руками.

– Я бы их массировал, чуть сжимал и опять массировал, пропускал твёрдые горошины между пальцев. – Его голос скатился до такого тембра, словно смычок по натянутым струнам играл. И я внимала, слушала, и гладила себя, выполняя все его вольности, но моими руками.

– Мой член… – бормотал Макс, чередую слово с шумными вздохами и рычанием, словно сам был настолько возбуждён, что коснись я его, он бы кончил как есть, даже не войдя в меня.

– Твои губы на нём… я бы скользил… А потом бы усадил тебя на стол…

Ой, мамочки! НЕТ!!! Меня так шарахнуло, что утопилась и пены наелась, пытаясь удержаться на плаву. Пока Макс там что-то бурчал, выдавливая из себя секс, я смаргивала картинку моего собеседования на столе Романовича, моментально затмившую все развратности, которые виртуально со мной проделывал жених.

– Упёр бы член между твоих ног, во влажную щель, готовую меня принять.

Мне поплохело. Но самое жуткое, что внутри пульсировало. Момент не секса по телефону, а именно ТОЙ судьбоносной встречи с не-мои-боссом растревожил моё тело, и теперь меня не просто мучило неудовлетворение, оно болезненно сжимало лоно.

Сжимало, пока я не накрыла его ладонью, стремясь усмирить голодные позывы. Это меня ошеломило: чувственная точка словно того и ждала, а может я настолько пьяна и заражена желанием, что уже не могла остановиться. Продолжала себя познавать, слушая надсадный шёпот Макса, вот-вот готового кончить, а перед глазами разыгрывалась безудержная страсть на столе, увы, не с Кравцовым.

Кирсанов, минуя уважительные лапанья, уже между моих ног. Его крепкий ствол направлен в меня, но эротик-босс не спешит… Мои губы пальцем обводит с томительной неспешностью. А потом припадает с поцелуем медленным и смакующим, напоследок прикусывая нижнюю. И в тот момент, как отпускает, но не для того, чтобы отстраниться, а чтобы более жадно меня поцеловать, его ладони оказываются на моих ягодицах.

Глубокий поцелуй на грани из меня забрать жизнь… и толчком в меня проникает, продгребая ближе, чтобы оказаться как можно глубже.

И я позорно всхлипнула.

– Да, малышка, – в голове едва слышные стоны лишнего в моих грезах голоса.

– Оближи их! – а вот этот голос заставил мой язык совершить пробег по губам.

– Ещё, – требовательно, толчками подталкивая к обрыву.

– Ещё…

Врывается в меня с дикой жаждой, оказаться болезненно глубоко. Наказывая, что опоздала. Наказывая, что не его товар. Наказывая, потому что неправильно одета. Наказывая, что не была лучше на собеседовании…

Кравцов на интимной частоте шуршал какие-то нелепости, а я, уже забыла, что на проводе жених – меня пьяную, взволнованную и не до конца удовлетворённую теперь только воспоминание – фантазия кормило. Насыщало мощными и грубоватыми точками, пока я с моей грезой вместе не кончили в унисон, стеная в голос.

Я долго не могла прийти в себя. Водоворот крутил нещадно и звёздно. Всполохи оргазма гуляли по телу нет-нет, да и жаля в чувствительное место и вынуждая меня раз за разом содрогаться от новой волны ослепительного удовольствия.

Это было непередаваемо хорошо.

– Малышка, – протаранил помутневшее сознание чуждый моему нутру голос, – ты была неподражаема! – хрипло хохотнул Макс. – Нужно бы повторить, как-нибудь. Согласна? – продолжал бормотать, а я, закусив губу, клеймила себя самыми гадкими словами, которые были в моём лексиконе. Какая же я гадкая.

Так хотела с Максом испытать “бум”, а вместо этого позволила фантазии затмить старания жениха.

– Крис? – протянул Кравцов, явно стараясь до меня дозваться.

– Да, – торопливо подалась к мобильному. – Это было круто, спасибо, – путалась в мыслях, но старалась не лажать на словах. – Ты потрясный, – тошно стало, даже поморщилась своей лицемерности. – Не дал мне сгореть.

Глава 7

Роман

Это не было делом принципа – во что бы то ни стало завалить на тестах Кристину Кравчик. Я себе не враг – мне нужен грамотный сотрудник. И, тем более, ей не враг – она мне никто. Но был рад, когда из общего числа претендентов, она не оказалась первой и лучшей.

Да, её подходы немного удивляли. Приписки и заметки, которые она оставляла, будто боялась, что останется непонятой, вызывали тихую улыбку. Она соблюдала аккуратность при оформлении документов и списков. Чёткость и логичность выдавали “вчерашнюю студентку”, которая ещё ждёт оценки в конце страницы.

А вот любовь к разноцветным маркерам и выделениям. Это как-то слишком женственно, что ли, но не мог не признать – даже цвета выбирала в порядке моего понимания важности: красный, зелёный, пурпурный, синий, жёлтый, розовый.

То ли мы дышим и видим в одном цвете, то ли… это хорошо заученная информация.

Я не был предвзят, потому всё же отзвонился и по месту её учёбы, и по месту практики. Больше информации мне на данном этапе не было нужно, поэтому на этом исследование – проверку достоверности поданных сведений закончил.

Кристина Анджеевна.

Свой великолепный список из игроков «Лиги Чемпионов» она просто не сохранила. Перепутала, ткнула не туда, не знаю что случилось, но, увы. Недопустимо!

По обрывкам двух-трёх введённых контрагентов, я понял только, что она разбирается в футболе, и это было… поразительно и нереально для такой эфемерной девушки.

Спросить, мол, за кого топишь?

Нет, ещё со вчерашними студентками-девочками-припевочками я манкунианцев не обсуждал, хотя, судя по её «любви к Сити», она тот ещё Красный Дьявол!

Она прекрасно разбиралась в канцелярии. Я не особенно доверяю технике. Оттуда можно скопировать, скачать, удалить, взломать – научен горьким опытом. А вот заметка от руки на банальной «Снегурочке» лежащая в папке – уже задача посложнее. Чтобы это выкрасть, нужно ещё до меня добраться. И пройти мимо Крис… Лики Владимировны.

Одним словом, на канцелярии барышня явно повернута, синдром отличницы. Ярко нарисовал себе пятнадцатилетнюю Кристину из девятого «а», которая сидит вся такая чистенькая, ухоженная, за партой и увлечённо перебирает цветные ручки в пенале.

Мило – да, но непрофессионально. Она должна была ручки премиум класса искать, а не стикеры и маркеры. Ещё бы магнитных закладок заказала. Удобно – не буду отрицать, но не для офиса рекламного агентства!

График дня составила превосходный, всё учла вплоть до среднестатистического балла автомобильной пробки, но слишком уж много времени оставила на обеды/ужины/ланчи/бранчи. Явно не привыкла к рабочему ритму жизни. А вот другая претендентка справилась не хуже и везде прописала «еду в дороге».

Дело было не в ошибках, а в том, что та самая “другая”, Светлана Евгеньевна, была чуть лучше и логичней, а неординарность Кристины Кравчик… Уверен, пригодится в другой сфере и на другом рабочем месте. Девушка милая и находчивая!

– Здрав, – звонок Вадима застал, когда я окончательно принял решение, сидя на заднем сидении машины, по дороге на важную встречу. Уже собирался набрать Лику и сказать, чтобы Светлану Евгеньевну известила о моём выборе. Пусть завтра приходит на стажировку.

– Здра, – устало выдохнул, листы с работами кандидатов запихивая в сумку.

– Ну как, есть подходящая кандидатура?

– Да, спасибо, выбор был таким хорошим, что я решил двоих оставить.

– Да ну? – настроение посмеяться надо мной, а звонил он явно с этим умыслом, что было по тону видно, значительно исчерпалось.

– Ага, – кивнул я, клацнув замком сумки и откидываясь на спинку сидения. – Светлану Евгеньевну – на место моей помощницы, а Саймона, – сделал короткую паузу, – тебе. У тебя ведь нет помощника, – продолжал удерживать строгую тональность. – Работы прибавляется…

– Не-не-не, – тотчас в трубку завопил Зайцев.

– Как это «нет»? – деланно изумился я. – Ты сердечки нарисовал, возле его имени. Приписки сделал в его резюме. Я не приемлю отношений между сотрудниками, но раз тебя так пробрало, а особь ты свободная, хер знает с какой ориентацией, так и быть…

– Да иди ты! – в сердцах гоготнул Вадим, уже просчитав, что я откровенно стебался над ним. – Это тебе был подарок! А то ты всё… парня, мужика… хочу, – голосом играл, словно пытался мои интонации передать.

Зайцев знал, как мне хотелось в помощники секретаря мужского пола, и впихнул это чудо в перьях. Ладно бы он реально был толковым, а так… И ориентацией подкачал, пунктуальностью, знаниями, и умением не выпячивать свою половую НЕОРДИНАРНОСТЬ.

– А ты был так благороден, что подыскал самого подходящего на эту роль! – нарочито грозно буркнул я. – Засранец!

Не знаю, почему терплю этого кретина. Зайцев – не самый лучший в нашем деле, но он имел удивительную способность располагать к себе всех вокруг. Улыбка у него была лучистая, болтать мог без умолку. Это, пожалуй, все его рабочие качества. Если вдруг у меня не получалось куда-то попасть, запаздывал… я отправлял Вадима. Пусть не по делу, но зам мог задержать гостей на столько, сколько мне требовалось, чтобы добраться до места.

И да, Зайцев единственный, кто мне не дал утонуть, когда первая компания рухнула. Он тогда был секретарём моего партнёра, а только начался конфликт сразу, перешёл на мою сторону и помог не опустить руки окончательно. Пришёл в мой полупустой кабинет и заявил, что клиент не за названием фирмы идёт, а за профессионалами. А мы – профессионалы! И что наша программа минимум – качественная реклама, а не жирные заказы. “Программа – реклама”. И клиент пришёл. За его лучистыми глазками и моим профессионализмом, но пришёл. И сейчас, как никто, Вадим справлялся с этой задачей. Коммуникабельность – его конёк!

– Он такой милый, – пропел дурашливо Зайцев. – И готовый на сотрудничество!

– Нарвёшься, я его реально тебе в помощники пропишу! И проекты дам в этом направлении, – миролюбиво пригрозил я. Вадим отлично знал, что я не толерантен. Особенно, когда интерес такой особы на меня обращается, а ведь Саймон Польски, а на деле обычный Семён Полянский, всё своё нетрадиционное обаяние на меня переключил, только Зайцев ему дал сигнал.

Шутка!

Ясное дело Вадим надо мной шутканул. Юморист хренов! Мне сейчас не до игр, но чего не отнять, обстановку разрядил. Я даже глаз на кандидатов не поднимал, своими делами занимаясь – не хотел перекреститься взглядами с Польски. Я не толерантен, но не невменяем – страшился, что нервишки не выдержат, и я его пошлю с чувством и подальше.

Так что в чём-то плюс был – благодаря Сёме, я не пилил взглядом Кравчик, а её губы теперь для меня стали магнитом. И даже не видя, её полные алые губы всё одно стояли перед глазами.

Так что нет! Кристины быть в помощниках у меня не должно! Я не смешиваю работу и личное! А на личное рано или поздно перейду, если она будет маячить передо мной.