Боссу не откажешь: маленькое счастье в нагрузку

Успокаивала себя, настраивала и радовалась, что ничем из толпы не выделялась. Если только выбором одежды. Я снова оделась “не в кассу”. Сама знала.

Короткие юбки не люблю и ношу их крайне редко. Предпочитаю из короткого – безразмерные платья-свитера или платья-рубашки, но если уж в совершенно «монашеском», по меркам общества, наряде меня приняли за “девушку с низкой социальной ответственностью”, то какой фурор произведёт юбка-карандаш?

Массовое изнасилование?

Оргия?

Так и вижу, как оголяю ногу по щиколотку, а мужики штабелями так и валятся, так и валятся.

Ха!

Никогда о себе, как о роковой красотке, не думала, но тут самооценке грех не взлететь. Поэтому, так и быть, с массовыми убийствами повременю.

Да к тому же меня никто так и не предупредил по дресс-коду, значит – свободный. Я только запомнила, что боссу особенно пришлась по вкусу моя суперстойкая помада. Поэтому губы опять были накрашены тем же тоном.

Не специально – так вышло. Дело было в привычке, а когда уже нанесла помаду на губы, вспомнила о Кирсанове. Оттирать не вязалась, попробуй-ка, сотри алую помаду, не испортив тон лица. Вот и вышло, что внешне я ну о-очень выделялась из толпы уже-готовых-секретарей, а они все как одна: белый верх, чёрный низ. Строгие причёски, неброский макияж, хмурые лица. Очень важные дамы.

Интересно, а они тут “через что”? Через “отдел объявлений в газетке”?

Или как я?

Сразу представила, как все эти женщины, а некоторым было весьма за сорок, – по очереди приходили в кабинет к Вадиму Игоревичу и сразу садились на стол.

В чулках, при параде, а он им: “Не будем мешкать, раздвигайте ноги! Проверим, всё ли у вас готово к встрече с Кирсановым!”

Мысленно отругала себя за неподобающее веселье при столь невесёлых обстоятельствах, и так и не дождавшись активных действий от соседок, стала думать, что от меня требуется.

Не успела начать вникать, как дверь снова распахнулась.

Да как распахнулась! Сразу обе створки, чуть ли не фанфары зазвенели, и громкий, чёткий голос объявил:

– Саймон! Польски! На собеседование!

Вот он-то точно тут не через постель. И не по блату.

Надеюсь.

Саймон Польски – высокий, худощавый мужчина, с исключительно ухоженной внешностью. Неестественно – идеально кудрявые волосы, зачёсанные назад. Узкий чёрный костюм, а вместо рубашки белая футболка, обтягивающая каждый изгиб щуплого тела. Туфли на небольшом каблуке, через плечо – сумка, а в руке он крутил “Айфон”.

Мужчина вальяжно прошёл мимо нас, претенденток, да прямиком к Вадиму Игоревичу, который устроился рядом с Романом Игоревичем. Остановился рядом, хитро кося лиловым глазом и улыбаясь:

– Вот и я, – протянул, обращаясь по большей части к Вадиму, а второй Игоревич тем временем таращился.

Правда! Неприкрыто! ТАК он даже на меня не таращился, когда настоящая “бабочка” пришла услуги оказывать.

От Саймона Польски прямо-таки тянуло неприкрытой женственностью, харизмой и отчаянным флиртом. И направлен он был на несчастного зама!

Вадим Игоревич стал жестикулировать, переводя стрелки на Романа, а тот всё ещё ничего не понимал.

– Простите, – совершенно не сожалея о содеянном, извинился Саймон. Теперь всё его внимание сконцентрировалось на Романе. – Саймон! Польски! Собеседование! Что делать? – последнее было произнесено таким тоном, что других мыслей быть не могло. Он Гей! И сейчас был реально готов на “что сделать”, даже если это “что” перейдёт за рамки сугубо – рабочего. Да, вот о ком можно было сказать “уверенный, инициативный, активный”, так это о Саймоне.

Тут каждая из нас бы подняла лапки и сдалась, потому что… ну… вне конкуренции! Саймон был прекрасен.

Но только я смотрела на него с восхищением. Больше Саймон ни-ко-му не понравился. К слову, и господину Польскому никто не понравился. Каждую конкурентку он смерил презрительным взглядом, а на мне задержался.

– А ты ничего, – протянул он с кривой усмешкой. – Саймон Польски!

– Кристина Кравчик, – улыбнулась и я.

Восторг неописуемый! Этот тип – просто прелесть. Обстановку разрядил, дай Бог. Мне даже полегчало и напряжение ушло.

– Затусим? – парень, видимо, забылся, что мы не на улице, не в клубе, а вообще-то на собеседовании и он, отнюдь не начальник, а всего лишь один из многих кандидатов. А ещё, что непростительно опоздал!

– Возможно, – кажется, моя улыбка, стала ещё шире. И вот тут я поймала на себе взгляд Романа Игоревича.

Он осуждал?

– Вы опоздали, – прервал неожиданную беседу Вадим Игоревич. – Роман Игоревич этого не терпит. Имейте ввиду. Как и панибратства, неуместного флирта и развязности.

– Буду иметь, – с готовностью кивнул Саймон и подмигнул мне. Ох! Он мне уже нравился!

– Присаживайтесь! С Вас анкеты контрагентов! Полчаса на всё про всё! Программа уже открыта.

Аллилуйя! Если бы не Саймон, я бы так и не поняла в чём суть.

Программка, в которой пришлось работать, оказалась незнакомой. Я-то ждала “Экселя”. Вот тут бы я блеснула знаниями по части формул и смены цвета в ячейках. Глупой вовсе не была, только с современными технологиями держалась на расстоянии… вытянутой руки.

“Новое приложеньице на айфон вышло? Нет, спасибо, я и в старом прекрасно работаю!”

А тут программа с таким знакомым названием “1С” и таким незнакомым интерфейсом.

Несколько минут тыканья – пыканья, на перемотке изучение программы по ютубу. Дедуктивным методом усмотрела подсказки на маркерно – меловой доске, и я догадалась, где вообще искать проклятую базу контрагентов.

Программа была явно выдумана для того, чтобы ни один менеджер при всём желании не понял, что делать.

На выживание программка, не меньше!

Скучища невозможная. Полчаса трудов непонятно на что, невероятные какие-то формы для заполнения и куча ненужной информации.

Ввела данные, распечатала, поставила печать. Скан. Сохранить. Провести, закрыть.

Себя не забыть убить…

Претендентки на роль секретарш, а было их шесть человек плюс один Саймон, не веселились. А у меня что-то после вчерашнего какая-то расслабуха началась. Я даже перестала переживать на тему былого унижения! Состояние: плывём по течению!

Сейчас было мне нужно пройти испытание. Не последней – как минимум, а в идеале покорить сердце всех боссов и сразу же получить должность.

Эх, мечты.

Наименование: Пласт— продукт…

Нет! Скука!

Наименование: МЮ

Юр. Лицо

Группа контрагентов… Хм… Боги футбола

Полное Наименование: Манчестер Юнайтед

ИНН: 1878- 1902

Вид деятельности…

Забыв, где нахожусь, посмеялась в кулак, а вспомнив, виновато огляделась. Дамы с молчаливой сосредоточенностью вбивали данные, будто за спиной стояла Фрау Ольга с маузером и прямой путёвкой в газовую камеру.

Мда!

Ясненько, продолжаем отыгрывать в “Белую Ворону”.

И я взялась за дело с пущим интересом.

Наименование: Эвертон

Юр. Лицо

Группа контрагентов… Хм… Чистилище

Полное Наименование: Эвертон

ИНН: 1888— 1887

Вид деятельности…

Торговля ирисками

“МЮ” у меня поставляли бутсы “Руни-лучше-всех”, а “Сити” навоз колхозу “Скорый закат карьеры”.

Я с упоением создала в 1С целую “Лигу чемпионов” с идеально отлаженной системой подчинения и учтёнными мелочами такого порядка, что любой аналитик бы присвистнул. Знающий человек увидел бы в каждой циферке – особое значение, даже ИНН и КПП были не “с потолка”. Когда все уже отставили ноутбуки и сложили ручки на коленках, как послушные отличницы, я только вошла во вкус.

– Кристина Андреевна… – висящую тишину зала нарушил вкрадчивый голос Романа Игоревича.

– Анджеевна, – вышло машинально и с глотком воздуха. Я привыкла поправлять людей на своём отчестве. Кирсанов смотрел на меня ровно, и это смутило. – Простите, – виновато обронила. – Анджей, как Анджей Сапковский, “Ведьмак”…

– Прошу прощения, Кристина Анджеевна, – он продолжал сверлить внимательным взглядом, словно выискивал ответы. – Вы не успели?

– Дописываю пятнадцатого, одну секунду, – заверила с торопливым кивком и вновь уставилась в ноутбук.

– П-пятнадцатого? – подивился Вадим Игоревич. Встал со своего места, чтобы обойти стол и приблизиться ко мне.

– Милое создание, – посмеялся заместитель “сурового босса”, к слову Роман Игоревич отрабатывал своё погоняло на все 1000000+. – Да вы перевыполнили план! А-ха, это что у нас тут? Контрагент… “Кристал—Пэлас”? – медленно озвучил мною написанное и на названии его голос с утверждающего вильнул к вопрошающему.

– Что-то не так? – с упавшим сердцем замялась я. Посетила шальная мысль, что задача была вполне конкретной и наименования все знали какие писать, а я “выпендрилась” тут.

– Нет-нет… – заверил смешливо Вадим Игоревич. – Просто интересные названия… – опять хохотнул. – Ого, какая группа у вас интересная…– даже присвистнул с тем же позитивом в голосе. – “Ниже только ЦСКА”!.. – декларировал значимо: в зале без его смеха и голоса было пугающе тихо. Никто из толпы не звучал, но на меня таращились с нескрываемым недоумением.

– А это что? – продолжал вгонять в смущение Вадим Игоревич. – “Чистилище?”– он воззрился на меня с безмерным удивлением.

– Ну да, – нервно дёрнула плечом. – Как в “Залечь на дно в Брюгге” … – робко пояснила глубину своей мысли.

А вот теперь в зале была такая тишина, что пролети комар, его писк показался бы гулом реактивного двигателя.

Молчание затягивалось. Я дышать забывала, и уже мысленно вещи в сумочку закидывала, чтобы быстрее смотаться.

– Ты, как бы, и не говно, – наполнил помещение низкий голос Кирсанова, порвав жуткое напряжение, и я тотчас от макушки до пяток покрылась мурашками. Роман Игоревич оторвался от своих документов и глянул на нас исподлобья. – Но и до вершин не добрался…– уголок его рта чуть поднялся в подобие улыбки.

В зале так никто и не засмеялся, хотя мне лично, шутка казалась ужасно смешной. Когда смотрела фильм, впервые хохотала от души, а Макс вот так же молчал.

– Как… “Тоттенхем”, – последнее мы сказали вместе, завершая, видимо только нам известную, цитату. Либо мы оба любили “Залечь на дно в Брюгге”, либо оба следили за английским футболом.

Теперь напряжение спало. Вадим закивал понимающе, не желая выглядеть “не в теме”, хотя на его лице ясно читалось, что ничерта он не понял. И даже кандидатки на должность секретаря вежливо заулыбались – из солидарности. Оно и понятно, тупить, когда начальство улыбается – совсем не комильфо, поэтому лучше выдавливать улыбки и делать вид, что шутка зашла.

Вот только, оказывается, шутку поняли лишь мы: Я и Роман Игоревич!

***

Следующим этапом нам пришлось звонки по значимости распределять. Благо был список, а не работа с аппаратом, потому что от одного упоминания “важный звонок”, я сразу вспоминала вчерашних “Ангелина” и “Товар”.

Вот же память! Не маму и папу на первый план выпихивала, а именно вчерашние телефонные переговоры во время горяченького!

С волнениями справилась. Трудности не заметила, всего лишь проявила смекалку. Пробежавшись по списку вдумчивым взглядом, заметила, чаще всего фигурировали аббревиатуры. Гугл в помощь, и далее раскидала в порядке меньшей значимости, пользуясь логикой. Она у меня хоть и не совсем обычная, но весьма годная.

Третьим испытанием на наши головы свалился перечень “якобы проектов”. И нам было необходимо правильно расставить их по престижности. Для этого тоже пригодился поисковик.

На четвёртом дали график работы “Тирана Тирановича”. По-идее мы должны были рассчитать насколько вероятно успеть в установленные сроки выполнить все перечисленные пункты. Я прекрасно понимала, что тут есть подвохи в виде пробок, обеденных перерывов и человеческого фактора и стала откровенно мучить гугл. Учитывала всё, как будто себе расписание на день составляла.

Гуглила пробки, режимы работы и даже погодные условия. Вертела, крутила встречи, учитывая все факторы, и в итоге к тому моменту, когда все уже сдали куцые листки с переставленными местами задачами, протянула только на две трети исписанный А4, где подробно описала всё, что могла.

Уж не знаю, примут ли мой результат, но я его посчитала достойным. По моим расчётам Роман Игоревич смог бы осилить только четыре дела, но зато сто процентов не опоздал бы ни на одно, и смог даже пообедать.

И на последнем этапе всем пришлось озадачиться списком канцтоваров, который был бы необходим на рабочем месте. Трое из семи заявили, что в век технологий канцтовары не нужны вообще. Мол, подпись давно электронная, блокноты в “айфоне”, архивы в программах. Я же смело зашла на сайт поставщика канцелярии и стала быстро выписывать артикулы своих любимый наименований.

Сюрприз вам, Роман Игоревич, но я – канцелярская маньячка! Могу на час зависнуть в магазине, выбирая стикеры, выделители, маркеры, цветные ручки, многоразовые блокноты со съёмными блоками.

Хм, вот бы ещё испытание “кофе, чай, смузи” я бы точно порвала зал! Но, увы, пришлось торопливо завершать этот уровень. Только мы сдали списки, Кирсанов с присущим ему равнодушием заверил:

– Я проанализирую вашу работу, и завтра с утра извещу того, кто больше остальных мне подходит. – Кристина Анджеевна, – мазнул по мне беглым взгляд. – Ваши документы заберите у моего секретаря. Всем спасибо, и всего хорошего! – сухо попрощался суровый босс. Забрал экзаменационные листы, свои документы и покинул конференц-зал.

Это, наверное, некрасиво, но я вздохнула свободней. Да и все остальные тоже, только дверь за Романом Игоревичем захлопнулась, как в помещении прозвучал единодушный вздох.

– Ну и мужчина…– озвучил общую мысль Саймон.

– И не говори, – кивнула самая великовозрастная из нас, женщина “за сорок”.

Вадим Игоревич даже рассмеялся.

– Рад, что вы оценили харизматичность Кирсанова, и поздравляю, самое страшное завершилось. Все молодцы, показали себя достойно. А теперь можете быть свободны. Как и сказал Роман Игоревич, решение он примет и самого подходящего на место секретаря в его офис – известит, – излюбленным жестом прихлопнул в ладоши и окинул нас таким взглядом, что мне стало не по себе – взгляд опять расходился с его открытой улыбкой.

Меня немного потряхивало. Да какое там, колотило, когда я вернулась в приёмную. Та же миловидная Лика Владимировна меня узнала тотчас. Документы положила на стойку ресепшена, едва вскинув глаза на посетителя.

– До свидания, – доброжелательно выдавила я.

– Всего хорошего, – на автомате отозвалась девушка, методично клацая по клавишам компьютера.

Боже! Она всё время чем-то занята. Это же полная занятость и ненормированный график, несмотря на фиксированный рабочий день. Брр!

Ладно, Кристина, не паникуй. Фирма престижная. Место хорошее. Зарплата не айс, но лучше, чем у многих других секретарей моего уровня и в других компаниях. Подтяну знания, а там…

Стоп! Мне никто работу не предлагал!

Я нервно выдохнула и пнула себя на выход из офиса, вернее к лифтовой…

Глава 6

Кристина

Все претендентки на роль «Секретаря важного босса» разошлись, пока я провозилась с документами и к лифту брела в одиночестве. Разве что на Саймона наткнулась. Он тотчас дружелюбно подмигнул:

– Так как насчёт затусить, подруга? – словно меня и ждал, стенку подпирал в коридоре близ площадки с лифтом.

– У меня вроде как планы с женихом, – призналась с тихой улыбкой.

– Ммм… ту – усовка? – Саймон качнул своим тонким, гибким телом, в незамысловатом танце.

– Нет, бутылочка гевюрцтраминера, – мне нравился этот парень, и отвечала я вежливо, с интересом. С таким бы приятелем по магазинам пройтись или того же вина выпить.

– О – о, если будет скучно – зови! Белое – моя тема! – заверил с жестом “безоговорочно”. – Ладно, чао! – Сделал мне ручкой и скрылся за поворотом, куда, как я поняла, ходят курить.

Печально проводила Саймона взглядом и поторопилась к лифту, который только-только подошёл. Какая-то детская примета вспомнилась, я решила, что непременно должна успеть вклиниться в кабинку, пока не сомкнулись дверцы. Буквально за секунду до того, как створки закрылись, забежала в лифт, и, с чувством выполненного долга, ткнула первый этаж. Только отдышавшись, повернулась к зеркальной задней стенке, и дыхание тотчас перехватило, будто в приступе клаустрофобии.

Нет! Не от восхищения – от страха.

Это тот ещё скример, увидеть в лифте кого-то ещё, когда был уверен, что едешь один! А я была не одна – передо мной стоял Он. Мой экзаменатор. Бог. Судья. И моё личное проклятье!

Сердце пропустило удар и ухнуло где-то в животе. Я даже шарахнулась от испуга:

– Как вы меня перепугали, – призналась, приложив руку к груди. Меня отчаянно продолжало трясти.

Я шумно выдохнула, прогоняя ненужные чувства, но перед глазами помутнело. Стоило лифту поехать вниз, как меня запоздало повело. И когда уже потеряла ориентиры, не находя опоры, упасть не дал Роман Игоревич. Глянул на меня мрачно, а потом ловко поймал за руку, и машинально подпёр собой, не позволяя скатиться по стеночке.

– Всё нормально? – он оказался слишком близко – лицом к лицу.

– Да, спасибо, – нервно не то кивнула, не то качнула головой, не в силах отпихнуть Романа Игоревича: утопая в неожиданных чувствах близости с ним и как токсикоманка травясь его запахом. А пах он приятно. Очень! Не ядрёный парфюм, от которого в носу свербит и режет глаза, как у Макса, который обливался “Хуго Боссом” с ног до головы. Запах Романа был совсем другим. Чистым, свежим. От него пахло дождём, будто он только что был на улице и чуть не промок, а может так оно и было, мало ли. Ещё я чувствовала бергамот, обожаю его. Запах конечно, не Романа – он явно успел выпить чашечку чая за те минуты, что мы не виделись.

Пока разбирала на составляющие его сложный, волшебный запах, Кирсанов задумчиво меня рассматривал. А потом… Я скорее почувствовала, чем увидела – он обратил внимание на мои губы, вмиг задавшиеся жаром. Его взгляд колол их иголками, как будто можно было целовать телепатически, не прикасаясь.

Во рту тотчас пересохло, и я машинально облизнула губы, не думая о том, как это выглядит со стороны.

Это было ошибкой, поняла сразу – синева глаз Кирсанова стала глубже и темнее, губы плотно сжались, словно он хотел что-то сказать, но отчаянно сам же и ставил на это запреты.

Момент был непередаваемо долгий и совершенно неправильный. А Роман Игоревич продолжал меня внимательно рассматривать, вгоняя теперь в жгучее смущение и доводя до томительного трепета. Я засомневалась в его равнодушии, в своей силе воли. В утренних заверениях себя, что ничего такого больше не случится.

Даже его помощь перестала таковой казаться, а перешла в неуместно затянутое и невыносимо интимное объятие? А когда я уже была готова запаниковать, он отступил.

– Вы снова неправильно одеты, – Роман Игоревич, мой мучитель, медленно окинул меня с головы до ног оценивающим взглядом, пока на непростительно долгую секунду не остановился на груди – я тут же прикрыла её руками. Глупый, наивный жест малолетней модницы, вдруг вспомнившей, что у неё есть две штуки под подбородком, которые, по мнению мальчишек, смотрятся “клёво”. Да, грудь была слишком открыта, но и платье было слишком красивым!

– Дресс-код всё же есть? – чуть ли не с вызовом уточнила я. Да, негоже так с возможно-будущим-боссом! Но и ему намекать на глубокое декольте своим “раздевающим взглядом” совсем не стоило.

– Нет, но может появиться, – холодно отрезал Роман Игоревич. – Раньше мне это в голову даже не приходило, – возобновил ход взгляда, изучая меня, как интереснейший экспонат. Без смущения и капли сомнений.

Кирсанов, словно видел меня насквозь, не смотря на то, что я прижималась к стенке лифта, как напуганная дурочка.

По телу пробежались мурашки, и, показалось, будто на обнажённую кожу кто-то направил ледяной поток кондиционированного воздуха. Одеться бы, или обнять себя руками.

Никогда такого чувства не возникало! Я всегда предельно избирательна в том, как выгляжу. Никаких оплошностей. В разврате меня не заподозрить! А тут чувство, что стою совсем голая.

Стоп! Но я ведь не голая! Я очень даже хорошо одета! И красиво. И стильно!

Во мне тут же взыграла гордость. Я отцепилась от стенки лифта и посмотрела Кирсанову прямо в глаза, стараясь быть сильнее, чем есть на самом деле.

Гордость, гордость, гордость, чтоб её.

И где она была вчера?

– И каким будет дресс-код?

Никаких трусов и колготок? От этой мысли даже смешно стало. И правда, о чем он может попросить?

Роман Игоревич ещё раз окинул меня задумчивым взглядом, и когда я уже думала, что сейчас точно набросится, чтобы снова пустить в ход своё уникальное умение “лапать”, он, увы, отвернулся.

– А давайте поэкспериментируем? – его тон вдруг стал таким лёгким, что я почувствовала укол разочарования. – Если вы пройдёте собеседование, конечно…– добавил значимо и с насмешкой.

Меня чуть отпустило. Лицезреть его спину, всё же не так напряжительно для нервов, как таранить друг друга прямым взглядом. При том, что я в нём упорно и озабоченно читала до неприличия много желания по отношению к своей скромной персоне, а Кирсанов при этом был сдержан и более не делал ко мне развратных порывов.

– В чём суть эксперимента? – ровно приняла вызов. Была уверена, Роман Игоревич не предложит что-то мерзкое или пошлое, по крайней мере, я на это надеялась.

– Будете ходить каждый день в принципиально разной одежде, пока я не скажу, что именно соответствует моим требованиям, – прозвучало немного странно: вполне допустимо, но что-то интимное читалось, неразумное. Так или иначе, я уже совсем не понимала, что к чему.

Но одеваться перехотелось однозначно.

И переодеваться перехотелось категорически.

На том разговор был окончен – кабинка остановилась, двери лифта открылись.

– Прощайте, Кристина Кравчик, – напоследок обронил Роман Игоревич, даже не обернувшись. Не дожидаясь моего воспитанного “До свидания”, чётким шагом покинул лифт.

***

А квартира меня встретила тишиной.

Макса не наблюдалось, а я торопилась, даже один раз на жёлтый-мигающий проскочила. Я очень надеялась на этот вечер. И на НАС с Максом, потому что мне это было необходимо.

Мне были жизненно необходимы МЫ!

“Буду завтра. Срочное дело! Уехал по работе! ЛТ”

Я стояла перед холодильником и смотрела на чёртову записку под фотомагнитиком. Бумажка из блокнота Кравцова. Такую я видела очень часто в нашей совместной жизни. И это значило, что не будет гевюрцтраминера. Не будет магии вина. Не будет НАС!

А у нас есть традиция такая, нет-нет, да отмечать совсем несерьёзные события, самой лучшей бутылочкой белого. Макс сразу размокает как кот, становится открытым, ласковым, и с ним можно забыть про мир за окном.

Мы говорим. Очень много. Он меня обнимает за плечи, глупо шутит, как школьник, а я смеюсь в ответ. И это всё щемяще – нежно.

Это вовсе не значит, что он неприятен, когда трезв. Просто он часто как-то напряжён. В глазах вечная мысль, метания, будто постоянно о чём-то думает. Меня это неимоверно раздражает— я ведь не могу прочитать ЕГО мысли, потому и бешусь, закрываясь в своём мире. Он бесится, что я закрылась, и потому не отдаюсь ему на все сто процентов. Я нервничаю, когда он на меня бесится, а когда нервничаю, он впадает в неспокойное состояние напряжения и “вечной мысли”.

И так по кругу, по кругу. Замкнутому…

Неужели, мы превращаемся в пару, которая застряла в цикле ссор и недовольств? Которая беседует и трахается “под вино”? Мне дьявольски захотелось исправить, понять, разобраться, сравнить…

“ЛТ”– люблю тебя.

Любит же!

И я его люблю.

Я открыла гевюрцтраминер и оставила дышать на столе. Достала сыр, понюхала и вернула обратно. Нет, такое вино нужно закусывать грамотно. Перебрала содержимое полок и достала пачку охотничьих колбасок. А на ней стикер: “Ешь свою гадость, пока я не вижу!”.

Французское вино и охотничьи колбаски. Пошлая безвкусица, но такой правильный подарок одинокой девушке вечером после работы.

Спасибо, милый. Всё же ты у меня самый лучший!

Я вскрыла пачку и с наслаждением откусила копчёную колбаску, а потом запила её вином. Совсем, как в тот день, когда мы с Максом познакомились.

Он Кравцов. Я Кравчик. И встретились мы совсем банально.

Нас заселили в один номер, решив, что кто-то ошибся и мы на самом деле муж и жена.

Дело было в соседнем городе. У Макса что-то по работе, я приехала слушать нудные лекции по обучению тендерам, вместо того, чтобы радоваться каникулам.

Остановились в одной гостинице.

Дождь в тот вечер лил как из ведра, а я побежала в круглосуточный супермаркет, страстно пожелав колбасок. Выходила из гостиницы жарким летним вечером, а возвращалась под осенним ледяным дождём. Мимо стойки пробежала и прямиком в лифт, меня даже не предупредили, что приехал мой “муж”. Когда ворвалась в номер, Макс стоял без рубашки и офигевал от того, что горничная не убрала за кем-то номер – так он решил, по крайней мере. На кровати халат, на батарее в ванной мокрое полотенце, покрывало смято, на полу вырвало содержимым сумочку – это я деньги искала.